Замена

– Привет Дрю! Ты снова поругался со старшими? – Спросил мальчик лет шести. У него были чёрные как ночь волосы и редкие кроваво-красные глаза. По внешности он был похож на корейца, с узкими глазами, однако кожа мальчика была темнее, чтобы списать на загар в разгар зимнего сезона. – С чего ты взял, Грегори? – Спросил Эндрю изогнув бровь. У Эндрю светлые волосы, бледная кожа и карие глаза с отливом золота. – Ты всегда сидишь на чердаке после ссоры со смотрительницой. Сейчас к тому же время ланча, вряд ли бы ты стал пропускать приём пищи просто так. – Проговорил Грегори, присаживаясь рядом с Эндрю. – Логично, – вздохнул Эндрю, отворачиваясь к пыльному окну. – Но я просто не голоден. Грегори с сомнением посмотрел на него, но спорить не стал. Вместо этого он уселся поудобнее на старом сундуке рядом с Эндрю. На чердаке было прохладно, пахло пылью и старым деревом. Солнечный свет пробивался сквозь щели в крыше, образуя причудливые узоры на полу. – Что случилось на этот раз? – тихо спросил Грегори, нарушая тишину. – Всё как обычно. – Хмуро ответил Эндрю. На его слова Грегори улыбнулся, "Всё как обычно" – обозначало ситуацию в которой Эндрю не мог прижиться с новой семьёй и они возвращали его обратно в приют, за что его не изредка отчитывали воспитатели. – Опять приемные родители? – уточнил Грегори, прекрасно зная ответ. Эндрю кивнул, не отрываясь от созерцания пыльных стекол. – И что на этот раз? Слишком тихий? Слишком задумчивый? – Слишком странный, – буркнул Эндрю. – Сказали, я от них отгораживаюсь. Что во мне нет тепла. Как будто я виноват, что не могу притворяться счастливым в чужом доме. Грегори вздохнул. Он понимал Эндрю как никто другой. Сам он, благодаря своей необычной внешности, тоже не пользовался популярностью у потенциальных усыновителей. – Не бери в голову, Дрю. Они просто не понимают. Ты не обязан меняться, чтобы кому-то понравиться. Да и к тому же, я всегда здесь и жду твоего возвращения. – Проговорил Грегори с улыбкой на лице Однако что Эндрю, что Грегори знали что его слова - чистая ложь. В один из дней кого-то из них могут усыновить раз и навсегда, что говорило о том что они могут расстаться в любой момент. По этой причине Эндрю не особо привязывается к воспитателем или к другим детям. Он понимает что если его усыновят, то этих ребят он не увидит долгое время, однако Грегори стал исключением из правил. С того дня как Эндрю оказался в приюте, Грегори приклеился к нему под предлогом "дружбы". Грегори старался каждый день общаться с Эндрю, несмотря на немногословность Мильярда. Грегори был неким солнышком в этом приюте, имея хорошие отношения с воспитателями и детьми разного возраста он создавал вокруг себя некую зону комфорта, где каждому хотелось поселиться. По непонятной причине Грегори стал таскатся за Эндрю, с которым ребята не общались из-за слишком уж частых возвращений в приют из приёмных семей. Да первое время они пробовали подружиться с Эндрю, следуя примеру Грегори, однако сам Эндрю не подпускал их к себе слишком близко из-за чего интерес детей упал. А после того как Эндрю вернула в приют пятая приёмная семья, ребята и вовсе стали его сторониться. Самого Мильярда это не трогало и ему было всё равно. – Ага, я знаю. – Буркнул Эндрю, ведь каждый раз когда его усыновляли он слышал от Грегори эти самые слова "Я всегда жду тебя". Эти слова уже стали привычными, как и само нахождение Грегори рядом. Иногда Эндрю казалось, то что он специально портит отношения с новоиспечёнными приёмными родителями, чтобы те поскорее вернули его в приют. К Грегори. И сколько бы Эндрю не хотел признавать, но он побаивался вновь вернуться в приют от приёмных родителей и не найти в нём этого прилипалу. Эндрю и сам не понимал, почему Грегори так к нему привязался. Он был сложным ребенком, не шел на контакт, всегда хмурый и