Не тот Адам

— Сынок! — истошный женский крик, полный ужаса и ярости, разогнал на мгновение воцарившуюся в зале тишину. Бетезда фон Элдрич, ещё секунду назад весело смеющаяся в компании каких-то демонов, теперь с искажённым от ужаса лицом бросилась к своему отпрыску. Тело Севиафана, которое, видимо, не слишком глубоко вошло в потолок, как раз с глухим стуком отвалилось оттуда и полетело вниз и если бы не молниеносная реакция его мамаши, которая в последний момент подхватила его бесчувственную тушку буквально в сантиметре от пола, то этот мелкий говнюк приложился бы об него с высоты метров восьми как минимум. Последствия могли бы быть… плачевными.  ​ — Ублюдок! Как ты посмел?! Как ты посмел поднять руку на МОЕГО СЫНА?! — Теперь эта фурия в изумрудном платье, одной рукой бережно удерживая обмякшее тело Севиафана (который был всё ещё жив, хоть и выглядел как пережёванная котлета), смотрела на меня с такой концентрированной ненавистью, что воздух вокруг неё начал потрескивать и темнеть. Тьма, густая и маслянистая, начала вихриться вокруг её фигуры, искажая черты лица, удлиняя ногти, заостряя зубы. Похоже, мадам фон Элдрич решила продемонстрировать мне свою «истинную» форму. Миленько. ​ — Дамочка, я бы на вашем месте немного поумерил свой пыл, — совершенно спокойным, почти ленивым голосом произнёс я, глядя ей прямо в глаза и не выдавая ни малейшей эмоции на своём лице. — Ваш драгоценный ребёнок, как вы могли заметить, ещё вполне себе жив и даже дышит. Но вот если вы, уважаемая, продолжите в том же духе и попытаетесь на меня напасть… боюсь, ваш наследник очень скоро очнётся круглой сиротой. И это я вам обещаю. ​ — ДА Я ТЕБЯ!!! Я ТЕБЯ В ПОРОШОК СОТРУ, МРАЗЬ!!! — взревела Бетезда, её голос превратился в низкий, утробный рык. Она осторожно положила бесчувственное тело сына на пол и уже начала трансформироваться, её фигура сначала раздулась и покрылась шипами, когда в ситуацию всё-таки решил вмешаться Столас. Этот предусмотрительный филин, похоже, всё это время не терял даром и успел незаметно переместиться так, чтобы оказаться между мной и разъярённой дьяволицей, прикрывая и меня, и свою испуганную дочь, которая так и застыла у колонны с широко раскрытыми от шока глазами. ​ — Леди Бетезда, прошу вас, остановитесь! — Голос Столаса был на удивление твёрдым и властным, без привычных по сериалу ноток нервозности. Похоже он реально «надевает маску» крутого аристократа в такие моменты. Столас выставил руки вперёд, призывая её к спокойствию. — Я уверен, что мы можем решить это… недоразумение мирным путём!  ​ — Мисс Бетезда, возможно, стоит сначала оказать помощь вашему сыну? Он ведь… выглядит не очень хорошо, — тут же подключилась и Стелла. Она появилась рядом с ним, как по волшебству, и тоже попыталась успокоить разъярённую женщину. Но, похоже, её слова возымели обратный эффект. ​ — АРРРГХ!!! — взревела Бетезда, окончательно теряя остатки человеческого (хотя, конечно же, правильнее «дьявольского») вида. Мощная волна Тьмы хлынула из неё, отбрасывая Столаса, Стеллу и всех, кто стоял поблизости, на несколько метров назад. Её тело стремительно увеличивалось в размерах, кожа темнела, покрываясь какими-то мерзкими наростами и шипами. Из спины вырвались огромные, кожистые крылья, а на лице, вместо одного, теперь красовалось несколько пар горящих злобой глаз. Рот растянулся до невероятных размеров, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Теперь она напоминала какое-то чудовище из ночных кошмаров – помесь гигантского насекомого, дракона и… чего-то вроде шоггота. — НИКТО! НИ ОДНА ТВАРЬ НЕ СМЕЕТ УГРОЖАТЬ СЕМЬЕ ФОН ЭЛДРИЧ!!! Я СОЖРУ ТВОЮ ДУШУ, ВЫРОДОК!!! ​ И вот эта вот многоглазая, многорогая, многозубая хуйня резво так попёрла прямо на меня, издавая оглушительный рёв. А я краем глаза заметил, как её дочка, Хелса, которую я заметил только что, теперь резко метнулась к выходу из зала. Видимо, звать на помощь своего папашу, который где-то там продолжал встречать запоздавших гостей.  ​ — Дура… — Спокойно произнёс я, и в тот самый момент, когда её когтистая лапа уже была готова оторвать мне голову, я резко исчез из-под удара. Я ведь не просто так тут стоял и наблюдал за её трансформацией. Я успел оставить в этом зале уже с десяток своих «якорей» из Света, так что теперь я мог перемещаться здесь почти мгновенно. ​ Я появился прямо над ней, когда она по инерции пролетела вперёд, и со всей силы вбил её своим кулаком прямо в мраморный пол. Раздался оглушительный грохот, по полу пошли трещины, поднялось облако пыли. Бетезда взвизгнула от боли и неожиданности. Не давая ей опомниться, я обрушил на неё град ударов, вкладывая в каждый частичку Света, пусть пострадает немного.  ​ Аристократы же, тем временем, стояли в полном ахуе, боясь даже дышать. Они смотрели, как я методично, хладнокровно избиваю одну из могущественнейших демонов Ада (в топ 100 она входить должна). Она, вообще-то, по своей силе была примерно на уровне некоторых Смертных Грехов. Точнее, на той же ступени иерархии, но по грубой мощи, конечно, уступала тому же Асмодею, который, как я говорил, по грубой мощи превосходил разве что Бельфегор, да и то не особо. ​ — … — Молчание в зале было настолько густым, что его можно было резать ножом, но почему-то никто из присутствующих даже не попытался нас разнять. Может, это такое негласное правило у них? Типа, в «священную» дуэль нельзя вмешиваться? Или они просто боялись попасть под горячую руку? Скорее всего, и то, и другое, ибо других, более логичных объяснений у меня не было. ​ По итогу, мне потребовалось не больше десяти секунд, чтобы отхреначить эту зарвавшуюся дуру до такого состояния, в котором она уже не могла не то что сопротивляться, а даже поддерживать свою «истинную» форму. С жалобным стоном она начала уменьшаться в размерах, её шипы и наросты втянулись обратно, крылья исчезли, и вот передо мной на полу, в луже чёрной крови, скорчившись от боли, лежала всё та же эффектная женщина в изорванном в клочья изумрудном платье. Только теперь она выглядела не такой уж и эффектной. Скорее жалкой и беспомощной. ​ — Я ведь предупреждал… — Голос мой прозвучал неожиданно громко, почти громогласно (ля, какое слово подобрал, а?) отражаясь от стен и заставляя и без того охреневших гостей вздрогнуть ещё сильнее. Я подошёл к поверженной Бетезде и, создав на её шее золотой ошейник с цепью (похоже у меня на это какой-то фетиш… Надо будет с Лют попробовать…), небрежно дёрнул её на себя, заставляя подняться на колени. Цепь, кстати, была из обычного золота, так что я не спалился.  ​ В этот самый момент двери в зал с грохотом распахнулись, и внутрь буквально влетел взволнованный и разъярённый Фредерик фон Элдрич, а за ним и его дочка Хелса, похоже, представление только начиналось. Фредерик мгновенно оценил обстановку: разгромленный зал, перепуганные гости, его сын, всё ещё валяющийся без сознания у стены, и его жена, которую какой-то наглый демон в чёрном костюме держит на цепи, как собаку. ​ Помашем ему ручкой, что ли? ​ В зелёных глазах Фредерика вспыхнула такая лютая ненависть, что мне даже как-то неловко стало. ​ — Ты… — начал было он, но его тут же прервала птица покрупнее! Поняли? ​ — И что же здесь происходит, позвольте полюбопытствовать? ​ На