Могила средь цветов.

Шли дни. Температура стремительно менялась с экстремально низкой до ощутимо высокой. Флора вокруг приобретала яркие цвета. Преобладали конечно же оттенки зелёного, но и другие тоже имели право быть. Цветы распускались, плоды на кустарниках и деревьях переставали вязать во рту, различная живность начинала выходить из долгого сна или режима выживания. Жизнь снова зарождалась в смешанном лесу.

***

Я знал, что поступать так - значило потерять всё. Я виноват перед всеми. Но перед ним слишком сильно. Мой милый смертный.. Мой лучик во мраке моего мира. Единственный человек, что потеряв человечность мог быть слишком нежен. Даже в моменты когда лезвие его ножа вонзалось в моё тело. Даже когда он бил меня, теряя контроль. Моё тело всё ещё помнит. Шрамы. В них живёт самая яркая память о тебе, мой милый убийца. Джек нервно усмехнулся. Облокотившись на перила он посмотрел вниз. Арена цирка, старого и повидавшего многое. Все краски давно выцвели, это место потеряло былую яркость вместе с хозяином. Но оно жило своей жизнью в глазах Джека. Сейчас, казалось бы, там пусто и грязно, но Клоун видел всё, что происходило когда-то. Изувеченные люди, море крови, разлагающиеся трупы, яркие цвета и смех. Чей это был смех.. Точно не детей, что любили это место. Может, самого Джека? Снова нервная усмешка. Арена жила своей жизнью. Вот из-за бордовых и бархатных кулис выходит он. Яркий, разноцветный, сияющий искренней улыбкой доброты и радости. Его любили, все, все любили. Дети, взрослые, старики и животные. Дети радостно кричали, стоило Джеку засиять в свете прожекторов. Конечно же, в то время не было ярких и почти неуловимых световых эффектов, всё было обустроено по возможности и бюджету, но не обделено. Взрослые тоже радостно смеялись и улыбались при виде радужного. Они были счастливы, не отдавая денег порадовать себя и детей. Цирк был бесплатным, хотя иногда плату и требовали. Люди в возрасте тоже были не прочь посмотреть на выступления Джека и его небольшой команды. А вот животные.. Как же он ладил с ними. Они липли к нему, словно радужный был диснеевской принцесской. Но в один момент все краски поблекли. Выцвели. Людей было меньше и меньше. Они уже не кричали от радости, а лишь со скучающим видом сидели и смотрели на, как казалось, жалкие попытки радужного завести публику. Это его и сломало. Люди перестали приходить, члены команды ушли, а человек, которому Джек был обязан всем бросил его. С тех пор он и монохромный. Только подобие крови сохранило другой цвет. Темно алая. Нервный вздох последовал за хрустом деревянных перекладин. Как они ещё не сгнили? Сжав в руках несчастные останки былых перил, Джек отвёл взгляд. Виноват. Эхом проносится в голове. Он не жалел ни о ком. Все, кто был убит его руками - казались лишь жалкими игрушками. Плевать на то, что когда эти люди были ему преданны. Плевать. Они бросили. Если любили, почему бросили? Любили. Бросили. Я поступил также. Джек отпускает из хватки дерево и развернувшись направился прочь. Времени с того дня прошло достаточно, что-бы кто-то нормальный забыл обо всём. Но Смех не был нормальным. Кто-нибудь вообще был нормальным в том особняке? Наверное нет. Память о светлых днях, словно осколки вонзались в сердце. Даже если их вытащить не факт, что маленькие кусочки не останутся внутри. А были ли те дни светлыми? Были. По крайней мере для Клоуна они были таковыми. Он любил всё, что было связано с тем смертным. На улице уже тлел закат. Небо было пёстрым, как оперение экзотических птиц. Контраст от нежных тонов к ярким. Безумно красиво. Он бы сейчас смотрел, завороженный и фанатичный. Улыбался бы. Губы непроизвольно разошлись в тёплой полуулыбке. Раздался грустный смешок, где-то в голове. Джек не промолвил ни слова с момента как вошёл на территорию цирка. Ему казалось, что даже его собственный голос будет резать сердце. Мы могли бы смотреть на одно небо, лучик. Пейзаж вокруг стремительно менялся. От ровных полян, до густых зарослей. Везде пахло сладко и приятно. Запахи множества цветов смешивались с запахом хвои. Странно, однако. Вроде количество хвойных и лиственных деревьев был относительно равным, хвоя всё равно преобладала. Монохромный шёл не спеша. Осматривался вокруг, где-то останавливался и подолгу смотрел в одну точку - воспоминания. Каждый дюйм леса был пропитан красками тех дней. Сумасшедший смех и ядовитые улыбки, глаза полные жажды крови. Они редко гуляли без повода компанией. Проще было собираться у кого-то в комнате и подолгу разговаривать, ругаться или смеяться, молча смотреть по углам, разносить и без того хилый особняк в пух и прах. Было чертовски весело. Но иногда всё же гуляли и чаще это заканчивалось одеждой испачканной в крови и грязи, увечьями по типу синяков или ссадин. Гулять, веселиться, убивать невинных - счастье одним словом. Джек вздрагивал, когда вспоминал как они дурачились и в шутку дрались. Тело пробирало мурашками, щёки совсем чуть краснели. Грустно. Мы бы могли и сейчас веселиться вместе, да лучик? Смех мотнул головой, отгоняя новый поток меланхоличных мыслей. Он продолжил идти, рассматривая всё вокруг. Сжимая и расжимая кулаки, монохромный впился когтями в ладони. Кусал нижнюю губы или закусывал щеку. Постоянно поправлял волосы или теребил край шорт. Всячески старался унять тревожность и нервы. Не хотелось прийти туда в состоянии панической атаки. Как смешно выходит. Я бессмертное существо, множество лет мною пугают детей и взрослых, я убивал и убиваю, пережил столько потерь и тут меня так сильно сломала всего одна смерть. Всего-то человек, с которым я мог даже и никогда не познакомиться. Больше никогда не позволю себе привязываться к людям. Первый раз меня это сломало, второй раз.. Дальше что? Смеющийся прикрыл глаза и устало выдохнул. Идти туда не хотелось. Но и хотелось одновременно. Его уже не вернуть, в чём смысл? Нет, конечно можно поиздеваться над мертвым телом и позабавиться тёмной магией, но это будет уже не он. Постепенно пейзаж вокруг менялся. Деревьев становилось всё меньше и меньше, а в воздухе стал чувствоваться приятный запах ромашек. На глазах невольно заблестели слёз, когда в поле зрения попало большое с раскидистыми ветвями дерево. В его тени не редко укрывались они. Было до чертиков хорошо. Вот я и здесь. Чёрт, как же странно приходить сюда без тебя или без осознания, что ты скоро придешь. Джек наконец настиг это место. Поляна усеянная цветами, в середине которого как раз таки было то дерево. Пройдя к дереву, Смех опустился на колени перед небольшим каменным надгробием.