отстраненный. Грегори же, напротив, был душой компании, любимцем воспитателей и других детей. Но он все равно выбирал проводить время с Эндрю, утешать его после каждой неудачи, поддерживал, когда весь мир, казалось, отвернулся. Эндрю посмотрел на Грегори, на его лучистые глаза и искреннюю улыбку. На мгновение в его сердце промелькнуло тепло, но он тут же отбросил эту мысль. Нельзя привязываться, нельзя надеяться. Все равно однажды они расстанутся. – Пошли лучше поедим, – сказал Эндрю, поднимаясь с места. – А то ты весь ланч пропустишь из-за меня. Грегори улыбнулся еще шире и последовал за Эндрю к выходу с чердака. В животе у Эндрю урчало, но он ни за что не признался бы, что проголодался. Ведь в этом случае Грегори поймет, что ему не все равно. А этого Эндрю допустить не мог. *** Грегори шёл по коридору приюту напевая невзначай песню, что когда то пела ему мама. Признаться честно он почти не помнил свою погибшую семью и всё что от них осталось так это кулон в виде четырех листового клевера и татуировка на левом стороне таза. Тату змеи с ромбами вместо глаз. Странная татуировка, которой он не придаёт особого значения. В приют Грегори попал в возрасте 4-х, после аварии в которой и погибла его семья. Сам он этого не помнит, ему так передали воспитатели, да и он сам особо не интересовался этим. Умерли и умерли, зачем горевать по тем, кого ты даже не помнишь. Грегори свернул на повороте, направляясь в комнату Эндрю. Почему же он таскается за Мильядом, когда тот в свою очередь не заинтересован в нём. Именно эта незаинтересованность и стала причиной. Грегори давно заметил свою странную способность располагать к себе людей. Его улыбка, внешность и поведения заставляло интересоваться им, а после и привязываться превращаясь в марионеток, которыми легко можно было управлять. Неважно были это дети или же взрослые воспитатели. Грегори читал людей в приюте как открытые книги, говоря исключительно то что они хотели от него услышать, делал то что они хотели и соответственно вёл себя так как им бы нравилось, взамен те выполняли любые просьбы "солнечного" мальчика. Конечно это было интересно, однако очень быстро наскучило и Грегори подумывал заставить какую-нибудь пару усыновить его, чтобы развивать свою способность за пределами приюта, но примерно в этот самый момент в приюте появляется Эндрю, что был не заинтересован в общении с кем-либо. Не изменяя себе Грегори решил и его сделать собственной марионеткой, однако быстро осознал что пары добрых снов и улыбки недостаточно, чтобы Эндрю бегал за ним, виляя хвостиком, как другие дети. Это заинтриговало Грегори. Мильярда словно покрывала толстая броня, которую предстояло пробить. И Грегори взялся за это с энтузиазмом. Он наблюдал за Эндрю, изучал его привычки, пытался понять, что скрывается за его вечной отчуждённостью. Он был как сложный ребус, который хотелось разгадать. Грегори понимал, что Эндрю скорее всего боится привязанности, боится снова потерять что-то или кого-то важного. Поэтому он не давил на него, не требовал дружбы, просто был рядом. Он делился с ним своими мыслями, не раскрывая мотивы, рассказывал истории, смешил, даже когда Эндрю оставался непроницаемым. Постепенно, незаметно для себя, Грегори начал привыкать присутствию к Эндрю. Иногда, в редкие моменты, на лице Эндрю проскальзывала едва заметная улыбка, или в его глазах появлялся искорка интереса. Эти маленькие победы радовали Грегори больше, чем всеобщее обожание. Он знал, что рано или поздно пробьется сквозь броню Эндрю, но не заметил как снял собственную бронь перед ним. В отличие от других, Грегори искренне улыбался Эндрю и с радостью делился одеждой или едой, которую было для него легко достать. Каждый раз когда Эндрю усыновляли новые приёмные родители, что-то внутри Грегори рушилось и становилось тяжело отпускать того, кто