Комедия

Чувства. Все что хотел начать снова чувствовать Хан Джисон. Чувства, которые уже можно и подумать не вернуть. Чувства, которые пропали с помощью родителей. Ведь им всего лишь нужно было не отвергать их мальчика, не запрещать показывать их. Алекситимия. Совсем нет способности выразить свое веселье, склонность говорить безжизненно, не понимания чувств окружающих и в том числе своих. Это все что идет рядом с парнем на протяжении двенадцати лет. Разве он заслужил всего этого? Знал бы хоть кто-нибудь, как тяжело на самом деле. Не чувствовать ничего. Совсем ничего. Как не чувствовать вкуса и запаха. Ты будто лишен возможности прочувствовать эмоции. Их словно нет, и ты не знаешь, какие они, потому что злость и радость чувствуются одинаково пресно. Его ощущения – загадка для него самого. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ_____________ Парень сидит за столом вечернего кафе, где должен был выступить со своим очередным стендапом. Ожидая своей очереди, пока назовут его имя и пригласят на маленьку сцену в данном заведении. И так раз за разом. Ничего нового. Шумно. Каждый человек общается с кем-то, показывая свои чувства. Веселье, радость, тревожность, грусть, страх. Перед выступлением, Хан, в свое время, ничего не испытывает. Хотел бы он быть как все, как другие люди. Тяжело быть запертым и не понимать, что на самом деле чувствуешь. Сидя за столиком, время летело очень медленно на удивление. Одна минута казалась как целые двадцать. Поговорить было совсем не с кем, так как его лучший друг – Субин, не будет выступать сегодня со своим стендапом, а с остальными никак не идет на контакт из-за своих проблем с эмоциями. Хотел бы он заговорить, но окружающие считают его странным, ведь для них, Хан Джисон – особенный. Юноша сидит и ни о чем не думает, ну, может только если о том, как бы поскорее выйти и все рассказать на очень знакомой сцене. Но как ни крути, время шло очень медленно. Ожидая своего выступления, к парню подходит мужчина лет тридцати пяти, среднего телосложения, он был очень опрятным и пахло от него ледяной вишней. – How long to wait before the show starts? – Он точно не был местным, но Джисон знал англиский из-за своих родственников, живущие в данной стране. – Я не знаю, наверное минут пятнадцать или двадцать. – Безжизненно и кратко ответил юноша, на что получил неодобрительный кивок от старшего. Ведь тот мужчина понимал, насколько безчувственнен был ответ. Вспоминая все те же самые моменты с родителями, как они осуждающе смотрели на парня, показывающего эмоции, как те так же матали неодобрительно своей головой, как постоянно ругали Хани за слишком выраженные эмоции. Вспомнив все до последнего, то у парня покатились слезы самовольно. *двенадцать лет назад* – Сони, прекращай. Ты слишком эмоционален, я устала слушать твои вопли каждый день, хватит. – Строго, грубо и раздраженно отвечала его мать на постоянные радости маленького десятилетнего мальчика, который совсем не понимал что делал не так. Он хотел делиться своими достижениями в школе, в спорте, но постоянно получал лишь ругань в его сторону, затыкания и просьбы не показывать свои эмоции. Это слишком ранило мальчика, каждый раз слыша эти слова от родной матери. Ему хотелось забыться, и теперь он все меньше и меньше стал показывать свои чувства. До того момента, пока не перестал их ощущать. Родители Хана стали ругать его и за это, говоря «Почему нельзя сразу сказать нормально» или «Ты такой эгоист, зря я тебя рожала! Даже не можешь сказать обыкновенное: "я люблю тебя, мама"». Вспоминая этл уже в юном возрасте, Джисона нахлынивают слезы, но не понимая, почему они идут. Сердце неприятно сдавливает, головная боль. Походу это обида. Обида на своих родных родителей. Та самая детская обида, которая никогда не забудется. Почем такое неприятное чувство в сердце и боль, которая расскалывает голову. Все время он не понимал что делает не так. Разве он не перестал показывать свои эмоции как и просили его родители? Он же сделал все правильно, подмечал все замечания, ругани в его сторону. Он хотел признания и уважение от них. Но в итоге получил лишь проблемы с чувствами и родителями, которые так и не старались его понять и помочь. И каждый раз видя своих близких, особенно маму, Хан думал, мечтал, что когда нибудь она ему скажет эти заветные слова: "Я тобой горжусь, сынок. Мы справимся". Но увы, этого никогда не было. И никогда не будет. Джисону уже двадцать два года. И каждый раз вспоминая, как мама заходила в его комнату, она постоянно говорила одно и то же. По сто раз на день. Ни на минуту этого не прекращала тверлить. – Хан Джисон, хватит розыгрывать комедию со своими чувствами! Я же вижу что ты врешь. – Твердила она неумолкая. Эти слова въелись в голову Сони. «Хватит розыгрывать комедию». Хватит. Это слова которые никогда не выйдут с его головы. Это было невыносимо. Он хотел одного – лишь бы они исчезли из этой несчастной головы с различными мыслями. Вот уже подходит время к выступлению перед публикой. Остались считанные минуты, ведь совсем немного, и человек выступавший на маленькой сцене, спускается и идет на место, где все остальные стендаперы ждут своей очереди или сидят те, кто уже выступил перед публикой. Хан был из тех, кто ждал своего момента. Минута, две, три и называют его имя. Зовут на сцену. – ..