Цель

Знакомьтесь: я — марионетка, Мой кукловод — какой-то псих! И нити держит он так крепко, Что впору вешаться на них.

(неизвестный автор, 2014)

      Джек хрипло кашляет. В воздухе ощущается слабый запах бензина.              Этот запах мог бы стать запахом надежды… Но не станет. И все-таки у Джека есть цель.              Он равнодушно смотрит на кучу механики. Да, много полезного, но теперь это уже вряд ли пригодится.              Полезные вещи… Но не против психа, который готов убивать направо-налево.              Сам автомобиль, ради которого, возможно, и был построен этот гараж, выглядит печально. Только Нэт могла надеяться уехать на таком. Это следует называть «винтаж». Или, если попроще, то старая рухлядь, не способная к передвижению.              Джек морщится. Этот автомобиль похож на него самого. Вроде и неплохо выглядит, но внутри — сплошная гниль. Нет надежды. Нет веры.              Есть только упрямство. Но тачку упрямством точно не воскресить.              И так легко представить, как в былые времена этот автомобиль был хорош. Наверное, мистер Фолл открывал вот эту вот ныне ржавую дверцу своей жене, она мягко и снисходительно улыбалась и усаживалась, едва не сбивая широкополую шляпку. А потом они оба, оставив детей на няню Нэн, ехали ужинать в ресторан. Отмечали очередную отснятую пленку, очередную роль…              Картины настолько ярки, что Джек пытается мотнуть головой, чтобы их прогнать. Так глупо!              Он с трудом видит предметы на расстоянии вытянутой руки. Нет никакого смысла мечтать о том, чтобы вырваться отсюда на автомобиле. Да и… Пробовали уже. Безуспешно, конечно.              Очень хочется вернуться в гостиную и набить морду Джону Фоллу, но — Джек осознает — это не принесет ровным счетом ничего.              Бывший Кукловод только униженно утрется, а Джим начнет его защищать. Он всегда защищает пациентов, даже если им место в дурке.              Остается только действовать по заранее утвержденному плану.              Джек не может избавиться от усмешки. Билл — один из самых верных его товарищей — произнес весьма жизнеутвержадающую речь, но насколько в нее верит он сам?              Пока все выглядит не слишком-то радужно.              Джон Фолл — несомненно, псих. Но он хотел, чтобы те, кем он набил свой родовой дом, выполнили некие условия.              Новый Кукловод — маньяк. И сейчас Джек даже готов признать разницу между сортами говна. Новый Кукловод не имеет цели, кроме желания возвыситься над теми, кем он может повелевать. Абсолютно без правил.              Джон устанавливал правила сам. Мэтт… Тупо отрицает их.              И как же глупо выглядит эта игра! Джек знает, что должен делать, но не верит самому себе. Ну насколько же надо быть тупым, чтобы поверить?..              На шум он реагирует вяло. Вроде бы кто-то рассказывал про заведомо смертельные ловушки, но это уже как-то не слишком пугает. Да насрать вообще, честно говоря. Райан, Тэн и Перо что-то мутят, но их слишком мало. А Мэтт знает слишком много.              Шансы стремятся к нулю.              Но Джек не таков, чтобы опустить лапки и ждать смерти. Пусть зрение подводит, пусть его даже отстранили от самых важных дел (под эгидой заботы о его жизни, конечно), он не собирается ждать смерти молча!              Раздается унылый скрип. Это подъемная дверь из дома, стеная и скрипя, поднимается вверх.              Джек пытается прищуриться, чтобы видеть хоть немного, но лучше — и видит бело-синее пятно.              — Привет, — здоровается пятно и продолжает несколько агрессивно. — Надеюсь, ты еще не сдался?              Джек невольно улыбается. После такого вопроса нельзя ответить неправильно.              — А что, хочешь еще раз завести эту колымагу?              — Дерьмо, а не тачка, — фыркает Нэт. — Межу прочим, семейство Фолл могло бы и позаботиться о ежегодном техобслуживании.              — Из-за решетки или из могилы? — картинно уточняет Джек и невольно улыбается. — Брось. Они там решили что-нибудь?              — Почему ты не пришел? — Нэт садится рядом, Джек чувствует тепло ее тела. — Джим оттягивал до последнего.              — Да он вечно что-нибудь оттягивает до последнего, — фыркает Джек и сдается. — Какой от меня толк? Я… Ну, ты знаешь. Рискнул — и проиграл. И если наш Кукловод еще мог это хоть как-то оценить, но новый урод — вряд ли. Ты не в курсе, может, это просто место такое проклятое?              Он пытается шутить. Нэт тоже фыркает, хотя на ее лице нет улыбки.              — Ага. Именно. Блин, Джек, только не вздумай сказать, что ты решил здесь сдохнуть. Мы тебя не простим, как все здешние про́клятые духи.              — И что ты мне сделаешь? — ехидно отзывается Джек. — Будешь приходить ночью?              Неожиданно Нэт смолкает, хотя слова у нее обычно находятся всегда. А потом произносит через пару минут — гораздо спокойнее:              — Нам нужна твоя помощь.              — Кому — вам? — устало вздыхает Джек. — Подполье… Его больше нет. Никого больше нет, если ты не поняла.              И внезапно натыкается на яростный взгляд ярких карих глаз:              — Эмблемы, может, и нет, — энергично восклицает она. — Но мы все никуда не делись! Да, многие из нас… ну…              — Боятся, — четко проговаривает Джек. Ни к чему скрывать.              — И что? — с вызовом расправляет плечи Нэт и даже отстраняется. — И что?! Ты же лидер Подполья! Ты, сука, наш предводитель! Ты подорвался на бомбе, пытаясь вытащить нас! Только не говори, что ты сдался!              Ее вера так сильна, что хочется поддержать… Но сил не осталось.              — Я ни хрена не вижу, Нэт, — Джек отворачивается. — Не только глазами. Я не вижу вообще никакой перспективы. На хрена вообще это все?              Она не отвечает, а Джек и впрямь слабо видит ее лицо. Кажется, она улыбается — но чему? Улыбаться тут вообще нет причин.              — Ты просто устал, — вдруг смеется Нэт. — Хочешь, я принесу тебе выпить?              — А у тебя есть? — невольно хватается за возможность Джек.              — Чуть-чуть, — она заговорщицки улыбается. — Но ты подожди хвататься за выпивку, у нас Билл есть, ты его не переплюнешь. Как насчет этого?              Джек не сразу понимает, что происходит. Он чувствует тепло, а зрение подводит, но не может не ощущать, как к нему прижимается горячее женское тело. Это определенно вдохновляет больше, чем все сказанное ранее.              — Это мне определенно нравится, — заверяет он, опустив ладонь на ее ягодицу.              — Это позже, — интригующе шепчет Нэт. — Сначала вот это.              Джек недовольно убирает руку с ее талии… и чуть ниже. Пытается вглядеться в лист, который ему дали.              — Что это?              — Схема замка, — едва слышно шепчет Нэт, оглядываясь на камеру. — Джон говорит…              — Ах, Джон… — Джек повышает голос. — Да насрать, что он говорит. Если бы он был хоть немного умнее…              — … то мы бы отсюда точно не вышли, как и почти вся предыдущая партия, — парирует Нэт. — Сколько там? Три из пятидесяти? И один из них — тронутый наглухо. Нет, это так не работает. Нас много, Джек. Мы твои последователи. Мы не сдадимся. И пусть Джон сколько угодно вытирает себе сопли.              — Нэт, я… — Джек чувствует, что голос прерывается.              Она хороша. С такой женщиной можно брать города и завоёвывать страны. Она не отступится. Она даже дышит свободой.              Он берет схему в руки. Видит плохо, но… Явно не хватает кусков. Тут даже особого зрения не надо.              — Нэт, ты знаешь, что делать? — спрашивает он безнадежно.              Если она ждет, что он возьмется и сделает все за всех — то нет.              — Конечно, знаю, — Натали кладет голову ему на плечо. — Но самое главное — знаешь ты. А еще… Можно?              — Можно, — отвечает Джек, хотя не знает, о чем она просит.              Но какая разница?              Натали нахально скользит пальцами по его животу, спускается ниже. А на самую естественную реакцию вдруг замечает:              — Неплохо, Джек. У меня ни разу такого не было.              — Такого — в смысле, слепого психа, который разговаривает с призраками?..              Удержаться трудно.              — Такого — в смысле, у тебя… ого, — она смеется. — Знаешь, Джек, у меня был всего один мужчина. И он… ну… Не мог похвастаться таким, как твой. Давай попробуем приладить его куда нужно?..              — Бестолочь, — фыркает Джек — и буквально чувствует в собственном голосе интонации Билла. — Это же не разводной ключ.              — Ну… Как сказать, — Нэт снова фыркает. — Смотря что разводить. Хэй, Мэтт, — она поворачивается к камере и машет рукой. — Смотри! Завидно, да? Алиса тебе никогда не даст. А знаешь, почему? Просто потому, что она не дает кретинам, а только пользуется ими. Так что если ты мечтаешь ее когда-нибудь уложить, то обломишься. Но ты попробуй, попробуй! И не говори потом, что я была неправа.              Джек замирает на месте. С каждым словом Натали он чувствует, что под ребрами все туже скручивается какой-то клубок. Страх, изумление, возбуждение, раздражение, но больше всего — восхищение. Ударить Обезьяну — слишком неуверенного в себе, а оттого злобного — по больному месту может не каждый. Тем более явно, открыто и на камеру. И даже если за это придется расплачиваться, это уже определенно стоило того.              А Нэт прижимается еще горячее и едва слышно шепчет в ухо:              — Так ему и надо. Терпеть не могу таких слюнтяев. Ланс, по сравнению с ним — крутой мужик. Но ты все равно лучше. Потому что… Потому что это ты.              Джек прикрывает глаза, чтобы не отвлекаться на мутные пятна. Вряд ли может быть что-то более вдохновляющее, чем такая женщина рядом. Ей не нужно ничего доказывать. С ней просто надо быть.              Он опрокидывает Натали прямо на бетонный пол, по которому разбросаны какие-то — вряд ли сильно эротичные — вещи. Мусор какой-то. Джек отталкивает швабру, чтобы Нэт могла улечься удобнее, но все равно это… Это неправильно. Джим бы сказал, что заниматься сексом в таких условиях — полная антисанитария. А еще… А еще никто — ни Джон, ни Мэтт — не позаботились о том, чтобы у марионеток были презервативы. И можно было бы махнуть на это рукой… Какая разница, когда не сегодня-завтра сдохнешь? Но Джек медлит. Если Нэт забеременеет, то что будет? Беременность и роды — здесь, под взглядами камер и под наблюдением Джима? А даже если все пройдет благополучно, ребенок не виноват в том, что его родители — психи-подпольщики, запертые в доме другого психа, который упустил управление в пользу третьего психа…              — Джек, — Натали вдруг приподнимается на локте и смотрит прямо в глаза, очень близко. — Ты, конечно, предводитель, но кое-что я бы предпочла сделать сама. Особенно, когда ключ на семнадцать.              — Ну так делай, — фыркает Джек в ответ, стараясь не показать растерянности.              И вовсе не на семнадцать, а на восемнадцать!              Нэт перекатывается, укладывая его на спину. В бок чувствительно что-то впивается, и Джек со сдавленным ругательством вытягивает из-под себя молоток. За это время Натали успевает расстегнуть его джинсы и нахально запускает руку под ткань. Ее пальцы теплые и нежные, но на коже — пыль и песок, и Джек невольно морщится.              — Извини, — она немного смущается. — Сейчас все поправим. И… Ты не беспокойся, я не залечу.              — Как ты…              Натали кладет пальцы ему на губы:              — Потом. Просто поверь.              Это чертовски трудно. Трудно расслабиться и поверить во что-то, но Джек не привык сдаваться. Медленно, по чуть-чуть, он расслабляется — и упрямо верит ей. Если не ей, то кому же?              Нэт с такими же сдавленными ругательствами расстегивает свои джинсы. Они у нее с заниженной талией, и Джек видит, как натягивается ткань… и кожа под резкими движениями. Наконец, Натали стягивает джинсовую ткань, оставаясь в одних весьма кокетливых трусиках.              И можно было бы сказать комплимент, потому что выглядит это крайне привлекательно, но Нэт смеется:              — Остались от хорошей жизни. Кукловод перехватил меня, когда я села на автобус до аэропорта. У меня было с собой удобное белье на пару недель и пара красивых комплектов на случай, если отпуск будет интереснее, чем я ожидала. Но пригодилось, ведь правда?              — Тебе очень идет, — хрипловато произносит Джек.              Немного странно от того, что борцовку Нэт, кажется, снимать не собирается. Но и так неплохо. Она ерзает на бедрах, заставляя тяжело вздыхать, а потом рывком наклоняется ближе.              — Ты еще не забыл, что должен собирать ключи? — насмешливо и одновременно ласково шепчет она. — А то у меня есть замок, и я надеюсь, что ключ подойдет.              — Взламывать не собираюсь, — шутит Джек.              Глупо получилось. Очень.              — Главное, не взрывай, — фыркает Натали в ответ и вдруг опускается ниже.              Джек ни черта не видит, но чувствует, как она немного неловко пытается опуститься на член. Очевидно, ей неудобно, но лучше в этом сраном гараже не будет.              — В следующий раз пойдем в ванную, — бормочет Нэт.              Но Джеку сейчас наплевать — настолько оно хорошо. Натали опускается ниже, член сжимает в горячем плену, и от этого, кажется, кружится голова, как от малокровия.              Нэт тоже шумно вздыхает. Ее движения становятся более ровными, более гибкими. Она немного осторожничает, но потом опускается все ниже и ниже, и наконец тяжело оседает, полностью расслабившись. Джек старается поддержать ее за бедра, но в этом, кажется, уже нет нужды.              Нэт наклоняется, влажно целует в губы. Это их первый поцелуй — и от него тело прошивает не меньше. Джек вкладывает в этот поцелуй все, что у него есть: чувство, умения, надежду, — и сразу ощущает отклик. Да, с такой женщиной можно не бояться ничего и никого. Обезьяна? Да подумаешь, макака сраная, таким место в зоопарке.              И Нэт отвечает тем же: уверенностью, надеждой и неожиданной слабостью, точно она готова довериться. Доверить себя или даже жизнь?              Но пока на этот вопрос нет ответа, Джек просто наслаждается. Целует, ласкает ее небольшую грудь под обтягивающей борцовкой, гладит бедра. Нэт все возвращает сторицей — покачивается на бедрах, движется все сильнее и резче, так, что хочется глубоко вздохнуть… И Джек наконец-то сбрасывает оковы неуверенности и сомнений.              Никто и ничто не может отнять у него уверенности и силы, кроме него самого. У него есть брат; есть друзья — Перо, Билл, Тэн, даже Райан. А теперь есть и Нэт — и она одна уже стоит того, чтобы бороться.              Темп возрастает, и Натали снова склоняется прямо к уху, как будто не хочет, чтобы новый Кукловод услышал.              — Я… — шепчет она. Обычно за этим следует признание в любви, но она только шепчет: — Я верю тебе.              И это куда дороже. В этом доме все наперекосяк. Любовь здесь может не иметь никакого смысла. Доверие — другой разговор.              — Я тоже, — выдыхает Джек в ответ.              Он кончает в нее, не задумываясь о том, что будет дальше. Главное — оно будет. Точно будет. Какие бы там ловушки ни приготовил Мэтт.              Нэт устало перекидывает ногу обратно, падает на бедро и счастливо выдыхает:              — Ключ отлично работает. Не то что та отмычка, которая была три года назад.              — А что, не по размеру? — иронизирует Джек.              Пока он не очень понимает, как себя вести.              — Ну да, маленькая и неуклюжая, — смешливо отзывается Натали. — Джек, я… То есть… Ты…              Джек чувствует досаду. Никто не должен слышать этого, кроме него. Никто — и в особенности не та макака, что засела у камер.              Джек нащупывает рядом что-то очень знакомое. Секунда уходит на опознавание — и он запускает кирпичом в камеру. Та разлетается на осколки. Джон-Кукловод крайне неохотно прощал такие вещи. Новый — тем более не простит. Но как же сейчас от этого хорошо…              — Если мы выйдем отсюда, мы поженимся, — тихо произносит Джек. — Я напишу мемуары, которые соберут сотни миллионов фунтов, а ты будешь показывать мне, где в доме туалетная бумага и ужин.              — И рожу маленького Файрвуда-младшего, — смеется Нэт.              — Кстати, — Джек поднимается на локте. — Мы же не… Как ты?…              — У меня с этим все хорошо, — заверяет Натали. — Все четко и ровно, как в аптеке. Я консультировалась с Джимом. Он даже осматривал меня.              — То есть… — Джек с трудом пытается справиться с изумлением.              Натали ласково прикусывает его за ухо и мурлычет:              — Ты хочешь возмутиться тем, что твой брат увидел всю меня раньше, чем ты? Это правда. Но он совсем не заинтересовался тем, что я показала. Просто осмотрел, похвалил за то, что я не теряю столько крови, чтобы сбился цикл, и заверил, что все будет хорошо, если я буду соблюдать правила.              Джек невольно улыбается:              — Ты? Соблюдать правила? Бред какой-то.              Натали смеется и ласково убирает влажную прядь с его лба:              — Иногда я слушаюсь, когда советы умные, а не идиотские. А что ты думаешь насчет ванной?              — Хорошо думаю, — Джек поднимается выше, натягивает белье и джинсы, застегивает пуговицу и молнию. — Только, Нэт…              Он не знает, как сказать то, что знает сам, а она вдруг кладет ладонь ему на руку:              — Ты о том, что разбил камеру? Так я тоже наговорила. Мне кажется, мы стоим друг друга, а? Я еще думала, что стоит разбить до… до всего, но так даже лучше.              — Нет, я не о том… — Джек отворачивается от нее. — Мэтт, конечно, нас накажет за все это, но оно как-то не слишком меня пугает. Я… Я хотел рассказать тебе то, что ты должна знать. Прежде чем ты решишь рожать маленьких Файрвудов.              Теперь Натали выглядит обеспокоенной, но прижимается так же сильно. И так же горячо шепчет в ухо:              — Лучше тише. Что бы это ни было, вдруг он слышит нас?              — Да, может… — Джека это не слишком волнует, но раз волнует его женщину, такую сильную и бесстрашную, то пусть. — Я хотел сказать тебе, что ты… не первая, с кем я переспал в этом проклятом доме.              — Да? — Нэт удивленно сопит, так щекотно! — И кто же это? Дженни? Вряд ли, она только недавно начала отходить от своего и чужого прошлого. Тэн? Тоже вряд ли. Ты бы заработал энурез, если бы выпил столько чая, сколько нужно, чтобы лечь с ней в кровать. О… Боже правый… Алиса?! Ты с ней…              — Нет! — с отвращением выпаливает Джек. — Нэт, ты классная, но ты в своем уме? Я, предводитель Подполья, и эта сука?!              — Как в романе, — в голосе Натали слышится явное облегчение. — Ну, знаешь, он — разбойник и пират, а она — честная студентка…              — Какой же бред у тебя в голове, — ласково произносит Джон и даже целует Нэт в уголок губ. — Нет, все хуже. Это… вообще не женщина была.              Нэт пару секунд переваривает услышанное, несколько раз удивленно моргает, а потом с любопытством интересуется:              — А кто же тогда? Райан? Не думаю, что с ним можно переспать, он никогда не спит. Билл? Ерунда, у него, наверное, давно не стоит. Ланс? Ой, это точно нет. Ну не с призраками же ты...              — Это вряд ли, — усмехается Джек. — Он был очень даже материален.              — Джек, — Нэт отстраняется и смотрит теперь укоризненно. — Призраки — это вообще другая история.              — А я — твоя? — невольно спрашивает Джек.              — Может быть, — Нэт фыркает. — Увидим. Так с кем ты успел? Ну не с котом же с заднего двора...              — Все еще хуже, — Джек не может смотерть ей в глаза. — Кукловод.              — Что? — губы Нэт раскрываются, а глаза кажутся огромными. — Боже… Как… Как ты мог? Зачем? Он заставил тебя?!              — Можно и так сказать, — отвечать, конечно, неловко, но сам же хотел быть честным. — Но если начистоту, то это я ему предложил постель, а не он мне.              — Боже… — повторяет Натали. — Так ты поэтому? Запустил камнем в камеру, когда все закончилось?              Джек не видит логики в ее словах, а потом вдруг осознает все — и становится и смешно, и грустно.              — Да нет, — торопливо шепчет он. — Не тот Кукловод. Не Мэтт. Джон.              — А… Фух… — выдыхает Нэт, а потом вдруг прищуривается. — Погоди, ты хочешь сказать, что ты и Джон…              — Да, он застал меня врасплох, а я не нашел ничего лучше, чем говорить с ним, — скептически произносит Джек и добавляет жестко. — И я ему отдался. Наверное, это следовало сказать тебе до того, как мы…              — Глупости, — Нэт неожиданно отмахивается свободной рукой — той, на которую не опирается. — Ты же не хотел с ним спать? Не мечтал о нем ночами в подвале? Забудь. Ты, конечно, дурак, а он — ебанутый псих, но сейчас мы в одной команде. Только предупреждаю: если он посмотрит на тебя как-то не так, я ему голову оторву. Или… ты хотел бы вернуться к нему?              — Вернуться? — Джек изумляется. — К парню, который меня изнасиловал, как только понял, что мне нечем расшибить ему рожу? Нет уж, я решил, что лучше я, чем кто-то еще, раз у него взыграло либидо.              Нэт смотрит очень внимательно, от этого не по себе. Наконец, она вздыхает:              — Я и не думала, что ты настолько крут, лидер Подполья. Не знаю, как бы я себя вела, если бы меня… кто-то взял... принуждением. А ты прикрывал всех нас — и даже словом не обмолвился.              Джек вздыхает, собираясь повторить все то,что говорил уже не раз. Он больше не лидер Подполья, и никого-то не спас, только сам чуть не сдох и Перо потянул за собой.              Но Натали перебивает его раньше, чем он успевает:              — И даже не спорь. Ты всегда давал нам веру в будущее. Ты рисковал собой, а теперь я знаю, что и платил собой. Джон… Дичь какая-то. Трудно поверить, что он кого-то насиловал, но тебе я верю. Знаю, что ты хочешь сказать, так что не буду с ним ссориться, раз мы в одной лодке. Теперь ты мой, и пусть только попробует… А тебе… ну, было очень плохо с ним?              Джек смотрит ей прямо в глаза. Странно отвечать на этот вопрос.              — Это было чертовски больно, — произносит он, а голос как будто чужой. — Но я простил, потому что с психа какой спрос? Тем более что это было не насилие, а так… не договорились.              Натали молчит, словно пытаясь осознать, а потом улыбается, то ли ищуще, то ли виновато.              — А мы с тобой договорились? Завтра в семь, в ванной. Дженни будет беспокоиться о том, чтобы ничто из припасов не пропало, Джим будет помогать раненым, Райан наверняка запрется на чердаке… А Ланс последнее время ему помогает. Вроде бы никаких проблем?              Джек невольно хмурится:              — А Билл? Тэн? Перо? Про них ты забыла?              — Не то чтобы… — Нэт тоже сводит брови. — Билл будет ждать ужина в подвале, сам он оттуда не выходит. Говорит, что колени скрипят, хотя как по мне, он уж слишком сильно жалуется на здоровье для его лет. Тэн ни слова не скажет, даже если придет в ванную голой и застанет там нас. Только, наверное, извинится. А Перо… Ну, ты же знаешь, этот человек может оказаться где угодно и когда угодно. Это все равно не прогнозируется, так что и беспокоиться не о чем.              — Здорово ты все раскидала, — Джек впервые за все время смеется — и даже на миг теряется от звука собственного смеха. — Договорились, завтра в семь в ванной. И не забудь уточку.              — Какую уточку? — Нэт, начав надевать джинсы, теряется и замирает.              — Желтую, резиновую, — серьезно продолжает Джек. — Я видел, у Райана есть. Он прячет ее у себя на чердаке, но когда идет мыться, всегда берет с собой. Надо найти.              — Ты с ума сошел, — фыркает Натали. — На испытание — не больше четырех минут. Ты представляешь, сколько крови придется потерять, чтобы найти эту чертову утку?              — А почему бы и нет? — независимо усмехается Джек. — Хочу уточку. Готов платить за это собственной кровью и жизнью.              Натали недолго молчит, а потом облегченно вздыхает:              — Вот теперь я тебя узнаю, Джек Файрвуд. Будет тебе уточка, будем искать по очереди. Чур, если нас застукает Райан, не признаемся ни в чем!              — Ясен день, — соглашается Джек. — Если он нас застукает, говорим, что собирались потрахаться. А то не видать нам уточки, как своих ушей.              — Заметано, — серьезно кивает Нэт и, натянув джинсы, без лишних слов исчезает за поскрипывающей дверью в дом.              Джек ложится на пол и мечтательно закидывает руки за голову. В его жизни определенно появилась цель. Желтая. Резиновая. А завтра, может, будет и новая.