широкой лестнице, ведущей на второй этаж, возник тёмный силуэт. Секунда – и он обрёл чёткие очертания, наливаясь красками. Паймон, собственной персоной. ​ Выглядел он, конечно, впечатляюще. Очень высокий, почти под три метра ростом, демон-птица, напоминающий одновременно и гигантскую сову, и ворона. Его длинные, иссиня-чёрные перья тускло поблёскивали в свете хрустальных люстр. На верху его массивной головы располагались два пучка крупных, острых перьев, направленных вверх и назад, что делало его похожим на какого-то рогатого филина. Глаза… четыре глаза, как и у Столаса, но гораздо больше и ярче, они светились пронзительным, рубиново-красным светом, а зрачки были узкими, вертикальными, как у кошки. На лице была белая маска, а на ней какие-то алые узоры. Одет Паймон был в длинный, плащ тёмно-красного цвета, с широкими золотыми отворотами. На голове Паймона красовалась массивная золотая корона, украшенная большим рубином в центре (символом рода Гоэтии, как я понял) и несколькими острыми шипами, на концах которых мерцали маленькие звёздочки.  ​ — Паймон! Что этот ублюдок себе позволяет?! — тут же взвился Фредерик, указывая на меня дрожащим пальцем. — Я вызвался принимать сегодня твоих уважаемых гостей, — куда же без пафосного «поклона» в сторону адской аристократии, — а на мою семью напали! Прямо у тебя под носом! В твоём собственном доме! Это неслыханно! ​ — Кхм… Прошу прощения, мой дорогой Фредерик, за столь… неприятный инцидент, — Голос Паймона был глубоким с лёгкой хрипотцой. Он медленно спустился по лестнице и подошёл к нам. — Я сейчас же во всём разберусь… — Он повернулся ко мне, его четыре красных глаза внимательно, изучающе посмотрели на меня. — Баал, если не ошибаюсь? ​ Ага. Значит, и у этого старого птица тут ещё и подслушивающие устройства понатыканы. Не удивлён. ​ — Отпусти уважаемую миссис фон Элдрич, — продолжил он всё тем же спокойным, властным тоном. — И пройдём со мной в мой кабинет. Я выслушаю тебя и назначу соответствующее… наказание. — Он развернулся и, не дожидаясь моего ответа, направился обратно к лестнице. ​ — Наказание?! Да его убить на месте надо! — снова не выдержал Фредерик, но, когда я, с той же невозмутимой ухмылкой, слегка дёрнул за цепь, заставляя Бетезду болезненно вскрикнуть и подняться с колен, он почему-то тут же заткнулся. Видимо, испугался, что я собираюсь сломать его жёнушке шею. И правильно испугался. Я ведь мог. ​ Но я просто дезинтегрировал цепь на её шее и небрежно кинул её бесчувственное тело прямо в руки подбежавшему «дяволу», после чего, одарив ошарашенную Октавию (которая, как и большинство остальных гостей, всё это время стояла в полнейшей прострации, не зная, как реагировать на происходящее) своей самой обаятельной и загадочной улыбкой, я последовал за удаляющейся фигурой Паймона. ​ Он шёл медленно, так что я без проблем догнал его и пошёл рядом. Но тут перед нами, как из-под земли, вырос Столас. ​ — Отец, постой! — Он выглядел взволнованным, его четыре глаза испуганно бегали. — Этот демон… он защитил мою дочь! Прошу тебя, смилуйся! Не наказывайте его слишком строго! ​ Паймон даже не обернулся. Просто махнул своей когтистой лапой, заставляя сына замолчать. ​ — Я сам во всём разберусь, С… блядь, как там тебя звали?  ​ — Столас, отец… — тихо, с обидой в голосе, произнёс тот. ​ — Точно! Столас. Так вот, я сам разберусь, Столас, — невозмутимо повторил Паймон и продолжил свой путь вверх по лестнице. А я, пожав плечами и бросив сочувственный взгляд на расстроенного Столаса (который смотрел на меня с таким же сочувствием), пошёл следом. ​ *** ​

Спустя 25 минут. Кабинет Паймона.

