Глава 4: Отступать некуда – позади Земля!
12 апреля 2025 г., 19:07
«Когда Последний Обелиск запоет в гармонии,
и плоть обретет знание,
тогда Великие из бездны соединятся.
И будет Схождение –
не конец, но начало.
Начало совершенного единства,
где смерть – не утрата,
а дар пробуждения», – фрагмент из Пророчества Единения, священного текста юнитологов.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2514 год, USM "Наполеон" Он медленно сделал затяжку, позволяя едкому дыму заполнить легкие, пока глаза автоматически отслеживали бесконечные строки данных, мелькавшие на тактическом голографическом столе. Между цифрами и диаграммами проступали тревожные паттерны – статистика эвакуации, расчеты времени подхода противника, инвентаризация боезапасов. Его гладкий лоб покрылся складками – привычный жест задумчивого напряжения. Мостик дредноута "Наполеон" гудел, как разъяренный шершень. Десятки офицеров четко выполняли свои обязанности, голоса сливались в строгий рабочий гул. Этот организованный хаос протекал под неусыпным взглядом адмирала Хакетта, чьи холодные глаза, как целеуказатели, выискивали малейшие ошибки в действиях экипажа. Эвакуация Земли и других обитаемых миров Солнечной системы напоминала отчаянную гонку со временем. Президент EarthGov не скрывал пессимизма – даже при максимальной мобилизации они едва успеют вывезти десять процентов населения до появления Кровавых Лун на дальних рубежах системы. Но была и другая правда. Триада Солнца – Венера, Земля, Марс – превратились за последние часы в настоящие космические цитадели. Их орбиты опоясывали кольца боевых станций, каждая из которых могла в одиночку сдерживать целый флот вторжения. Тысячи кораблей – от юрких эсминцев до массивных планетарных осадников – висели на боевых позициях, их трюмы ломились от смертоносного груза: ядерных зарядов мегатонного класса, плазменных боеголовок с температурой солнечного ядра, антиматериальных бомб в магнитных ловушках. Суммарной мощности хватило бы, чтобы разнести на куски несколько планет земного типа. И теперь вся эта армада смерти ждала одного – появления врага. Ад пуст, и все демоны здесь. Джек Харпер медленно выдохнул струю едкого дыма, размышляя о тех мерзостях, что осмелились посягнуть на человечество. Как они работали? В его сознании всплывали обрывки того, что вытащили из Айзека Кларка, и EarthGov узнало само – Обелиск, запускающий процесс Конвергенции, становящийся ядром этого мясистого комка мертвой биомассы... Он передал все данные военному командованию и лично адмиралу Хакетту – единственному человеку, кому можно было доверить оборону Земли и ее спутника. Хакетт. Легендарный адмирал, получивший свою славу еще во время Ресурсных войн. Тот самый, кто прошел путь от простого солдата-срочника до командующего флотом, проявив не только необычайный стратегический ум и способность мыслить нестандартно, но и феноменальную психологическую стойкость. Его нестандартные тактические решения вошли в учебники, а способность сохранять хладнокровие в самых безнадежных ситуациях стала притчей во языцех. И теперь именно Хакетт нес ответственность за оборону Земли. Харпер снова затянулся, глядя на мерцающие голограммы тактических данных. Он не завидовал адмиралу – управление EarthGov и политические интриги казались детской забавой по сравнению с тем, что предстояло Хакетту. Ад пуст, и все демоны здесь. Но сегодня они встретят своего палача. Джек Харпер откинулся в кресле, выпуская кольцо дыма. Кровавые Луны проиграют. Здесь. Сегодня. Он, как президент EarthGov, позаботился об этом лично. USM "Наполеон" – его козырная карта. Гигантский супер-дредноут, сошедший с орбитальных верфей всего три месяца назад. Разработки начались сразу после инцидента в системе Эгида, когда имя Айзека Кларка только начало обрастать легендой, а о Кровавых Лунах еще никто не слышал. "Наполеон" был не просто кораблем. Это было оружие возмездия, созданное по чертежам, отобранным у самих демонов. В его сердце, закованный в кристаллическую Плащаницу, пульсировал Красный Обелиск. Тот самый артефакт, что когда-то запускал Конвергенцию, теперь служил человечеству. Бесконечный источник энергии. Никаких ограничений. Никакой пощады врагам человечества. Орудия "Наполеона" могли вести огонь, пока не начнут плавиться от перегрева. И даже тогда – они будут продолжать стрелять. Харпер сжал кулаки. Ирония судьбы – Кровавые Луны падут от своего же оружия. Ни одна раса до этого не смогла обуздать Обелиски. Не смогла обратить их силу против создателей. Но человечество – смогло. Осталось лишь завершить начатое: отбить атаку, чипировать население, ввести обязательную кремацию. Тогда победа будет окончательной. Где-то глубоко, под слоями холодных расчетов, шевельнулось чувство, которое он редко испытывал в жизни. Гордость. Гордость за свою расу. – Человек – звучит гордо, – прошептал он себе под нос, делая очередную затяжку. Лексин, сидевшая рядом, повернула к нему голову. – Ты опять в мыслях насколько великое человечество? – спросила она с характерной насмешкой. Харпер не отрывал глаз от данных. – Разве ты не испытываешь этого чувства гордости, когда смотришь на то, чего смогли добиться люди за эти века? – он лишь слегка приподнял бровь, продолжая изучать информацию. – Поставили себя на грань вымирания? – Лексин фальшиво невинно захлопала ресницами, ее красивые карие глаза блестели едким сарказмом. – Мы не вымираем, – отмахнулся он, намеренно сосредоточившись на строках данных, чтобы не поддаться ее обаянию. – Мы всего лишь столкнулись с временными трудностями. Но мы адаптируемся, и преодолеем их. – Ты забыл часть про импровизацию, – парировала Лексин. Харпер наконец оторвался от экрана. – Мы не импровизируем. Мы действуем по плану, и все идет правильно. – его голос звучал твердо. – Импровизация не нужна, когда мы знаем нашего противника, его возможности и слабости. Все будет хорошо. Наступила небольшая пауза. Лексин слегка наклонила голову. – Я надеюсь на это, – на этот раз ее шепот прозвучал без обычной иронии. Харпер ловил себя на мысли, что не понимает, когда успел привязаться к этой девушке. Он никогда не был однолюбом – женщин менял чаще, чем носки, но с Лексин все сложилось иначе. Изначально он соблазнил ее исключительно из прагматичных соображений – чтобы привязать к себе. Чипам первой версии он не доверял, несмотря на заверения своего друга Генри Лоусона об их безупречной работе. Технология не прошла должных испытаний. Сам он, конечно, чип вживил – на всякий случай. Но с Лексин решил перестраховаться по-старинке. Сначала сделал ее секретаршей... а дальше пошло по накатанной схеме, как уже бывало со многими его помощницами. Теперь она всегда будет рядом, чтобы защитить его от влияния Обелисков. Но с Лексин все вышло за привычные рамки. Теперь в груди сжималось что-то странное, когда он смотрел на нее. Ощущение было настолько непривычным, что он даже проверился у медиков, подозревая аритмию. Результаты оказались однозначными – сердце в идеальном состоянии. Что оставило его недоумевать, что происходит. – АНТИ, что это? – Харпер нахмурился, изучая записи, присланные Евой Кор. Эта женщина была одной из его бывших любовниц – блестящим ученым, сделавшим впечатляющую карьеру после их... близкого знакомства. Перед ним материализовалась голограмма – миниатюрная