Круг сожалений

Вэнь Цин готовилась после смерти отправиться к Желтому источнику, но по какой-то причине задержалась среди живых. Нет, не восстала лютым мертвецом и не обернулась мстительным духом, чтобы наброситься на своих палачей. Бесплотной тенью она смотрела со стороны, как брата сковали цепями и заточили в подземельях Башни Золотого Карпа. Видела в Безночном городе толпу заклинателей, что клялись выступить против Старейшины Илина и остатков клана Вэнь. Лицемерные ублюдки, они же обещали оставить ее семью и Вэй Усяня в покое! Ради этого Вэнь Цин сдалась сама и отвела Вэнь Нина на казнь. Их жертва оказалась напрасной. Вэнь Цин наблюдала кровавую битву Вэй Усяня с заклинателями в Безночном городе и осаду Могильных холмов. Бессильно смотрела, как гибли беззащитные люди в маленьком поселении, как восставшие мертвецы рвали Вэй Усяня на части. В конце концов в ее душе не осталось даже гнева, лишь горькие сожаления.

***

Вэнь Цин открыла глаза и глубоко вдохнула — пахло целебными травами. Она лежала на кровати под одеялом, с низкого потолка свисали связки сушеных растений, сквозь бумагу окна струился дневной свет. Вэнь Цин прикоснулась к одеялу и ощутила прохладу гладкой ткани, обвела пальцами тонкие швы вышивки. У нее снова было тело, способное чувствовать, двигаться, дышать. Комната казалась знакомой. В таком доме Вэнь Цин жила в Ганьцюань, и шелковое одеяло с вышивкой из огненных цветов осталось от прежней роскоши. Одна из немногих ценностей, что удалось сохранить и взять собой в поселение. Раздался осторожный стук в дверь. — С-сестра, — послышалось со знакомой запинкой. Не скрипучий звук из горла мертвеца, а живой юношеский голос. — П-прости, нужна твоя помощь. Четвертый дядюшка повредил руку. Неужели Вэнь Цин вернулась в прошлое? Когда-то в библиотеке Безночного города она читала: некоторые неупокоенные души настолько скорбят о прошлых ошибках, что попадают в Круг сожалений. Такое случалось крайне редко и было одновременно и благословением, и пыткой. Вновь пережить самые тяжелые события и в то же время получить возможность их изменить и разомкнуть круг. Что же, раз ей дали шанс, нужно им воспользоваться. Сильнее всего Вэнь Цин тогда жалела, что оставила А-Нина одного в селении. Больше она так не поступит! Трудно было определить, в какой именно день ей довелось вернуться. Вэнь Цин занималась обычными делами поселения в Ганьцюань. Она не могла насмотреться на живого брата и виновато поглядывала на детей, из которых только А-Юань попал на Могильные холмы, остальные погибли раньше — по дороге к тропе Цюнци или в невыносимых условиях каторги. Ей никогда не рассказывали подробностей. За ней пришли через день. Как и в прошлом, двое рядовых заклинателей Ланьлин Цзинь велели отправляться в соседний город. Там располагался один из отрядов, следящих за порядком в завоеванных землях. Вэнь Цин помнила, тогда ее вызвали по пустяковому делу: пара заклинателей отравились местным вином, а точнее просто перепили. Однако ее задержали на несколько дней: то один, то другой из отряда приходил с несущественными проблемами. Ничего такого, что даже слабые заклинатели не могли исцелить духовными силами. Вэнь Цин подозревала, ее испытывали на будущее как лекаря — не попытается ли навредить. И хотя пришлось сносить сальные шуточки и похотливые взгляды, руки никто не посмел распускать. Если бы она знала, что в это время происходило в поселении! — Я не могу отлучиться, — твердо заявила Вэнь Цин в этот раз. — Что значит «не можешь»? — нахмурился один из заклинателей. — Здесь есть больные люди, которым нужен уход. Я единственный целитель, — попыталась оправдаться Вэнь Цин. — Мы твоего мнения не спрашивали, — хмыкнул второй заклинатель. — Эти больные — собаки Вэнь, их жизни ничего не стоят. Подумай, чьи земли вы занимаете. Твои родичи живы только милостью Ланьлин Цзинь. Выходит, прежнее обхождение было верхом вежливости. Стоило оказать малейшее сопротивление, как они показали истинное лицо. Вэнь Цин могла вырубить двоих заклинателей иглами и даже убить, но чего ожидать дальше? Из города пришлют отряд и вырежут все поселение? Ничего не оставалось, как согласиться. Она решила побыстрее закончить дела в городе и вернуться в поселение в тот же день. В конце концов, командир отряда не казался жестким человеком.