​

— …А сейчас мне, блядь, приходится тратить своё драгоценное время на то, чтобы лично ебать себе мозги и выискивать этих ёбаных пидорасов, которые добровольно продали свои жопы Еве! Просто пиздец какой-то! — Я наконец закончил свой эмоциональный и полный матов рассказ. ​ До этого старый птиц минут десять толкал мне свою телегу – о проблемах в Гоэтии, о политических интригах, о сложных отношениях с Смертными Грехами и Люцифером, и, конечно же, о фон Элдричах. В частности, он весьма подробно расписал мне причину того, почему Бетезда тогда так резко сорвалась с цепи и чуть не разнесла пол-особняка. ​ Оказалось, что эти двое «дьяволов» были буквально повёрнуты на своих «малютках», причём настолько, что позволяли им делать абсолютно всё, что тем взбредёт в их малолетние головы, потакали любым их капризам и всегда прикрывали их задницы после очередной идиотской выходки. К чести самих детишек, откровенный пиздец они вроде как не творили – не убивали, не насиловали, не устраивали массовых беспорядков, но вот доёбываться до окружающих, унижать тех, кто слабее, самоутверждаться за чужой счёт, «буллить» (новомодное слово, в моё время это называлось «издевательства») всех подряд – это они обожали. Тот же Севиафан докопался тогда до Октавии по одной простой причине: он каким-то образом узнал об отношениях Столаса и Блитца, и решил таким образом поиздеваться над ней, унизив перед всеми. ​ Это всё. То есть, если бы он, к примеру, узнал, что отец какой-нибудь совершенно другой, незнакомой ему демоницы тоже где-то там «накосячил»: изменил жене, проиграл в карты фамильное состояние или просто публично обосрался, то он бы с таким же энтузиазмом доебался бы и до неё. Личность жертвы ему была абсолютно не важна, главное – знание о каком-нибудь «проёбе» этой самой личности или её близких, которое можно было использовать для унижения и самоутверждения. Пиздец какой-то, буквально ходячий комплекс неполноценности. ​ Именно из-за подобных «интересов» его в своё время и бросила Чарли, но этот мелкий пиздюк, насколько я понял из слов Паймона, до сих пор на неё за это обижен и совершенно точно не забыл свою «первую любовь». Хех. Ну, удачи ему, хотя, если честно, этому слабаку вряд ли что-то светит. Вэгги ему в случае чего ангельское копьё в задницу пропихнёт и пару раз там для профилактики прокрутит. ​ Паймон, кстати, во время нашего разговора показался мне на удивление… адекватным? И даже вполне неплохим собеседником. По его же словам, он меня даже «уважал». Нет, вполне возможно, что это была простая лесть, рассчитанная на то, чтобы втереться ко мне в доверие, но я уже достаточно насмотрелся на обитателей этой вселенной, чтобы отличать искренность от притворства, и мне почему-то казалось, что этот старый птиц был со мной честен. По крайней мере, отчасти. ​ — Ну так что, Паймон, — я наконец решил перейти к главному вопросу, ради которого и затеял весь этот цирк. — Как эту неприятную ситуацию с избиением фон Элдричей решать? ​ — Да никак, Адам, — Паймон отпил немного вина из своего кубка. Вино, кстати, было то самое, охренительно вкусное, которое я пробовал внизу. Я, разумеется, не удержался и спросил у него про поставки, оказалось, что производится оно из какого-то особого сорта винограда, который рос ещё в Эдеме, но был каким-то хреном сохранён и теперь тайно выращивается женой Паймона в секретном садике в Круге Лени. Потому что именно в этом Круге, по его словам, на момент образования Ада было меньше всего Тьмы, и