женская фигура с дежурной улыбкой. – Доктор Кор предлагает весьма интересную теорию о происхождении Обелисков, – прозвучал механический голос. АНТИ (Artificial Network Transmitting Intelligence) формально расшифровывалась как "искусственный интеллект для сетевой передачи", но на деле была всего лишь продвинутым искусственным помощником. Несмотря на все технологические достижения человечества, настоящий искусственный интеллект так и оставался мечтой. АНТИ могла анализировать данные, систематизировать информацию, выполнять рутинные задачи. Но она не мыслила за пределами алгоритмов, полностью не понимала, что такое эмпатия, и иногда раздражающе тупила. Гражданская версия системы, доступная в сети, была практически бесполезна, по его мнению. Только военная модификация хоть как-то справлялась с поддержкой рабочего процесса. Харпер вздохнул, потирая переносицу. Даже эта "полная версия" часто вызывала у него желание вырубить систему. – Доктор Кор выдвигает теорию, – между тем продолжила АНТИ, – что так называемый «оригинал», найденный на Земле, возможно, вовсе не является подлинником. Или, по крайней мере, был уже испорченным, неполным. Что ни одна из Кровавых Лун, ни один из Обелисков, которые мы знаем, изначально не были созданы такими. Что их изначальное предназначение – то самое, о чем говорит Юнитология – было искажено. Они должны были стать спасением. – Продолжай, – он жестом подтолкнул ее к дальнейшему рассказу, сам наклонившись вперед с нескрываемым интересом. – Доктор Кор называет это Теорией Белого Обелиска. Представьте: Обелиски – не боги, это ясно. Но, в то же время, их сводить лишь к древней инопланетной технологии массового уничтожения – тоже упрощение. Любая цивилизация, достаточно развитая, чтобы создать такие конструкции и разбросать их по галактике, должна была иметь вескую причину. Война? Контроль популяции? Возможно. Но доктор Кор ставит под сомнение саму логику этого – зачем создавать псевдоорганические психические структуры, которые стимулируют развитие цивилизаций, только затем, чтобы перемолоть их в биомассу? И уж тем более – зачем наделять их волей к бесконтрольному распространению, да еще и позволять этим копиям мутировать, выходить из-под контроля, разрастаясь экспоненциально? – В чем же тогда смысл всего этого? – спросила Лексин. – А что, если изначально все задумывалось иначе? – ответила АНТИ. – Что, если за отправкой Обелисков в слаборазвитые миры стояла добрая, созидательная цель? Возможность развивать жизнь, а не уничтожать ее. Все их способности могли бы иметь ангельскую природу, а не демоническую, как мы видим сейчас. Инструменты, созданные для помощи цивилизациям, со временем испортились или вышли из строя – и перестали выполнять свое предназначение: – Видения умерших близких могли бы служить утешением для скорбящих – помогать обрести душевный покой. Но что-то пошло не так, и теперь они приносят только боль, утрату, сожаление. Айзек видит лишь Николь, потому что она – единственная, с кем он не смог примириться до конца. Остальные – члены команды, семья – остались в прошлом, с ними он успел попрощаться. Хаммонд видит Чена – человека, за которого был ответственен и которого не смог спасти. Таких историй множество. – Реанимация и ускоренный рост тканей могли быть предназначены для исцеления – способ лечения, предотвращения старения. Но теперь это напоминает злокачественную опухоль, безостановочно разрастающуюся. Новая жизнь, возможно, задумывалась как форма реинкарнации – возрождение через смерть. Но вместо этого появились искаженные чудовища. Их образы – это результат сломанного кода: шаблоны личности, поврежденные, несовместимые, как сбой в 3D-принтере, печатающем уродливые модели из испорченных файлов. – Антинекрополе – это, возможно, просто защитный механизм. Программа, предотвращающая несанкционированный доступ. Представьте себе Белые Обелиски, созданные для того, чтобы нести свет и знание, улучшать жизнь разумных существ, дарить им надежду. Но кто-то заменил единицу на ноль. И вся галактика пошла по пути гибели. Может быть, это был вирус – акт саботажа. Кто-то сознательно исказил изначальный замысел. Превратил Белое в Черное, чтобы разумные строили Красные, не в состоянии приблизиться к созданию даже искаженной Черной версии. – Она точно не юнитолог? – спросил Харпер, скорее в шутку, но внутри него что-то дрогнуло: теория звучала чертовски убедительно. И теперь он не мог отделаться от мысли – а что, если Белый Обелиск действительно можно создать? Может, главная миссия человечества не в попытках подчинить Красный, а в том, чтобы переписать его основу? Исправить его на стадии проектирования, вырезать гниль, пока она не пустила корни? – Ева Кор... – начала было АНТИ в ответ на его саркастический выпад, но Призрак уже махнул рукой, отсекая ее. – Эта теория… – тихо сказала Лексин, не отрывая взгляда от голограммы. – Она одновременно пугает... и вызывает сожаление. Будто все пошло не так и стало адом, хотя могло стать раем. Внезапно небольшое, задумчивое молчание было нарушено. – Внимание! – резко выкрикнул один из офицеров, голос его надломился на последнем слоге. – Зафиксированы три гравитационные аномалии! В секторах... О Господи! Президент EarthGov разделял немой ужас офицера. Сигарета выскользнула из его дрожащих пальцев и упала, оставляя на полу тонкую полоску дыма, пока он смотрел в экран. Там, где ожидалась одна угроза, возникли три. Три Кровавые Луны – чудовищные, уродливые, чуждые самой реальности. Их бесшумное, практически незаметное появление не поддавалось никакой логике, будто сама ткань пространства их породила в насмешку над человечеством. На мостике повисла гнетущая тишина. Только сухие потрескивания систем – шепот машин, пытающихся справиться с переизбытком данных. Поток сигналов, докладов и тревог с остального флота летел на пульты, но никто не отрывал взглядов от голографического проецирования трех титанических чудовищ. Все ждали. Все смотрели на Хакетта. Он стоял в центре, как высеченная из камня фигура. Не дрогнул, не сказал ни слова. Только Харпер заметил, как дрожали его руки, сцепленные за спиной. И тут пространство перед флотом вспыхнуло. Вспышка была такой яркой, что иллюминаторы на секунду почернели от перегрузки – даже фильтры не справились. Ослепляющая волна прошла сквозь ряды кораблей, смещая формации, пробегая по обшивкам, разрывая молчание ревом перегружаемых тепловым излучением корпусов. Но катастрофы не случилось: флот находился на безопасной дистанции от заминированной зоны. Люди знали, что делали. Когда свет ушел, тьма вернулась, но практически ничего не изменилось. Поверхности их были покрыты трещинами, как кора умирающей планеты. На миг показалось, будто они получили повреждения... но трещины начали затягиваться. Изнутри вырвались щупальца, извиваясь, как живые мышцы, втягивая и собирая разрушенные участки в единое целое. Они были живы. И они смотрели в ответ. – Приказы, адмирал? – раздался вопрос, как только отголоски взрывов стихли, а Луны мгновенно восполнили потери. Хакетт, не теряя ни секунды, взметнул руку – голограмма ожила, расчертив орбиту Земли на три кроваво-алых сектора. Корабли флота, словно фигуры в смертельной партии, начали перестраиваться, занимая позиции. – Внимание всем боевым группам. Три Кровавые Луны. Флот