***

Вэнь Цин даже не представляла, насколько ошибалась! Командир Цзиней наотрез отказался отпустить ее в поселение, а когда она попыталась сбежать, посадил под замок в винный погреб. Больше с ней никто не церемонился — насмехались и кидали объедки. Однако ничего другого сделать не решались, словно ждали соизволения свыше. И оно пришло вместе с Цзинь Цзысюнем. В прошлый раз он не появлялся в городе. По-видимому, теперь ему послали сообщение. Цзинь Цзысюнь заглянул в погреб и брезгливо поморщился. Несколько суток Вэнь Цин не давали воды для умывания, только для питья на пару глотков, поэтому она и сама чувствовала себя грязной. — Значит, сбежать пыталась? — хмыкнул Цзинь Цзысюнь. — Почему еще жива? Не знаете, как обращаться с собаками-Вэнями, когда они неверны хозяевам? — Она все-таки лекарь, — промямлил командир. — К тому же из этих, из помилованных. Я не решился без приказа. — Так вот тебе мой приказ: избавьтесь от этой падали. Можете ни в чем себе не отказывать, пусть остальные боятся. — Слушаюсь, молодой господин Цзинь.

***

Вэнь Цин открыла глаза — в полумраке над ней нависал каменный свод. Запахов она не чувствовала, все тело будто сковало льдом. С большим трудом удалось пошевелить пальцами, совсем чуть-чуть. Вряд ли ей удалось выбраться из Круга сожалений, ведь все снова пошло наперекосяк. Вторую смерть хотелось вспоминать еще меньше, чем первую. Пожалуй, хорошо, что Вэнь Цин сейчас не чувствовала боли — к концу на ней не осталось живого места. Ее избивали и насиловали. Она не лишилась рассудка только благодаря особой технике, которая позволяла отстранить сознание от телесных страданий. Безучастный вид жертвы также остудил пыл насильников, поэтому мучения Вэнь Цин продлились недолго — командир Цзиней перерезал ей горло, когда его подчиненные потеряли интерес. К несчастью, от стыда и втоптанной в грязь гордости техника спасала не полностью. Но хуже всего, что снова не удалось спасти А-Нина от смерти и остальную семью — от каторги. Наверняка Цзинь Цзысюнь после приказа направился на ночную охоту, и все повторилось. Только теперь некому было позвать Вэй Усяня на помощь. Одно казалось странным: Круг сожалений должен был вернуть Вэнь Цин в тот же день в поселении, но вместо деревянных стен ее окружали каменные. Где-то в стороне послышались гулкие шаги, им вторило эхо. Вэнь Цин на всякий случай закрыла глаза. — У меня пока не получилось, но клянусь, я обязательно верну ей сознание. Вэнь Цин узнала этот голос. Узнала фальшиво-бодрый тон, каким Вэй Усянь старался убедить собеседника в том, в чем сам не был уверен. Впрочем, получалось у него хорошо, она сама далеко не сразу его раскусила, только спустя месяцы жизни на Могильных холмах. — М-молодой господин Вэй, я в-верю вам. Не нужно клясться. Первое, о чем подумала Вэнь Цин: А-Нин жив! Затем ее мысли приняли другой оборот. Когда-то Вэй Усянь обещал ей вернуть сознание А-Нину, но о ком шла речь сейчас? Неужели?.. Теперь стало ясно, откуда взялись каменные стены — ее тело покоилось в пещере Усмирения демона на Могильных холмах. На том же месте когда-то лежал А-Нин. — Не бойся, возьми сестру за руку. Можешь поговорить с ней. Вреда это точно не принесет. В прошлой жизни Вэй Усянь примерно так же подбадривал Вэнь Цин. И она держала холодную ладонь А-Нина, шептала сквозь слезы всякую чепуху: о поселении на Могильных холмах, о новых домах и всходах редиса. Вэнь Цин скорее угадала, чем почувствовала, как ее руки слегка приподняли. — Цин-цзе, я привел твоего брата, — голос Вэй Усяня звучал совсем близко. — Цзе-цзе, это я, — вторил ему А-Нин. По ощущениям, оба опустились на колени по разным сторонам от ее каменного ложа и одновременно взяли за руки. Точно так же она сидела вместе с Вэй Усянем рядом с телом А-Нина. Мертвое сердце Вэнь Цин волной захлестнули чувства. Она не сразу осознала, что они принадлежали не ей, и даже не А-Нину, а Вэй Усяню. Ей долго казалось, что тот не умел глубоко переживать, пока не увидела его после смерти Цзинь Цзысюаня. И сейчас Вэнь Цин не ожидала, что способна вызвать у него сильные чувства. Ведь этот Вэй Усянь почти не знал ее, не прожил с ней бок о бок больше года на Могильных холмах. И все же его переполняли скорбь, ярость к ее мучителям и… крайняя растерянность. Вэй Усянь обычно выглядел весьма самонадеянным