Смертоносные Хана́

—Я научу, как подобает вести себя. В темноте комнаты только свет из штор вливал в помещение тусклые лучики. В руке Дина блеснули наручники. —Если ты согласишься, я поведу тебя в сад наслаждений за собой. Но на каждом резком повороте, ты должен будешь решать, двигаться ли нам дальше. Дин вопросительно посмотрел на Каса. Кас смотрел на него снизу-вверх обдумывая. Он побаивался, держал на расстоянии. —Я не думаю что тебе можно доверять. —Не обманывайся. Ты говоришь одно, а тело говорит другое. Кас задумался. Он ведь не собирался уходить, ему не была ценна жизнь, в том её обыкновении, в котором была сейчас. Раньше он жил ради цели, ради помощи ближнему. Что он мог дать миру теперь? Бессильный ангел, надломленная душа. Он переживал "кризис" по-человеческим меркам и прекрасно это осознавал. С другой стороны, ему нравилось испытывать человеческие чувства. Дин одним своим голосом открыл в нем ящик Пандоры из которого извергнулась похоть и страсть. Это опьяняло. —Я попробую. —Отлично, мой мальчик. Дин взял его за запястья, щелкнул на них металлические браслеты. Дин подтолкнул его в центр кровати, распластывая его на простынях. Мягкий шелковый халат раскрыл его грудь. Теплые ладони ходили по торсу. Кас был смущен, но с интересом смотрел на действия Дина. Руки спустились с халата к штанам. Стянул ткань с нижнего, отбрасывая ее за спину. Он рассматривал тело ангела, настойчивый и прожигающий взгляд, такой какой бывает у хищника перед броском. Кастиель скормничал, он ерзал на постели, наручники на руках брякали цепочкой раздражая кожу. Дин мягко дотронулся до бедра, зацепившись пальцем за край резинки трусов. —Мне продолжить? Ангела выдернуло из потока мыслей. Он не поднял взгляда на Дина, только чуть махнул головой вниз. Боксеры натянулись под давлением пальцев. Кастиель выглядел словно нарисованная картина. Он не двигался, но его тело и кожа, лицо и волосы, выражение лица будто написанны умелой рукой художника. Он был красив сам по себе, но в таком виде, беспомощный и смущённый, раскрасневшийся он расцветал в новом виде. Дин проскользил руками под халат, сжимая и приподнимая Каса. Он вдавил его в спинку кровати. Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза, лбом ко лбу. Мягкие губы осторожно коснулись чужих. Нервный узел в животе растворился, оставляя только тепло. Кас глубоко дышал, вздымаясь грудью. Внутри взрывались фейрверки, он чувствовал как дрожали ребра от выстрелов пороха, будто он всю жизнь жил с фетилем ведущим к сердцу и наконец нашел кого-то, кто смог его поджечь. Кас потянулся за новым поцелуем. Дин не стал спрашивать разрешения, толкуя его действия как самый громкий крик, просящий не останавливаться. Губы сцепились в диком зверином поединке. Они проглатывали друг друга целиком, словно человек, поделеный богом надвое, наконец нашел свою половину. Они то отрывались шумно дыша, то снова сливались в танце тел. Кас поддолкнул Дина и повалил его на спицу, цепляясь за его шиворот словно тот убежит. —Что это, Кас? —Я научился этому у доставщика пиццы. Дин улыбнулся искренне, светясь словно солнце, теплом своей улыбки растопив последние ледники в груди Каса, их вода прорвалась невероятно высоким цунами, смывая последние сдерживающие якоря. —Покажи мне сады наслаждений, я хочу уйти с тобой. Дин был покорён этой нежностью, доверием Каса, он больше не просил, он брал, получив всего ангела без остатка. Он взял ангела за плечи, перемещаясь на верхнюю позицию. Эрогированный пенис Каса поднялся до конца. Дин развязал свои собственные штаны припустив их до колен. —Я с тобой. Дин закинул ногу нижнего на плечо. Пошлым жестом смочил два пальца слюной и размазал по заднему проходу, невзначай проскальзывая внутрь. Кас смотрел на него с боязнью, непонимая ни одно его действия. Он понимал как происходит процесс зачатия в самом простом его виде, когда это происходит между мужчиной и женщиной. В его понимании это абсолютно рафинированно правильно, безэмоциально, без лишнего, только ради беременности женщины. Другое отклонение от стандарта в его голове было похабщиной и не имело ничего общего с сексом. Дин приставил головку члена к напряженному колечку, осторожно вставляя и вытаскивая, расстягивая. Кас его не принимал, твердея после каждого мини-проникновения. —Расслабся, позволь напирать только мне. Кас откинул голову на постель. Он закинул руку на лицо, прикрывая глаза. Скрывал ли он их от стыда или от попытки сконцентрироваться на теле, было не ясно. Его живот натянулся, втягиваясь и впадая. Красивая фигура показалась в своей настоящей красоте. Дин снова вставил теперь не выходя, проделывая себе путь внутри. Кас терпел, но его лицо все равно выражало недовольство. —Потерпи, скоро ты привыкнешь. Дин открыл лицо Каса и наклонился, подтягивая его за затылок. Поцелуи нравились Касу, ему нравилось ощущение близости во время контакта. Поцелуй сгладил боль внизу, пока твердый пенис двигался взад-вперед, проделывая в нем дыру. Со временем он больше не ощущал боли, она сменилась другим чувством. Кас не знал как оно называлось. Это был спектр, что-то вроде сплава бабочек в животе, ощущения приближения