А она сидела, смотрела в окно и такая «эх, Беларусь, такую страну проебали». – Зал разливался смехом, просили на бис. Но у парня было отведенное время, что в итоге пришлось отказать. Как же он хотел прочувствовать все эмоции тех людей, которые веселились сидя в той комнате. Чтобы так же разливался его веселый смех, чтобы так же мило смог улыбаться. Улыбаться с чувствами, а не машинально без них. Хотел просто обычного счастья для себя. Эмоции – вот его счастье. Уже уставший он едет домой в такси чуть ли не засыпая. Джисону на удивление попался один и тот же водитель четвертый раз подряд. Он был очень общительный, практически не затыкался. И Хану, ради уважения приходилось как-то поддерживать даилог. Но получалось очень сухо и безжизненно. Как будто общается мертвец с обычным живым человеком. Но, мужчина, возящий уже какой раз юношу, понимал то, какой он особенный. Ведь его старшая дочь абсолютно такая же. С самого детства она не умеет выражать свои эмоции, чувства, что в итоге и сказалось на ее жизненном пути. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ________________ Уже у себя дома, парень собирался ко сну. Сделал водные процедуры, переоделся и улегся в кровать. Но как только он прикоснулся к своей шёлковой подушке головой, то начали лезть разные мысли: загоны, понимание что так не должно продолжаться. Нужно закончить со всем. Закончить так, чтоб ни он, ни его проблемы не мешали на этой планете. Просто взять и исчезнуть. Закрыв глаза и, наконец, надев наушники, голоса в голове начали утихать. Его не радовало и не веселило его состояние. Он не понимал даже чего хочет, кроме одного – снова стать тем самым ребенком, снова стать нормальным. Последнее желание которое он должен исполнить сам, не надеясь ни на какое чудо, только на себя. Но даже с такими надеждами ничего не выйдет, ведь даже врачи не знают что делать с этим всем. Последние слова в голове и он погружается в сон. Крепкий сон. Хан в белой и чистой комнате, где частично ничего нет. Один. Совсем один. Напротив него стоит такая же белая тумба, как и все помещение. А на белой тумбочке лежит единственный цветок - красная роза, как кровь. Такая же насыщенная и заворажительная. Не раздумывая, тот прикоснулся к ней. Резкая темнота. Ничего не видно. Лишь моментально начал светить свет там, где стоял юноша. Все превратилось в черные цвета. Тумбочка, вся белоснежная и чистая комната перестали светить своей белизной. Парнишка испугался, однозначно был напуган. Но был рад этому, ведь только во сне он мог чувствовать все, что хотел. Сон – лучшее место для него. Сон как второй дом. Только тут он мог быть собой. Быть настоящим собой. Но счатье продлилось не долго. Встал он резко, не понимая что происходит в этом мире. Ведь буквально только что он был счастлив, а теперь снова ничего. Ни счастья, ни страха, ни тревоги. На часах было пять утра. Спать совсем не хотелось, но и идти никуда не нужно было. Понимание того, что лег он достаточно поздно – убивало. Ведь снова засыпать в пол третьего утра это не нормально. Собравшись с силами, парень начал усердно стараться заснуть. Отталкивать мысли, которые вот и начали снова лезть к нему; отталкивать все всплывающие картинки перед глазами. – Черт, я так никогда не засну! – Выругался Хан, ворочась в своей постели и все таки уснул. Волшебные слова, всегда помогали ему при этой ситуации. И так проходили все часы. Первый, второй, третий.. Такими темпами, парень проспал до двух часов дня. Весь опухший и не понимающий что делать дальше. И поэтому было лучшее решение, которое пришло в его чудесную голову – это продолжить сидеть в телефоне. В новостях писали много интересного, к примеру о том, как уличная кошка переходила реку "Хан". Но, все таки, есть хотелось очень сильно. Настолько сильно, что живот выворачивало наизнанку, тем самым напоминая что организм живой. Все скручивало внутри него. И из-за этого пришлось заказать доставку на дом, ведь сил вставать куда-либо совсем не имелось, а так же холодильник пустовал. Там можно было спокойной повеситься голодному тараканчику от того, что даже в этом доме нечего перекусить. Зайдя в телефоне в приложение под названием "11STREET", где набрал корзину разных продуктов, благодаря которым можно приготовить завтраки, обеды и ужины. А так же разные снеки и пищу быстрого приготовления. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ______________ Доставку оказлось не долго ждать. Приехала она чере час и пятнадцать минут. Стуки в дверь были упорные и настойчивые. Стук. Еще один. Все же Хан встает еле как с кровати и встречает курьера. Мужчина приятно выглядел. Был очень ухоженным, а так же подтянутого телосложения. Пахло от него соблазном, независимостью и неуемной жажды жизни. Из-за этого, Джисона моментами стало тянуть к незнакомцу. Аромат его духов стал завлекать юношу настолько, что хотелось вдыхать этот аромат бесконечно. – Ваша доставка. – Произнес доставщик и скрылся из вида, оставив лишь после себя клубок своего запаха и пакеты с продуктами. Он казался слишком не эмоциональным. Произнес все быстро, четко. Заперев дверь на замок, парень пошел раскладывать содержимое пакетов по местам. Оказалось это длилось достаточно долго, ведь продуктов было слишком большое количество.