Блокада.

"Сестра не может долго протянуть. Только родила, младенец все силы выкачивает. " - думать о смерти близкого человека отвратительно. В горле ком, на глазах непрошенные слезы. Мама только нахваливала, какого жениха сестра домой привела. Сказать родному человеку о том что он вряд ли увидит любовь своего сердца больнее некуда, но вероятность возвращения.. Цзысюаня забрали до начала блокады. Совсем юношу, и не посмотрели на беременную жену. Последним разговором с ним была единственная просьба, сохранить жизни а-ли и его ребенка, оказавшимся мальчиком. Месяц ноябрь уже сжигал своим холодом. Даже на работе труднее стало. Пальцы немеют, двигаться тяжело. А-ли в своей легкой шубке совсем замерзла уже поди, надо помочь ей, и дубленку свою отдать, он то потерпит, а ей еще сына растить. На улице тишина. В голове только тиканье метронома, не желающий отпускать даже когда рядом и намека на радио нет. Проходящие мимо люди будто все разом умерли, но несмотря на уже появляющиеся трупы на улице, напоминающие о смертности людей, выглядели едва ли живее их. Один из панельных домов встречает его еще в добром здравии, обстрелы пока не тронули часть города, где живет сестра. Ключи пропускают по лестничной клетке, но заходя в квартиру слышится тихий плач. Маленький а-лин не желал засыпать, привлекая внимание. - а-ли, я пришел. - заметно огрубевший голос с юношества перебивает тихий стихающий плач. Только - подаренной мужем шубки на вешалке нет, а кто-то в квартире помимо младенца и самого мужчины - да. Все тело вмиг стало натянутым как струна. Густые брови хмурятся, направляясь прямиком к спальне с детской кроваткой. Если какой-то незнакомец решил ограбить его и без того не богатую сестру, он.. Небольшая фигура мужчины стояла на руках с младенцем. Он изначально и подумал что это а-ли, только плечи слишком широкие. Дурацкие длинные волосы есть только у одного юноши из его окружения. - Мэн Яо, что вы делаете у моей сестры дома? - плечи сразу же дергаются и он поворачивается лицом. К собственным губам вышеназванный прикладывает палец, намекая на молчание из-за заснувшего племянника. Выводя из спальни, чужой голос все таки озвучивает. - господин Цзян, вы когда-нибудь воспитывали маленьких детей? - в ответ на не понимающий взгляд, тяжело выдыхая, продолжает. - а придется. Ваша сестра сегодня утром была найдена мертвой возле почтового отделения. От всегда раздражающего своим сюсюканьем Яо новость сейчас звучит слишком сухо. Слишком ожидаемо. Сестра всегда худенькая была, никогда тяжело работать не могла, а даже с помощью оставить маленькую девушку одну.. Молоко то уже пропало, а до последнего пыталась сыночку кормить. Ей то самой питательных веществ на себя не хватало.. - мне жаль, но теперь ребенок наша забота, о брате не весточки.. - только он закончил свою мысль, как все тот же грубый голос его прерывает. - а с чего ты взял что я тебя к ребенку подпущу? - от поворота в свою сторону, будто готовясь к удару, младший сжался, но на этот раз не дрогнул. - твой павлин и оставил мою сестру одну, так и ты хочешь меня совсем без семьи оставить? Смысла в его словах нет, но к лисьим глазам доверия нет. Он понимал что винить цзысюаня, возможно уже мертвого, смысла нет, но то что от него осталось все еще есть смысл защищать, а яо уже давно ему доверия не внушал, да и слухи какие-то были.. - поймите, наш племянник это и моя семья, я никогда ему зла не желал.. - уходи. Без тебя разберусь. И он ушел. Но надолго ли? ... Оставшись в квартире сестры, где есть хотя бы что-то для ребенка, не мог не вспоминать моменты с еще живым зятем и а-ли. Цзысюань был всегда как не от мира всего, да и на наших не смахивал, но говорил что русский. Говорил что обязательно разбогатеет и поведет их ребенка на балет, вне зависимости, мальчик