Флакон горько-приторных чувств

Любовь на грани ненависти может свести с ума, но выбраться из этого капкана чувств невозможно просто возжелав. Ты становишься одержимым человеком, готовым вонзить зубы в его плоть, сжать с силой челюсти и не отпускать, даже почувствовав во рту привкус крови. И вместе с тем ты еще сильнее стискиваешь его тело в свои крепких искалеченных руках, в твоей голове проносится болезненная мысль о его неестественной худощавости. Джейс хотел, чтобы жизнь не была столь жестока по отношению к нему, заставляя падать на колени перед Виктором, но у него не было выбора. Он сам протянул руку к тому, кого раньше так искренне и с нежностью называл партнером, и не убрал ее даже когда почувствовал резкий импульс боли, прошедший волной через все тело. Джейс остался рядом с Виктором, но какой ценой? Ненавидя самого себя за совершенные ошибки. Ненавидя Виктора… За что? За желание жить? За желание помочь другим весьма радикальным способом? Нет. Нет… Он не может испытывать злобу по отношению к нему. Не такую, которая кричит об уничтожении причины своей душевной боли. Эта ненависть исходит из самых глубин любви, которую Джейс испытывал когда-либо в своей жизни. Возвышенную собственным разумом до пьедестала, где его оставили в полном одиночестве в мгновение, когда Талис всем сердцем желал быть подле Виктора. Вернув из ада снова в ад. Когда Виктор снова улыбается ему, единственному в коммуне в своем разуме, Джейс пытается осознать, где он находится. Во сне ли. В собственному бреду разрушенного разума. В странных мечтах, которые искажены до неузнаваемости. Но даже придуманное кажется более правильным, чем существующее здесь и сейчас. Виктор позволяет Джейсу многое, порой даже слишком. Причинение боли сквозь слезы, избегание, возвращение к нему «побитой собакой» со словами извинений. Он прощает все, руководствуясь слабостью человеческих эмоций, которые сам же отринул ради более великих целей. По крайней мере он так считает, скрывая от самого себя реальность: собственную больную одержимость Джейсом и давно спрятанную любовь, что вырывается рванными клочками. Когда Джейс плачет на его коленях от собственного бессилия изменить произошедшее, Виктор гладит его волосы и успокаивает своим присутствием. Это помогает на какое-то время. Даже если его руки перестали быть похожими на человеческие, даже если они потеряли тепло и кровь в привычном его виде, Джейс чувствует себя лучше. И с тем же ужасом представляет, как снова пытается задушить Виктора, словно это что-то изменит. Изменит обстоятельства, из-за которых они оба стали теми, кто они есть сейчас. Изменит мир, изменит их самих и вернет все в самое начало их пути. Но Джейс уже давно знает, как сильно они прокляты аркейном. И в этом измерении ничего не сделается лучше, чем могло бы. Потому что Джейс сломан. И цепляется лишь за синюю ткань, данное им самим единственному «человеку», которого и ненавидит. Любит. Потому и живет так отвратительно, презираемо самолично. Сдавшись и оставив надежды на спасение. Иногда ему снится прошлое, в котором они работали вместе в лаборатории над хэкстеком. Но воспоминания делают акцент на быту партнеров. Как Джейс заваривал им кофе, как делал целые презентации своих мыслей и идей в три часа ночи, как не понимал шуток Виктора и жаждал объяснения, наблюдая за закатывающимися глазами и цоканьем, потому что это же было очевидно… Талис помнил еще человеческое тепло Виктора, когда обнимал его со спины и прижимался щекой к его щеке, заставляя того краснеть и пытаться вырваться из чужих объятий. Он помнил невероятную гордость, когда увидел восхищенную улыбку и аплодисменты Виктора за гениальное творение (которое никогда не заработает). Когда становилось очевидно, что это всего лишь сон, Джейс замирал и закрывал лицо ладонями, боясь шелохнутся и вернуться в место невозврата. - Тебе придется, Джейс. - Даже если бы я никогда не хотел просыпаться? Разве я не могу застрять в одном дне рядом с тобой? - На самом деле Я очень жду тебя там. Я ведь тоже остался один, цепляясь лишь за тебя. - Ты покинул меня в день воскрешения. Как ты можешь говорить о том, что я тебе нужен? - Потому что любовь к тебе не может умереть, даже если пытаться избегать ее. Вернись к Нему, Джейс. И вот он снова тяжело дышит, метаясь из стороны в сторону в холодной неприятной постели. Случайно натыкаясь на Виктора, что всегда находится рядом с Джейсом, когда тот засыпает. Прижимается сильнее, все еще вспоминая «живого» Виктора из сна, и пытается снова погрузиться в чертоги разума. А в это время его кротко целуют, зарывая пальцы в запутанные, влажные от пота волосы. Поцелуи – единственное, чего не застал Джейс от своего партнера раньше. Но сейчас это то немногое, что воспринимается как искреннее утешение и проявление старой привязанности. Губы Виктора все еще из плоти, теплые и желанные. Помогающие в избегании реальности хоть на мгновение. - Мой милый Джейс… Джейс… Твой разум почти разрушен, когда же ты подпустишь меня и позволишь залечить твои раны сознания? И все же обнимая его, Виктор осознает одну ужасную истину. Его партнер не позволит этого сделать. Однажды он заснет и навсегда останется в воспоминаниях далекого прошлого, не желая принимать реальность такой, какая она есть. Его поглотит комок сложных, тяжелых чувств, и сожрет с потрохами, разрывая на части каждый сантиметр его души и сердца. И больше Виктор никогда не позволит себе улыбнуться. Потому что только слабость человеческих чувств… Только любовь и привязанность к Джейсу сохраняла в нем остатки Виктора, как человека. Именно в тот самый момент он по-настоящему станет Механическим Вестником.