некоторые эдемские растения смогли «выжить» не особо мутируя, так что на пару бочек этого божественного нектара я, так и быть, могу рассчитывать в качестве «извинения» за доставленные неудобства (хорошо быть мной – избил женщину, и получил в качестве извинения за это вкусное вино! Да, охрененно я устроился). Но не более, ибо хрень эта невероятно редкая, и им самим её вечно не хватает. А тут ещё и всякие балы-карнавалы, куда тоже нужно проставляться перед гостями. Ну, окей, переживу как-нибудь. ​ Кстати, о Тьме в продуктах. Паймон объяснил, что её оттуда обычно выводят в процессе «фильтрации» и «очищения» – примерно так же, как и при производстве обычного земного алкоголя, потому что и Тьма, и Свет очень сильно влияют и на вкус, ощущения, и на общее состояние того, кто это потребляет. Вспомните как повлияла та моя «космическая яичница» на Луну, и поймёте, что я имею ввиду. ​ — То есть, как это – «никак»? — не поверил я своим ушам. — И что, просто все всё забудут, и никто не будет мне мстить? Ни Фредерик, ни Бетезда, ни этот их сыночек-идиот? ​ — Да никто ничего не забудет, — Паймон махнул своим крылом. — Но и мстить тебе никто не посмеет. Ты ведь только что наглядно продемонстрировал всем свою силу, а среди демонов сила ценится очень высоко. Выше золота, выше титулов, выше всего остального, а учитывая твоё загадочное происхождение, неизвестную родословную и ту ауру мощи, которая от тебя исходит… — он развёл своими когтистыми руками в стороны, — …ну, ты сам понимаешь… ​ — Никто не будет докапываться до неизвестного, но охрененно сильного пацана, потому что можно случайно нарваться на его ещё более охрененно сильного «папочку»? — сделал я логичное предположение. ​ — Именно так, — кивнул филин. — Примерно такая логика. Для большего эффекта и для окончательного улаживания конфликта с фон Элдричами можно было бы, конечно, попробовать уговорить кого-нибудь из Смертных Грехов представиться твоим… ну, скажем так, официальным «родителем» или «покровителем», тогда твой новый «отец-мать» отвалит им какую-нибудь компенсацию за моральный ущерб и физические увечья, и всё сведут к небольшой перепалке двух малолеток. Ничего серьёзного… ​ — И у тебя, я так понимаю, уже есть на примете кто-нибудь из Грехов, кто добровольно согласится на такую сомнительную авантюру? — Я удивлённо покосился на него. ​ — Чё? Да нет, конечно! — Паймон аж поперхнулся вином. — Ты что, с ума сошёл?! Да эти эгоистичные уёбки меня и на порог не пустят, не то что слушать какие-то мои «предложения»! Я для них чуть ли не главный политический противник! А вот ты… — он хитро прищурился, — …ты можешь попробовать им приказать. Или попросить. А в случае чего – и силой надавить. Так они, может, и согласятся, особенно если пообещаешь им что-нибудь взамен. Или пригрозишь чем-нибудь очень неприятным. — Он мерзко так хихикнул. ​ — Хм… Интересная мысль… И кого бы ты посоветовал мне взять «в отцы»? Или «в матери»? ​ — Сатану бери! — не задумываясь, сказал Паймон. — Этому рогатому козлу один раз хорошенько дашь по морде – и он сразу станет шёлковым! Больше никаких проблем тебе не доставит, обещаю! Кстати, ты ведь знаешь, по какому поводу мы тут все сегодня собрались? Тематика нашего сегодняшнего собрания? ​ — Асмодей? Точнее, его недавнее… исчезновение? ​ — Именно! Асмодей! Это ведь твои Экзорцисты на днях напали на его клуб и устроили там знатный переполох? Он хоть жив ещё? А то слухи по Аду ходят разные… ​ — Ага, жив, — кивнул я. — Этот рогатый идиот