Осколочный Бог

Амбивалентность (от лат. ambo — «оба» и лат. valentia — «сила») — двойственность отношения к чему-либо, выражающаяся в том, что один и тот же объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства. Термин введен Эйгеном Блейлером, который считал амбивалентность основным признаком шизофрении. Он выделял три основных типа амбивалентности: 1. Эмоциональная. Одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию (например, в отношениях детей к родителям). 2. Волевая. Бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще. 3. Интеллектуальная. Чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека. В современной психологии есть два понимания амбивалентности: 1. В психоанализе под амбивалентностью обычно понимается сложная гамма чувств, которую человек испытывает к кому-либо. Предполагается, что амбивалентность нормальна по отношению к тем, чья роль в жизни индивида также неоднозначна. 2. В клинической психологии и психиатрии амбивалентность определяется как периодическая глобальная трансформация отношения индивида к определенному объекту: от исключительно позитивного к негативному и обратно в короткие промежутки времени.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Избавиться от едкого дыма было куда проще, чем могло показаться на первый взгляд. Беря в расчет и способности подневольного союзника.

Доктор: — Я разблокировал для нас одну из дверей нижнего блока, там чисто, мы без труда сможем пробраться дальше.

— Отличная работа, док, буду ждать тебя у ворот, — перед тем как покинуть ярус, раздался тот же приглушенный голос: — И не забудь свой «GrabPack», мне огромных трудов стоило найти его для тебя. Джейми стянул противогаз, оставив его болтаться на шее, и натянул очки на лицо. Он испытывал смешанное чувство по поводу своего временного(?) союзника: Сойер вел себя… иначе, чем при их первой встрече. Он еще мог понять, почему к нему могли привязаться игрушки, да даже уничижительная привязанность Прототипа была ему ясна, но Харли Сойер — великая загадка «Playtime Co.». — [А вот и я! Ты небось уже и потерял меня, дружочек?] — если бы у Сойера был хвост, он несомненно вилял бы им. Единственный глаз на экране телевизора игриво прищурился, что открыто демонстрировало для Джейми истинные эмоции Сойера. Последний, нисколько не скромничая, облокотился на бывшего сотрудника, чем почти заставил их рухнуть на пол. Единственный глаз на экране телевизора игриво прищурился, что открыто демонстрировало для Джейми истинные эмоции Сойера. Последний, нисколько не скромничая, облокотился на бывшего сотрудника, чем почти заставил их рухнуть на пол. — Фу-у, мне уже и подзабылось, какой ты на самом деле… прилипчивый, — Джейми щелкнул пальцем по экрану, от чего на нем пошли мелкие помехи, словно рябь на воде. — [Только ты и знаешь эту мою сторону~], — глаз подмигнул собеседнику, хотя движение напоминало что-то нервное, нежели дружеский жест. Скорчив недовольное выражение, Джейми оттолкнул от себя Сойера, на что последний возмущенно всплеснул руками, каждое движение его аниматронного тела сопровождалось звонкими щелчками сложного механизма. Джейми необдуманно сравнил Сойера с ДогДеем, и это сравнение не понравилось последнему. Они на время и вовсе пробирались по тюремному комплексу в гнетущем молчании, пока Сойер не выдал самым обидчивым тоном, какой только позволял ему воспроизводить голосовой модуль: «— Запомни, дружочек, я не какое-то животное, как все остальные здесь…» Было видно, что, несмотря на зарождающиеся (притупленные годами одиночества) чувства Сойера, не перекрывали его плохие качества. Однако, помимо этого, он, вероятно, страдал от множества психологических проблем, его комплексы постоянно всплывали наружу. — Итак, учитывая твой послужной список, нам нужно как-то продумать, что делать дальше, — минутная передышка между бесконечной беготней была посвящена импровизированному мозговому штурму для Джейми. — [Ты… ты мог бы просто избавиться от меня?.. Я имею в виду, что от меня нет никакой пользы… “Паршивая овца все стадо портит”], — Сойер замер посередине небольшого коридора, словно ему что-то вспомнилось, его экран потускнел, передавая отчаяние. Вот почему Джейми был озадачен поведение компаньона. Ему доводилось лицезреть подобное поведение здесь. У многих была неконтролируемая потребность в том, чтобы их существование было признано, чтобы существование не было напрасной тратой времени. Джейми было превратно испытывать ласковые чувства к обитателям фабрики, зная об их судьбе. Он был согласен с Прототипом во многих вещах, и все же, общаясь с игрушками, ему было жаль их, в частности, из-за собственной причастности к искалеченным жизням, запертым здесь. В определенной степени ответственность лежит на всех, но в то же время ни на ком конкретно. Совсем притихший Сойер заставил Джейми вынырнуть на поверхность из бушующего океана мыслей. Оторвав взгляд от крошащейся плитки, он уловил яркую перемену в чужом настроении. — Если тебя это утешит… В твоей смерти нет никакого смысла, док. Ты ведь далеко не глупый человек, так что пораскинь своими метафорическими мозгами, — слова попали точно в цель, и экран телевизора зарябил, среди помех виднелся широко раскрытый глаз. Способность Джейми находить общий язык и сглаживать конфликты была его сильной стороной и помогала ему и его коллегам в прошлом. Он мог урезонить Сойера много лет назад и вполне смог справиться с его истерией сейчас. Необходимо было лишь найти верный путь. — [Это… Это приносит некоторое облегчение, по крайней мере, я уверен в этом, зная тебя…] — голос Сойера сквозил нотками сомнения, но они были на верном пути. — Ладно, нам предстоит долгое путешествие, не стоит рассиживаться, — довольный собой, Джейми поправил рюкзак, осматривая помещение на ближайшие проходы дальше в здание. Немного задумавшись, Сойер отбросил самобичевание на более благоприятный момент, он заметил, что его компаньон уже скрылся из виду, и поспешил вслед за ним. Теперь, когда он был ослаблен и уязвим, как и Джейми, они стали необходимы друг другу, как жизненно важные части организма. Они вполне могли бы вновь стать гармоничной командой… как в старые, не совсем добрые времена.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Доктор: — Боюсь, нам придется пройти через область повышенной опасности… Но, послушай, дружочек, я мог бы освободить… Ярнаби. Мой милый клубочек мог бы… м-м-м… подстраховать нас. Как ты смотришь на мое предложение?