или девочка. Не правильная позиция же, как мальчика еще и на балет, да и все равны должны быть, зачем кому-то богатство? У сестры всегда была очень красивая улыбка. Даже когда чен приходил к ней уже в период блокады, видя маленького племянника и ее улыбку снова хотелось жить. Одну из причин ему убрали, осталось сохранить уже даже не свою жизнь. Но появилась другая проблема, а точнее кормление а-лина. Зубов у него еще нет, ничего толком жевать не мог, молока у чена тоже не было.. А долго не протянет. Тогда уже пришел на выручку брат того не от мира всего. Несмотря на наличие, по всей видимости, ключей, Яо все таки постучался. Увидев его на пороге, чен только хотел послать юношу, но его в несвойственной чужой манере перебили. - ребенка голодом не мучайте то, я тут принес, он должен покушать.. - и доставая изо пазухи небольшую баночку какой-то каши, на удивление выглядящей хорошо, отдает в руки мужчине. - нам на заводе кашу дают, тут и вам хватит, а-лин много съесть не сможет, и не кормите сильно намеренно, ему плохо будет. Стало даже неловко. Буквально вчера выставляя его за порог он в последнюю очередь думал что от этого человека будет помощь, тем более после такого отношения. - позвольте помочь, вам же легче будет, и ребенку тоже. Он долго не протянет.. - вот на это чен снова начал хмурится и уже отвернулся, направляясь в спальню, но дверь не закрыл. В квартире они оба не видели смысл снимать верхнюю одежду, но Яо, прикрывая входную дверь, все равно покрылся мурашками от пронизывающего холода. Маленький а-лин был укутан в большое количество теплых одеял и пеленок, от того о холоде даже не подозревал. Единственное, что его волновало на данный момент - еда, точнее ее отсутствие. Поднимая уже начинающий хныкать клубок на руки, и относит вместе с кашей на кухню, начиная попытки покормить. И на удивление, весьма успешные. Каша правда очень жидкая, такой легко не наешься толком, но это тем и лучше, проглатывает малыш легко, не сильно отличая ее от молока. Сзади, незаметно даже для цзяна, подошел Яо, наблюдая за этим. - вы были бы хорошим отцом в более удачные времена.. Брови Чена едва оставляют расстояние между собой из-за слов этого.. - завидно даже вашей будущей жене. Если бы не оказанная помощь, Чен бы взял прямо сейчас нож и отрезал язык Яо к чертовой матери. Кто-то просил его лезть не в свое дело? - а чего сам то не станешь женой? - не сдерживая раздражения, отвечает Цзян, не поворачиваясь. - со своими космами на женщину похож, обрезать бы тебе их.. Слыша смешок на недовольства, слова с пожеланиями скорейшего прекращения контакта едва не вылетели. Пока он может помогать, не стоит его прогонять хотя бы так грубо. - боюсь, детей родить не смогу, а кому такая жена нужна? - он воспринимает все это так легко? Мерзко. - не давайте ему слишком много, не привык же.. - сдать бы тебя в милицию с твоими то шутками, да жалко, слишком смазливый. - откладывая ложку и вытирая частью пеленки остатки на маленьких губах, все же приходится повернуться в сторону этого полу покера. - долго тут еще стоять будешь? - уже ухожу, не беспокойтесь. - снисходительно улыбаясь, и правда направляется к выходу. ... - почему вам разрешают таскать еду с завода? Это же вам положено. - когда яо очередной раз приносит порцию на этот разваренной крупы чен озвучивает вопрос. - у нас все таскают, особенно у кого дети есть. У кого нет - делятся с ними, что бы побольше малышам досталось. - а на какие силы работать собрались? Вам же для этого выдают. - а вы бы смогли есть, когда у вас дети голодают дома на одном хлебе? На это мужчина уже не отвечает. Лин уже подрос, пытается как то двигаться и пеленки его уже не устраивают. Чен бы его с радостью освободил, только холод с каждым днем был все ощутимее и малыш может получить обморожение