Love comes from childhood

      — Минхо-хён, ты очень красивый! Я люблю тебя! Ты ведь женишься на мне?       Впервые Минхо это услышал за ужином в доме своего лучшего друга, когда ему самому было десять, а тому, кто это сказал — пять.       Все за столом засмеялись, а Минхо засмущался.       — Хёнджини, малыш, — мама, улыбаясь, обратилась к малышу сидящему рядом с ней и как раз напротив Минхо, друга её старшего сына и брата Хёнджина. — Так нельзя говорить, дорогой. Ты смущаешь нашего гостя Минхо и к тому же жениться нужно на девочках, а Минхо — мальчик.       — Но разве не всё равно девочка это или мальчик, если ты любишь его и хочешь пожениться на нем? — Хёнджин насупил бровки, не сводя глаз с Минхо, который от такого неожиданного внимания засмущался ещё сильнее.       Мама погладила не по годам умного сына по голове и перевела тему, начав расспрашивать Минхо про здоровье его родителей.       Минхо дружил с Чаном, старшим братом Хёнджина, с детства. Хёнджин, можно сказать, родился на его глазах. Вместе с Чаном они гуляли с малышом, играли, учили всему, что знали сами.       Потом семья Минхо переехала в другой город, и мальчишки стали видеться только на каникулах, да и то не всегда. Например, недавно Чан гостил у Минхо в гостях почти неделю, а теперь вот Минхо приехал.       Когда дети покушали и им сказали отправляться в комнату, руку Минхо поймала другая, маленькая ручка, на выходе из гостиной.       Он улыбнулся малышу, держащему его, а тот сказал, насупившись и вполне себе серьёзно:       — А я всё равно женюсь на тебе, хён. Вот увидишь. Стану красивым, и ты меня полюбишь.       — Ты и так самый красивый малыш, Хёнджини, — Минхо потрепал мальчишку по голове, и, не выпуская руки, повёл его в комнату.       Хёнджин не отходил от него все дни, пока Минхо гостил у них. Прижимался к нему, залезал на колени при любом удобном случае, говорил по-детски непосредственные комплименты, смущая маленького Минхо.       Все шутили, что у Хёнджина случилась первая любовь, но когда Минхо уезжал, Хёнджин прошептал ему на ухо:       — Я дождусь тебя, хён. — И чмокнул в щёку покрасневшего старшего.       И это было мило и смешно, потому что ждать вроде бы должен был Минхо, а не Хёнджини.       Через год у Минхо в семье случилась беда — сильно заболела мама, и он больше не мог приезжать к Чану в гости. Иногда, раз в год, тот сам приезжал к нему.       Так прошло много лет. Минхо продолжал общаться с Чаном, но уже значительно меньше — всё же расстояние имеет значение, как и время, проведённое врозь. Он знал, что их родители развелись, и Хёнджин остался с мамой, а Чан — с папой. Они разъехались по разным городам, и братья стали очень редко видеться.       На третьем курсе обучения в Университете Искусств, Минхо отправили на практику в другой университет, находящийся в соседнем городе, где нужно было поставить хореографию студентам для осеннего бала.       Минхо это даже обрадовало, потому что буквально за неделю до этого он расстался со своим парнем, с которым они были вместе почти год, но, как оказалось, дальше им было не по пути. Как говорится, прошла любовь… Решение о расставании было принято обоюдно, но всё же неприятный осадок до сих пор горчил где-то внутри.       И эта поездка должна была хоть как-то отвлечь Минхо от осенней хандры, сдобренной к тому же переживаниями.       Минхо с ещё двумя студентами заселили в специально снятую на время их практики квартиру. Они бросили там свои вещи, приняли душ с дороги и отправились в университет.       На вечер была намечена встреча со студентами, которым они и должны поставить хореографию. Это был своеобразный обмен опытом, потому что студенты из этого университета поехали в их.       Минхо стоял возле окна, ожидая, пока освободится зал, где должна была проходить репетиция и искал в интернете подходящий трек, потому что идей у них пока не было.       Краем глаза он увидел, что возле него кто-то затормозил и, судя по всему, не собирался уходить.       — Хён? — услышал он приятный мужской голос. Подняв голову, Минхо увидел перед собой очень красивого парня, выше него ростом, с выкрашенными в блонд волосами, собранными в низкий хвостик. Лицо этого парня ему почему-то показалось смутно знакомым, но Минхо никого не знал из этого города. — Ты меня не узнаешь, Минхо-хён? — Парень подошёл ближе, восхищённо рассматривая его.       Минхо пожал плечами.       — Извини, мы знакомы? — Вблизи парень оказался ещё красивее, а его фигура… Минхо даже сглотнул. Это был его типаж — очень стройный, с показной хрупкостью, но закатанные рукава рубашки демонстрировали явно не хрупкие руки, а широкие плечи выдавали в нём, скорее всего, пловца.       Минхо одёрнул себя.       «Ты здесь всего на две недели, не смей западать на парней. Тем более, он тебя откуда-то знает». Но ведь, пытаться себя убедить в этом легче, чем перестать ощущать невесть откуда-то взявшуюся и ощущавшуюся почти физически химию между ними.       «Тем более если он и сам будет не прочь… Эти влажные пухлые губы заслуживают особого внимания с моей стороны».       — Я — Хёнджин, брат Чана, хён! — Парень довольно улыбнулся, глядя как у Минхо приоткрывается от удивления рот. А если бы он ещё и мог прочитать последние мысли Минхо перед тем, как произнёс своё имя…       — Хё… Хёнджин? Вот это встреча! — Минхо потянулся, приобнимая парня. — Не думал, что встречу кого-то знакомых тут, а тебя и подавно. Но я очень рад нашей встрече!       — Я тоже очень рад, хён, — Хёнджин не сводил глаз с Минхо, казалось, рассматривая его до мельчайших деталей.       Пухлые губы, постоянно очерчивались языком, и Минхо старательно уводил от них взгляд.       — А ты какими судьбами к нам? — Хёнджин поставил рюкзак на подоконник, примостившись рядом с Минхо.       — Так, приехали ставить вашим студентам хореографию.       Хёнджин присвистнул.       — Так ты ещё меня и танцевать будешь учить? Я ведь как раз в этой команде состою.       Они повспоминали ещё немного из общего прошлого. Минхо знал, что совсем недавно их отец умер из-за болезни и теперь они планируют снова жить втроём.       Дверь зала открылась, выпуская измученных танцоров. Минхо и его подошедший одногруппник вошли первыми и сразу же открыли окна, чтобы проветрить зал после предыдущей группы.       Пока ждали в коридоре, выбрали всё-таки трек для танца.       Минхо всё время чувствовал и несколько раз ловил на себе взгляды Хёнджина. Это смущало, отвлекало, но безумно заводило. Минхо не мог представить, что его заинтересует так изменившийся, но всё же младший брат его лучшего друга, и не мог отрицать притяжения, которое явно существовало между ними.       На первой репетиции они разбирали возможные связки, расстановку и учили некоторые простые элементы. Ребята оказались довольно способными и быстро схватывающими. Особенно, Хёнджин.       Его гибкость, грациозность и чувство ритма поражали. Он жил в танце, вплетался в него своими длинными ногами и руками и очень эмоциональным лицом. Много импровизировал, но это совсем не портило общую картинку, придавая ей элемент красивой «небрежности».       Уставшие, но довольные после репетиции все вывалили на улицу.       — Хён, вы где остановились? — спросил Хёнджин, когда все его сокомандники уже разбрелись, прощаясь до завтра.       Минхо назвал адрес их съёмной квартиры.       — О, это совсем недалеко от нашего дома! — Они шли через парк и даже не заметили, как остались одни, потому что одногруппники Минхо решили свернуть в круглосуточный магазин за вкусняшками.       — Хён, как у тебя с личной жизнью? — Это не выглядело случайным вопросом. Хёнджин перевесил рюкзак на другое плечо, и Минхо вдруг почувствовал, как его ладонь оказалась в цепкой хватке чужих пальцев. Сердце скакнуло вверх, до самой глотки. Почему он так реагирует на Хёнджина? Ведь он ему был как младший брат?       — Никак, — а вот у него ответ сорвался с языка сам по себе. Выкручиваться не хотелось. — Недавно расстался вот…       — С парнем? — Хёнджин вдруг остановился. Минхо поднял голову и огляделся. Они стояли на тёмной тропинке, не освещённой ничем, лишь где-то вдалеке скрипел, покачиваясь, тусклый фонарь.       Хёнджин повернулся к Минхо. Казалось, что его не особо интересовал ответ на вопрос. Будто бы он его уже знал.       — Поцелуешь меня, хён? — Минхо вздрогнул. Хёнджин коснулся тыльной стороной ладони горящих щёк Минхо. — Ты стал ещё красивее. Самый… Самый красивый мой хён.       Минхо резко притянул Хёнджина к себе, сминая его губы, оказавшиеся сладкими, со вкусом мятной гигиенички. Их руки скользили по телам друг друга, в то время как язык Минхо скользнул глубже в рот Хёнджина. Тот целовался неумело, но старался, не отставая от Минхо.       Задыхаясь, они еле-еле отстранились друг от друга.       — Я рад, что мой первый поцелуй подарил мне именно ты, хён, — Минхо широко раскрыл глаза. Он не мог поверить в то, что услышал. Хёнджин — один из самых красивых парней, которых он видел, до сих пор не целовался ни с кем. — Я ведь не врал тогда, когда говорил, что хочу быть с тобой, Минхо. — Хёнджин, улыбаясь, потёрся носом о чужой. — И я всё ещё люблю тебя.       Минхо облокотился спиной о вовремя оказавшееся рядом дерево.       — Хёнджин, ты был ребёнком, когда это говорил, да и я тоже.       — А какая разница, сколько мне было лет, если я знал, что хочу быть только с тобой. — Хёнджин прислонился к Минхо, обняв того своими длинными руками. — Я ведь дождался тебя, правда же?       — Правда, малыш.       Любовь — довольно странная и необъяснимая вещь, правда же? Но, однозначно, прекрасная.