и только что твердо поклялся вернуть сознание лютому мертвецу. Вэнь Цин даже не представляла, насколько он сомневался в результате. Сколько еще секретов таилось в его душе? Она никогда не понимала природу связи А-Нина с человеком, вернувшим ему подобие жизни. Почему брат был настолько безусловно предан ему? Но если А-Нина точно так же захлестывали чужие чувства, если чужая душа была открыта, будто собственная… Вэнь Цин могла понять. Вэй Усянь отпустил ее руку и, судя по шороху одежд, поднялся на ноги. — Вэнь Нин, ты можешь остаться с сестрой, — сказал он беспечным тоном, за которым скрыл неловкость. — Я пойду пока проверю барьеры. Вэнь Цин сомневалась, стоило ли ей заговорить с А-Нином, дать ему знать, что пришла в сознание? И пока решила не выдавать себя. — С-сестра, — А-Нин замолчал ненадолго и продолжил без запинок: — Прости, я не смог никого спасти. Мне не следовало уходить и бросать их одних. Из города прибежал мальчишка-разносчик, он сказал… Сказал, что слышал, как заклинатели Ланьлин Цзинь нанимали телегу, чтобы вывезти из дома тело... «Этой собаки-Вэнь», — так они выразились. И я… Я не хотел верить и сразу же пошел в город. — По дрожащему голосу Вэнь Цин догадалась, что А-Нин боролся со слезами. Он замолчал и тихо всхлипнул. — Заклинатели Ланьлин Цзинь смеялись надо мной и отказались говорить, где тебя похоронили. Я вернулся в поселение, а там… М-молодой господин Вэй потом расспросил мертвых и рассказал, как было дело. Заклинатели Ланьлин Цзинь охотились за восьмикрылым Царем Летучих Мышей. Их молодой господин велел сделать из наших людей приманку, но тварь оказалась слишком сильна. Она растерзала всех в поселении и нескольких Цзиней. Остальные сбежали. Из наших никто не выжил, — Вэнь Нин снова всхлипнул. — Если бы я остался, то не позволил бы… Вэнь Цин мысленно согласилась: не позволил, что в итоге закончилось весьма печально. Однако ее семья выиграла больше года мирной жизни. На этом витке Круга сожалений все пошло еще хуже, хотя у А-Нина еще оставался шанс спастись. Почему они с Вэй Усянем опять оказались на Могильных холмах? — Сестра, наверное, мне не следовало обращаться за помощью к молодому господину Вэю. Но больше не к кому было пойти. Я не знал, где искать твое тело. Молодой господин Вэй нашел. Они… они просто выбросили его в ближайшее ущелье. Он так рассвирепел, что поднял тебя и велел отомстить обидчикам. Прежде на тропе Цюнци Вэнь Цин содрогнулась, когда увидела, как ее безобидный брат восстал лютым мертвецом и растерзал своих мучителей. Теперь в ее душе не было ужаса. Лишь сожаление, что из-за этого Вэй Усянь, по-видимому, снова рассорился с Великими кланами. Иначе не прятался бы на Могильных холмах. История отчасти повторилась. — Прости, твой глупый брат сделал все неправильно, — прошептал А-Нин после долгого молчания. — Я так скучаю по тебе. Вэнь Цин хотелось открыть глаза, заговорить, утешить его. И все же она не стала. Без лютого мертвеца за спиной он мог наладить свою жизнь. Сбежать и затеряться на просторах Поднебесной. У входа в пещеру вновь послышались шаги. Судя по звуку, Вэй Усянь вернулся не один. — Значит, вот как ты здесь устроился? Цзян Ваньинь? Вэнь Цин вспомнила, как он приходил в прошлый раз. Тогда она подслушала разговор в пещере, сейчас все повторялось почти слово в слово. С той разницей, что спорили теперь из-за нее, а не из-за А-Нина. Цзян Ваньинь требовал ее упокоить и звал Вэй Усяня вернуться в Пристань Лотоса. Тот упорствовал и напоминал про долг. На Вэнь Цин накатили его чувства: досада, затем злость и затаенная печаль. А ведь ему хотелось вернуться, как бы он ни скрывал тоску за гневом. — Я не прошу меня защищать. Объяви предателем, и пусть мои поступки впредь не будут иметь отношения к Юньмэн Цзян. До этих слов Цзян Ваньинь еще пытался образумить Вэй Усяня, но после них казалось, будто по каменному полу пещеры пролегла трещина между двумя бывшими братьями по клану. Цзян Ваньинь ушел, назначив поединок на следующий день. Вэй Усянь отправился в поселок за вином. Вэнь Цин едва дождалась, когда А-Нин тоже отлучится, и выбралась из пещеры. Солнце уже скрылось за горой, и небо стремительно темнело. Тело лютого мертвеца имело свои преимущества: ни один живой человек не умел бегать с такой скоростью или выслеживать людей по следу ци.

