Время лечит

— Прошу, только не пропускай прием таблеток. Мы специально перенесли на вечер. Помнишь? Ровно в 20:00, не забудь! — парень кивнул, и врач по ту сторону экрана слегка улыбнулся и убрал блокнот. — Хорошо сегодня поработали. До четверга, Сынмин. Он снова кивнул и, когда мистер Ким завершил звонок, закрыл крышку ноутбука, переводя взгляд на окно. Серые тучи постепенно затягивали небо, и становилось темнее. Сынмин повысил температуру кондиционера и накрыл ноги пледом. В последнее время они постоянно мёрзнут. Видимо нужно снова сдать кровь. От этой мысли по коже пошли неприятные мурашки. Сынмин не любил ходить в больницу. С этим сам как-нибудь разберётся. Или всё само пройдёт со временем. Сынмин верит в это, ведь время лечит? Взяв с тумбочки белую баночку, он по привычке потряс её несколько раз, а затем высыпал на руку две маленькие круглые таблетки. Раньше при любом симптоме ухудшения здоровья, Чан за руку тащил его обследоваться. Даже если он просто порезался, пока готовил ужин, тот всегда мчал помочь ему промыть рану, после обязательно наклеивал забавный пластырь с мультяшными персонажами и аккуратно целовал вокруг пореза, чтоб быстрее зажило. Чан всегда всех гиперопекал, но Сынмина он берёг больше всех. Киму нравилась мысль, что он особенный. Точнее был особенным. Был тем, для кого Чан вставал раньше всех будильников и, поправив ему одеяло, сонно шаркал на кухню готовить завтрак. Каждое утро стоял у плиты и следил, чтобы кофе не сбежал. Помнил, что Сынмин терпеть не может растворимый. Будил его нежными поцелуями по всему лицу, а, если это не работало, стягивал одеяло и начинал щекотать. Тогда утро начиналось с обиженного взгляда и бурчаний младшего, что можно было ещё пять минуточек поспать. Был тем, кому Чан в день вручения диплома подарил огромный букет ирисов. Смущенный Сынмин тогда поспешил сбежать из зала, лишь бы не видеть загоревшиеся глаза мамы и старшей сестры, окруживших его парня. Не так он планировал знакомство с родителями. Те ещё долго засыпали растерявшегося Чана вопросами, пока Сынмин не успокоил их обещанием заехать на выходных в гости. Был тем, кого Чан по возможности забирал с работы, ведь Сынмина раздражал шум метро, а наушники тот всегда где-нибудь забывал. Они ехали домой в тишине, каждый отдыхал после трудного рабочего дня и перестраивался на полный ласки и любви совместный вечер. Они держались за руки весь путь от парковки до прихожей, отпуская только чтобы снять надоевшую за весь день обувь. Через год отношений на рождество Чан организовал им поездку в свой родной город. Всю неделю он водил его по достопримечательностям Сиднея и памятным местам детства. А сам праздник они провели с его семьёй, что приняла Сынмина как собственного сына. Тогда в подарок он получил не только серебряную подвеску, но и второй дом. Всё было хорошо, ну или только Сынмин так считал. Сейчас, вспоминая прошедшие месяцы, он уже не уверен. Ходили ли они на полноценное свидание хоть раз с тех пор как съехались, или лишь устраивали киновечер и то по инициативе Сынмина? Разговаривали ли о чём-то кроме событий на работе в последние недели отношений? В один момент на каждодневные «Хорошего дня, люблю тебя!» он перестал получать привычный ответ. В объятия тянулся первым, а страсть и вовсе утихла. Всё чаще он сталкивался с недовольным лицом напротив, а на все вопросы Чан просто отмахивался и уходил в другую комнату. Зря Сынмин сваливал всё на усталость. Быт и работа поглотили все огни в их отношениях или дело в чем-то другом? Могли ли они этого избежать? Мог ли он предотвратить, кажется, неизбежное? Сынмин не знает. С того злосчастного понедельника он больше ничего не знает. Я просто запутался. Она сама ко мне полезла. Нет, послушай, я же не мог оттолкнуть девушку. Мы были пьяны. Не устраивай истерик. Надоел. Надоел. Если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что два года отношений закончатся в один миг. Что парень, всегда сдувавший с Сынмина пылинки, однажды просто отвернётся, не желая объясняться. Просто соберёт вещи и захлопнет дверь с другой стороны. Оставит его совершенно одного захлебываться в слезах от непонимания происходящего. За один вечер сломает настолько, что психотерапевт разгребает до сих пор. Он уже год не видел Чана. А лучше бы не видел никогда. Как собачку сначала успокоил, а потом сдал в приют. Сынмин закрывает глаза, не позволяя слезам намочить щёки, быстро закидывает таблетки в рот и запивает холодной водой. Кажется рано они снизили дозу, но скоро станет легче. Он верит, ведь время лечит.