неотвратимого, волнения и огромной порции приятного удовольствия. Как удивительна была человеческая природа, кожа была то крепкой, что могла бы выдержать самой большой нагрузки, то мягкой и тонкой настолько, что трение о нее могло приносить столько ощущений. Кас сейчас был оголенным нервом, по которому умелый Дин играл как по клавишам, нажимая только точечно, каждый раз попадая в центр. Толчки усилились, темп начал нарастать. Дин прогнулся в спине, его широкая загорелая спина играла мыщцами. Кас издавал звуки которые слышал от няни из взрослого фильма. Выдохи стонов мелодично выходили непроизвольно, забывшись в удовольствии, он перестал это контролировать. Быстрые толчки разгоняли кровь, комната наполнилась звуками, но они не слышали, смотрели друг в друга, жадно пожирали глазами, но не видели. Кас бурлел и вскипал, прикосновения были до ужаса горячими. Он был мягким гнущимся металлом, усердно нагретый до тысячи градусов. Дин толкался все сильнее и быстрее. Он взял в руку конец нижнего и стал водить ей вверх-вниз. Кас громко вздохнул, ему не доставало воздуха, легкие словно сжимались. Наручники больно сдавливали запястья, будто бы все это время они сужались по секундно. Боль заставляла пенис Каса вздрагивать. Наслаждения усилились вдвойне. Если он был на американских горках, то сейчас он стоял на самой высокой точке, вот-вот собираясь сорваться в пропасть, удерживаемый только вагонеткой. Дин был с Касом, он переодический напоминал об этом, то и дело шепча ему нежности на ухо, он не позволял ему улететь из этой комнаты в свою галактику, они наслаждались только компанией друг друга, этим моментом, своим райским садом. Когда он сжимал ладонь Каса в своей, распускался новый бутон. Каждая капля пота сошедшея с лба Каса становилась водопадом спадавшим с высокой горы, питавшая почву чистейшей водой. Синие глаза ангела блестели словно холодные далекие звезды, чьим светом был укрыт зеленый дикий лес, спрятанный в радужке Дина. Кас просил не останавливаться, громко вздыхал, дойдя до точки прикрыл глаза. Дин сделал толчок, еще один. Кас закатил глаза и откинулся назад, вжимаясь в кровать. Дин накрыл его собой, выпуская чужой пенис из рук. Оба упали без сил. Их парус завел их в штром без возможности спастись, только они не бежали, не сожалели, их накрыла волна нежности и чувств, в которой они были непрочь утонуть, оставив всех и вся на берегу. Предательство ли это? Наверное, да. Теперь уже это не имеет значения, встав на скользкую дорожку, сложно с нее свернуть. У Кастиэля был дом, в который он уже не вернётся, была семья, уже скорее всего его отвергнувшая, была любовь, которая больше не трепала нервы. Теперь есть только этот момент, только настоящее. Увязнуть в этом болоте ощущалось как приобрести новые крылья. У этих крыльев были черные перья. Люди постоянно принимают неправильные решения на поводу у чувств. Он сроднился со своей человеческой натурой окончательно. Он снова курил, снова безнадежное ощущение тяготившее сердце, снова неуверенность в завтрашнем дне, он становился слабым человеком, опять. Разница была лишь в одном - он не корил себя. Доверил жизнь свою в руки задористой дамы Судьбы. Он вверился в руки сильного покровителя не поведя бровью. Всё же трещины на душе ослабили характер и это имеет последствия. Только попав на землю он ощущал такую силу в себе, способную сотрясти весь шар земной. Эта энергия заметно снизила оборот, была бы проблема в ней, ведь Кастиэль просто не ощущал потребности в ней, сила может осталась такой же, но разум его ослаб, словно все нейромедиаторы в миг перегорели, как изношенные лампочки. Чувства и эмоции из легковоспламеняющих переквалифицировались в разряд недоступных. Будто свет перестал попадать на сечатку глаза, померкла последняя искра. Что оставалось делать ему в кромешных потемках, он возлег пластом на первый попавшийся источник тепла, предвкушая возгорания нового огня. Первые лучики приятно обволакивали кожу. Широкая спина любовника грела теплом. Он еще спал, но веки дрожали. Кастиэль всю ночь не сомкнул глаз, ему и незачем. Поднявшись на руках, он встал с кровати. Подойдя к окну он увидел красивый вид открывающийся на широкие просторы вокруг. Он заметил блестящий на свету корпус черной машины. Импала, значит Сэм наконец заметил его пропажу. Дверца машины отворилась, с водительского сидения вышел Сэм, с пассажирского - незнакомая персона. Ощущение невесомости, нереальности такое сильное. Поступки - это не хорошо и не плохо, это то, как человек поступает исходя из ситуации, это определяет его характер, проявляет человечные и потаенные черты. Кас был пронизан непонятным для него чувством, оно наполняло его, оно было и скверным и давящим, но невероятно сладостным. Он понял что это было не чувство, даже не целый спектр, это была пустота, освобождавшая его. Всю ночь он извергался новыми чувствами, сейчас же они утекли прочь, оставляя его наедине с прозрачностью. Голова Каса вскинулась назад, когда Дин, появившись из неоткуда, накрыл ладонью его рот и потянул на себя. —Чип и Дейл спешат на помощь маленькому ангелу? Он заерзал в руках пытаясь выбраться из хватки. —Молчи. Ни звука.