даже от полу часа вне своих одеялок. - кстати, все никак не спрошу.. А почему вас не забрали? Вы же ровесник цзысюаня, даже старше. - вопрос не очень уместен, но почему вроде здоровый мужик сидит тут, пока брата, проходящего по льготной категории, все равно не пожалели? - слишком уж ты любопытный. Сам то почему сидишь дома? Неужели не забрали, потому что с девкой перепутали? - переходя на личность собеседника, пытался отговориться от реальной причины, почему его в армию не брали даже намеренно. Яо выдохнул, уже порядком устав от подобных колкостей в его сторону. - я могу зайти к а-лину? Подрос уже наверное, давно его не видел. Но мигом брови цзяна нахмурились, и лицо приобрело совершенно недружелюбный вид. Ответ был понятен и так. .... Яо пропал. Неделю нет, две. И спрашивается, где? Что за отношение, сначала помощь, а потом и нет нигде. Радость, что лин начал кушать и другую еду, взрослый уже. И все равно, одному с маленьким ребенком все еще трудно. Характер цзысюаня просыпался в младенце, как только что-то сделаешь не так как он хочет - начинает плакаться и реветь, будто цзян совершил тяжкое преступление, а не просто случайно запачкал ему рот. Не прошло и месяца, как в квартиру постучали. И опять этот аккуратный стук, приглушенный. Значит точно не полиция или немцы. Уже понимания кто будет за дверью, открывает ее. - объявился наконец, я думал что тебя собаки сожрали. - пропуская в квартиру уж слишком худого юношу, наконец замечает. - а волосы то где? Обрезал наконец? Чен не знает как реагировать на вид перед собой. Он даже как то не подумал, впуская по факту чужого человека. Или близкого, но уже не того. - как а-лин? Я ему покушать принес. - игнорируя вопросы и вообще возможность возникновения возмущений, сразу же заходит в спальню, где должен лежать ребенок. Что-то внутри чена забилось в желании отгородить этого человека от ребенка, но сделать более чем пройти за ним, он не смог. И сам не сможет объясниться, почему. В кроватке на него уже смотрели двумя большими глазками, доставшиеся от мамы. Лин почему-то решил притаиться, пока взрослые разговаривали. - привет, а-лин, как ты тут? Тебя дядя твой не обижает? - он опускается на колени, что бы быть на одном уровне с мальчиком, смотря ему в глаза. Его же племянник начинает хмуриться и падает на матрасик, отодвигаясь от дяди. Не узнает он его. А от чего узнавать? Даже когда он приходит, его толком видно не было, а сейчас тем более пропал. Чен начинает беспокоиться только больше. Лин на чужих даже реагировал иначе, с интересом. Выдыхая, он протягивает прежнюю кашицу цзяну, стоящему едва ли не в притык, все время следя за действиями цзиня, и уже собирается уходить, как Чен его остановил за руку. - ты сам на себя смотрел? Ел то когда? Сядь с нами, а то кто еду таскать будет, если ты помрешь? - в привычной манере отстаивая свои интересы, видит все же кивок. В зале чен делал небольшой костер. Газа не было, а греться надо. Все подряд он туда не ломал, только то что не жалко и не сильно отдавало дымом. Зажечь его много ума не надо, спичек у него много, всегда покупал с запасом. Лин сидел рядом на коленках чена, смотря на огонь, ну и параллельно глядя на что-то не очень аппетитное, но все же какую то еду, которая грелась возле. Рядом с главой мини-семейки уселся и яо, но уже не отводя взгляда от окна, покрытого инеем. Тепло начало доходить до них, и следствием этого стали заспанные глаза у мэна. Чен с интересом наблюдал как сначала Цзинь закрывал постепенно глаза, но после, дергаясь и будто чего-то пугаясь, открывал их вновь. Только борьба продолжалась недолго, и закончилась поражением. Рядом с ножками лина улеглась голова яо, которую туда положил сам Чен. Единственное, что его смущало, обнаженное такой позой запястье светило ярким синяком, причем не