скажи, что не любишь.

Прислонившись к каменной стене и скрестив руки на груди, я рассматривала звёздное небо, пытаясь понять то ли себя, то ли иронию судьбы. Звёзды ярко сверкали, а луна освещала всё вокруг. На моём лице сама собой расплылась улыбка. Вдруг слева от себя я уловила движение. Резко повернув голову, заметила — ко мне с уверенной, но спокойной походкой направлялся главный советник. Или, вернее сказать, бывший главный советник. Я выпрямилась, оттолкнувшись от стены, и быстро поправила волосы. — Почему не спите, Вики? — услышала я глубокий, бархатный голос ангела. Он остановился рядом, скрестив руки за спиной, и тоже посмотрел на небо. — Не спится, — прошептала я, бесстыдно разглядывая его. Он был чертовски… или, правильнее сказать, ангельски хорош собой. Правильные черты лица, ровная осанка, выразительные брови, прямой нос, пухлые губы, длинные ресницы, и эти голубые глаза… Я не могла перестать в них смотреть. Всегда, когда он появлялся рядом, я ловила себя на том, что снова тону в его пронзительном взгляде. Слишком молодо выглядел, слишком красиво, слишком элегантно. Но глаза — в них была усталость, спокойствие, мудрость. Они были тусклыми, но дьявольски манящими. Они напоминали мне, что внешность обманчива. Не заметив, как он уже оторвал взгляд от неба, я вдруг столкнулась с его взглядом и смутилась. Моргнула несколько раз и снова перевела взгляд вверх, понимая, что яркая луна не скроет моих алых щёк. — У вас красивые глаза, — с трудом выдавила я. Но повернуться, чтобы увидеть его реакцию, мне не хватило сил. — Благодарю, — произнёс он ровно. — Я хотел бы поговорить с вами, Вики, — спустя короткую паузу снова заговорил он. По спине пробежали мурашки. Почему-то внутреннее чувство подсказывало: разговор будет не из приятных. Сделав глубокий вдох, я повернулась к нему всем корпусом. Встретилась с его бездонными голубыми глазами, стараясь выглядеть увереннее. Он был выше меня на полголовы. Его умиротворённое лицо внушало странное спокойствие. — Я не глупец. И уж точно не слепой, — начал он, слегка хмурясь. — Я прожил не одну тысячу лет. И я прекрасно вижу ваши взгляды… и ваши чувства. — Голос был ровным. Спокойным. Будто мы обсуждали чёртову погоду! Мурашки побежали по коже. Я отвела взгляд. Конечно он всё понимал. Он не был идиотом. — Я не хочу давать ложных надежд, — по-прежнему официальным тоном говорил он, не отводя взгляда. Сердце сжалось. Оно будто треснуло, осыпаясь на тысячи невидимых осколков. Я всегда знала, что между мной и главным советником ничего быть не может. Непризнанная и он… мудрый, сдержанный, с душой, прожившей вечность. Но почему-то, услышав это от него, я вдруг окончательно поверила — между нами действительно ничего нет. И не будет. — Вики Уокер. Посмотрите на меня, — голос стал твёрже. Это был тот тон, которому невозможно было не подчиниться. Я собралась с силами и подняла взгляд. Его глаза… они снова смотрели в меня, будто вырывали сердце изнутри. Хотелось закричать. Хотелось броситься прочь. Хотелось… всё, кроме этого. — Вы слишком молоды. Ваша жизнь только начинается. — Он говорил как бессмертный, читающий лекцию, не чувствуя, как каждое слово отзывается болью. — Вы встретите кого-то. Кого-то, с кем захотите пройти всю свою бессмертную жизнь. «Но что, если бы я хотела пройти её с вами, главный советник?» — только и крутились в голове эти слова. Но я молчала прикусив язык. — Я слишком стар для вас, Вики. — Он будто ставил точку. — Со мной вам будет скучно. Я не тот, с кем можно любоваться закатами или совершать безрассудные поступки. Моё время прошло. Я остался