Kevin's girl

Элисон сидела на кровати, глядя на чемодан, который только что закрыла. Комната вдруг показалась ей уютнее, чем за весь прошлый год. Она проводила здесь так мало времени, что теперь, когда пришло время уезжать, вдруг захотелось остаться. Рене и Дэн вошли в комнату почти бесшумно. Они обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Дэн, скрестив руки на груди, спросила: — Уверена, что хочешь поехать к нему? Элисон едва заметно скривилась, но кивнула. — Скорее к матери. — Если не хочешь, ты не обязана, — тихо сказала Рене. Блондинка нервно повела плечами, и Элисон стало только хуже. Она слишком хорошо знала подругу, чтобы не заметить её напряжённость. — Мне не нравится эта идея, — начала Дэн, её голос стал твёрже, словно она снова была капитаном, а не подругой, — Поехали лучше с нами на озеро. — Хватит, — Элисон вздохнула, запустила пальцы в волосы и прикрыла глаза. — Мне не пять лет, я справлюсь и вернусь. Всё будет хорошо. Рене мягко коснулась её руки. — Мы в тебя верим. Только звони и пиши каждый день, ладно? — Обязательно, — улыбнулась она. Они обнялись, и Элисон ненадолго задержалась в этом тепле, прежде чем откатила чемодан к выходу. Как назло, по коридору навстречу ей шёл Кевин. Он был в спортивной майке и шортах после утренней пробежки. Его кожа блестела от пота, а выражение лица было, как всегда, непроницаемым. Она сделала вид, что не замечает его, и надела солнцезащитные очки, надеясь проскользнуть мимо. — Помочь? — без эмоций спросил он, оценивая её чемодан. Элисон пожала плечами и уверенно покатила чемодан в его сторону. Пусть надрывается, раз предложил. — Лифт не работает, — предупредил он. Они начали спускаться по лестнице. Элисон чувствовала, что Кевин что-то хочет сказать. Это ощущение раздражало её больше, чем сам Кевин. — Что? — бросила она через плечо. — Что такого ты хочешь мне сказать, что тебя аж прорывает? — Я молчу, — спокойно ответил он. Элисон прищурилась. Сегодня на ней была белая рубашка, свободные джинсы и удобные кроссовки. Не её привычные короткие платья, не высокие каблуки. Кевин это заметил. — И меня это бесит, — пробормотала она, ускоряя шаг. — Что ты хочешь мне сказать, Кевин? — Хочу, чтобы ты не сошла там с ума, — хмыкнул он. Он легко нёс её чемодан, но, похоже, его всё же интересовал его вес. — Что ты туда положила? — Дай сюда, — она попыталась вырвать его, но Кевин отвёл чемодан в сторону. Их взгляды встретились. — Я ничего ещё не сказал, а ты уже готова меня убить, — заметил он. — Значит, у тебя явно какие-то проблемы. Ты уверена, что хочешь вернуться? Элисон замерла. — Нет, не хочу! — выпалила она. — Но мама сказала, что отец сильно болен и может скоро отбросить свои жалкие коньки. Хочу лично в этом убедиться. Она усмехнулась и открыла багажник машины. Кевин молча закинул чемодан внутрь, отряхнул руки. — Ты выглядишь как напуганный ребёнок, — вдруг сказал он. Элисон сжала зубы. — Я старше тебя, — процедила она. — Имей уважение. — Я имею, — Кевин кивнул. — Поэтому советую не задерживаться там. Она раздражённо хлопнула багажником и села в машину, не взглянув на него. Кевин остался стоять на месте, провожая её взглядом.