Бегло пробегаясь взглядом по найденным отчетам, Джейми позволил себе ухмыльнуться. «…при этом 1166 испытывает необычайную преданность к сотрудникам охраны, что проявляют к нему тошнотворную привязанность…»

Доктор: — Дружочек?..

— Я согласен, куда мне теперь идти? Где мы предположительно встретимся? — Джейми отложил документы и стал ждать дальнейших инструкций. Указанный путь был омрачен лишь возможностью столкнуться с кошмарными тварями. И, разумеется, бесчисленное множество закодированных паролей, которые изнуряли мозг не меньше, чем ссоры между игрушками. Когда Джейми вошел в просторный вестибюль, он едва не подскочил от неожиданного звука. Звонил врученный ему ранее телефон.

Олли: — Эй, ты хорошо слышишь меня?

Звонкий детский голос раздался из динамика цветастой телефонной трубки. Джейми мог только закатить глаза от смешанных чувств. Он быстро осмотрел помещение и нашел самую скрытую комнату: ни окон, ни камер, ничего, что может выдать его положение. — Мы здесь только вдвоем, можешь не играть на публику.

Прототип: — Вы уже встретились с Поппи?..

Нежный мальчишеский голос в мгновение конвертировался в глубокий металлический. — Нет, мы разминулись, до сих пор не имею понятия где она находится. Ты… встревожен, она… Что стряслось? В трубке какое-то время были слышны исключительно помехи. Это не на шутку напрягло Джейми, он уже собирался заговорить, но динамик щелкнул.

Прототип: — Она прячется от меня… И собирает… взрывчатку. Ее желание отомстить слишком сильно затмевает все здравые мысли у нее в голове. Я планировал выкрасть все запасы и отдать… тебе. Да… Именно так.

Джейми ожидал этого. По мнению Прототипа, у него не было «глупых» обид и предрассудков, которые могут помешать праведному делу. Поппи, с другой стороны, была переполнена злобой и животными инстинктами, что не сулило ничего хорошего. — Что ж, если мы хотим, чтобы план был воплощен… Во-первых, следует вести себя сдержанно, у нас должно быть терпение. Во-вторых, мне нужно для начала найти «Убежище», дальше будем действовать по ситуации. С Поппи предстоит разбираться тебе, убьешь ты ее или загонишь обратно в «коробку»… тьфу, — устало потерев переносицу, Джейми добавил куда тише, скорее себе: — зачем только я вскрыл этот ящик Пандоры… Неважно, моя первоначальная задача тебе известна. Надеюсь, я могу рассчитывать на твою… помощь.

Прототип: — Бесспорно, друг мой. Я всецело на вашей стороне, у нас общая цель. Следует лишь устранить… оппозицию.

Очаровательная тошнотворная симпатия. Ирония заключалась в том, что самую сильную привязанность к Джейми испытывал самый, на первый взгляд, неподходящий экземпляр. Перед тем как завершить их разговор, ему пришла в голову гениальная по задумке идея. — Прототип?.. Из трубки зашелестел бархатный рокот.