стал ему семьёй. Но разве Грегори мог помешать Эндрю обрести счастье? Нет, он ждал его в приюте уверенный в то что он вернётся. И по разным причинам Эндрю возвращался к нему. В очередной раз, когда Эндрю вернулся, Грегори не сдержал улыбки. Он больше не видел в нем просто объект для манипуляций. Эндрю стал чем-то большим, чем загадка. Он стал другом, семьей. Грегори понимал, что его план провалился с треском, но он ни о чем не жалел. Однако сегодня было странное ощущение тяжести и неопределённости. Что-то подсказывало, что должно произойти что-то плохое. И что хоть как-то отвлечься Грегори направился к Эндрю. Только рядом с ним Грегори чувствовал себя спокойно. Грегори остановился у двери комнаты Эндрю и тихо постучал. В ответ послышалось невнятное бормотание, и он вошёл. Эндрю сидел на кровати, глядя в окно. Его взгляд был как всегда жив, пусть и отстранённым. Грегори присел рядом, не нарушая тишины и личные границы. – Дрю?– тихо позвал Грегори, стараясь не спугнуть хрупкое спокойствие, которое витало в воздухе. – Меня усыновляют. – Отозвался Эндрю, продолжая смотреть в окно. Грегори замер, словно его окатили ледяной водой. Слова Эндрю прозвучали как приговор. Внутри все оборвалось, и привычное спокойствие сменилось паникой. Он знал, что Эндрю усыновляют не в первый раз, но ощущение того что это в последний раз, заявляло почувствовать себя потерянным и беспомощным. Он боялся своего шестого чувства, и несомненно доверял ему. – Когда? – прошептал Грегори, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Завтра утром – Эндрю повернул голову, и Грегори увидел в его глазах ту же отстранённость, что и всегда. Для него это очередное усыновление что ни чем не отличается от предыдущих. В голове Грегори крутились мысли о том что эта последняя ночь Эндрю в приюте. Грегори молча обнял Эндрю, крепко прижав его к себе. Мильярд чувствовал, как тот напряжен, но не отстранился. Грегори хотелось запомнить этот момент, каждое прикосновение, каждый вздох. Он знал, что завтра все изменится, и он может больше никогда не увидеть Эндрю. Но он не мог ничего сделать, кроме как быть рядом с ним сейчас. – Пожалуйста, вернись, – прошептал Грегори, отстраняясь. – Я всегда буду ждать тебя. Эндрю ничего не ответил, лишь слегка кивнул, отводя взгляд. Грегори понимал, что это все, на что он может рассчитывать, но даже так этого было достаточно, пока достаточно... Грегори провел эту ночь без сна, сидя рядом с Эндрю. Он наблюдал за ним, запоминая каждую черту его лица, каждый жест. В голове крутились обрывки воспоминаний, моменты, когда они были вместе, когда Эндрю улыбался, пусть и едва заметно. Грегори понимал, что эта ночь может быть последней, когда он видит Эндрю. Сжав кулаки, Грегори снял с себя кулон в виде четырелистого клевера и осторожно, чтобы тот не проснулся, надел на Эндрю. – Даже если наши пути разойдутся, я всегда смогу узнать тебя, благодаря этому кулону. – Тихо, почти шёпотом сказал Грегори взяв руку друга в свою и слегка сжал. Он бессилен в данной ситуации и это его раздражало... Утром, когда за Эндрю пришли приемные родители, Грегори стоял у дерева недалеко от ворот, наблюдая, как Мильярд садится в машину. Он не мог заставить себя подойти и попрощаться. Ему казалось, что если он скажет хоть слово, то расплачется и не сможет отпустить Эндрю. Машина тронулась, и Грегори почувствовал, как мир вокруг него рушится. Он остался один в этом огромном и холодном приюте. Он знал, что должен быть сильным и ждать, как всегда ждал. Но на этот раз надежда казалась такой далекой и призрачной. Вернувшись в комнату Эндрю, Грегори сел на его кровать, вдыхая запах, пропитавший комнату. Он взял его подушку и прижал к себе, пытаясь удержать хоть какую-то связь с ним. В голове звучали слова Эндрю: "Меня усыновляют". Грегори знал, что должен отпустить