продал свою жопу моей бывшей. Когда я говорил, что смог найти только двоих «контрактников» Евы, речь шла как раз о нём. ​ — М-да… Неприятно, — Паймон поморщился. — Но ты ведь понимаешь, Баал, что сейчас, из-за его внезапного отсутствия, в Круге Похоти начинается серьёзный такой передел власти и сфер влияния? Другие Смертные Грехи туда лезть не могут – у них прямой запрет от Люцифера на вмешательство в дела друг друга. А вот у меня там, есть свои «люди», которые отстаивают мои интересы… И они сейчас от всей этой неопределённости и хаоса очень сильно страдают… ​ — И что же ты мне предлагаешь, уважаемый? — Я уже примерно догадывался, к чему он клонит. — Выпустить Асмодея обратно на волю? Чтобы он там снова навёл «порядок»? ​ — Ну… вообще-то, я скорее намекаю на то, что я, при определённой поддержке с твоей стороны, мог бы и сам… эээ… прибрать к своим рукам его Круг. И навести там свой, правильный порядок… — Он посмотрел мне прямо в глаза, но я в ответ лишь усмехнулся. Конечно, я так и подумал. Но немного потроллить эту птицу-аристократа я был просто обязан. ​ — То есть, ты хочешь, чтобы я помог тебе захватить власть в Круге Похоти? — Прямо спросил я. ​ — Я так понимаю, ты планируешь решить эту проблему как-то по-другому?.. С помощью Асмодея?.. — Паймон тяжело вздохнул, поняв, что его хитрый план не прокатил. ​ Да, я действительно планирую выпустить Асмодея в ближайшее время. Нет, я не сошёл с ума и нет, я не собираюсь перед этим вставить ему раскалённый паяльник в задницу для профилактики (хотя очень бы хотелось!), ну, то есть, в задницу – точно нет, а вот в другое, более подходящее для этого место – вполне возможно (ибо прошлый вариант ему может понравиться, и это будут уже не пытки, а гомосятина). ​ Теперь, если отбросить шутки в сторону. Ещё когда я не обнаружил «контрактников» Евы на вечеринке у Вельзевул, у меня начала зарождаться одна безумная идея – сделать из Асмодея «двойного агента». Когда я просканировал ещё и башню Бельфегор и тоже не нашёл там ничего подозрительного, это желание во мне только укрепилось, а уж когда я сегодня «просветил» здесь, практически 90% всей аристократии Гоэтии и снова не нашёл ни одного ублюдка, работающего на Еву, я в этой идее окончательно уверился. ​ Надеюсь, что Свет моего «солнышка», в котором Асмодей сейчас маринуется, уже оказал на него достаточно благотворное влияние и немного прочистил ему мозги, но, в случае чего, я действительно собираюсь каким-нибудь образом осуществить внедрение в его душонку какую-нибудь хрень, которая могла бы, к примеру, мгновенно убить его или просто вырубить к херам собачьим, если он снова попытается рыпнуться. Ну и, конечно же, встроить ему экстренный «маячок», который реагировал бы на приближение Тьмы Евы. Чтобы, если она снова решит через него провернуть какую-нибудь гадость, я мог бы сразу же примчаться и надавать ей по рогам (а они у неё вообще есть?). ​ Единственное, что меня сейчас останавливало от немедленного воплощения этого «гениального» плана в жизнь – это моя некоторая неуверенность в его нынешнем психическом состоянии (всё-таки пытка Светом – это вам не шутки) и моя собственная пока ещё недостаточная квалификация для создания таких вот сложных магико-технологических имплантов (анальная пробка с электрошокером – мой максимум), так что придётся снова подкатывать с этой проблемой к Саракаэлю, отрывая его от не менее важной работы по прокачке моих дронов-шпионов. Ну, ничего. Думаю, он быстро справится. Мужик он