Джеффри Алан Вудс.

2001 - 2024.

Лучший друг, верный товарищ, отличный убийца.

"Зачем ты так изувечил своё лицо? "

Возле надгробия лежало пару букетов, свечка и ржавый нож. На надгробии не было фотографии мертвеца. Наверное, ребята не хотели лишний раз мозолить глаза его ехидной и самодовольной ухмылкой. По щекам начали стекать обжигающие кожу слёзы. Как же больно это осознавать. - Прости меня, Джеффри. Прости, мой милый, я так виноват перед тобой. Как же я мог бросить тебя. Прости меня пожалуйста. Джек принялся стирать слезы с щёк. Губы дрожали как и голос. Дыхание было настолько частым и прерывистым, что казалось ещё чуть и придется рыть могилу и для него. Смех сгорбился, прижимая руки к груди. Он всё продолжал и продолжал истерически вымаливать прощения у мертвеца. В груди всё пылало огнём, лёгкие жгло, будто воздух был раскаленный. Всё тело дрожало. Слёзы градом капали на колени. - Ты не виноват. Послышался голос одновременно где-то рядом и так далеко. Джека не редко мучали галлюцинации в виде Джеффа. Каждый раз он появлялся и что-то шептал, после пропадал. Как и сейчас, мимолетный шёпот и больше не следа. - Прости...