от удара, а будто от чужого хвата. ... Холод все еще пронизывает до мозга и костей, но наличие двух людей рядом с ним, делают ситуацию.. Лучше. Хоть физическое тепло не ощущалось, но чувство ответственности уже за две жизни, заставляло жить хлеще прежнего. Каким бы благим матом чен не крыл брата зятя, но тот действительно помогал ему и пытался заботиться. Прежнее недоверие боролось с ощущением чужой уязвимости. Отсутствие ответа на колкости, нет даже попыток изобразить прежнюю, даже самую фальшивую улыбку.. Что же произошло? Цзян открывает собственную квартиру, которая за то время, пока его не было, на удивление до сих пор не была ограблена, хоть пошел уже третий месяц. Оставляя Яо на проходе, начинает гулять по квартире, не только осматривая наличие вещей, но и собирая их. Утром было принято решение вернуться в квартиру чена, что бы забрать все что может оказаться полезно или нужно. К такому были приписаны оставшиеся крупы или каши, которые были почти не использованы с начала блокады, новые простынки, спички.. Под конец туда же пошло парочку фотографий, который Чен всунул в дальний карман рюкзака. Вернувшись к цзиню, открывает гардероб, и вытаскивает оттуда похожую на свою, лишь чуть меньше в плечах, дубленку. Отцовская. Он то жил в квартире родителей, от того и вещи все тут.. Ее чен накидывает на Яо, которому она пусть и оказывается едва ли не в пол, зато теплее, чем то что на нем. - это господина цзяна? Вы чего, не надо мне такое.. Не отплачу же.. - он затыкается от первого же раздраженного взгляда чена. Пусть носит, его уже заношенная ему ни к чему. - нам нужно зайти за хлебом, соседка попросила. - уже взяв рюкзак, все это время держа ребенка в руках, открывает дверь, пропуская другого мужчину вперед. - может я пойду за хлебом, а вы пойдете домой с лином? Или наоборот.. Ребенку вредно столько находится на холоде. - предпринимая попытку помочь, снова был оборван. Нет, цзян против. ... В какой-то момент приходить и оставаться в квартире, где жило как минимум еще два человека, стало чем то привычным. Уж лучше, чем туда, куда приходил яо раньше. - чен! - зовет цзяна гуанъяо, что бы он обернулся от окна. Держась за ручки дяди, лин поднялся на свои ножки, начиная улыбаться и смотря на чена, ожидая его реакции. - встал? Ну наконец-то, теперь можно его отдать работать, а то засиделся как то, товарищ! - яо прыскает от смеха, а маленькие бровки племянника хмурятся. - мне предложили забрать лина в Москву, когда вывозить детей будут.. У тебя есть кто-то в Москве? Что бы забрали. - знаю как они довозят! Половину грузовиков под воду уходит! Такой же участи хочешь для него? - настрой цзяна сразу же меняется. Жизнь племянника важна, но кто знает, доедет ли он? - а лучше если он умрет тут от голода или холода? Он ребенок, и так весь худой! Он еще одну зиму не переживет, а решать надо сейчас, скоро лед начнет таить. - вторя тону мужчины, единственное, что более тихо, все равно заставляет малыша оборачиваться на двух взрослых, не понимая, почему они ругаются. ... В момент когда ему не дали ничего, лишь послали к чертовой матери, бормоча что-то на своем, стало не смешно. А за попытки, что-то все таки вытребовать, так и вовсе руку подняли. Якобы, не одному тебе надо. Возвращаться к чену с пустыми руками стыдно. Тем более к племяннику. Температура подниматься не собиралась, а влажный климат делал холод еще невыносимее. Люди на улице, даже живые, все синие, будто кожа и вовсе забыла, каково это греться, а от чего? Яо не было уж хорошо, он и сам редко ел, но ел. Благодаря запасам Цзяна, они оба начали снова походить на людей, но они не вечны, а ребенку надо питаться больше, чем им двоим. Сохранение его жизни стало безоговорочной целью сразу двух мужчин. - нам сократили питание, я не знаю, лину вредно есть