Братья Хван

Это конец. Ноги полицейского затормозили на краю утеса, пару камешков полетели в синие холодные воды, из которых он вылез только несколько минут назад в тщетной попытке спрятаться от погони и передать собранные данные в штаб. Но чертова связь не ловила, а люди в масках уже дышали в спину. Может спрыгнуть? До воды около десятка метров, он хороший пловец, возможно… Нет, бесполезно. Если он не смог далеко уплыть с аквалангом, то без него не уплывет и подавно. У преследующих была моторная лодка и огнестрельное оружие на каждого, а у него последний патрон в пистолете и нулевое представление даже в какую сторону плыть. Впереди виднелись ещё пару маленьких безлюдных островов, густо покрытых зелеными непроходимыми зарослями. Они бы могли стать для него временным убежищем, но предупреждающий выстрел сзади оборвал последнюю надежду на побег. Что ж, не самое худшее место, чтобы умереть, при выполнении служебных обязанностей, хоть и своевольных. Жаль только так и не нашел брата, а только притрушенные пылью следы его пребывания здесь.     Джун Хо повернулся к людям в розовых костюмах и одному полностью облаченному в черный — главному организатору всех этих сумасшедших игр, как он понял. Они подходили к нему все ближе, пока полицейский отчаянно пытался блефовать заезженными фразами про то, что помощь уже в пути, угрожая главному пистолетом. Смешно конечно. Он видел с каким бесстрастием безликие работники убивали сотни человек, видел какие богачи это безумие спонсируют. У них явно есть план и пути отхода на любую экстренную ситуацию. Джун Хо лишь может тянуть время и надеяться что начальник воспринял его слова всерьез, а не посчитал пьяным бредом.  — Если сдашься сам, я договорюсь, чтобы тебе смягчили приговор,— ложь. Он сделает все возможное, чтобы этот урод до конца жизни загремел в самую отвратительную тюрьму во всей стране, с такими же конченными отморозками, как и он сам. — Если немедленно кинешь пистолет и отдашь свой телефон, возможно, я сохраню тебе жизнь,— парировал человек в черной маске. Он и не думал вестись на его уловки, показывая прекрасную осведомленность полицейским уставом и явно чувствовал себя хозяином ситуации. В его руках даже нет оружия, пока пистолет Джун Хо направлен ровно на него. Каждый шаг и слово неизвестного отбивало дрожью в груди, заставляя тело напрягаться до предела. Это был не страх перед смертью, к этому чувству он уже слишком привык за почти неделю проведенную здесь. Что-то другое, скребущееся на краях сознания, но никак не позволяющие себя ухватить. Расстояние между ними сократилось до меньше чем двух метров.  — Ещё один шаг и я выстрелю! — предупредил Джун Хо, проворачивая барабан пистолета. Фронтмен все равно двинулся вперед.  «Убей его! Тебе все равно не жить, забери этого преступника вместе с собой. Другого шанса уже не будет»,— кричало все разумное внутри, но он не смог. На это не было ни одного логичного объяснения, но рука сменила направление прицела, прежде чем мозг успел обдумать. Вместо сердца пулю было запущено в плечо врага. «Ну и пусть. Смерть для него будет слишком легким наказанием. Его поймают и он сядет до конца жизни со всеми остальными».     Жалкая надежда, но уже все равно. Он наблюдал как Ведущий хватается за раненое плечо, жалея только о том, что не может увидеть его перекошенное от боли лицо под этой дурацкой маской. Охранники позади тут же вскинули оружие и Джун Хо приготовился превратиться в решето, но тут дрожащая рука в черной кожаной перчатке поднялась вверх, приказывая им остановится.  — Все кончено…,— голос мужчины хрипел от боли,— пошли со мной.     Человек в черной маске, хотя человека он напоминал с каждой секундой этого сюра все меньше, выпрямился, убирая руку с кровоточащей раны и упрямо продолжил приближаться маленькими шагами к Джун Хо. Он наоборот попятился назад, насколько позволял утес, уже на грани равновесия балонсируя на краю. Вытянутая рука до сих пор не опускала теперь абсолютно бесполезный пистолет, в попытке создать иллюзорный контроль над ситуацией. Этот псих действительно начинал его пугать. Откуда такое стремление договориться, когда он уже всем видом показал свое не желание с ними как либо сотрудничать? Дело в его работе? Хотят иметь своего человека в полиции? Да даже предложи они ему выигрыш за участие в этих играх в десятикратном размере, Джун Хо никогда не встанет на их сторону. Нет вещи которая его переубедит поддерживать этот ужас, созданный богатыми ублюдками!  — Послушайся и будешь жить,— тон ведущего потерял былой холод и бесстрастие. Он обращался к нему почти ласково, даже не переубеждал его, а просил согласиться. Будто для него это было не просто важно, а жизненно необходимо. Джун Хо не оставляло ощущение, что с ним разговаривают не как с сотрудником полиции, который проник в секретную систему и теперь угрожает раскрыть их страшные тайны всему миру, а как с провинившимся ребенком. Словно он только что не стрелял в него, а совершил мелкую шалость и в страхе убежал подальше из дома, как часто делал в детстве. И теперь старший брат уговаривает его возвращаться, обещая, что ругать не будут, а если будут, он возьмет вину на себя. Брат? Какого черта ему вдруг захотелось сравнить этого ублюдка со своим братом?! Медленное осознание встретилось ярым сопротивлением внутри. Искаженный, но все равно узнаваемый голос, манера речи, даже фигура и походка — все напоминало одного человека, которого он точно не хотел бы увидеть под этой маской.  — Скажи. Кто ты? — Джун Хо хотел чтобы вопрос прозвучал твердо и уверено, но вместо этого из уст вылетел едва слышимый лепет. Но человек напротив осознавал важность, понимал что пришло время снять с себя маску, в физическом и переносном смыслах. Только так полицейский может принять верное решение. Только для кого оно будет верным? Этот вопрос бился в головах обоих, пока ведущий снимал с головы капюшон здоровой рукой, подставляя свежему морскому ветерку темные волнистые волосы, красиво блестящие от явно дорогого шампуня в лучах блеклого заходящего солнца. «Совсем не похоже на брата, он всегда их прилизывал»,— как утопающий хватался за самую тонкую соломинку Джун Хо, что сломалась от одного движения руки, когда черная маска наконец опустилась вниз, обнажая до боли родное и в тоже время совсем незнакомое лицо.     Да, это определено был его брат. Он сильно изменился за время их разлуки. Черты лица ожесточились и застыли как идеально отполированный камень. Казалось для него минуло десять лет, а не три года. Последний раз они виделись на похоронах его жены, мельком. Ин Хо стоял вдалеке, натянув на голову капюшон старой замасленной мастерки, словно случайно забрел сюда. Джун Хо стоявший в первых рядах перед могилой заметил его только под конец церемонии. Точнее брат сам подошел, вложил ему в руку толстую пачку купюр и тихим, неживым голосом сказал: «Ты занимал мне на операцию, возвращаю, тут с процентами». Джун Хо ошарашено смотрел на стопку денег в раз пять толще, чем он когда-то отдавал, даже не рассчитывая получить их обратно. Опомнившись он набросился на брата с расспросами: где он был последнюю неделю, откуда эти деньги, почему он в таком виде? Но пустой взгляд темных глаз заставил его заткнуться. Ин Хо был таким усталым и разбитым, что ему захотелось в тот же миг крепко стиснуть его в объятьях и больше никуда не отпускать, пока в глазах снова не вспыхнет прежний жизнерадостный огонек. Но он отпустил. Знал что не имеет права удерживать. Только просил обращаться за помощью и больше не пропадать, но когда же старший брат его слушал.     И вот к чему это привело. Ин Хо, его брат, пример для подражания и главный авторитет в жизни, стоит во главе преступной организации государственного, если не мирового масштаба, ответственной за смерти тысячей людей. Это бред! Несусветный бред! Не может это быть реальностью… —Ин Хо,— одними губами прошептал он, смотря в два черных омута перед собой. Рука с пистолетом безвольно опустилась. Впервые Джун Хо почувствовал себя действительно безоружным в этом месте. Секунду назад разгоряченное тело, готовое бежать, рвать и хвататься за жизнь до последнего, прошибало холодом, заставляющим неметь конечности. Он не чувствовал земли под ногами, казалось любой порыв ветра сейчас скинет его с обрыва вниз.  —Давай, пошли со мной,— уже совсем ласково позвал старший брат, протягивая вперед левую руку с раскрытой ладонью. В его каменной маске вместо лица наконец пробился проблеск людских эмоций. Брови слегка поднялись вверх, словно подзывая подойти, совсем как в детстве. Но в глазах горела совсем уж не детская надежда вперемешку с отчаянием. Как же Джун Хо сейчас хотел схватить его за это руку, притянуть к себе, обнять, а потом хорошенько потрусить за плечи и спросить какого черта здесь происходит. Он бы так и сделал, наверное, если бы не проклятые фигуры в розовых костюмах за спиной Ин Хо. Какая-то часть сознания, ещё способная мыслить здраво, подсказывала, что при них никто из братьев Хван не имеет права так себя вести. То что сейчас делал Ведущий и так было крайним нарушением всех писанных и неписаных правил этого места.         И Джун Хо медленно покачал головой, это был даже не ответ — отрицание. Отрицание реальности всего происходящего здесь, в этом проклятом месте. Но Ин Хо это расценил по своему. Раскрытая ладонь медленно сменилась направленным на него дулом пистолета.     Вот дурак, брат ведь левша, а он стрельнул ему в правое плечо. И с телефоном так глупо попался, положил не в ту сторону. Никудышный из него получился шпион, да и брат видимо не самый лучший. Хороший брат заметил бы раньше, остановил, помог. Нет, вообще бы не допустил, чтобы Ин Хо стал игроком. Когда Джун Хо нужна была почка, брат пожертвовал не только ей, но и сам оплатил пересадку. А когда его жене и не рожденному ребенку понадобилось срочное лечение, он почти ничего не смог для него сделать.     Пистолет в чужой руке дрожал и это словно встряхнуло Джун Хо. Он действительно собрался умереть, вот так? От рук родного брата, даже не узнав почему на его лице оказалось маска убийцы. Пробрался на остров, с головой окунулся в жизнь работников в розовых костюмах различных рангов, перерыл всю вражескую базу в поисках информации, поддался попытке принудительного сексуального акта со стороны баснословно богатого старика и вот почти оказавшись на свободе был пойман, до сих пор не верилось, старшим братом. Который сейчас собирается его пристрелить и вместе с ним похоронить под толщей воды весь его компромат по крупицам собираемый кровью и потом. Услышал ли его начальник? Смогут отследить последний звонок? Найдут когда-нибудь тело? Не станут ли его смерть и старания при жизни напрасными?     В голове пролетали сотни мыслей одновременно, в висках отбивались бешеные удары сердца, которое, как ему казалось, просто перестало биться, когда Ведущий снял маску. Он как в замедленной съемке видел чужой палец, готовый вот-вот спустить курок и в то же время перед его глазами пролетали все главные события не самой длиной, но достаточно насыщенной жизни. В каждом втором воспоминании мелькала с детства знакомая женщина в разных возрастах, но с каждым годом все с более печальными глазами. Мама. Он правда хочет оставить её одну? Оплакивать его кончину или может до последнего верить, что он жив, потому что тело не найдут. Никогда не узнав, как именно погиб её единственный родной сын и от чьей руки. Она бы не пережила, если бы увидела эту сцену на обрыве.     Правая нога невольно дернулась вперед вместе с телом. Это был не шаг, просто неосознанный рывок вперед. Но этого было достаточно, чтобы Ин Хо, уже готовый совершить самое непростительное, не по закону, а по морали, преступление в своей жизни, снова замер в ожидании, давая младшему брату последний шанс изменить свой выбор. И Джун Хо это сделал, ведомый нисколько желанием жить, сколько впитавшейся в кровь жаждой справедливости, желанием докопаться до истины и печальными глазами матери в голове, он принял по-настоящему осознаное решение, насколько это было возможно в подобной ситуации. Ради неё, ради его долга перед мирными гражданами, ради всех погибших здесь и ради самого Ин Хо, он сделал уверенный шаг навстречу брату.