Забрать будущее

      Ген не помнила куда направлялась. Все мысли обратились в пустоту, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру на строительной площадке.       Аой.       Она стояла среди рабочих, с засученными рукавами рубашки, волосы были собраны в небрежный хвост, а на лбу блестели капли пота. Ген не сразу поняла, что происходит, но когда увидела, как Аой наклонилась и подняла кирпичи голыми руками, её тело будто заледенело изнутри, хотя на улице была адская жара.       Ген не могла дышать. Она сделала шаг вперёд, едва осознавая, что делает. Она смотрела, как Аой переносила тяжёлые блоки, как её тонкие пальцы стискивали шершавую поверхность, как на коже были видны красные полосы, как будто кожу протёрли наждачкой. Ген хотелось подойти, схватить её за плечи, заставить объясниться. Хотелось закричать: «Ты что, с ума сошла?!».       Но ноги не двигались. Она смотрела, и в голове звучал голос Аой, её лёгкая улыбка, её слова, сказанные всего несколько дней назад: «В день зарплаты отведу тебя в ресторан».       Ген тогда рассмеялась, согласилась, но потом пошутила, что не даст Аой тратить деньги на неё, но Аой упрямо кивнула, пообещала. Они скрепили обещание на мизинцах. А теперь Аой стояла здесь, на этой проклятой стройке, голыми руками таскала кирпичи, а перед глазами Ген в этот момент вспыхивала другая сцена — вечер, когда она заметила разодранные ладони Аой и спросила, что случилось.       Аой лишь отмахнулась: «Это аллергия на средство для мытья».       Господи. Какой же бред.       Ген задрожала, чувствуя, как глаза жжёт от подступающих слёз. Она не могла. Она не могла смотреть на это. И дышать тоже.       Она развернулась и пошла прочь. Не пошла — побежала. В груди всё сжалось в тугой узел, дыхание перехватило, ноги задрожали.       Аой работала на стройке. Маленькая хрупкая Аой. Из-за неё. В голове хаотично вспыхивали мысли. Она не спросила. Не настояла. Не догадалась. Аой улыбалась ей, говорила, что всё в порядке, а Ген верила. Какая же она дура.       Ген ввалилась в дом, захлопнула дверь и тут же осела на пол, тяжело дыша. Лёгкие сжимались, воздух не проходил, грудь давило так, будто её схватили за сердце и сжали ледяными пальцами. Она дрожала. Грудная клетка будто сжималась, под ребрами болело. Ген пыталась вдохнуть, но горло будто сжали крепкие руки, перекрывая доступ кислорода.       Паника накрыла её, обрушившись внезапно, яростно, беспощадно. Она обхватила себя руками, вцепившись в собственные плечи, как будто этим могла остановить невыносимую дрожь. Всё внутри неё разрывалось, сдавливало, в висках пульсировало одно слово — вина.       Она была эгоисткой. Она не помогала. Она тянула Аой на дно. Она всегда думала, что они поддерживают друг друга, но правда в том, что это Аой всегда вытаскивала её. Это Аой заботилась. Это Аой готовила ей завтраки. Это Аой, чёрт подери, обещала отвести её в ресторан, а теперь работала на стройке, перетаскивая эти кирпичи, рвала свою кожу, пока Ген наивно верила в «работу официантки».       — Господи… — голос был сдавленным, надломленным, а потом из груди вырвался короткий, истеричный, сорванный всхлип.       Слёзы хлынули, размывая всё перед глазами. Она задыхалась. Судорожно хватала воздух, но не могла надышаться. Её тело трясло, пальцы дрожали, а слёзы катились по щекам, стекая к подбородку. Она подтянула колени к груди, вжалась в угол, сжимая себя так сильно, что ногти вонзились в кожу. Ген ненавидела себя в этот момент.       Какого чёрта она вообще позволила этому случиться? Какого чёрта она не заметила? Какого чёрта Аой снова приходилось бороться в одиночку?       Ген рыдала, горько, безудержно, кусая губы, чтобы не разразиться криком. Но это не помогало. Она не могла остановиться. Это всё её вина. Она любила Аой, но этого было недостаточно. Любви было недостаточно. Недостаточно, если она не могла даже защитить её от такой чертовой работы. Недостаточно, если Аой приходилось скрывать от неё свои раны. Недостаточно, если Ген, вместо того чтобы что-то делать, сидела здесь, захлёбываясь в слезах.       Она рыдала, пока не начали болеть глаза, пока в груди не осталось ничего, кроме пустоты.       — Это моя вина… — прошептала она, едва слышно, будто признаваясь в чём-то ужасном.