его, позволить ему обрести семью, но сердце отказывалось подчиняться разуму... *** Утро следующего дня началось с того, что Грегори проснулся от голода, ему совершенно не хотелось вставать Комната казалась пустой и холодной без Эндрю. Он заставил себя подняться и пойти в столовую, где царила обычная приютская суета. Дети шумели, воспитатели раздавали завтрак, но Грегори чувствовал себя чужим среди всего этого. Он машинально взял тарелку каши и сел за стол, не глядя ни на кого. Аппетит отсутствовал, и каждый кусок давался с трудом. В голове снова и снова прокручивались воспоминания о последней ночи с Эндрю, о его отстранённом взгляде и тихом кивке. Грегори понимал, что возможно больше никогда не увидит его, и эта мысль причиняла невыносимую боль. – Слышал, "Того парня", снова усыновили. – Раздался голос одного из детей рядом с Грегори. – Серьёзно? Какой это уже раз по счету? – Последовал за ним ещё один. Грегори вздрогнул, услышав эти слова. Он сделал вид, что не обращает внимания, но внутри все сжалось от боли. Он знал, что дети говорят об Эндрю, и это было отвратительно. – Ставлю на свой завтрашний завтрак, то что он вернётся через неделю. – Проговорил тот же мальчик. – Пф, много. Ставлю на то что в новой семье он не продержится и пяти дней. – Проговорила девочка, что сидела напротив. Грегори не выдержал и резко встал из-за стола, опрокинув тарелку с кашей. Дети замолчали, удивленно глядя на него. Он не обратил на них внимания и быстрым шагом направился к выходу из столовой. Ему нужно было уйти, спрятаться от этих взглядов и разговоров. Он вышел во двор и направился к старому дубу, который рос на окраине приюта. Это было его любимое место, где он мог побыть один и подумать. Грегори сел под дерево, обняв колени руками. Он чувствовал себя опустошенным. Нахождения здесь снова потеряло какой-либо смысл. Слова детей эхом отдавались в голове, напоминая о том, что Эндрю снова ушел, и возможно навсегда. Грегори закрыл глаза и попытался представить себе Эндрю. Он видел его отстраненный взгляд, тихую улыбку и легкий кивок. Он знал, что Эндрю не любил привязанности, но все равно возвращался к нему. Грегори надеялся, что он вернется и на этот раз. Он будет ждать его, как всегда ждал…. **** Время тянулось медленно и мучительно. Дни сменялись неделями, недели месяцами, но Эндрю не возвращался. Грегори продолжал жить в приюте, но его сердце оставалось пустым. Он перестал улыбаться и шутить, погрузившись в себя. Воспитатели забеспокоились о его состоянии, но он лишь отмахивался от них, говоря, что все в порядке. Он продолжал выполнять свои обязанности, помогал другим детям, но делал это машинально, без души, ему было скучно жить, а дети что шептались об Эндрю бесили и раздражали. Не раз в голове возникали мысли о том чтобы ему самому найти Эндрю, но как? Сбежать из приюта? Или же заставить какую либо пару усыновить его? С какой стороны не посмотри оба варианта были сложными и казались безумными. Однажды вечером, когда Грегори сидел в своей комнате, раздался тихий стук в дверь. Он вздрогнул, надеясь, что это Эндрю, но тут же одернул себя, понимая, что это невозможно. – Войдите, – тихо сказал Грегори, не отрываясь от окна. Дверь открылась, и на пороге появился один из воспитателей. – Грегори, к тебе посетитель, – произнесла воспитательница, её голос был полон неожиданной теплоты. Грегори удивленно вскинул брови. К нему редко кто приходил, особенно после ухода Эндрю. Он спрыгнул с кровати и направился к выходу, в коридор. В коридоре стояла незнакомая женщина в строгом костюме. Ее лицо казалось серьезным и немного напряженным. – Грегори, верно? – спросила женщина, ее голос был низким и властным. – Да – ответил Грегори, с любопытством глядя на незнакомку. – Я не буду нести чушь о любви и заботе, скажу прямо. Мой господин хочет усыновить ребёнка и