Письмо Азимова

«Дорогая мама!   Ты помнишь это ощущение? Насыщенный, почти пьянящий, воздух? Бесконечную, по сравнению с городом, тишину? От того звонкий хруст снега под валенками? А помнишь эти красоты, наших русских глубинок? Которые увидишь раз и больше никогда не забудешь, ведь их ни с чем больше не сравнить. Ведь больше нет места где бы ты мог смотреть на величавых гигантов: елей, дубов, берез и, содрогаясь от страха, чувствовать в них силу. Кинуть взгляд чуть выше и тебя уже уносит непроглядная пучина, украшенная россыпью звезд. И это жжение на коже, но не такое когда тебя обдает промозглым ветром, нет. А то приятное покалывание на носу и щеках от мороза.    Знаешь, я всегда по этому скучал! Истинное место русской души, где только нам (русским) становится спокойно. Мы не страшимся леса, холода, природы. Плохо русской душе в городе. Когда нет своего дома со своей печью, с весело потрескивающими в огне дровами. Когда нет возможности заварить крепкого чаю и сесть перед окном чтобы, сквозь витиеватые узоры на окне, разглядывать лес и мечтать. Мечтать о чем-то своем. Плохо русской душе в городе. Плохо.   На удивление своих однокурсников (ты бы видела обескураженное лицо Гребникова), я был безгранично рад что меня отправили на стажировку в эту тайгу. По прибытию мне даже выдали табельное оружие, на всякий случай в виде разбуженного медведя или волков. Но ты не волнуйся, меня сразу же поселили в дом местной старушки, очень добродушной, хоть слегка (полагаю в силу возраста) забывчивой женщине. Она меня очень тепло приняла здесь и со словами «тощие вы, городские» решилась откармливать меня.    А вот с нашим отделением вышло наоборот: здесь работают местные, до неприличия простые, люди. Отнеслись ко мне ожидаемо холодно и, чтобы студент не мешался под ногами, приписали меня к старшему следователю Никольскому. Показали кабинет, сказали где найти самого Никольского (у него был выходной в тот день) и теперь я – стажер милицейского отделения Андрей Азимов был полностью в его власти.    Впрочем это сильно сказано. Ведь просидев весь следующий день в кабинете и так не дождавшись своего наставника я отправился прямиком к нему домой. Заплутал по началу немного, но с помощью добродушного старичка нашел нужный, ничем не примечательный дом (а они в поселках разве отличаются друг от друга?). Однако мой наставник Никольский, типичный деревенский забулдыка, был обнаружен мною в беспросветном запое. Что повторилось и на следующий день. Так я остался предоставлен сам себе.   Но не сидеть же мне без дел?! Вернулся в отделение и порылся в его бумагах, ища себе какое-нибудь дело и представляешь нашел! В последнее время тут стало твориться странное: участились пропажи детей. Дело, казалось, висяк! Но хоть чем-то я мог помочь, поэтому пока другие занимались самыми свежими пропажами, я отрыл самое первое дело – в прошлом году здесь пропала первоклассница Ксюша Талалаева.    Ты бы знала как сжалось мое сердце, когда я увидел ее фотографию! Как можно было похитить ребенка? А если ее утащили звери – то как можно было не уследить?! Это ужасная несправедливость! А ещё этот пьяница Никольский! Положил ее папочку на полку с кривой подписью «висяк».    Внимательно изучил подробности из дела и пошел «по учебнику». Сначала отправился на место где предположительно ее похитили – там нашли кровавые следы. Там же обошел близлежащие дома и опросил местных, но путного ничего не вынес. Либо звери, либо «Хозяин леса». Странные они какие-то деревенские. Вроде взрослые люди, а во всякую чушь верят. Хотел было зайти к ее родителям, но не стал – к своему же греху – струхнул. Не вынес бы я смотреть в эти мертвые лица и поднимать воспоминания, которые бы вызвали слезы на материнском лице.    Так я остался ни с чем. Вернулся в отделение под вечер, хотел было составить свою картину произошедшего, да бестолку. Официальная версия «предположительно утащили звери», казалась самой реалистичной.    Но это все вводное, мама, чтобы было понятней. Дальше я опишу все максимально детально.   Открыв форточку, пуская в зашарканный, скупой кабинет прохладу, я прижался к ледяному стеклу и закурил. Мозг был на пределе и уже мало что соображал.    До меня не сразу отдалённо донеслось возмущенное замечание за спиной «здесь не курят!». Басовитый грубый голос, какой бывал у командиров в армии, мгновенно пробрался под кожу, заставляя вздрогнуть. За моей спиной оказался лейтенант Тихонов, который тоже занимался поиском детей.    - Ты что же, щенок, спалить нас хочешь!?   