делится на три ударных кулака. Харпер сжал зубы. Одна Луна – это проблема. Три – катастрофа. В голове пронеслось краткое, но емкое проклятие в адрес всех божеств, какие только пришли на ум. Голос Хакетта, холодный и четкий, рассек тишину: – Адмирал Дрешер – северный сектор. Объект «Луна-Один». Задача: перехват, удержание, изоляция. Используйте свое секретное оружие по полной. – Адмирал Бердитт – юго-восточный сектор. Объект «Луна-Два». Приоритет: подавление синхронизации и удар по ядру. – Я беру центральный фронт. «Луна-Три». Наша роль – наживка. Отвлекаем, пока остальные уничтожают. Харпер тут же отметил две детали: потрошители распределены только на два сектора – ни одного под командованием самого Хакетта. И самый мощный ударный кулак – именно в руках адмирала. Президент наделся, что адмирал оправдает свою репутацию. – Господин президент? – голос Хакетта прозвучал как стальной клинок, а его взгляд был красноречивее любых слов. Харпер вздохнул. Он прекрасно понимал, чего от него ждут. Тем временем офицер связи, едва успевая доложить перед речью за президента, выпалил доклад: – Массовые симптомы по всему флоту: головные боли, носовые кровотечения, потери сознания, нарушение координации. Предварительный анализ указывает на волновое воздействие – частичное влияние Обелисков. Но флот пока сохраняет боеспособность. Харпер сжал кулаки. Остальные корабли могли потерпеть – им придется. Зато здесь, на мостике, их прикрывала Лексин, чья защита была надежнее любой технологии. Он шагнул к центру, ощущая тяжесть тысяч взглядов. Его флот. Его люди. Им нужны были не приказы, а огонь, что будет пылать в их сердцах на протяжении сражения. – Граждане Земли! Защитники Земли! – его голос грянул, как гром. – Сыны и дочери человечества! Сегодня – не просто битва. Сегодня – порог. За ним нет ни истории, ни слов, ни боли. Только тишина Обелисков… и ненасытный голод Лун! Он никогда не писал речей заранее. Истина рождалась в моменте, и люди чувствовали это. – Мы сделали все, чтобы избежать этого дня. Но он настал. Они здесь. И теперь нам осталось лишь одно – делать то, в чем мы сильны. Выживать. Харпер сделал паузу, вздохнул и взорвался. – Потому что мы – сильнее! Потому что мы – умнее! Потому что мы – ЛЮДИ! Мы держимся друг за друга! Мы не сдаемся! И когда нас ломают – мы встаем и бьем в ответ! Он видел, как искры ярости вспыхивали в глазах экипажа. Как спины выпрямлялись. Как челюсти сжимались. – Флот, что сейчас висит над Землей – это не просто сталь. Это – воля человечества! Вы – щит этой планеты! Ее последний рубеж! Голос Харпера превратился в рев бури: – Пусть Луны смотрят на нас! Пусть слышат нас! Пусть знают – человечество не преклонит колен! Тишина. Затем – удар. – Если это конец – мы сделаем его ГРОМКИМ! Если это испытание – мы его ВЫДЕРЖИМ! Сражайтесь! До последнего пульса! До последнего залпа! И помните – отступать некуда! Позади – Земля! Он вскинул кулак. – СЛАВА ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ! – СЛАВА! – грохот ответа потряс переговорные системы. – СЛАВА! – второй удар, громче первого. – СЛАВА! – третий, казалось, разрывающий тишину космоса. Казалось, сам корабль дрожал от этого рева. Они были готовы. Готовы умереть. Готовы убить. Все ради человечества. Тактический офицер, едва дождавшись тишины, доложил: – Подтверждение от Дрешера и Бердитта. Флот в позициях. Сектора готовы. Хакетт занял место Харпера. Его губы дрогнули в подобии улыбки. – Тогда… повоюем. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2514 год, Земля – Внимание! В связи с обнаружением биологической угрозы уровня "Омега", объявляется немедленная эвакуация населения с поверхности Земли. Холодный, механический голос, лишенный каких-либо эмоций, разносился из каждого динамика, перекрывая вой сирен. Александр Шепард зажмурился – этот звук сводил с ума. Уже почти сутки. Сутки, как этот бесчувственный алгоритм бубнил одно и то же, а сирена выла без перерыва, вгрызаясь в сознание. – Все граждане обязаны следовать к ближайшим пунктам эвакуации. Повторяю: эвакуация обязательна. Военные и полицейские подразделения остаются на местах для сдерживания угрозы. Очередь перед ним казалась бесконечной. Люди – усталые, испуганные, с пустыми глазами – толпились у контрольных пунктов, сидели на коробках, спали прямо на земле. Пятьдесят миллиардов. Пятьдесят миллиардов человек, которых нужно было вывезти с планеты. Семье Шепардов повезло – они были в первой очереди. Дети, подростки, беременные, врачи, ученые, инженеры – их должны были отправить в ближайшие дни. Остальным же предстояло ждать. Дни? Недели? Месяцы? А сирена не умолкала. – Не поддавайтесь панике. Это не конец. Это – только переход. Голос из динамиков звучал режуще уши, на фоне всеобщего хаоса. Отец Алекса, Нейт Шепард, был астрофизиком. Мать – Ханна, военная в декрете, с полезными связями во флоте. Маленькая Джейн, его рыжая шестилетняя сестра, вечно утыкавшаяся в планшет. И сам Алекс – четырнадцатилетний подросток, что автоматически ставило их семью в приоритетный список. Беременность матери лишь укрепила их позиции. И все же перед ними толпилось слишком много людей. Океан голов, сумок, испуганных взглядов. Они были ближе к началу, чем большинство, но "ближе" в масштабе миллионов, что проживали в их городе – понятие относительное. – Служите человечеству. Следуйте указаниям. – Кайден, смотри! – Джейн вдруг оторвалась от планшета, тыча пальцем в свой рисунок. Кривые красные пятна. Десятки черных, тонких, как спички, фигурок. И среди них – расплывчатое коричнево-серое пятно с синей полосой на спине. – Мы удержим линию. Пока вы спасаетесь. – Вау! Это же Обелиск и Айзек Кларк? – Кайден захлопал в ладоши, его карие глаза искрились искренним восторгом, словно он действительно радовался мазне его сестры. – Ты рисуешь просто потрясающе, Джейн! – Да! – девочка подпрыгнула на месте, и ее рыжие кудри радостно взметнулись. Изумрудные глаза сияли, когда она впилась взглядом в Кайдена. – Правда похоже? Он же увидит? Ты выложишь в интернет? Обязательно выложи! – Конечно, – легко пообещал Кайден, принимая планшет. Его пальцы уже скользили по экрану, пока Джейн, обхватив его руку, с нетерпением наблюдала за каждым движением. Кайден Аленко. Лучший друг. Почти брат. Они жили через стену друг от друга с тех пор, как Алекс себя помнил. Хрупкий, слишком ранимый для этого мира парень – но кто бы не стал таким с матерью-алкоголичкой? Физически она его не трогала, нет. Но ее словесные унижения оставляли шрамы похуже синяков. Алекс знал об этом лишь по редким обмолвкам – Кайден упорно молчал о доме. В последние два года Кайден практически жил у Шепардов. После того, как его мать решила, что "сынок уже взрослый" и начала таскать любовников в их однокомнатную квартиру. Родители Алекса не раз предлагали официальное усыновление. Но Кайден каждый раз отказывался – слишком сильна была в нем эта дурацкая надежда, что мать когда-нибудь очнется. Даже сейчас, перед лицом апокалипсиса, он колебался, пока Алекс буквально силком не втащил его в эвакуационную очередь. "Она же не выживет без меня", – бормотал Кайден. Алекс так и не понял – это было, любовь или проклятие. – Полный отстой... – Алекс обвел взглядом бесконечную очередь, растянувшуюся до самого горизонта в обе стороны. Люди, сумки, крики