Crack baby

Прошёл уже почти год с того момента как Су Бон в последний раз появлялся в Пентагоне. Не то чтобы Нам Гю было не плевать... хотя к чёрту, ему правда было не плевать. Он нередко думал о том, что раньше жил как-то и без Таноса и его таблеток, но с того момента как тот исчез, любая наркота перестала приносить Нам Гю такое удовольствие, как раньше. Всё, что могло подарить ему некий экстаз, утратило свою яркость, потеряло свою ценность. Те, кого Су Бон когда-то называл своими друзьями, сказали Нам Гю, что скорее всего Таноса уже нет, что он, наверное, сдох от передоза, либо его вальнули враги (а их было хоть отбавляй, и к тому же, в отличие от "друзей", они были настоящими), и скоро его труп найдут где-нибудь в подворотне. Нам Гю искал его, подключал все свои связи для этого – тщетно. Всё было бесполезно. Но надежда на какое-то чудо, которая почему-то жила в нём даже сейчас, спустя столько дней после исчезновения Су Бона, ударила по нему гораздо больнее. Почему-то никак не испарялась эта небольшая капля надежды на то, что внезапно дверь Пентагона или квартиры Нам Гю распахнётся, и за ней окажется Танос, внезапно захотевший накидаться с ним как раньше. В первые две недели после пропажи Су Бона Нам Гю стал видеть его в своих снах. Через пару месяцев его сны всё чаще стали обращаться в кошмары, а через полгода он не мог спать без крепкого снотворного, из-за страха снова встретить Таноса во сне, снова увидеть его помутнившийся взгляд и навсегда замершее в одном выражении лицо. За эту неделю, как и за прошлую, Нам Гю спал от силы часов пятнадцать. Снотворное перестало помогать. Всё перестало помогать. Весь последний месяц он, казалось, не слезал с иглы. Появляться на работе становилось всё более тяжёлым занятием, а находиться в душной съёмной квартире, где на каждый квадратный метр приходилось по десятку отпечатков, оставленных Таносом, где всё пропахло им, где было немало вещиц, оставленных им в рандомных местах, было ещё более невыносимо...

