and the truth begins

у чонгука татуировки на лице. что-то вроде ломанной линии у виска и "666" над левой бровью. тэхён думает, как этот идиот вообще ходит по улицам. думает — почему его приняли на чертову политологию. но тем не менее вопросов не задаёт. окружающая обстановка если и привлекала внимание, то на очень короткий промежуток времени. она непонятна, опасна и неопределенна — поэтому тэхён решает не вникать. но вникают его друзья, и это своего рода проблема. — я говорил изначально, этот парень супер странный, — голос хосока едва различим из-за шума в столовой, но чимин кивает излишне резко и указывает на него пальцем. тэхён замечает новые кольца на его указательном и отвлеченно думает, как долго чимин их носит и почему он заметил их только сейчас. — да! на семинарах он молчит всегда, но каким-то, блять, образом зарабатывает эти конченные плюсики. кто вообще придумал эту систему? — неважно. меня больше настораживает несменяемость цветовой гаммы его одежды, — хосок дёргает плечами и для драматизма понижает тон, — на некоторых этажах отсутствует нормальное освещение, и мне периодически кажется, что он стоит в тёмном углу и наблюдает за мной. — возбуждает? — говорит чимин, подмигивая. больше похоже на тик, поэтому тэхён прикрывает зарождающуюся улыбку ладонью. — ты конченный, чимин. какого хера? тэхён отворачивается к окну, и голоса на фоне смешиваются в общую серо-белую субстанцию. ему нравится чимин, нравится хосок. нравятся они оба, вместе и по отдельности. они не требуют полного участия в разговоре, не вытягивают из него слова и в принципе не выражают какие-то неудобства по поводу его лёгкой невнимательности и ярко выраженной апатичности. тэхён не самый лучший друг в классическом понимании, но он и не рвётся таковым быть. и не потому что все какие-то не такие, а он определенно такой. все такие, и тэхён тоже такой, просто иногда не складывается, иногда не имеет значения. по-разному происходит и по-разному заканчивается. не то чтобы у тэхёна не было сил. не то чтобы была причина их отсутствия. это просто... так устроено. будучи ребёнком он часто терялся в мыслях. они были не запутанным клубком, громадным и страшным, скорее, их просто было много. и тэхён не всегда понимал, к чему в итоге придёт. и чем больше было мыслей, тем толще, выше и шире казалась та стена, которая не пускала его дальше. мысли менялись, но по сути своей оставались такими же. когда он рассказал чимину, он не помнил, что им руководило. чимин был полной противоположностью, имел репутацию ветреного человека и периодически где-то пропадал. тэхёну почему-то думалось в тот момент, что никто, кроме чимина, его не поймёт. и он ошибся. чимин его тоже не понимал, и это осознание резко и как-то остро застучало в голове. это, наверное, был первый раз, когда он плакал перед чимином. первый раз, когда он решился поделиться. мир в тот момент, конечно, не исчез. ничего глобального не произошло, но тэхёнову жизнь определило так, словно острым концом карандаша резко провели по бумаге и разорвали пополам. чиминовы объятия почти не ощущались, казались даже некой насмешкой. неимоверно хотелось сбросить его руки с себя. но чимин пытался, думает тэхён. и это не была его проблема. она была ничьей, никому не принадлежала и никем не контролировалась, но она была. и был чимин. который обнимал его и обещал, что всё будет хорошо. возожно, будет. может быть, даже в скором времени. но не сейчас. — тэхён, есть какие-нибудь планы на завтра? — голос хосока встряхивает, и тэхён отводит взгляд от окна, — я думал собраться у меня и поколдовать над курсовой. — а меня ты почему не спросил? — недовольно тянет чимин, сминая упаковку сока. — потому что если не будет тэхёна, не будет тебя. — аргумент. — ну так что, тэ? — хорошо, — отвечает после небольшой паузы, — только напиши точное время. я могу опоздать из-за семинара. после хосок с чимином уходят на потоковую лекцию, попросив их не ждать. тэхён машет им на прощание и решает выйти через университетский дворик и, едва открыв дверь, замечает сидящего на газоне парня. он понимает, что это чонгук. у того странная привычка носить капюшон и тяжёлые, грубые ботинки. мало разговаривать и едва ли уделять внимание людям. он сидит около пустой скамьи, разбросав вокруг себя распечатки с учебниками. тэхён может понять по напряженной спине и тому, насколько сильно тот склонился, что чонгук сейчас крайне сосредоточен. издалека кажется даже, будто бы он совсем не дышит и сидит так, склонившись над конспектами, огромное количество веков. некий накал в его позе выглядит более натурально, чем его обычное состояние на парах, думает тэхён. словно чонгук не умеет по-другому, а потому лишь приспосабливается к неудобствам. но на самом деле это, конечно, просто чонгук. и он просто увлечен. тэхён в последний раз обводит его взглядом и уходит. мельком ему кажется, будто бы он упустил что-то важное.