детей – и никакого движения. – Зато химию с Энард пропустим, – Кайден хмыкнул, возвращая Джейн планшет. Девочка тут же уткнулась в экран, рисуя новые шедевры. – Никаких формул, никаких "Шепард, к доске!" – Да... Зато и мисс Ровен не будет, – Алекс нарочно вздохнул театрально, и они с Кайденом переглянулись, вспоминая стройную брюнетку с карими глазами, из-за которой даже отпетые двоечники зубрили даты сражений, чтобы произвести впечатление на нее. Почти тишина. Только гул толпы, механический голос, призывающий к эвакуации, да далекий вой сирен. – Алекс... – Кайден вдруг сглотнул, понизив голос. – А если они придут раньше? Эти... Кровавые Луны? Раньше, чем мы улетим? Его пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака. – Да брось! – Алекс фыркнул, указывая в небо, где сквозь смог мерцали сотни огней. – Видишь это? Боевые станции, а за ними тысячи кораблей. EarthGov не лыком шит. Да и в сети пишут, что вся эта эвакуация – просто повод для правительства наконец выселить пол-Земли. – Но они же... Они в голову лезут. Ломают... – Кайден поежился. – Эй. Они будут далеко и не дотянуться до нас. Не боги, в конце-то концов, – Алекс хлопнул друга по плечу, но сам невольно взглянул на горизонт. – Мы вернулись! – раздался знакомый голос, заставивший Кайдена вздрогнуть и оборвать начатую фразу. Рыжие локоны Ханны Шепард мелькнули в толпе прежде, чем она сама протиснулась к детям. Ее изумрудные глаза, точь-в-точь как у Джейн, быстро пробежались по троим, проверяя, все ли в порядке. – Никаких проблем, – Алекс махнул рукой в сторону неподвижной очереди. – Разве что мы все тут сгнием заживо, пока эта толпа сдвинется хоть на метр. Ханна мягко положила руку на плечо сына, почувствовав, как напряжены его мышцы. – Еще немного потерпи. Скоро будем на борту. Нейт шагнул вперед, и его тень на мгновение закрыла солнце, что едва пробивалось сквозь смог. Он привычным жестом потрепал Алекса по черным вихрам – точной копии своих собственных. – На Шаньси сейчас сезон гроз, – его баритон звучал тепло, как всегда, когда он говорил о звездах. – Представь: только что открытая планета, на которую еще не ступала нога человека. Пригодная для жизни планета, где небо постоянно озаряют пурпурные вспышки молний. Разве не картинка, одного из этих твоих любимых фэнтези романов про средневековье? Уголки губ Алекса дрогнули. Он попытался сохранить кислую мину, но воображение уже рисовало фантастические пейзажи – лиловые всполохи над чужими горами, дожди, пахнущие озоном и неизвестными минералами... – Не ступал человек, но скоро ступит не один миллиард, – пробормотал он, но в голосе уже не было прежней горечи. Где-то там, за этим адом очередей и сирен, его ждал целый новый мир. Джейн, не отрываясь от планшета, неожиданно добавила: – А еще там могут быть драконы! Фиолетовые! Нейт рассмеялся, и даже Кайден улыбнулся, глядя, как Алекс закатывает глаза – но уже без настоящего раздражения. – Мам, смотри! Я нарисовала Айзека Кларка! – Джейн вскочила, тыча планшетом прямо перед лицом матери. Ее глаза сияли ожиданием похвалы. Ханна машинально улыбнулась, пробежавшись взглядом по детскому рисунку. – Очень... выразительно, солнышко, – ее голос звучал ровно, но Алекс заметил, как напряглись уголки ее губ. Мать почему-то не понимала этот внезапно возникший всепланетный культ инженера-спасителя. – Знаешь... – начал Нейт, но его слова навсегда потерялись в хаосе. Именно в этот момент смог над городом – этот вечный желтоватый туман, висевший над мегаполисом годами – внезапно рассеялся. Будто невидимая рука смахнула пелену. На секунду воцарилась неестественная тишина. Потом пришел ветер. Ледяной, пронизывающий до костей, пахнущий чем-то древним и чужим. Люди замерли, инстинктивно подняв головы к небу – чистому, неестественно чистому, будто вымытому для какого-то особого случая. Алекс первым увидел Их. Его руки сами сомкнулись вокруг Джейн, прижимая сестру к себе так сильно, что она взвизгнула от неожиданности. – Пап... мам... – его голос сорвался, когда он показывал пальцем вверх. Небо было, словно ранено. Три черных силуэта плыли в кроваво-красной дымке, огромные настолько, что даже на таком расстоянии можно было разглядеть пульсирующие щупальца, сплетающиеся в кошмарные узоры. Они нарушали все законы перспективы – казалось, занимают сразу все небо, и в то же время находятся за миллионы километров. Мир оглох. Потом раздался Голос. Он пришел не через уши – он родился прямо в голове, скребя по извилинам ржавым ножом. Люди падали, хватаясь за головы. Кровь тонкими струйками потекла из носа Алекса. – МЫ – СОЗДАТЕЛИ КОНЦА. МЫ – ВЗГЛЯД ПОЗАДИ ЗЕРКАЛА. МЫ – СОСТАВ ПЛОТИ, СНАЧАЛА И КОНЦА. Небо пульсировало в такт словам. – ВАШЕ ВРЕМЯ ПРИШЛО. ВАШ ВИД ИСЧЕРПАЛ СЕБЯ. ВЫ РАСЦВЕЛИ – ТЕПЕРЬ МЫ СОБИРАЕМ ПЛОД. ВАША КРОВЬ – ГРЯДУЩЕЕ ТОПЛИВО СВЕРХСУЩЕГО. Где-то взорвался трансформатор, осветив толпу синими всполохами. – ПОКЛОНИТЕСЬ. ПРИНЕСИТЕ СЕБЯ. СОПРОТИВЛЕНИЕ – БЕСПОЛЕЗНО. ВЫ НИКОГДА НЕ УМРЕТЕ. ВЫ ПРИСОЕДИНИТЕСЬ. Джейн завыла у него на груди. Где-то рядом Кайден бился в припадке. Мама что-то кричала, но звуков не было – только этот вопль в сознании, разрывающий на части. – Быстрее! – рев Нейта Шепарда прорвался сквозь хаос, его пальцы впились в куртки Алекса и Кайдена, таща их за собой. – К чертовым кораблям! Сейчас же! Толпа превратилась в бурлящее море безумия. Люди, потерявшие человеческий облик, рвали друг друга на части, топча упавших – десятки пар обуви вминались в лица, животы, с хрустом ломая ребра. Солдаты у контрольных пунктов уже не пытались наводить порядок – они стреляли. Короткие очереди вспарывали толпу, но на место убитых сразу набегали новые обезумевшие люди. Воздух внезапно изменился. Он стал густым, влажным, пропитанным запахом гниющей плоти – будто где-то под асфальтом сдохло нечто огромное, и теперь его смерть просачивалась на поверхность. Небоскребы, столетия стоявшие непоколебимо, вдруг заскрипели, будто под невидимой тяжестью. А между ними, в узких улочках, раздался звук – не человеческий крик, а протяжный, сливающийся воедино стон, будто тысячи глоток одновременно выдыхали последний вздох. – Не оглядывайся! Бежим! – Ханна рванула вперед, расчищая путь локтями. Ее военная выучка взяла верх – она била точно, без колебаний, ломая носы и челюсти тем, кто пытался схватить детей. Алекс стиснул зубы до хруста, чувствуя, как теплая кровь сочится из его ушей – сирена выла на частоте, превращающей мозг в кашу. Но он не отпускал Джейн, которая вцепилась в него мертвой хваткой, ее рыжие кудри слиплись от слез и пота. – Держись за меня! – Кайден, бледный как смерть, ухватился за плечо Алекса. Его пальцы дрожали, но держали крепко – он знал, что стоит отпустить, и их разорвет эта бешеная река из тел. Впереди мелькнул знакомый силуэт – Нейт пробивался к ограждению, за которым виднелись спасительные трапы эвакуационных кораблей. Всего пятьдесят метров. Именно тогда Алекс почувствовал – что-то не просто смотрит на них. Что-то изучает. Воздух стал еще гуще, наполняясь медным привкусом крови и чем-то еще... чем-то, отчего слезились глаза и сводило челюсти. Небо разорвалось. Белая вспышка – ярче тысячи солнц – испепелила облака в мгновение ока. Ударная волна прокатилась по городу, сметая людей, как сухие листья. Воздух пульсировал, наполняясь ритмом, похожим