лишь для того, чтобы не дать этому миру исчезнуть. — Он отвёл взгляд и посмотрел на небо. — Я мог уйти. Мог позволить всадникам победить. Мог выбрать покой. Но я борюсь, — голос стал тише. Именно в этот момент с неба словно что-то опустилось. Ветер усилился. Где-то внизу, между деревянными колоннами, начал подниматься туман — стелился по земле, окутывая улицу тонкой дымкой. Луна спряталась за облаком, и всё вокруг будто замерло. — Я истощён. Я сломлен. Но я стою. Ради таких как вы, Вики. Ради тех, кто ещё не знает, что значит терять, — закончил он, и в его голосе я впервые услышала усталость. Глухую, но честную. Я больше не могла молчать. В груди будто что-то горело, сдавливая дыхание. Я шагнула ближе, в упор. — Почему вы всё время говорите так, будто меня здесь нет? — мой голос сорвался на полушёпот. — Как будто это речь перед собранием Совета, а не перед бессмертным, который… который… — я запнулась, и дыхание сбилось. Он медленно повернул ко мне голову. В его глазах — всё та же пустота. Всё то же спокойствие, будто я перед ним — просто силуэт на фоне луны. — Который что, Вики? — тихо, уверенно. Я стиснула кулаки. Почувствовала, как по щекам начинают течь слёзы. Тихо, без рыданий. Как вода — она просто пошла. — Который любит вас, — прошептала я. — Чёрт побери, любит! Несмотря на всё, несмотря на это место, на войну, на то, что вы не такой, каким должны быть… Он не пошевелился. Ни на миллиметр. — Скажите хоть что-то. Хоть что-то настоящее, — голос дрожал, — вы же не железо, Эрагон, вы же живой! — Я и говорю правду, — спокойно отозвался он. — Всегда говорил. — Тогда скажите, — я резко шагнула ближе, — скажите, что я вам безразлична. Посмотрите мне в глаза и скажите. Он посмотрел. Долго. Точно, уверенно. Его взгляд прошил меня насквозь, холодный, выверенный. — Я не люблю вас, Вики. Просто. Спокойно. Чётко. Как будто констатация факта. Как будто не мое сердце только что перестало биться. Я замерла. Не сразу поняв, что снова задерживаю дыхание. Сколько раз я прокручивала в голове этот разговор? Сколько раз надеялась — а вдруг он скажет иначе? А вдруг… дурацкое «вдруг». — Понятно, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он смотрел прямо. Не отводил взгляда. Не жалел. Не объяснял лишнего. И от этого было больнее всего. — Вы… Вы могли бы солгать, — попыталась усмехнуться, но это больше походило на нервный выдох. — Хоть немного. Хоть… хоть ради того, чтобы я не чувствовала себя такой жалкой. — Я не лгу, — ровно сказал он. — Никогда не лгал. — Да, вы в этом хороши, — прошептала я, отведя взгляд. — Холодный, точный, отстранённый. Наверное, именно поэтому вас и выбирают для таких разговоров. Он не ответил. Просто стоял. Без тени сомнения в лице. — И всё же, — я сделала шаг назад, в очередной раз встречаясь с его бесстрастными голубыми глазами, — вы позволили мне смотреть на вас с этим… с надеждой. Хоть раз… хоть на миг… вам было хоть немного жаль меня? Молчание. Его глаза — всё те же: голубые, как ледник, где ничего не живёт. — Это не имеет значения, — наконец сказал он. Я сглотнула слёзы, быстро стерев их рукой. Всё ясно. Он не спасает меня от боли. Он просто говорит, как есть. — Хорошо, — выдохнула я. — хорошо.. — прошептала я еще раз, что бы донести до себя, что на этом все. Я кивнула. Вновь провела ладонью по щеке, стирая остатки слёз и обернулась к затуманенному горизонту. Каменные дорожки уже почти скрылись в дымке. — доброй ночи, главный советник. — закончила я и зашагала прочь, в туман. Даже не взглянув на него, даже не дождавшись ответа. Уж лучше тонуть в дыму, чем утонуть в его глазах.