***

— Я думал, это всего лишь его фантазии. Надо же, он смог вернуть сознание лютому мертвецу! — Цзян Ваньинь смотрел на нее с любопытством и долей брезгливости, как на диковинное насекомое. — Так чего ты от меня хочешь? — Прошу упокоить меня, — твердо заявила Вэнь Цин. Она старалась говорить как можно тише, чтобы не привлечь шумом посторонних людей. Благо удалось выманить Цзян Ваньиня из постоялого двора в пустынный переулок, комнаты не отличались уединенным расположением. Однако с голосом лютого мертвеца оказалось непросто справляться — получался то свистящий шепот, то неприятный скрип. — Почему я? Пусть Вэй Усянь сам этим занимается, — недовольно фыркнул Цзян Ваньинь. — Он не согласится, — возразила Вэнь Цин. — Но без меня у него не будет причин оставаться на Могильных холмах. Ты сможешь вернуть его в Пристань Лотоса. — А твой брат? — А-Нину лучше скрыться и навсегда забыть фамилию Вэнь. — Вэй Усянь уже привлек к нему внимание. — Цзян Ваньинь нахмурился. — Но, пожалуй, ты права. Один живой Вэнь лучше, чем живой и мертвая. — Только не говори Вэй Усяню, что у меня пробудилось сознание. Он не знает. И мой брат тоже. Скажи, что я напала на тебя. Цзян Ваньинь лишь раздраженно покачал головой. Эта смерть была легкой.

