Кровью по венам

***

Юра почувствовал, как холод стены проникает сквозь ткань его рубашки, но тепло тела Володи, прижавшего его, было куда сильнее. Его дыхание перехватило, когда пальцы незнакомца скользнули по его шее, оставляя мурашки. «Зачем ты за мной следишь?» — прошептал Юра, стараясь звучать твёрдо, но голос дрожал. Володя лишь усмехнулся, его губы почти коснулись уха Юры. «А ты уверен, что это я за тобой слежу?» — его голос был низким, как гул подземелья. Юра сглотнул, чувствуя, как руки Володи опускаются ниже, цепко обхватывая его бёдра. «Что тебе надо?» — выдохнул он, уже не понимая, то ли это вопрос, то ли мольба. Володя придвинулся ещё ближе, его дыхание смешалось с его. «Тебя», — прошептал он, и Юра почувствовал, как его колени подкашиваются. Всё, что он мог сделать, — это закрыть глаза, когда губы Володи наконец коснулись его.

Поцелуй был неожиданно нежным, совсем не таким, каким Юра его представлял. Не властным и грубым, а мягким и изучающим. Он машинально ответил, чувствуя, как всё его тело пронзает дрожь. Холод стены отступил, уступая место обжигающему теплу, исходящему от Володи. Мир вокруг словно перестал существовать. Остались только они двое, в этом узком коридоре, в плену внезапно вспыхнувшего влечения. Юра почувствовал, как его руки невольно тянутся к Володе, обхватывая его плечи. Поцелуй углубился, стал более требовательным. Володя отстранился лишь на мгновение, чтобы прошептать: «Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел». Юра быстро опомнился и отпрянул, отшатнулся, протирая рукой губы, с шокированными глазами он бросился в сторону со словами «пидор». Вырвалось у него, и он бросился прочь, оставляя Володю одного в пустом коридоре. Володя сжал кулаки, его взгляд был прикован к исчезающей фигуре Юры. Грудь поднималась и опускалась тяжело, будто в ней бушевал шторм. Он внезапно ударил кулаком в стену, резкий звук эхом разнесся по коридору. Боль в руке была ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. «Почему ты всегда так?» — прошептал он глядя на сжатую в кулаке ладонь. В голове всплывали моменты, когда они целовались вместе, когда их взгляды встречались дольше, чем нужно. Володя знал, что чувствовал что-то большее, чем просто ненависть. Он медленно опустился на пол, прислонившись к стене. «Ты не можешь просто убежать, Юра, — прошептал он. — Рано или поздно мы будем вместе. И я заставлю тебя полюбить меня». Володя закрыл глаза, представляя, как Юра снова стоит перед ним, как его губы дрожат, а глаза не могут отвести взгляда. «Ты боишься, — прошептал Володя, — но я тоже. И это не остановит меня».

***

(от лица Юры)

Вода стекала по его волосам, немного успокаивая разгоряченную кожу. Юра закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, пробиравшую все тело. Его дыхание было сбивчивым, как будто он пробежал марафон, а не просто несколько этажей. Что сейчас было? Этот вопрос эхом отдавался в его голове, но ответа не было. Только обрывки фраз, вспышки света и ощущение панического ужаса. Он помнил, что бежит по коридору, на лекцию к профессору, что-то о квантовой физике, а потом… Он. Он снова плеснул в лицо водой, стараясь прийти в себя. Нужно успокоиться, собраться с мыслями. Он не мог вот так просто сорваться и убежать. Люди вокруг наверняка заметили его состояние. Вздохнув, Юра выпрямился, посмотрел на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, расширенные зрачки, растрёпанные волосы. Он выглядел как безумец. Нужно было привести себя в порядок и вернуться на лекцию как ни в чём не бывало. Он вытер лицо бумажным полотенцем, глубоко вдохнул и открыл дверь уборной. На этот раз коридор был пуст. Юра направился к аудитории, стараясь идти ровно и уверенно, хотя внутри всё ещё бушевал шторм.

***

(от лица Володи)

Володя сидел так, пока солнечный свет, проникавший сквозь окно в конце коридора, не начал меркнуть. Холод пробирался под кожу, напоминая о реальности. Он поднялся, чувствуя ноющую боль в руке, и направился к выходу. В голове зрел план. Он не позволит Юре просто так исчезнуть из его жизни. Решимость горела внутри, придавая сил. Володя знал, что Юра вернется. Он всегда возвращался. Их связывало нечто большее, чем просто дружба, даже если Юра отказывался это признавать. Он был готов бороться за то, что чувствовал, даже если эта борьба окажется самой сложной в его жизни.