на сердцебиение гигантского зверя. А потом весь мир окрасился в красное и черное, под стать небу, словно других цветов не существовало. Океаны вздулись, реки вспенились – вода превращалась в густую кровь. Где-то вдалеке, оглушительно грохнув, один из массивных эвакуационных кораблей потерял управление и врезался в небоскребы. Стекло, сталь и бетон обрушились дождем смерти на обезумевшую толпу. Алекс упал. Его голова с хрустом ударилась о бетон, липкий от крови. Крик застрял в горле – вокруг стонали, рыдали, вопили. Хор агонии. Люди метались, давя друг друга, а под их ногами копошились крысы – тысячи, миллионы, волнами вытекающие из переулков, из вентиляции, из-под земли. Их маленькие тельца бились в конвульсиях, словно что-то говорило через них, вгрызаясь в сознание: – Плоть лжива. Мы – истина. Разобьем тебя и соберем заново. Где-то в этом аду голос отца прорвался сквозь какофонию: – ХАННА! ДЕТЕЙ – К КОРАБЛЮ! СЕЙЧАС ЖЕ! Алекс попытался встать. Его руки скользили по крови, по телам, по чему-то, что уже не было ни человеком, ни крысой, а лишь пульсирующей массой плоти. Джейн визжала у него на груди. Кайден хрипел, держась за него. Словно кошмар обрел голос, вот что происходило вокруг. Рычание. Хриплые вопли, в которых не осталось ничего человеческого. Хруст ломающихся костей, чавканье рвущейся плоти – все слилось в один непрерывный звук апокалипсиса. Алекс поднял голову – и увидел отца. Нейт Шепард бился под обломком, его пальцы впились в виски. Вдруг он замер – и из его левой глазницы медленно потекла струйка крови. Не просто кровь – что-то живое, темное, переливающееся. – А-а-ааргх! Его крик оборвался, когда изо рта хлынули черные нити, извивающиеся как паразиты. Они копошились под кожей, пульсировали в венах, превращая тело в сосуд для чего-то другого. Плоть вздувалась, трескалась, обнажая мясо, которое двигалось само по себе. Где-то вдали завыли похоронные колокола – или это лишь казалось? Джейн в его руках забилась в истерике. Алекс посмотрел вниз, отводя взгляд от умирающего отца. И кровь на асфальте пульсировала. Трупы таяли, их плоть стекала, как воск, собираясь в чуждые формы – вытянутые конечности, лишенные костей, рты без лиц, глаза без голов. Все перестраивалось, подчиняясь неведомой логике. – Разделенные страдают. Единство дарует покой. Единство зовет – услышь и подчинись. Шепот проникал прямо в мозг, обволакивая, как липкая паутина. Сладкий. Противный. Неотвратимый. Он грыз сознание, как червь, оставляя после себя только боль – тупую, ноющую, сводящую с ума. Рядом человек бился головой о стену. Раз. Два. Кровь брызгала на бетон. Три. Череп треснул. Но он не останавливался. Алекс зажмурился, прижимая Джейн к груди. – ЗАТКНИТЕСЬ! – закричал он в пустоту, но голоса лишь смеялись в ответ. – Нейт! – голос Ханны сорвался в надрывный вопль, когда она бросилась к конвульсирующему телу мужа. Алекс хотел закричать. Хотел вскочить, оттащить ее – но не мог. Его тело окаменело, скованное невидимым ужасом. Он лишь наблюдал, как что-то дергает отца, будто марионетку на невидимых нитях. Потом руки отца вытянулись. Кожа лопнула, обнажив мясо, из которого выдвинулись костяные лезвия – длинные, зазубренные, неестественно острые. – Мама! – успел прохрипеть Алекс. Но было уже поздно. Костяные клинки вонзились в беременный живот Ханны. Ее крик разорвал воздух – нечеловеческий, пронзительный, полный агонии. Алекс, поглощенный ужасом и отчаяньем, видел, как лезвия разрезают, разворачивают, вынимают... Младенца. Его брата, или сестру. Маленькое, еще не сформировавшееся тельце, обвитое пуповиной, которое отец – нет, уже не отец – поднял к кровавому небу и зарычал. – Ты не умрешь. Ты преобразишься. Ты станешь вечным среди многих. – Алекс! Двигайся! – Кайден рвал его за рукав, голос сорванный, лицо залито слезами и кровью. Но Шепард лишь глухо смотрел туда, где еще минуту назад были его родители. Джейн обмякла в его руках, маленькое тельце стало невыносимо тяжелым. Кайден тащил их обоих, спотыкаясь о то, что раньше было людьми. Алекс машинально озирался: Мужчина в деловом костюме выгрызал себе язык, давясь кровавой кашей. Девочка лет восьми выцарапывала глаза ногтями, бормоча что-то о «прекрасных цветах». Труп женщины рядом складывался сам в себя, кости ломались с мокрым хрустом, формируя новую фигуру – слишком длинную, слишком гибкую... И над всем этим, холодный голос системы оповещения: – Внимание! В связи с обнаружением биологической угрозы уровня Омега... – Сопротивление – лишь боль. Прими дар. Стань большим, чем ты есть. Сиренный вой слился с пульсацией плоти, обвивающей небоскребы. Стены зданий словно дышали, вздымаясь и опадая в такт его собственному бешеному сердцебиению. Алекс едва слышал собственные мысли сквозь грохот – сердце колотилось так, будто вот-вот разорвется. Кайден что-то кричал, но слова тонули в хаосе. Пока — ЩЕЛК. Оглушительная пощечина обожгла щеку. Алекс моргнул, встретившись взглядом с Кайденом. Его друг больше не выглядел робким – только дикий ужас и ярость в глазах, голос, сорванный до хрипа: – ОЧНИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ДВИГАЙСЯ ИЛИ МЫ УМРЕМ! Мир резко встал на место. Оцепенение развеялось, сменившись леденящей ясностью. Алекс кивнул – коротко, резко – и рванул за Кайденом, крепче прижимая к груди безвольное тело Джейн, потерявшей сознание. Они петляли среди кошмара, словно сошедшего со страниц «запрещенных» отчетов с «Ишимуры» – только в тысячу раз хуже. Где-то женщина смеялась, вытирая слезы окровавленными пальцами. Мужчина целовал оторванную собственную руку, шепча слова любви. Ребенок собирал выпавшие внутренности в аккуратную кучку, словно куличик из песка. Алекс стиснул зубы. Голоса шептали, уговаривали, сулили покой. Но он знал – одна слабина, один миг сомнения – и он станет таким же, как его родители. – НАЗАД! Кайден рванул его за руку. Впереди земля провалилась, и из черной бездны выползли щупальца – склизкие, пульсирующие, усеянные слизистыми ртами, которые шептали то же самое, что и голоса в голове: – Прекрати сопротивляться… Прими нас… Стань частью… Но они уже разворачивались, бежали дальше – вглубь рушащегося города, где, может быть, еще оставался один-единственный шанс найти какое-то укрытие. Свернув в переулок, они застыли перед кошмарным зрелищем – что-то медленно, методично пожирало человека. Не монстр – поскольку оно по силуэту напоминало человека, что было еще хуже. Плоть жертвы расползалась, как воск от жара. – Помоги... Голос заставил Алекса вздрогнуть. Слабый. Дрожащий. Человеческий. Он медленно отвел взгляд от пожираемого тела – и увидел другого. Мужчина полз по земле, оставляя за собой кровавый след. Его одежда превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Лицо было исцарапано до мяса, губы разгрызены в кровавое месиво. Но глаза... Глаза были ясными. Наполненными слезами. Наполненными ужасом. – Помогите... пожалуйста... Его ног не было. Лишь окровавленные культи, будто ноги отрывали медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым его воплем. Кровь густо сочилась, пульсируя в такт прерывистому дыханию. – Они... внутри... Его пальцы впились в грудь, разрывая кожу. – Я их слышу... Они растут... Тело содрогнулось. Под кожей что-то зашевелилось. Сначала слабо – затем яростнее. Живот раздулся, кожа