trésor

Анакса боится своего тела. Он закрывается несколькими слоями одежды, только бы не видеть еле-еле собранные воедино фарфоровые осколки. Он ежедневно кончиками пальцев чувствует каждый раскол, прокручивает в голове одну и ту же мысль: "вот-вот не выдержит". Он избегает зеркал, в душе смотрит куда угодно, только не на себя. Ему страшно, он до тошноты и дрожи в руках боится того, что рухнет, расколется на сотни частей, не сможет собрать себя воедино. Его спины мягко, бережно касаются подушечками пальцев, осторожно ведут вниз по позвоночнику, еле ощутимо целуют за ухом. Он чувствует, как его подхватывают за талию, поднимают и усаживают к себе на колени. С особым трепетом укладывают голову на своё плечо, легко прижимают тело к телу, будто шепча "расслабься". Он, конечно, подчиняется, чувствует, как при вдохе подымается чужая грудь, как вся его спина ощущает бешеное биение чужого сердца. Тотчас ловит себя на мысли: как же этого не хватало – почувствовать живое, ничем не тронутое тело, в котором по венам всё ещё бежит кровь и есть потребность в кислороде. Оно чертовски тёплое и ощущается как что-то совершенное, очень-очень далёкое. Анакса льнёт к нему, сам того не обнаружив, от чего сзади слышится совсем тихий смешок. Он вздрагивает, когда через несколько секунд до его шеи дотрагиваются два пальца. Спускаются к осколку, идущему от ключицы и очерчивают его, остановившись под рёбрами. Переходят ко второй трещине, улавливают каждое её расхождение, так очерчивают весь живот и тянутся наверх. Они останавливаются прямо на солнечном сплетении, оттуда не сдвигаясь. «Сокровище»– слышится где-то над ухом, а он только сглатывает, не в силах ответить. Всё его тело охватывает сладкая нега, а он замирает, цепляясь за это чувство как только может. Анакса боится своего тела из-за того, что оно совсем как кукольное: хрупкое и бесчувственное, но в этот момент понимает, что на самом деле он всё ещё жив и будет жить, пока его держат крепкие руки Фаенона, которые ни в одной вселенной не позволят ему уронить своё сокровище.