***

Вэнь Цин открыла глаза в деревянном доме в Ганьцюань, пахло травами. Вместе с чувствами к ней вернулись воспоминания. Увы, в предыдущем обороте Круга сожалений она потерпела полное поражение. Уже бесплотным духом Вэнь Цин наблюдала ссору двух героев Юньмэна. Вэй Усянь разозлился, что Цзян Ваньинь ее упокоил, и остался на Могильных холмах, Вэнь Нин отказался его покинуть. Они погибли от стрел в засаде на тропе Цюнци. После прошлых ошибок Вэнь Цин видела единственный выход — нужно бежать из Ганьцюань. Разумеется, у нее оставались прежние опасения: их могут поймать, не все вынесут долгую дорогу, не получится найти свободное место для нового поселения, не хватит денег. Но все это уже не так пугало по сравнению с пережитым ранее. Следовало продать ценности, которые удалось забрать из Безночного города, купить все необходимое и выдвигаться в путь.

***

Увы, Вэнь Цин ждала неудача. Заклинатели Ланьлин Цзинь поймали ее за покупкой лошадей и телег и принялись допрашивать. Все произошло примерно как в прошлый раз. На следующем обороте Круга она вспомнила, как А-Нин вывез пленного Цзян Ваньиня из Пристани Лотоса. Вэнь Цин не умела незаметно проворачивать подобные дела, тогда как у А-Нина прекрасно получалось. Поэтому пришлось отбросить страх за младшего брата и поручить подготовку ему. Им удалось бежать, и пусть дорога была полна лишений, через несколько месяцев они нашли постоянное пристанище в землях восточнее Цишаня. Те края не затронула война, поэтому никому не было дела до каких-то Вэней. Когда жизнь в новом поселении более-менее наладилась, Вэнь Цин чаще стала вспоминать про Вэй Усяня. Хотелось надеяться, что у него все хорошо, и все-таки сердце не успокоилось. Вопреки чаяниям, тревожили плохие предчувствия. В конце концов Вэнь Цин под видом бродячего лекаря отправилась в цзянху. Только для того, чтобы узнать, что Вэй Усянь погиб на тропе Цюнци. Снова. Впервые ей не понадобилось умереть, чтобы вернуться к исходной точке Круга сожалений.