Прототип: — М-м-м?

— Сойер, кажется мне, может совсем немного… заскучать… Джейми ощутил необычное чувство предвкушения, когда на том конце провода послышалось глухое хихиканье. Теперь он мог без лишней головной добраться до места назначения. Он мог положиться на своего неизменного союзника.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Вероятно, они с Прототипом слегка… перестарались. Сойер, крепко державший его, явно демонстрировал свой страх. Вокруг них, издавая встревоженный визг, сновала большая игрушка, что своим видом походила на спутанный клубок разноцветных ниток, нежели на представителя кошачьих. — Знаешь, если бы ты мог объяснить, что случилось за время моего отсутствия, я смог бы оказать тебе помощь, — тело Сойера было таким обжигающе холодным, что навевало стойкое ощущение об объятиях с покойником. Когда ответа не последовало, Джейми попытался освободиться от захвата, но его человеческое тело было слабее. Он бросил взгляд на экран телевизора и на мгновение перестал извиваться — Сойер паниковал. Зрачок его глаза хаотично скользил по пространству, не фокусируясь ни на чем конкретном. Джейми опустил ладонь на «грудную клетку», и чужое подобие сердца загудело на полную мощность, стараясь обработать всю поступающую информацию. Нужно было что-то придумать, иначе от чрезмерной нагрузки компоненты тела Сойера могут износиться раньше положенного. — Ярнаби!.. Давай, малыш, мне нужна твоя помощь, — поманив игрушку к себе, Джейми постарался звучать убедительно. В теории это могло сработать. У Джейми раньше был кот, и в тревожные моменты пушистое создание не раз выручало его психику, помогало сохранить рассудок целым. …Так что попытаться стоило. Тихое цоканье острых когтей по бетонному полу одной из складских комнат означало, что игрушка услышала его зов. Джейми похлопал рукой рядом с собой, подзывая Ярнаби сесть. Когда же игрушка исполнила его просьбу, он потянул одну руку Сойера к косматой морде. — Бьюсь об заклад, что ты ни разу не прикасался к детищу собственных рук, — мягко направляя чужую ладонь, Джейми вел себя сдержанно. На удивление, Ярнаби был ласковой и покорной игрушкой, что шло вразрез с тем, как его описывали другие. Он следовал за ласкающей его спутанные кудри рукой почти с детским любопытством (сколько времени он не испытывал банальной нежности?). — Расскажи мне, что чувствуешь, — Джейми небрежно подтолкнул компаньона к началу разговора. Экран телевизора вспыхнул синим, и глаз немного сощурился, словно обдумывая что-то. Джейми позволил себе немного отдохнуть и размять затекшие мышцы, слушая болтовню Сойера. Он пожалел, что не взял с собой сигареты, которые могли бы помочь ему успокоиться. Он ценил такой редкий момент тишины, конечно, хотелось бы растянуть его на более длительное время… Ведь дальше будет очередная беготня, снова и снова, и снова, и еще раз, самый последний… раз. В какой-то момент что-то в его грудине дрогнуло, он не должен был испытывать симпатию к своему новому компаньону, но вопреки здравому смыслу в его голове зазвучала мелодия запретных эмоций. Наверное, ему просто нужен был отдых… Да, банальная человеческая потребность в отдыхе, и все… будет в порядке. Так, как и должно быть.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Возможно, Джейми стоило предугадать, что приводить «Доктора» прямо к воротам «Убежища» было все равно, что привести самого дьявола в райские кущи. И без того напряженная ситуация стала еще более… неконтролируемой. ДогДэй, конечно, старался урезонить всех, но в конце концов все отгородились друг от друга грубыми словами, опрометчиво брошенными в чужой адрес, а некоторые приняли здравое решение переждать бурю: например, сам Джейми. Сидя в самом дальнем крыле комплекса, он подумывал позвонить Олли (Прототипу), но разговаривать здесь было слишком рискованно. Ему и так многие здесь не доверяли, а Доуи и вовсе опасался его и его… “Товарищей по веселью” (как назвала их разношерстную триаду Мамочка). Из-за двери послышалась какая-то возня, и Джейми приготовился к еще одному крышесносному разговору. Наверняка это Поппи… Или ДогДэй? Может, с ним решил поболтать Тео? Этот проныра был угрюмым и молчаливым, но иногда выдвигал разумные идеи. — [Далеко же ты забрался, дружочек! Но Ярнаби нашел тебя по запаху. Помнишь, что я сказал? От меня-то тебе уж точно не спрятаться], — Сойер пропустил вперед своего «питомца», сам же запер дверь. Убедившись, что больше никто не попытается прервать его одиночество, Джейми мягко кивнул, давая