мировой, толковый, даром что Серафим. ​ — Ох, и на что же я только надеялся?.. — обречённо вздохнул Паймон, похоже, окончательно расставшись со своими амбициозными планами. ​ — На то, что сможешь под моей протекцией получить немного больше власти и влияния в Аду? — Я не удержался от ехидной ухмылки. — Ну уж прости, уважаемый, но меня пока вполне устраивает твоё нынешнее положение… Не нужно тебе больше. ​ — Говоришь так, будто это ты здесь настоящий Король Ада, а не Люцифер… — пробурчал он себе под нос. ​ — Не выдумывай, Паймон, — я отмахнулся. — Я просто… эффективный менеджер. ​ (Примечание автора: Эффективный менеджер – это управленец, который принимает стратегические решения, следит за их выполнением и несет ответственность за результат. Также это «цензурное» наименование российской правящей «элиты», впервые использовалось в отношении Иосифа Сталина) ​ — Насчёт же твоего предложения с «отцом» из числа Смертных Грехов… Не очень мне нравится эта идея, если честно. Особенно Сатана. Да и вообще, быть зависимым от одного из этих идиотов… как-то не хочется. ​ — Тогда заставь нескольких! — неожиданно предложил Паймон. — Например, ту же Вельзевул и Сатану. Пусть все в Аду думают, что у них когда-то была интрижка, и ты – их незаконнорожденное дитя… Представляешь, какой скандал будет?! — Он снова мерзко хихикнул. ​ — Пф! Да не, хрень какая-то, — я поморщился. — Хотя… — В моей голове вдруг родилась одна очень интересная, хоть и немного безумная идея. — А что, если… они ВСЕ – мои родители? А? Как тебе такой расклад, птичка? ​ — Это… не лишено определённого смысла… — Паймон задумчиво потёр свой подбородок. ​ — Ага! Шесть Смертных Грехов объединились и породили Дитя Грехов! Звучит? ​ (Примечание автора: отсылка на мою работу «Дитя Грехов», в которой они реально создали такое существо, которое позже попало в Отель Хазбин и начало изучать общество и помогать его обитателям решать их проблемы. Работа написана буквально в пару глав и хранится в черновиках и никогда не выйдет в свет. По крайней мере, не в ближайшее время) ​ — Пафосно, — кивнул Паймон. ​ — Ахуенно! — согласился я. — Так и поступим. Попозже… ​ — Эх… — Паймон снова тяжело вздохнул. — Ты собираешься спуститься вниз и дальше участвовать в… этом балагане? А то мне теперь, после нашего разговора, придётся как-то менять свою речь, объяснять остальным, что произошло с Асмодеем… И почему ты всё ещё здесь, а не в пыточной камере. ​ — Да-да, злостный папочка всего человечества нагрузил бедного, старого птица работой, не возникай, — я дружески хлопнул его по плечу. — А участвовать в этом… Не, не очень-то и хочу, если честно. Надоело. Только с одной семейкой попрощаюсь, да пару раз факами потычу в наглую рожу одного зарвавшегося «дьявола», и всё, можно сваливать. ​ — Эх… Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему Люцифер так… своеобразно о тебе всегда отзывался, — Паймон покачал головой. ​ — Да ну его нахуй, этого твоего Люцифера! Меньше этого утколюба депрессивного слушай, здоровее будешь, — отмахнулся я, направляясь к выходу из кабинета. ​ — Утколюба?.. ​ — Забей, Паймон. Просто забей. Целее будешь. ​ Я вышел из кабинета. Теперь нужно было найти Октавию и её родителей и вежливо попрощаться, всё-таки они встали на мою защиту (даже Стелла!). И можно было сваливать из этого дурдома. Не люблю я все эти балы и светские приёмы, а теперь, после моего «представления» я ещё и кучу ненужного внимания к своей скромной персоне привлекать буду… Невезуха… ​