натянулась, как пергамент, покрываясь багровыми трещинами. – А-А-АРГХ! Он завыл, выгибаясь в неестественной судороге – и начал рвать себя. Пальцы крючьями впивались в плоть, отрывая куски мяса. – НЕТ! Я НЕ БУДУ ОДНИМ ИЗ ВАС! Раздался хруст. Грудная клетка лопнула, выпуская наружу поток крови и внутренностей. И тогда Оно вылезло. Неправильное, уродливое, нечто, сотканное из костей и плоти, дергающееся, с кривыми, смятыми ртами, что одновременно смеялись, стонали, шептали: «Стань частью нас…». – Плоть сольется с плотью. Мысли – с мыслями. Ты – с нами. За спиной Кайден блевал, захлебываясь желчью. Джейн была безвольным грузом на его руках. И вдруг – ярость настигла его. Горячая, всепоглощающая, сжигающая страх. Она волной прокатилась по телу, разрывая липкие нити голосов в его голове. Алекс заметил труп полицейского, прислоненный к стене. Без колебаний он сделал рывок и холодная сталь пистолета в руке. Он выстрелил. Голова чего-то – того, что вылезло из человека – разорвалась кровавым фонтаном. Тварь, напоминающая человека, пожиравшая труп секунду назад, медленно подняла голову. И Алекс заметил: слишком большие глаза, слишком широкая пасть, слишком много зубов. Она бросилась и Шепард начал стрелять. Импульсный пистолет разорвал ее на куски. Алекс стрелял, не переставая, пока ствол не раскалился, пока магазин не опустел, пока пальцы не онемели от отдачи. И даже тогда. Пустые холостые выстрелы щелкали пока он нажимал на спусковой крючок. Он стоял, тяжело дыша, сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Перед ним только фарш, от вида которого он начал блевать. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2514 год, USM " Удушье" Кастани Дрешер появилась на свет на Земле, в материковой Европе – колыбели древних империй и новых надежд. Начав свой путь сиротой, она сумела подняться до звания адмирала, закалившись в огне Ресурсных войн. Ее имя не гремело так громко, как имя Хакетта, но она и не стремилась к такой славе. Дрешер трезво оценивала себя: да, в тактическом гении ему она уступала, зато превосходила в упорстве и хладнокровии. И теперь, когда судьба возложила на ее плечи командование одним из флотов обороны Земли, она не дрогнула. Изначальный план был прост: единый флот, сокрушительный удар – и Кровавая Луна падет. Затем – освобождение Триады Сол, спутников газовых гигантов… Но, похоже, Вселенная смеется над планами смертных. И вместо одной Луны, человечество столкнулось с тремя. – Воистину, Бог покинул человечество… Дьяков стоял рядом. Седой ветеран с потрепанным деревянным крестиком в руках, сжал его так, что пальцы побелели. Он был одним из последних – тех, кто еще молился старому Богу, не Юнитологии с ее лживыми обещаниями, а тому самому, древнему, чьи храмы давно стерты с лица Земли. Но сейчас не время для молитв. – Линкоры, выход на позиции! Ядерный удар по расчетным координатам! Голос Дрешер прорвался сквозь гул тревожных сирен, резкий, как лезвие. Она стиснула зубы, смахнула кровь с губ – проклятый психический шквал бил по ней, как молот, но она держалась. Должна была держаться. – Авианосцы, развернуть эскадрильи! Крейсера – прикрытие по секторам! Основной флот – на Луну-Один! Отвлекаем огонь! На тактической голограме вспыхивали сотни меток. USM «Удушье», ее флагман, оставался в арьергарде, но из его чрева уже вырывались рои фрегатов – крошечные, смертоносные точки. Они несли не просто оружие. Они несли нечто запретное. То, что человечество официально похоронило века назад. То, что прятали в тени, на всякий случай. Этот случай настал. Президент лично вручил ей командование «Дыханием Смерти» – и Дрешер не собиралась умирать, не использовав этот дар по полной. – Фрегаты на плаву. Ангары пусты, эскадрильи ждут указаний. Голос оператора был спокоен, но Дрешер знала – за этим спокойствием скрывается та же ледяная дрожь, что сжимает ее внутренности. Кровь капала на тактический стол, растекаясь по голографическим проекциям секторов боя. Мерзко. Но времени на отвращение не было. – "Потрошители", вперед. Прикрытие – "Хроносы" и тяжелые крейсера. Ее команда разлетелась по каналам связи, и где-то в глубине космоса десятки кораблей рванули вперед, словно стая хищников, выпущенных с цепи. Она повернулась к Дьякову, понизив голос: – Где Кларк? Он бы сейчас пригодился. Для поднятия боевого духа. Старик сжал кулак вокруг крестика. – Он спит, адмирал. Ее взгляд вспыхнул яростью, но Дьяков не дрогнул. – Сильное физическое истощение. Даже если бы он был здесь – командование уже выжало из него все, что он знал. И вряд-ли, он смог бы поднять боевой дух, едва держась на ногах от усталости. Дрешер стиснула зубы от раздражения, прежде чем случилось нечто странное. Кровавая Луна, мерзкое сплетение плоти и металла, внезапно, казалось, взглянула на нее. Щупальца раздвинулись, и в пульсирующей массе проступило нечто, напоминающее глаз. Или дыру. Или вход в ад. Голова Дрешер взорвалась болью. Она схватилась за виски, но не отступила. – Мы на позиции! – доложили ей раньше, чем хотелось бы. – Линкоры делают ядерный залп! Через иллюминаторы виднелись ослепительные вспышки. Десятки термоядерных зарядов рванули к мерзкой плоти Кровавой Луны. Но чудовище не собиралось просто так принимать удар – его щупальца, словно живой щит, метнулись навстречу смертоносным боеголовкам. Результат превзошел худшие ожидания. Половина зарядов детонировала преждевременно, поглощенная живой броней. Оторванные, обугленные щупальца, уже мертвые, но несущиеся по инерции, врезались в строй крейсеров. Металл рвался, как бумага. Линкоры "Арес" и "Гектор" разорвало пополам ударными волнами, "Тезей" потерял двигательный отсек, беспомощно закрутившись в вакууме. Множество крейсеров не успели увернуться. – Потери! Тридцать единиц! – операторский голос дрогнул. – Крейсерская линия прорвана! Дрешер впилась пальцами в тактический стол, оставляя кровавые отпечатки на сенсорной панели. Ее взгляд метнулся к голограмме – удар прошел впустую, а цена оказалась непомерной. Но в этот момент: – Гравитационные тросы активированы! Захват Луны-1! – новый голос прозвучал как гром среди ярости боя. – Расчетное время до полного натяжения – десять минут! Адмирал резко подняла голову. На тактической карте шесть зеленых точек "Потрошителей" уже впивались в темную сторону чудовища. Они действовали точно по плану – пока линкоры отвлекали основной "разум" Луны, спецгруппа заходила с тыла. Хоть что-то шло по плану. Кровавая Луна внезапно затрепетала, словно почувствовав угрозу. Ее поверхность вздыбилась, пытаясь сбросить прикрепившиеся корабли. Остальной флот двинулся на прикрытие, и список потерь начал идти вверх с непомерной скоростью, когда Луна давила их своми конечностями. Дрешер прищурилась, вытирая кровь, текущую теперь уже и из ушей. Боль стала постоянной. Пульсирующей. Но именно она и удерживала ее в реальности. Планетный раскол – по своей природе процесс долгий, почти медитативный, требующий терпения, инженерной точности и предельной осторожности. Обычно он растягивался на три, а то и пять лет. В первый год – разведка, установка баз, сбор данных, адаптация техники к особенностям тектоники тела. Затем – почти полтора года упорных раскопок, бурения, обслуживания оборудования для будущей фиксации гравитационных тросов и тысячи других, на первый