***

— Цин-дайфу, нужна помощь, — с порога выпалил младший сын хозяев, у которых Вэнь Цин остановилась на пару дней. — Там господин заклинатель раненый. — Заклинатель? Откуда он здесь? — Вэнь Цин давно перестала бояться, что ее узнают. Поначалу носила вэймао, а потом разработала специальную технику и постепенно поменяла черты лица. К тому же прошло пять лет с тех пор, как ее семья покинула Ганьцюань. Кто в цзянху вспоминал о Вэнях? Тем не менее привычка быть осторожной брала свое. — Пришел позавчера, — ответил мальчишка. — Господин староста его нанял болотную тварь изничтожить. Видать, та тварь и подрала. — Где он? — Вэнь Цин уже собирала короб со снадобьями. — Так у господина старосты. Жена господина старосты меня и послала, я как раз мимо ихнего дома проходил. Вэнь Цин на миг задержалась у ворот большого дома, глубоко вдохнула и вошла во внутренний двор. Давно ей не приходилось сталкиваться с заклинателями из цзянху. За одной из дверей послышался смех и почти забытый звучный голос произнес: — Да ну, какая рана, пустяк! Напрасно вы, госпожа, так беспокоитесь. Вовсе не было нужды посылать за лекарем. Отдохну немного, и само заживет. Вэнь Цин вспомнила очень похожий разговор и едва удержалась, чтобы не бросить с порога те же самые слова: «Отдохнешь, и само заживет? А я, по-твоему, уже умерла?» С тех пор она действительно несколько раз умирала, поэтому вошла в комнату молча. Вэй Усянь почти не изменился, даже привычки не поменял — развалился на подушках в своей излюбленной позе с кувшином вина в руке. Однако выглядел более здоровым, чем во времена Могильных холмов. — А вот и лекарь! — полноватая хозяйка дома поклонилась в сторону Вэнь Цин. — Не сомневайтесь, молодой господин Вэй, Цин-дайфу в нашем селении не первый раз останавливается. Даже самых тяжелых больных поднимает. — Вот как? — Вэй Усянь улыбнулся Вэнь Цин лукаво, только что не подмигнул. — Знавал я одну целительницу. Говорили, руки у нее золотые. Так хотелось сказать ему какую-нибудь колкость, как в прежние времена, но пришлось сдержаться. Вэнь Цин осмотрела рваную рану на плече — действительно ничего серьезного. Тем временем хозяйка деликатно удалилась из комнаты. Пока Вэнь Цин обрабатывала и перевязывала рану, Вэй Усянь болтал всякую чепуху, при этом следил за ней цепким взглядом. А когда она закончила, вдруг схватил за запястье. — Какие знакомые руки. Может, и правда золотые? — Вэй Ин, пусти, — Вэнь Цин попыталась освободиться. — Значит, и правда ты, — Вэй Усянь широко улыбнулся и отпустил. — Знаешь, Цин-цзе, я ведь почти не помню твое лицо, а руки не забыл. У Вэй Усяня была странная память: легко забывал лица, но мог узнать человека по характерной позе или по движениям. Или вот по рукам. — Я столько лет меняла внешность, а ты даже не заметил разницы. Дались тебе мои руки! — возмутилась Вэнь Цин, а затем осторожно коснулась запястья Вэй Усяня. — Можно проверить твои меридианы? — С чего это ты стала такой церемонной? — с подозрением покосился на нее Вэй Усянь. Вэнь Цин не решилась сказать, что на самом деле хотела проверить Золотое ядро. Обрабатывая рану, она чувствовала ток духовной энергии, но вдруг до формирования ядра еще не дошло? Однако опасения вскоре развеялись. Пустив немного ци по меридианам, Вэнь Цин получила ответ: в нижнем даньтяне Вэй Усяня ярко горело новое Золотое ядро. — У меня не было возможности тебя поблагодарить, — Вэй Усянь внезапно сел прямо и поклонился до пола. — Твой трактат очень пригодился, как видишь. Но почему ты передала рукопись тайно и не захотела со мной встречаться? — Это было небезопасно. — Вэнь Цин не собиралась пускаться в пространные объяснения. Она также еще не была готова рассказать про Круг сожалений и про то, как удалось его разорвать. Последние обороты потребовались для спасения Вэй Усяня. Его судьба оказалась для нее одним из самых горьких сожалений. Пять лет назад Вэнь Цин в очередной раз снарядила семью в дорогу. Она указала точное место назначения и привычно предупредила обо всех препятствиях в пути, сама же тайно отправилась в Пристань Лотоса. Однако встречаться с Вэй Усянем Вэнь Цин не