***

В этот немного мерзкий, знойный июльский день Нам Гю принял решение – ему нечего терять. Закинув в себя сразу три MDMA – одну зеленую и две розовых, темноволосый подошёл к столу, заваленному бумажками со счетами, долгами и прочим, покрытыми тонким слоем пыли. Открыв пачку ксанакса, он закинул в себя сразу пять штук, запив их водой из стакана, стоявшего на этом столе с утра – Нам Гю подготовился заранее. Слегка наклонившись, Нам Гю открыл небольшой деревянный ящик и, слегка дрогнув, ощутив волну мурашек по позвоночнику, замер. Рядом с парой совместных фото с Таносом, одно из которых было сделано в его гримёрке после концерта, пару лет назад, а другое – в этой самой квартире, лежал металлический крест на цепочке – пожалуй, единственная вещь Таноса, потерю которой он бы не пережил. Каким-то образом, на следующий день после их последней встречи Нам Гю нашёл её здесь и оставил, подумав, что скоро Танос за ней вернётся... Стараясь быть как можно осторожнее, словно боясь разбить какую-нибудь хрупкую вещицу, Нам Гю провёл тонкими пальцами по холодному серебряному сплаву. Впервые за долгое время ощупав пальцами до боли знакомый узор, он взял крест в руки. Закрыв глаза, Нам Гю сделал вдох и ему скрутило живот от боли. Металл надолго сохранил запах, к которому темноволосый был чувствителен, особенно сейчас. Дрожащими руками брюнет открыл кейс и закинул в рот четыре разноцветных таблетки по очереди. Две за себя и две за Таноса. Конечно, тут его сразу вставило. ...Всё это время Нам Гю задумывался о том, что, возможно, у него просто была ломка именно по этим таблеткам, всё-таки они действительно оказались довольно раритетными и их было крайне трудно достать... но даже они на вкус теперь были не такими сладкими как раньше. Вокруг всё поплыло, затем картинка перед глазами стала больше походить на узор калейдоскопа и, отшатнувшись назад на несколько шагов, Нам Гю почувствовал ужасную слабость, а затем – что падает. И боль наконец-то прекратилась. ... Открыв глаза, Нам Гю увидел свою комнату. Он что, жив..? И сколько часов он пробыл в отключке ? Или он всё-таки умер и это его персональный ад? Он не знал, как на это реагировать, и какое-то время тупо пялился в потолок, на лампу, которая, как ему показалось, горела немного странно... Нам Гю, к своему же удивлению, не ощущал сейчас ничего... ничего, кроме отвратного чувства, будто ему что-то очень нужно, но он не помнит, что именно. Это чувство отзывалось тошнотой и почему-то вызвало у Нам Гю желание встать и пойти на улицу. Встать ему оказалось проще, чем тот предполагал. Выйдя на улицу, не успев сделать и пары шагов, Нам Гю остановился, осознав, что вокруг вовсе не давно знакомый ему район, а ебучий лес..? Посмотрев по сторонам, темноволосый не обнаружил ни единого следа дома. Только бесконечные тёмные силуэты деревьев, как будто облезлые от холода, вытягивались вверх, теряясь в густой, почти осязаемой темноте. Под ногами тихо хрустел тонкий слой снега, тревожно мерцающий при слабом свете луны, но этот снег казался грязным, как будто пропитанным чем-то нехорошим. Между корней пробивался увядший дурман, источая слабый тошнотворный запах, от которого слегка кружилась голова. Темнота, окружающая его, будто жила собственной жизнью, обволакивая его, сжимая грудь. Морозный воздух резал лёгкие, а тревога, словно густой туман, начинала распространяться по телу, захлёстывать разум, заставляя дрожать от холода и чего-то гораздо страшнее... Внезапно, впереди, на расстоянии около десяти метров Нам Гю увидел силуэт, показавшийся ему знакомым и, всматриваясь в темноту, сделал пару осторожных шагов в его сторону, а затем остановился, не моргая, уставившись на этого человека. Нет.. что за ёбаный бред... Всё то, что прежде волновало его, в один миг стало не стоящим внимания. Всё кроме этого силуэта стало не важно, исчезло. Весь его мир сжался и сомкнулся на человеке напротив. В то же время мёртвые цветки дурмана стали быстро оживать, цвести и источать мерзкий, яркий приторный запах. Резко наполнив свои лёгкие холодным сладким воздухом, Нам Гю почувствовал, как ему постепенно становится всё труднее дышать и думать. Но ему было похуй. Напротив Нам Гю стоял, мать его, Су Бон... Стоял и улыбался как чёртова мразь. На его шее красовался глубокий кровоточащий порез – ножевое ранение. Всё-таки друзья Таноса были правы... Он выглядел буквально как оживший кошмар Нам Гю. Вся его одежда была перепачкана в крови. Капли алой жидкости попали даже на лицо и волосы. Но он дышал, моргал, смотрел в сторону Нам Гю... Хотя его кожа была явно бледнее, чем обычно, а выдыхаемый им воздух не становился паром на холоде. Нам Гю осторожно подошёл к нему, оставив несколько дюймов между собой и Таносом, словно был уверен в том, что тот вот-вот исчезнет, растворится и вновь оставит его в одиночестве... Его взгляд не задерживался на Нам Гю, а проходил насквозь, будто того тут и не было. Стиснув зубы и нервно сглотнув, дрожащей рукой темноволосый потянулся к Таносу, не отрывая от него взгляд, но едва он коснулся чужого плеча, как тело Су Бона внезапно обмякло и рухнуло на снег, заставив темноволосого вздрогнуть. Нам Гю тут же кинулся к нему, упав на колени рядом, его глаза судорожно бегали по телу Таноса, пока его трясущиеся руки рефлекторно сжали место пореза, словно это могло бы помочь... Густоватая тёмная кровь уже текла гораздо медленнее, бордовые потёки разрастались по снегу, ползли в стороны, разрушая мёртвую белизну. – Нет... нет-нет-нет, пожалуйста... Нам Гю уже почти задыхался. Его дыхание стало гораздо более тяжёлым и неровным, прерывистым, ему становилось всё холоднее, и он начал осознавать, чувствовать, что скоро умрёт, однако совсем не это волновало его сейчас. У него оставалась всего пара минут, чтобы в последний раз прикоснуться к Су Бону, и этого было недостаточно... он так долго, так отчаянно желал этого, и теперь, когда он наконец получил то, что хотел, у него не осталось времени. Наклонившись ближе, дрожащими, испачканными чужой кровью руками Нам Гю аккуратно обхватил лицо Таноса, тщательно всматриваясь в каждый его миллиметр, стараясь запомнить его как можно лучше. Слегка поглаживая его щеку, он испачкал его лицо кровью сильнее, не обращая на это внимания. Той же рукой он провёл по мягким, слегка слипшимся волосам в последний раз, и затем аккуратно запустил руки за спину Су Бона, уткнувшись носом в плечо. В конце концов, он снова захотел почувствовать его запах, обняв его в последний раз. Собрав остаток сил, поднявшись, оперевшись одной рукой на холодную землю, а другой ещё раз прикоснувшись к лицу Таноса, Нам Гю прошептал – Ты нужен мне, Танос... Я.. Его глаза наполнились слезами от чувства собственной беспомощности, которое накрыло его с головой... Так и не успев сказать всё то, что хотел бы сказать раньше, он замолчал и упал, а через несколько секунд перестал дышать.

...

спасибо за прочтение :з

p.s. этот фф – моя первая работа, так что прошу судить строго, чтобы больше я подобного дерьма не писала ;33