взгляд, скучных, но крайне важных задач. После этого приходил сам “раскол” – момент, когда потрошитель выходил на стабильную орбиту и готовился к отрыву первого куска. Это занимало неделю, иногда больше. Затем сутки – чтобы медленно и осторожно поднять этот кусок в геосинхронную орбиту, подальше от гравитационного влияния. Под ним образовывалось кольцо из обломков, весом в миллиарды тонн. Мусор, летящий со скоростью артиллерийских снарядов, превращал все, к чему прикасался, в пыль. Но у потрошителей была защита и толстый титановый корпус . Но все это – теория. И инструкции. Слова из учебников. В нынешних условиях времени не было. Разведка? Забудьте. Базы? Не нужны. Безопасность? Роскошь. Потрошители, действовали так, поскольку раскалывали не обычную планету. Все происходило без замеров, без симуляций. Гравитационные тросы вгрызались в ткань этой мерзости. Там, где обычно требовались недели на подготовку, они надеялись управиться за десять минут. Айзек Кларк смог оторвать часть станции Титан примерно за час. Они, с полной командой на корабле, который полностью в рабочем состоянии, надеялись сократить это время в раз шесть. У Дрешер было шесть потрошителей. И ни капли времени. – Дредноуты, выход на ударную позицию! – голос Дрешер прозвучал хрипло, но не сломлено. Она резко провела пальцем по тактическому голографу, оставляя кровавый след на координатах цели. – Огонь по готовности! Она окинула взглядом мостик. Экипаж держался – бледные, с окровавленными носами, сжавшие зубы от адской мигрени, но работали. Тихий мат, скрежет, сдавленные стоны – и непрерывный поток данных, приказов, докладов. Они не сдавались. Но и Луна не собиралась сдаваться. Дредноуты едва успели занять позицию, как чудовище взбеленилось. Его щупальца рванулись во все стороны, гигантская масса внезапно закрутилась, как спиннинг, сметая корабли, словно пыль. – Уклоняться! – крикнула Дрешер, но было уже поздно. Три дредноута – "Титан", "Левиафан" и "Голиаф" – исчезли с экранов, разорванные в клочья, как и сотни меньших кораблей. Список потерь взлетел вверх, цифры менялись слишком быстро. – Потрошители не удержались! Гравитационные тросы соскочили! – доложил оператор, голос на грани паники. План рушился. Дрешер стиснула кулаки. Кровь раздражающе капала на консоль. – Перезапустить тросы! – приказала она, прекрасно зная, что времени нет. – Все крейсеры на прикрытие потрошителей! Хроносы, замедлить придатки! Мгновение – и пространство вокруг щупалец Кровавой Луны искривилось, окутавшись синей дымкой стазис-поля. Чудовищные придатки замедлились, будто погрузившись в густой мед. – Стазис активен! Удержание – три минуты! Этого хватит, подумала она. Крейсера тут же разорвали тишину космоса залпами. Плазменные потоки, рельсотронные снаряды, лазерные ливни – все обрушилось на теперь уже уязвимые щупальца. Километры биомассы отделялись от тела Луны, превращаясь в обугленные обломки. – Дредноутам – огонь! И тогда пространство космоса загорелось. Сотни плазменных боеголовок сорвались с пусковых шахт, оставляя за собой шлейфы ослепительного пламени. Каждая – сжатая звезда, капсула ярости, термоядерный гнев, закованный в магнитную оболочку. Удар и плазма вспарывала плоть Луны. Кратеры разрастались мгновенно, выжигая целые секторы поверхности. Из ран хлынула жидкость – густая, ало-черная, словно кровь, смешанная с нефтью. Луна кричала. Не звуком – вибрацией, бьющей по костям, по зубам, по самой душе. Даже чипы-ингибиторы не могли подавить этот стон, в котором сплелись миллионы голосов. Голод. Ярость. Боль. Но чудовище не сдавалось. Его плоть корчилась, перестраивалась. Обожженные участки сворачивались в бронированные наросты, абсорбируя энергию ударов. Из кратеров выползали новые формы – некроморфные щупальца, покрытые хитиновыми пластинами, уже приспособленные к плазме. – Оно эволюционирует... – прошептал кто-то на мостике. Дрешер стиснула зубы от отчаянья. – Не важно. Продолжаем огонь. – Потрошители зацепились! Эти слова прозвучали для Дрешер как гимн победы. Сквозь шум в ушах, сквозь кровь, стекающую по вискам, она увидела на тактическом столе два зеленых маркера – два корабля, чьи гравитационные тросы впились в каменную броню Луны. Теперь главное – дать им время выполнить свою работу. Но космос не давал передышки. – "Решимость" под атакой! Масса прорывается через шлюзы! – связь с одним из потрошителей захлебнулась в помехах. – ...Тянет нас... Просим подмогу! Еще один голос, холодный и четкий: – Тяжелые крейсеры из группы "Оса", что прикрывали "Решимость" потеряны. Биомасса прорвала корпуса. Экипаж не отвечает. Дрешер не дрогнула. – Эсминцы, прикрыть потрошителей! На экране рои кораблей совершили микро-прыжки, мгновенно перегруппировавшись вокруг зараженных судов. Бригады зачистки уже мчались на абордаж потрошителя – последняя попытка отбить корабль у пожирающей плоти. – "Цербер Прайм", выдвигайтесь на позицию дредноутов! Готовьте главный калибр! Она наблюдала, как исполинский восьмикилометровый планетарный осадитель занимал позицию, его бронированные шахты раскрывались, словно челюсти древнего хищника. Чудовищное, пульсирующее тело Кровавой Луны, покрытое костяными наростами, извивалось в пустоте. Его червеобразные щупальца, усеянные мертвыми глазами и ртами, тянулись к "Церберу", жаждая раздавить, разорвать, поглотить. Но прежде чем они успели сомкнуться на них обрушился огонь. Дредноуты открыли шквал. Лазерные лучи рассекали тьму, отсекая щупальца, превращая их в дымящиеся обрубки. Контактные лучи прожигали плоть, заставляя Луну содрогаться в немой ярости. – Заряд один. Цель: Кровавая Луна-Один. Координаты закреплены. Разрешение на огонь? Голос оператора звучал хрипло, словно сквозь зубы. – Огонь. Первый выстрел и титановый штырь, заряженный антиматерией, сорвался с направляющих. Пространство взвыло, будто сама реальность не выдержала этого удара. Снаряд пронзил некроплоть, углубляясь в чудовищные недра. И там возникла вспышка. На мгновение внутри Луны родилось новое солнце. Антиматерия встретилась с материей – и Луна на миг забыла о равновесии. Плоть вздулась, лопнула. По поверхности поползли трещины, заполненные адским светом. Биомасса вздыбилась, как пламя, а затем схлопнулась, изрыгая в космос ревущий крик – голос миллиардов слившихся сознаний, который никто кроме его Братьев Лун не услышал. Но это был только первый удар. – Второй заряд. По разлому. Вибрационный урановый снаряд вошел в рану – и разорвал ее изнутри. Энергетические разряды пронзили плоть, сдирая слои, превращая их в пепел. Но Луна шевелилась, несмотря на все. Она жила, вопреки надеждам человечества. – Она регенерирует, мэм! Проклятье, она запечатывает раны. Мы только злим ее! Голос капитана "Цербера" треснул от статики. На мониторах пульсировала чудовищная биомасса – разрывы зарастали, щупальца сплетались в новые жгуты, а из трещин сочился фосфоресцирующий гной. Дрешер не моргнула. – Тогда зли ее дальше, – голос звучал, как лезвие. – Орудия на цикл огня. Подготовить все батареи. Восемь тяжелых орудий взревели в унисон. Гравитационные треморы прокатились по корпусу "Цербера", будто сам корабль содрогался от ярости. Каждый снаряд – молот Бога, вбивающий гвоздь в гроб древнего кошмара. Космос вспыхивал и гнулся от разрывов. Кровавая Луна вопила. Беззвучно. Ужасающе. Ее трещины