выбор пал на тебя. – Проговорила женщина скрестив руки на груди. Грегори опешил. Он ожидал чего угодно, но только не этого. "Усыновить?" – пронеслось у него в голове. После ухода Эндрю он перестал думать об усыновлении, ему казалось, что это бессмысленно. Но эта женщина, её тон, её слова – всё это звучало как сделка, а не как предложение обрести семью. – Да. Мой господин – человек весьма влиятельный и не привык, чтобы ему отказывали. Он обеспечит тебя всем необходимым и даже больше. Но взамен требует полного послушания, уважения и не задавай лишних вопросов. – Проговорила Женщина словно прочитала Грегори, как открытую книгу. Грегори задумался. С одной стороны, это шанс вырваться из приюта и начать новую жизнь. С другой – он не знал, чего ожидать от этого «господина». Но одно он знал точно: если он хочет найти Эндрю, ему нужны ресурсы и возможности, которые приют дать не сможет. К тому же всё это казалось безумно интересным, эта женщина, и аура вокруг неё не такая как приютские воспитатели из-за чего появляется чувство, будто бы превратить её в свою куклу будет очень сложно, можно даже сказать не возможно, а это, не считая Эндрю, впервые на опыте Грегори. – Я согласен, – сказал Грегори, глядя прямо в глаза женщине. – Скажите мне как зовут моего будущего опекуна? Женщина слегка улыбнулась. – Его имя – Натан Веснински. И поверь мне, Грегори, ты еще не раз услышишь это имя. Грегори кивнул, стараясь не выдать ни волнения, ни настороженности. Имя Натан Веснински не говорило ему ничего, но что-то в тоне женщины заставило его насторожиться. Он чувствовал, что ввязывается во что-то опасное и непредсказуемое, но отступать было поздно, да и ему не хотелось отступать. Воспитательница отвела Грегори в кабинет директора, где уже были подготовлены документы на усыновление. Все произошло быстро и формально. Грегори подписал бумаги, не вчитываясь в них, словно отрекаясь от своего прошлого. Он чувствовал себя марионеткой, которую дергают за ниточки, но ничего не мог с этим поделать. Через несколько часов, собрав свои немногочисленные вещи, Грегори стоял у ворот приюта, прощаясь с ним. Женщина, представившаяся как секретарь господина Веснински, сухо кивнула, показывая на черную машину с тонированными стеклами. Грегори, машинально потянулся сжать, старый кулон, однако во время вспомнил что тот уже долгое время находится у другого важного ему человека. Садясь в машину, он бросил последний взгляд на знакомые стены приюта, на старый дуб, под которым он столько раз мечтал. Внутри что-то болезненно сжалось, но он заставил себя отвернуться. Часть поездки прошла в тишине, Грегори смотрел в окно на мелькающие за окном пейзажи, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Когда машина подбежала к аэропорту, Грегори насторожился и у него появилось несколько вопросов, однако его просили не задавать лишних вопросов. Секретарь сама заметила его взгляд полный вопросов. – Что-ж, мы достаточно далеко от приюта и думаю можно частично прояснить ситуацию. – Проговорила она холодным голосом, наблюдая за Грегори. – Меня зовут Лола Малькольм. Зови меня просто Лола. Господин Натан живёт в Балтиморе, полёт туда составляет около 7 часов. – Балтимор? – переспросил Грегори, невольно удивившись. Он никогда не покидал пределов приюта, а тут сразу другой город, другая жизнь. – Так же у Господина Натана имеется сын, примерно твоего возраста, тебе придётся с ним поладить. – Проговорила Лола. Грегори кивнул на её слова. Это не было хорошей новостью, учитывая то что есть вероятность того что ему придётся бороться за право наследства в будущем, но Грегори улыбнулся. – Сын значит. Хах, надеюсь он будет интереснее приютских детей. – Невзначай проговорил Грегори, казалось бы полу шепотом, но в салоне автомобиля это было хорошо слышно Лола вскинула бровь, оценивая внезапную