***

      В комнате было тихо, только за окном изредка листьями шуршали деревья, склоняясь под порывами ветра.       Девушки лежали на кровати, как и всегда — бок о бок. Перед этим они вместе приняли душ, наслаждаясь объятиями под прохладными струями воды. Ген заботливо смывала пот и усталость с тела Аой, не знала, получалось у неë или нет, но старалась. Теперь от них обеих пахло цветочной свежестью геля для душа.       Аой что-то рассказывала, что-то весёлое, может быть, даже нелепое, потому что в её голосе слышался смех. Ген слышала, но почти не понимала слов. Она смотрела на Аой, её расслабленное лицо, едва заметные морщинки у уголков глаз, когда та улыбалась. Казалось, ничего не изменилось. Всё было, как всегда. Кроме одного.       Ген теперь знала.       Аой всегда была сильной. Всегда улыбалась, шутила, притворялась, что ничего страшного нет. Она никому и никогда не признавалась в своих беспокойствах и слабостях. Была маленьким стойким и целеустремленным солдатиком, которому, казалось, всë было по плечу.       Ген медленно провела кончиками пальцев по ладони Аой, касаясь её мягко, почти невесомо. Словно гладила кошачью лапку, запуская свои пальцы в самую середину. Сухая, тёплая кожа, знакомые линии, каждая складочка и изгиб — всё до боли родное. Но теперь она не могла не видеть покрасневших мест, царапин, облезающей кожи. Не могла не замечать, как Аой чуть дёргала пальцами, когда Ген касалась слишком чувствительных участков. Это было ужасно.       Ген сжала губы, стараясь не выдавать себя, но внутри всё горело. Аой улыбнулась, заглядывая в её глаза.       — Ты меня вообще слушаешь?              Ген открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не пришли. А вместо этого её тело само двинулось вперёд. Она резко обняла Аой, сжав её так крепко, что та даже охнула от неожиданности.       — Эй, ты чего? — хихикнула Аой, пытаясь подстроиться под неожиданную хватку, но не сопротивляясь.       Ген молчала. Она просто держала её в своих руках, вдыхала запах её волос и кожи, зарывалась лицом в плечо. Слёзы подступили к глазам так стремительно, что она даже не успела их сдержать. Они скатились по её щекам, горячие, предательские, оставляя мокрые дорожки на коже. Блестящие капли затерялись среди волос Аой.       Аой уже через раз могла дышать, потому что Ген сжимала еë в своих руках так крепко. Она тихо рассмеялась, погладив её по рукам.       — Эй-эй, сейчас сломаешь меня, Ген, потише, — пошутила она, но в голосе не было тревоги, только ласковое веселье.       Ген не могла ответить. Если бы она открыла рот, то просто бы разрыдалась. Она только ещё крепче обняла её, чувствуя, как внутри всё сжималось. Было так тепло и так мучительно одновременно. Аой ничего не знала. Она думала, что всё в порядке. Думала, что Ген просто… Вот так вот, без причины, вдруг решила прижаться и обнять её.       Ген чуть дрожала, но старалась держаться. Она склонилась и коснулась губами макушки Аой, задержавшись там на несколько долгих секунд, вдыхая её запах. Аой улыбнулась и погладила предплечье Ген кончиками пальцев.       — Что с тобой сегодня?       Ген закрыла глаза, а затем сделала глубокий вдох и чуть расслабила руки, позволяя Аой свободно дышать.       — Просто соскучилась, — сухо сказала Ген, продолжая касаться кожи Аой. — Очень сильно, — чуть тише добавила она.       — И я очень скучала, Ген! — с такой детской и наивной радостью воскликнула Аой.       — Будем спать, маленький кот? — с улыбкой шепнула Ген, мягко проводя кончиками пальцев по волосам Аой.       — Ты в порядке? — обернулась Аой и прижала ладонь к еë щеке, мягко поглаживая кожу подушечками пальцев.       — Да, — уверенно кивнула Ген и снова выжала улыбку, стараясь не показывать Аой свое разбитое нутро.       — Точно? — прищурилась она и подвинулась ближе.       Ген не ответила, лишь мягко коснулась губ Аой, вынуждая замолчать и больше не задавать вопросы.       Аой уютно устроилась в её руках, как делала всегда. Беззаботно, естественно, будто это и было её самым правильным местом. Самым безопасным и уютным. Уткнулась в грудь, чуть сжалась, касаясь её кожи тёплым дыханием.       Ген ощущала, как ладонь Аой скользила вверх по её спине, потом зарывалась в тёмные волосы, переплетая пальцы в прядях, нежно, осторожно. Её прикосновения были лёгкими, успокаивающими.       Она не видела её лица. Не видела, как Ген сжала губы до боли, как её взгляд застыл на потолке, затуманенный слезами. Но чувствовала. Чувствовала, как Ген мягко водила пальцами по её спине. Как то и дело опускалась губами к её волосам, прижимаясь к макушке, оставляя короткие, дрожащие поцелуи.       Ген старалась дышать ровно. Но внутри всё разрывалось. Ей хотелось остановить время. Заставить этот момент длиться вечность, спрятать Аой здесь, в этих объятиях, не позволять ей уходить. Но с каждым новым ударом сердца боль только росла.       Я забираю у неё будущее.       Эта мысль прокатилась внутри ледяной волной, отозвалась в каждой клетке тела.       Аой, такая живая, сильная, упорная, работала, чтобы оплачивать их счета, занималась тяжелым и изнуряющим трудом, загоняла себя в усталость — ради неё. Ген чувствовала себя монстром. Какой бы любви она ни испытывала к Аой, какая разница, если из-за неё та вынуждена так бороться? Она говорила себе, что это их жизнь, что у них всё получится, что они вместе. Но сегодня реальность врезалась в неё с такой силой, что уже нельзя было прятаться за красивыми словами.       Она отбирала у Аой её будущее.       Ген сглотнула ком в горле, чувствуя, как Аой шевельнулась, устраиваясь поудобнее. Она прижалась ближе, словно доверяя ей всё без остатка.       Аой заслуживала лучшей жизни. Без тяжелой работы, без усталости, без боли. Но Ген не могла сказать это вслух. Она просто снова поцеловала её в макушку, крепче прижимая к себе.       — Я так тебя люблю, — едва слышно прошептала Ген, боясь, что Аой сможет расслышать дрожь в еë голосе.       — Я люблю тебя больше всех, мой ангел, — уже сонно шепнула Аой и прижалась губами к костяшкам на руке Ген.       — И я люблю тебя сильнее всего, — Ген рывком прижалась ближе, утыкаясь носом куда-то Аой в волосы.       Одной рукой она обнимала еë за талию, а другой сжимала еë пальцы в ответ. Аой не выпускала еë руку из своей.       — Доброй ночи, — прошептала Ген и выдохнула, ощущая то, как Аой подползла ещë ближе, прижимаясь губами к острой ключице.       Ген замолчала. И позволила Аой уснуть в своих руках.