Личный маленький хаос

Нираги кроет в очередной раз. В очередной раз он нервно выдыхает, а после давится воздухом при попытке набрать его в легкие. В очередной раз он вертит головой по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за все что угодно. И в очередной раз он, как слепой котенок, прижимается к чужой, но уже привычной для этого состояния руке. ⁃ Сугуру, - тихий и глубокий голос доходит до парня не так быстро. Он никак не реагирует, но внутри чувствует, как дышать становится легче, а вокруг строится из невидимых кирпичиков безопасная зона, как некое пространство, в котором его не найдут, не тронут, не сломают. Парень голову не поднимает, но рукой тянется к чужому запястью. На ощупь зарывается пальцами в чужие, но сразу же бывает отвергнут - Чишия просто не может подвергать себя опасности, поэтому выскользнув из рискованного "замка", обхватывает чужую руку, чувствуя как она ослаблено становится легче. ⁃ Сугуру не забывай дышать, — все еще не давит, лишь пальцами фиксирует чужой подбородок и удерживает на расстоянии своих глаз. - Сугуру, слышишь меня? Военный слышит, но повиноваться чужим командам не может. Чувствует, как его рука пульсирует в чужих ладонях и только глубже вдыхает, нервно отдергиваясь. А после Чишия опускает запястье Нираги и тянется к его рубашке. Расстегивает верхние три пуговицы и ведет рукой верх, к задней части шеи. Не то массирует, не то давит, непроизвольно создавая иллюзию дыхания, растирая болезненные точки, во время выдохов. Нираги не чувствовал чужих рук. Дыхание не хотело приходить в норму, паника накатила по новой и с еще большей силой. Теперь уже с чувством вины. Из-за бессилия перед слабостью. Из-за того, что позволил другому видеть себя слабым. Из-за того, что в принципе позволил допустить такой неконтролируемый сценарий. В голове Сугуру было до звона в ушах пусто и одновременно слишком громко и шумно. Опустив чужие руки, он хватается за плечи в бессмысленной попытке не потерять эту "безопасную зону" внутри собственного урагана. Ногтями впился в черную офисную рубашку, оттягивал ее, пытался разорвать бесящую ткань, но теперь власть над телом обрела внутренняя тревога. Непривычная для такого масштабного контроля она заставляла парня делать все, чтобы почувствовать что-то. Нираги умирал от этих качелей чувств: ему тошна от всех своих эмоций, что в обычное время ощущаются слишком ярко и "много", а в такие моменты ему становилось невообразимо страшно от их полного отсутствия. Поэтому становилось еще стыднее. Чишия же понимал, что любые его действия уже не обретут смысл. Смотря на парня, он без искр в глазах поднял взгляд к окну сзади и вернул его на свой личный маленький "хаос" рядом. Сугуру сжался так сильно, что у Шунтаро на миг в голове проскочил вопрос «не исчезнет ли он? ». Конечно не исчезнет, но может произойти нечто не менее страшное.

…

Чишия пытается не сожалеть о сделанном, но он знает, что не имел право так поступать. Дать Нираги дозу снотворного в три раза больше нужного было единственным, чем он мог ему помочь. С одной стороны это вряд ли приведет к смерти, с другой он уже готов промывать ему желудок, как только тот очнется. Шунтаро сидел на кровати рядом с чужим истощенным телом. На согнутые колени он положил голову и изредка поворачивался посмотреть на спящего парня. Сил не было от слова совсем: много сил было затрачено на попытку дать Сугуру успокоительного, а на после уговоры пойти на кровать. Возможно в этот раз, все чуть не вышло из-под контроля.