дерзость в голосе мальчишки. Она ожидала испуганного и подавленного ребенка, а получила волчонка, у которого есть зубки. Лола усмехнулась, но ничего не ответила. В аэропорту их встретил водитель и проводил к частному самолету. Грегори впервые видел такую роскошь, но старался не показывать своего удивления. Поднявшись на борт, он уселся в мягкое кресло и пристегнулся. Взлет прошел плавно, и вскоре земля осталась далеко внизу…. По прилету в Балтимор, их встретил кортеж черных машин. Грегори почувствовал себя важной персоной, хотя и понимал, что это всего лишь иллюзия. Его везли в огромный особняк, окруженный высоким забором. Когда машина остановилась у парадного входа, Грегори вышел из машины и замер, пораженный величием здания. Это был не просто дом, это был дворец. Лола провела его внутрь. Интерьер особняка поражал своей роскошью и изысканностью. Казалось, здесь все было сделано из золота и мрамора. Грегори чувствовал себя неуютно и потерянно в этом великолепии. Он понимал, что попал в совершенно другой мир, где деньги решают все. И не смотря на то что он провёл в этом мире всего ничего, ему он безумно понравился. В огромном холле их встретил дворецкий, чопорный мужчина в безупречном костюме. Его глаза серо-голубого цвета прошлись по мальчишке, смотря на него с высока. Стало ясно сразу, это человек не рад пополнению в семье Весниски. Другое дело Лола, что стояла рядом с мальчиком. Он поклонился Лоле и представился: – Джеймс, к вашим услугам – На его лице была лёгкая улыбка – Ты новый дворецкий? Куда же тогда делся Седрик? – Спросила Лола. – Седрик совершил ошибку и Господин его.. – Начал говорить Джеймс, однако выговорить слово "убил", при ребёнке не смог. Лола перебила дворецкого, бросив на Грегори мимолетный взгляд. – Допустим. Проводи Грегори в его комнату. Ему нужно отдохнуть после дороги. Джеймс кивнул и жестом указал Грегори следовать за ним. Они прошли по длинным коридорам, мимо картин в золоченых рамах и антикварной мебели. Комната Грегори оказалась не менее роскошной, чем остальная часть дома. Большая кровать с балдахином, письменный стол из красного дерева, огромный шкаф, заполненный новой одеждой. Все было готово к его приезду. – Здесь вы будете жить. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне. – Сказал Джеймс, сухо поклонился и вышел, оставив Грегори одного. Мальчик подошёл к окну и посмотрел на огромный сад, раскинувшийся за особняком. Он чувствовал себя пленником в золотой клетке. Но он знал, что это всего лишь временное убежище. Как только у него появится возможность, он вырвется на свободу и найдет Эндрю. Грегори обернулся, осматривая комнату. Взгляд упал на зеркало, и он увидел в нем отражение мальчика. Одетый в старую, приютскую одежду, он казался неподходящим, недостойным этой комнаты, этого дома. Он подошёл к шкафу и открыл его. Новая одежда, дорогая и стильная, висела на вешалках. Грегори взял одну из рубашек, примерил её. Она была ему впору. Он разделся, выбросил старую одежду в мусорное ведро и надел новую. В зеркале отразился другой человек. Богатый мальчик, избалованный и уверенный в себе. Он усмехнулся. Это была всего лишь маска. Под ней скрывался все тот же Грегори, который скучал по Эндрю и готов был на все, чтобы его найти. Он решил воспользоваться своим новым положением, чтобы получить информацию. Он будет играть роль послушного и благодарного сына, пока не узнает все, что ему нужно, он продолжит развивать свою способность манипулировать людьми и воспользуется ими, если того будет требовать ситуация. Да, манипулировать людьми – плохо, однако он никогда не был святым. Что в приюте, что здесь – он волк в овечьей шкуре и ему это всегда безумно нравилось, быть не таким как другие, быть лучше них. Внезапно в дверь постучали, а после и вовсе открыли. В комнату заглянула голова мальчика, примерно