***

Дорога домой была тихой. Когда она припарковалась у родительского дома, то некоторое время просто сидела, сжимая руль. Дома было непривычно тихо. Её мама всегда была собрана, её отец — громким и властным. Но сейчас... Когда она вошла внутрь, запах медикаментов ударил в нос. — Элисон, — мама вышла в холл, обняла её, но быстро отпустила. — Ты хорошо выглядишь. — Ты тоже, — соврала она. — Отец спит. Он не всегда в сознании, но... он хотел бы тебя увидеть. Элисон сжала кулаки. — Хорошо. Она поднялась в его комнату и замерла у двери. Когда-то этот человек был для неё всем. Он научил её держать ракетку, научил быть сильной. А потом разрушил её. Она зашла. Отец был бледным, осунувшимся. Глаза открылись. — Ты приехала, — его голос был слабым, но улыбка всё ещё носила ту же властность. — Приехала. Он посмотрел на неё пристально, оценивающе. — Ты поправилась. Холод пронзил её насквозь. Она ничего не сказала, просто вышла. *** Той ночью она сидела в ванной, прижимая колени к груди. Руки дрожали. Она думала, что справилась. Что всё это осталось в прошлом. Но слова отца разбудили что-то внутри неё. Пустота внутри была оглушающей. Она встала. И, даже понимая, что ненавидит себя за это, сделала то, что обещала больше никогда не делать. Булимия не началась внезапно. Это не было чем-то, что появилось в одночасье. Это росло внутри Элисон годами, пока не стало её неизбежной реальностью. Она никогда не была "достаточно хорошей" в глазах своего отца. Он хотел для неё "правильного" будущего — блестящего, выгодного, удобного. Он говорил о высоком статусе, о связях, о том, как она может "помогать" его бизнесу. — Ты красивая, — говорил он ей с улыбкой, от которой мороз шёл по коже. — Ты можешь быть знаменитой. Ты можешь быть богаче, чем все твои так называемые друзья. Главное — правильно себя вести. Правильно — это значит слушать его. Правильно — это значит не перечить, не вырываться, не выбирать своё. Элисон не хотела быть "правильной". Она хотела играть. Экси было её спасением, её единственной возможностью быть собой. Она бросалась в этот спорт с головой, потому что там, на поле, она чувствовала свободу. Но отец ненавидел это. — Ты портишь свою внешность. Эти синяки, эти ссадины — ты выглядишь как уличная девка. — Я выгляжу как спортсменка, — бросала она в ответ, задирая подбородок. — Ты выглядишь как неудачница, которая не понимает, что ей предлагают настоящие возможности. Её тело никогда не принадлежало ей. Оно принадлежало его амбициям, его ожиданиям. Он смотрел на неё так, будто она была не дочерью, а инвестиционным проектом. — Ты слишком много ешь. Тебе нужно держать форму. — Тебе нужно похудеть. — Ты хочешь нравиться людям, не так ли? Тогда соответствуй. Всё это копилось внутри неё, пока она не начала смотреть в зеркало и видеть в нём лишь ошибки. Сначала она просто пропускала приёмы пищи. Затем научилась избавляться от еды. Первое время ей было страшно, но потом это стало её привычкой. Это было её способом вернуть себе хоть каплю контроля. Тренер Ваймак не был дураком. — Рейнольдс, ты думаешь, я ничего не замечаю? Она замерла. — Не понимаю, о чём вы. — Знаешь. Он смотрел прямо в её душу. — Я не буду тебя заставлять говорить. Но если ты думаешь, что сможешь продолжать в том же духе и при этом нормально играть, ты ошибаешься. Она начала скрываться тщательнее. Притворяться лучше. Ела перед командой, шутила, делала вид, что у неё нет проблем. Но вернувшись домой, она снова стала той, кем её сделал отец. Когда он посмотрел на неё и холодно сказал: — Ты поправилась. Всё рухнуло. Элисон никогда никому не рассказывала. Не потому, что боялась, а потому, что не видела в этом смысла. Все в её жизни привыкли считать, что она сильная. Непреклонная, дерзкая, бесстрашная. Они видели её улыбку, слышали её смех, чувствовали её уверенность. Они никогда не задумывались, что за всем этим скрывалась боль. Но Сет знал. Он был единственным, кому она позволила увидеть свою настоящую слабость. Они только начинали играть вместе, когда Элисон устроила ту вечеринку. Это был один из её способов доказать, что она контролирует свою жизнь, что её отец не управляет каждым её шагом. Она выпила слишком много, пыталась заглушить злость, гнев, разочарование. И когда на неё набросились, она даже не сразу поняла, что происходит. Парни, которых она знала — или думала, что знала, — схватили её, затолкали в тёмный угол, вдавили в стену. — Ты же этого хочешь, да? — пьяный голос шептал ей в ухо. — Ты всегда такая раскованная… Её руки заломили, дыхание чужих людей обжигало кожу. Она хотела закричать, но голос застрял в горле. Но затем раздался грохот. Чья-то голова резко отлетела в сторону, кто-то вскрикнул. И тут был он. Сет. Он не спрашивал, что происходит. Не пытался разбираться. Он просто разнёс их в кровь. Один упал, получив удар в челюсть. Другой отлетел назад, зажимая нос. Остальные дрогнули, начали пятиться. — Если хоть один из вас прикоснётся к ней, — голос Сета был хриплым от ярости, — клянусь, я убью вас всех. Они испугались. Они ушли. А Элисон… она сползла на пол, тяжело дыша, чувствуя, как её трясёт. Сет присел рядом, не касаясь её. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Ты в безопасности. Она посмотрела на него. Тогда, в тот момент, она поняла, что впервые за долгие годы кто-то рядом с ней не хочет ничего взамен. — Отвези меня домой, — прошептала она. И он отвёз. В машине она молчала, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в кожу. Сет ничего не говорил, но его рука лежала рядом, почти касаясь её. Когда они оказались в её комнате, когда дверь захлопнулась, и весь этот кошмар остался снаружи, она не выдержала. Она бросилась к нему, срывая с себя одежду, целуя его, словно только так могла доказать себе, что всё закончилось. — Элисон… — он попытался остановить её. — Не смей жалеть меня, — прошипела она, притягивая его к себе. И он подчинился. Это не было о любви. Это не было о страсти. Это было о спасении. Той ночью Сет дал ей то, чего не мог дать никто другой. Он дал ей ощущение, что она жива. Что её тело — её собственность. Что никто не может забрать у неё это чувство. Он был первым, кому она доверилась. И теперь его больше не было.