разверзлись, извергая споры, обломки, клубки живой плоти – все это заражало ближайшие обломки, превращая их в чешуйчатые, пульсирующие кластеры. – Потрошители готовы начать подъем – донеслось по связи. Дрешер почти вздохнула с облегчением. Почти. – Тогда пусть начинают! – ее рык заглушил гул силовых ядер. – «Цербер Прайм» – продолжать обстрел! Она вцепилась в тактический стол, пальцы впились в голограммы, оставляя кровавые полосы. Голова кружилась невыносимо. Но она не отступит. Гравитросы взвыли от напряжения. Корпуса потрошителей затрещали, обшивка скрипела, как кости в тисках. Внутренние балки гнулись, металл стонал, предчувствуя разрыв. А из трещин панциря Кровавой Луны вырывались взрывы мертвой плоти – клубы костяной пыли, сгустки черной лимфы, щупальца, цепляющиеся за пустоту. Но тросы не отпускали. И тогда произошел резкий рывок. Даже сквозь бронированные иллюминаторы мостика было видно, как вся Луна дернулась, будто пойманный зверь, рвущийся на крюке. – НАПРЯЖЕНИЕ ПРЕВЫШЕНО! ОНО БОРЕТСЯ! ОНО НЕ ХОЧЕТ ОТПУСКАТЬ! Голос инженера превратился в вопль. Дрешер ощерилась. – Держать. ДЕРЖАТЬ! Панцирь Луны разорвался. Целые секции оболочки – километры некротической плоти, спрессованных костей, вкраплений чужеродного камня – оторвались. Вопль – не звуковой, а ментальный, прошел по сознанию всего экипажа. Тонны мертвой массы выдрало прочь, швырнуло в пустоту. Теперь это будет дрейфующий мусор, который орбитальные станции должны будут расстрелять, сжечь, стереть в пыль – чтобы ни один кусок не упал на Землю. – Первый потрошитель отработал. Переходит на новый сектор. Второй – начинает подъем! – доложил оператор, голос хриплый от напряжения. Дрешер наблюдала, как гравитационные тросы впиваются в панцирные пластины Кровавой Луны. Они не просто отрывали – они методично выворачивали чужеродную плоть, как хирург, извлекающий гнилой зуб из воспаленной десны. Метр за метром, с хрустом ломающихся хитиновых структур, которыми обросла Луна после их бомбежки. – Сектор B-7 оторван! Новый разрыв в панцире! – прогремело по связи. Еще один массивный фрагмент оболочки отправился в черную пустоту, оставляя после себя обнаженную, пульсирующую плоть. В разрыве виднелись сплетения нервных тяжей, переливающиеся отвратительным, желтым светом. Плоть чудовища теперь была открытой – уязвимой, кровоточащей, но все еще смертельно опасной. – Фрегатам – заход на цель! – рявкнула Дрешер. Ее губы растянулись в ухмылке, в которой было что-то от мясника перед разделкой туши. В уголках рта дрожала капля крови – она сама не помнила, когда прикусила губу. Она представляла, как сейчас почувствует себя их жертва. Как оценит изобретательность человечества в искусстве убийства. Ведь если что и умели люди по-настоящему хорошо – так это находить новые способы уничтожать врагов. Десятки фрегатов выстроились в смертоносный клин. Их цель – зияющая рана в теле Кровавой Луны. – Пусть попробует на вкус человеческую изобретательность, – прошептала она, ощущая, как от возбуждения дрожат пальцы. Фрегаты шли на таранящем курсе, не сбрасывая скорость даже когда первые щупальца начали скользить по их броне. Защитные отростки Кровавой Луны извивались в пустоте – пятикилометровые хлысты биомассы, усеянные костяными сегментами. В их сочленениях пульсировали поры, выстреливающие струями едкой слизи и плазменной кислоты. Но ПВО фрегатов работало в режиме казни. Орудия ближнего действия выстреливали металлический шторм, дробя хитиновые пластины. Плазменные скальпели рассекали щупальца по суставам, отправляя в темноту обрубки, которые еще минуту судорожно извивались. – Семьдесят процентов состава прорвались в зону поражения. Контейнеры – на сброс. И тогда началось. Четыре тысячи капсул выстрелили одновременно. Каждая – размером с торпеду, с черной, маслянистой оболочкой. Они вонзились в открытую плоть Луны, как пули в гниющее мясо. Возник взрыв. Но не огненный – инфразвуковой. Ударная волна, не слышимая, но ощущаемая на клеточном уровне, прокатилась по биомассе. Ткань вздулась, затем схлопнулась, открывая миллионы микроскопических пор. И в эти поры хлынули нанофаги. Самовоспроизводящиеся био-машины смерти, которые лучше не распылять в атмосфере. Они не просто пожирали клетки – они переписывали их структуру. Белковые цепи расплетались. Псевдонейроны замыкались, превращаясь в бесполезную слизь. Нанофаги размножались экспоненциально, используя саму плоть Луны как топливо. Они прокладывали электромагнитные туннели, проникая все глубже, глубже, пока не достигали центральных кластеров. – 15 секунд. Начинается локальный коллапс плоти. Структура перестает удерживать форму, биомасса теряет целостность, – доложили Дрешер. – Температура ткани падает, пульсация прекращается. Площадь поражения два километра квадратных и растет. – 30 секунд. Начинается каскадное разрушение белков. Из разломов выбрасываются сгустки денатурированного вещества. Визуально: темная пыль, обугленные фрагменты, химический пар. – Одна минута. Внутренние отделы Луны начинают самопроизвольно разрушаться. Идет системное отключение двигательной активности щупалец в радиусе пятидесяти километров от точки заражения. Регистрируется мощная энергетическая волна – возможно, сигнал боли или паники. — Подтверждено: Кровавая Луна теряет контроль над зараженным сектором. Реакция хаотичная. Несколько щупалец слиплись, теряя координацию, сбивая друг друга, не в состоянии дотянуться до человеческого флота. Некоторые ушли в спазматические движения и застыли. – Две минуты. Площадь мертвой ткани превышает двадцать квадратных километров. Начинается обвал сегментов панциря, ранее считавшихся устойчивыми. Внутренние связи рвутся, блоки деформируются. Луна становится уязвимой для прямого удара тяжелых орудий. Дрешер уже собиралась объявить операцию успешной. Потери – тридцать процентов фрегатов. Допустимо. Нанофаги продолжали свою работу, разъедая Кровавую Луну изнутри, превращая ее в дряблую, распадающуюся массу. И тогда – все пошло наперекосяк. – Флот неизвестного класса в поле! – голос сенсорного оператора был резким, как удар ножом. – Неклассифицированные сигнатуры. Размер – как у дредноутов, но конфигурация... – он замолчал на секунду, будто не веря своим глазам. – Это корабли-гробницы юнитологов! Дрешер оцепенела от новостей. – Проклятие! Только их сейчас не хватало! – ее рука сжала подлокотник кресла так, что костяшки побелели. – Где они? – Сектор адмирала Бердитта! И тогда – словно сама Вселенная решила наказать человечество за дерзость – пришло новое сообщение. То, от чего в крови побежал холод, холоднее космического вакуума. То, что заставило перед глазами поплыть черные пятна. – Сообщение с Земли! Обелиск неизвестного происхождения – активен. Биополе растет. Есть поглощение океанических масс! Конвергенция началась! Дрешер не успела осознать весь ужас положения, как умирающая Кровавая Луна дернулась в смертельной агонии. Щупальца взметнулись в последнем порыве ярости. Одно из них – толщиной с эсминец – хлестнуло по ее авианосцу. Дрешер полетела вперед, ударившись виском о тактический стол и ее сознание угасло. Последнее, что она услышала перед потерей сознания – вой аварийной сигнализации и крики команды. А где-то в космосе, между гибнущей Луной и Землей, корабли-гробницы юнитологов продолжали свое движение.