возраста Грегори. Он неуверенно зашёл внутрь комнаты и любопытно рассматривал Грегори стоящего перед ним. – Прости за то что вошёл без разрешения. Мне просто интересно стало посмотреть на братика. Я Натаниэль Весниски. А как зовут тебя? – Спросил Натаниэль, чьи волосы были ярко рыжего окраса, а глаза словно голубое небо. Грегори окинул взглядом Натаниэля. Рыжие волосы, голубые глаза – полная противоположность ему самому. "Братик", – пронеслось у него в голове, – "Какая ирония". Он прикинул, как использовать этого наивного мальчишку в своих целях. С первого взгляда можно сказать что он типичный наследник богатства, не знающий жизни. Но Грегори не собирался судить по обложке. – Грегори, – ответил он, стараясь придать голосу дружелюбный тон. – Приятно познакомиться, Натаниэль. Натаниэль засиял. – Правда приятно? А то мне сказали, что ты не очень-то рад будешь. – С чего бы? – Грегори пожал плечами. – Новый дом, новые возможности. Разве это плохо? – Не знаю, – пробормотал Натаниэль, почесывая затылок. – Просто… папа не всегда бывает добрым. Особенно, если его рассердить. Ты лучше старайся ему угождать. Но в любом случае надеюсь мы подружимся. Грегори подошел ближе и положил руку на плечо Натаниэля. – Конечно, подружимся. У нас же теперь одна семья. – Он слегка сжал плечо Натаниэля, испытывая его реакцию. Тот лишь зарделся, глядя на Грегори с надеждой. "Легкая добыча", – подумал Грегори. – "Идеально". – Пойдем, я покажу тебе дом, – предложил Натаниэль, оживившись. Грегори кивнул, следуя за ним. Натаниэль с энтузиазмом принялся показывать Грегори особняк. Он водил его по комнатам, рассказывал истории о каждой картине и предмете мебели. Грегори слушал вполуха, стараясь запомнить расположение комнат и выходы, в его мыслях засели слова Джеймса. Куда же пропал прошлый дворецкий и слова Натаниэля об отце. Кто тоже такой этот Натан Висниски. Он делал вид, что заинтересован в рассказах Натаниэля, задавал вопросы и улыбался, когда тот шутил. Натаниэль, казалось, был в восторге от внимания нового брата. Вскоре они оказались в библиотеке – огромной комнате, заполненной книгами от пола до потолка. Натаниэль восторженно указал на один из стеллажей. – Здесь собрана вся наша семейная история. Можешь почитать, если интересно. Грегори про себя отметил, что это может быть полезным – Обязательно загляну, – ответил он, оглядывая комнату. Его взгляд привлекла старинная, большая дверь, что находилась рядом с библиотекой. – Это кабинет отца, – пояснил Натаниэль, заметив его интерес. – Он не любит, когда туда заходят без разрешения. Грегори кивнул, запоминая. Кабинет отца, библиотека – места, которые стоит исследовать. Он улыбнулся Натаниэлю – Спасибо за то что показал мне дом. Ты не устал? Может отдохнём немного? Натаниэль с готовностью согласился, и они вернулись в комнату Грегори. Мальчик чувствовал, что первый шаг сделан. Он уже начал плести сеть, и Натаниэль, похоже, попался в нее без сопротивления. Грегори присел на кровать, наблюдая, как Натаниэль устроился рядышком с ним. В комнате повисла неловкая тишина, которую первым нарушил Натаниэль: – Тебе здесь нравится? – Спросил он, с надеждой глядя на Грегори. – Да, неплохо, – уклончиво ответил Грегори. – Только немного непривычно. Натаниэль вздохнул. – Я знаю. Папа не всегда поступает правильно. Но он любит нас, просто… по-своему. Грегори усмехнулся про себя. "Любит по-своему" – это явно эвфемизм для чего-то гораздо более мрачного. Он решил не давить на Натаниэля, понимая, что тот еще слишком наивен и доверчив. Вместо этого он улыбнулся и сказал: – Не переживай. Я разберусь, братик) Натаниэль расплылся в улыбке от этих слов. Он казался искренне рад, что Грегори так быстро адаптируется к новой жизни. "Разберусь", – промелькнуло в голове Грегори, – "Да, я разберусь. И ты мне в этом поможешь".