Но мой секундный страх быстро сменился на отчужденность. Я лениво вытолкнул окурок на улицу, а мое лицо точно стянулось в усталой гримасе. Я лишний раз проклял дотошность некоторых людей.   И  это не укрылось от пронзительного взгляда Тихонова. Он быстро окинул взглядом мой маленький стол, на котором были рассыпаны документы о пропаже детей, Ксении. Повернул к себе мой блокнот и прочёл  зачеркнутые заметки, предположения. Нахмурился.   - Это Степа на тебя спихнул?   - Товарищ Никольский, - на этом моменте я осекся, не желая взболтнуть лишнего, - немного приболел. Я взял одно из нераскрытых дел.   - Знаю я как он «приболел»! С бутылкой в одной и со стаканом в другой – Тихонов покачал головой и ещё раз окинул взглядом мои заметки, - Пойдем. На крылечке покурим вместе с чаем.   Он пропал за дверью, а пока я накидывал куртку, раздобыл два стакана с железными подстаканниками из поездов.    На улице в нос ударил приятный холод, освежая мысли. Закурили. Лунный свет, отскакивая от снега, создавал из обычного поселка необычайную картину. Мы будто были в своем маленьком царстве, окруженные лесом и попрятались в свои домики, чтобы не пасть жертвой лесных чудовищ.    - Так почему именно это взял? – Тихонов отхлебнул чая, - было же много чего попроще.   - Как можно заниматься чем-то другим, когда пропали дети? Больно даже представить что сейчас где-то сидят родители в глухом ожидании надежды на то, что сейчас их ребенок, их сокровище, которое дороже всего на свете, сейчас постучится в дверь. А эта Ксюша? Я не могу быть спокойным зная что ей сейчас могут делать больно, что она голодна и испугана. Что она плачет. Понимаете, не могу я так.   - Очень чувствителен ты, - заметил Тихонов, - это конечно хорошо, но нужно осторожнее быть с этим. Работа у нас такая.   Я промолчал, мысленно не соглашаясь с этим чурбаном. А он через время продолжил.   - Такое тут не впервой происходит. Лет тридцать назад тоже пропало разом несколько детей. Я пытался как-то связать это, но не вышло. Кто может похищать раз в тридцать лет?  Для чего?      (А после он отправил меня домой отдохнуть. Но все же я почти не спал всю ночь. Этот разговор меня натолкнул на мысль проверить случай из прошлого. А вот здесь мне уже улыбнулась удача. Несколько следующих дней я провел за изучением обстоятельств и выяснил что официальная версия была той же что и сейчас «звери в лесу». Однако я внимательно изучил списки местных жителей и обнаружил что тогда, почти сразу после пропажи детей из поселка «сбежал» школьный директор. Продал свой дом за бесценок и был таков. Это был мой первый подозреваемый.    Предположил что история сейчас повторяется также, присмотрелся к нынешнему директору. Скромный мужчина, но через чур молчаливый. Выяснил, что он предположительно может быть знаком с первым подозреваемым и хоть, он это  отрицает я уверен в обратном, ведь они учились в одном вузе, но в разное время. Так я получил второго подозреваемого.    Однако мне все ещё не удалось связать их, с пропажами. У первого ничего не выяснить, он у черта на куличиках в Москве. А вот второй, хоть и не имел алиби на момент пропажи последних двух детей (а их пропало в за последний год уже трое), никак не мог похитить Ксению – он тогда уезжал в Питер.   Снова отчаялся, но быстро пришел к выводу что раз директор не мог похитить детей напрямую, то вполне мог с этим поспособствовать! Я взял показания у учителей. Оказалось что директор всегда был в столовой в день пропажи ребенка. К чему бы ему это?  Отравлял нужных детей?    И кто бы смог содействовать ему сейчас? А мог ли этот кто-то быть причастным и к пропажам тридцать лет назад? Именно здесь я и нашел своего третьего подозреваемого – Пятифанова. Этот рецидивист отлично подходит для моей версии, к тому же его возраст – пятьдесят два года. Оставалось только узнать его мотивацию…»     Я отбросил ручку в сторону, оставляя письмо, уже перетекающее в размышление о деле, незаконченным. Глянул на часы – смена Пятифанова на заводе закончилась ещё полчаса назад, значит автобус с рабочими скоро будет в поселке. А от остановки до его дома ещё минут пять – в крайнем случае успею его перехватить на дороге.   Накинул куртку, прощупал в ней сигареты и ключи. Закрыл кабинет и только выйдя из отделения сразу же закурил. Боясь опоздать быстро засеменил ногами. Весь взмок по пути, куртка на спине противно прилипла к коже. Миновал ещё пару поворотов и вдали улицы показалась остановка в виде причудливой треугольной конструкции.