собиралась. У нее были сложные отношения с Цзян Ваньинем, но по крайней мере он стремился уберечь Вэй Усяня от беды. Пришлось в общих чертах рассказать ему про Круг сожалений и предостеречь от засады на тропе Цюнци. Почему-то это событие оставалось неизбежным при любых обстоятельствах. Кроме того, следовало уговорить Вэй Усяня уничтожить Тигриную печать — еще один камень преткновения. Цзян Ваньинь отнесся к ее словам с сомнением, но к сведению, похоже, принял. На прощание Вэнь Цин сказала ему: — Пока Вэй Усяню не стоит знать о нашей встрече. Но когда-нибудь вам придется поговорить откровенно. Некоторые тайны могут стать причиной раздора. Тот не ответил. Через полтора года Вэнь Цин узнала об уничтожении Тигриной печати и о скандале вокруг клана Ланьлин Цзинь. Племянник главы Цзинь устроил засаду приглашенному гостю, однако внезапно появился глава Цзян с большим отрядом. Покушение сорвалось, а позднее выяснилось, что Вэй Усяня напрасно обвинили в проклятии — нашелся истинный виновник. Увы, к тому времени Цзинь Цзысюнь успел умереть. Впрочем, Вэнь Цин не могла скорбеть о его кончине. А еще через полгода она закончила исследования, которые упорно вела в каждом Круге. Вэй Усянь получил через посыльного трактат о повторном формировании Золотого ядра — его потеря оставалась ее последним сожалением. Во всяком случае хотелось надеяться, что последним. — Цзян Чэн рассказал мне о Круге сожалений, — неожиданно произнес Вэй Усянь. Значит, они все-таки поговорили. — Он знает про Золотое ядро? — Смешно получилось, — вопреки словам, Вэй Усянь улыбнулся невесело. — Нам кто-то подмешал в вино зелье, заставляющее говорить правду. Не представляю, кто бы это мог быть. В тот день никого постороннего в Пристани Лотоса не было. Только шицзе гостила, но она ведь не чужая, да и не способна на подобную подлость. Так вот, мы выложили друг другу все по полной. Хорошо, я тогда уже занимался по твоему трактату и понемногу начал восстанавливаться. Иначе Цзян Чэн бы не успокоился, и так больше месяца дулся. Но и сам хорош! Я всегда думал, он в Пристань Лотоса за телами родителей вернулся. Оказалось, меня спасал, отвлекал отряд Вэней. — Вы друг друга стоите, — усмехнулась Вэнь Цин. — Рада, что объяснились наконец. Но почему тогда ты в одиночестве шатаешься по ночным охотам? — Да это просто... Нужно проветриться иногда, — отмахнулся Вэй Усянь. — Ну ладно, не смотри на меня так. У тебя такой взгляд, точно насквозь видишь. В общем, я пока был без Золотого ядра, старался избегать клановых дел, а потому привык по ночным охотам ходить большую часть времени. Цзян Чэн постепенно смирился, нашел себе толкового заместителя. Но я всегда возвращаюсь в Пристань Лотоса. — Он погладил серебряный колокольчик на поясе. — Ну а ты как стала бродячим лекарем? Как поживает Вэнь Нин? — У него все хорошо, как и у остальной родни. — Вэнь Цин не хотелось признаваться, что А-Нин отлично справлялся с ролью главы поселения без нее. Со временем ей пришлось признать, что нужно предоставить ему больше свободы. — Цин-цзе, а может, нам с тобой бродить вместе? — весело заявил Вэй Усянь и тут же добавил: — Не отказывайся, а то вдруг будешь потом жалеть. Вэнь Цин поморщилась, ее тошнило от одного только упоминания сожалений. Она надеялась больше никогда не попасть в их круг. — Если не хочешь бродить, можем осесть где-нибудь в маленьком домике, — Вэй Усянь продолжал тараторить, словно боялся ее отказа. — Или я изобрету талисман мгновенного перемещения в любой конец Поднебесной, такой, чтобы не отнимал много духовных сил. Или построим дом на колесах. Вэнь Цин давно задумывалась о неизменной связи между ней и Вэй Усянем. В каждой жизни эта связь проявлялась, так или иначе. Даже сейчас их пути вновь пересеклись, как бы Вэнь Цин ни старалась избежать встречи. И ей уже не хотелось никуда бежать. — Вэй Ин, я согласна, — прервала она быструю речь Вэй Усяня. — Что? Ты сейчас правда согласилась? — Лицо Вэй Усяня озарилось лучезарной улыбкой. Той, которая особенно нравилась Вэнь Цин. — Уверен, ты не пожалеешь! — Надеюсь, — улыбнулась она в ответ. — Не хочу больше ни о чем жалеть!