один хлеб.. - впервые за все это время в голосе Яо слышатся реальные эмоции страха и непонимания. - у нас есть еще запасы, переживем.. - сразу же отвечаем ему с порога, и собираясь продолжить, его резко обрывают. - не переживем, Чен! Нам нужно отправить лина в Москву! Не закрывай свой рассудок из-за эмоций, нам неизвестно когда закончится блокада, а шанс будет не всегда. - голос под конец срывается и он хватает цзяна за руку. Чен сам теперь не узнает Яо. Слишком искренний, слишком не лживый. Отдергивая руку, проходит вглубь квартиры, решая попросту проигнорировать цзиня. Позже, начиная кормить лина, мужчина заговорил, точно уверенный, что Яо, в другой части комнаты, его услышит. - в Москве у меня есть брат, его туда забрали еще до войны, как талантливого физика. Он жив еще, я уверен, хер помрет. Если и отправлять, то нужно, что бы он забрал лина. - записку положить можно, его думаю известят.. Или письмо написать, есть же возможность. Цзян кивает, смотря на желтые глазки голодного племянника. Только его порция уже закончилась. Как бы Чен не ворочался и не ругался, а писал письмо. Едва ли не под диктовку, потому что у самого мыслей не было. Ему не нравилась эта идея изначально, и самое страшное - предчувствие говорило о том что не надо, что он с дьяволом контракт подписывает. Письмо получилось сухое, потому что как бы яо ему не читал, половину слов он вырезал, оставив лишь слова по делу. Не так много времени у них. Не прошло и недели с отправки письма, как лина снарядили во все одежки, запихнули документы с именем и данными, и пошли, по мнению чена, будто на казнь, к военному грузовику. Там оказались дети постарше, что и стало помощью. Цзян, пусть и с ужасным недоверием, но отдал начинающего плакать лина, в чужие руки. Вот чего, а почему его отрывают от дяди, он понять не мог. С рождения его видел, а тут забирают.. Почему? Тогда они вернулись домой без слов. У старшего мужчины будто мыслей и не было, несмотря на раннюю панику. Стало будто все слишком спокойно, чувство голода пропало. Он сразу же направился в комнату, а следом за ним и яо. Чен, чувствуя неимоверную усталость и тяжесть тела, заваливается на кровать, а яо следом, прижимаясь к чужому телу. А тот и не против, наоборот, расстегивает дубленку и прижимает уже сам, охотнее. Тело горячее, так теплее. И губы. Заветренные, с какими то болячками на краях, ложатся на лоб цзиня, будто попросту проверяя температуру тела, не заболел ли он. - зря ты волосы обрезал, и правда красивый был. - сильная рука прижалась со спины, начиная поглаживать оставшиеся прядки из-под шапки. - будь ты женщиной, и правда бы в жены взял. Ответа он не получает, к нему только жмутся сильнее. ... Приходит ответное письмо спустя две недели. Чен его зачитывает вслух. - "не нашел я лина, всё что можно просмотрел, нигде нет! " - резко бьет по столу, откуда же столько сил.. - знал я, знал! Нельзя его туда было отправлять! Скажи, это того стоило? Где он теперь? На дне озера, или может его части разбросаны где-то из-за мин? Яо сидел перед ним, вслушиваясь ранее в текст, а теперь в слова чена. Голову он не поднимал, от чего цзян только сильнее раздражался, потому что эмоций видно не было, да и еще даже не пытался оправдаться! Или успокоить.. - может ты так меня ненавидишь, а? Может вся ваша семейка решила мне мою семью убить? Сначала твой брат не мог позаботиться о моей сестре, теперь ты убил мне племянника! Ты доволен? Отвечай! - последний крик получился даже слишком громким. Плечи цзиня вздрагивают. - проваливай отсюда, видеть тебя не хочу. И он ушел. Прямо как в первые встречи. Молча ушел, но Чен так и не увидел что у него было на лице. У самого щеки жгло. От слез. У него не осталось никого, кроме далекого усяня, которого он не факт что еще раз увидит. Может он не доживет.