знак для Сойера. Экран последнего сменил несколько кадров, заливая всю комнату тусклым свечением. Ярнаби, крутящийся рядом, втиснулся между ними, он, кажется, так же утомился от бесконечной ругани. — [Я… Не стоит думать, что у меня не осталось никаких чувств… Поэтому мне хотелось бы поблагодарить тебя. Я не бесчувственный механизм], — пошарив под своим длинным халатом, Сойер вытащил поистине ценную вещицу. Было изумительно получить подобие человеческого взаимоотношения, в особенности от самого последнего, от кого ожидаешь. (Исключая, естественно, уникальное взаимодействие с Прототипом… Джейми все еще был убежден, что в последний момент его могут предать, но на этот счет у него были собственные решения. То, что он намеревался скрывать до самого конца. Это будет его собственный… грандиозный финал.) — Значит, еда все еще есть, просто ты… прятал ее от несчастных?.. Похоже на старого Харли Сойера, — Джейми повертел в руках питательный батончик: «…теперь с миндалем и медом… Еще вкуснее! Еще полезнее!» Послышался тихий стрекот, и Джейми повертел глазами в поисках источника неестественного звука. Долго искать не пришлось: Ярнаби, самое потешное из здешних созданий, ерзал на месте, его морда немного приоткрылась, показывая болезненно кровавую пасть с множеством зубов. Джейми немного сморщился: «Должно быть, такое расположение зубов причиняет сильную боль, скорее всего, мучительную…» — Эй, док, ему можно шоколад? У него… не будет аллергии или чего-то похуже?.. Занятый собственными мыслями, Сойер постучал рукой по «подбородку», его, кажется, озадачил вопрос бывшего коллеги. Такой циничный человек, как он, редко заботился о чьем-то благополучии (за некоторым ма-а-аленьким исключением). — [Понятия не имею! Я что, похож на ветеринара или детского врача?! Он жрал вещи и похуже, шоколад покажется ему райским угощением.] В каком-то извращенном замысле Прототип заботился о своем подопечном: он знал, что любит Тео и что тому не нравится. Чего нельзя сказать о Сойере… И если раньше Джейми немного смущала такая отстраненность ко всему, то, находясь в заключении, его «друг», похоже, совершенно охладел. Дело не в том, что Джейми был лучше… Скорее, в какие-то моменты он был самым худшим из всех сотрудников «Playtime Co». Ведь, в отличие от остальных, ему хватало лицемерия дарить несчастным сироткам надежду на лучшее, только для того, чтобы в скорости вырвать ее на живую. (Он был удивлен, как игрушки не разорвали его на части, только завидев, если только его лицо не стерлось из их агонизирующих разумов.) Быстро сорвав упаковку с батончика, Джейми медленно поднес сладость к морде Ярнаби. Пушистая игрушка приняла лакомство с большим энтузиазмом, он довольствовался предложенным с приторным урчанием. Забавное существо. — Что ты думаешь по поводу всей ситуации? — Джейми потрепал взбалмошное зверье по макушке. — [Хм-м-м, я думаю, что могу понять все стороны… конфликта. Но ты и сам знаешь, что меня не волнует “жизнь” игрушек], — Сойер с нескрываемым раздражением следил за взаимодействием своего питомца и бывшего коллеги. — То есть ты придерживаешься собственного мнения? Меньшего от тебя не ожидаешь, — вытерев обслюнявленную руку о штаны, Джейми старался вести себя нейтрально. Экран Сойера на мгновение моргнул несколькими цветами, и его взгляд с укором обратился к собеседнику. Он испытывал неловкость из-за своих новых эмоций, которые, казалось, были похоронены глубоко внутри, но теперь снова давали о себе знать при встрече со старым… другом. — [Ты ведь помнишь… Я всегда был на твоей стороне, Джейми. Даже если мои действия казались невежественными, я… я честно заботился о твоем благополучии], — внезапный приступ откровения совсем не веселил Сойера, ему следовало сохранять самообладание. Джейми не ответил, да и не нужно было, они с Харли Сойером провели бесчисленное количество ночей за разговорами и прочей ерундой, так что вскоре выучились невербальному общению. Их болезненная потребность друг в друге раскрылась, как благоухающий цветок, и даже столетия не смогли бы выжечь ее. — [Теперь… Что ты будешь делать, дружочек? Остальные, похоже, начали остерегаться тебя-… Нас, да, именно так], — он приблизился к собеседнику почти вплотную, будь у него лицо, они бы могли соприкоснуться лбами, и Сойер с какой-то меланхоличной тоской пожалел свое новое тело. — В любом случае мне нужно собрать всю доступную взрывчатку, перенаправить дым… и постараться не сдохнуть раньше времени. Ты же можешь либо помочь, либо… заниматься своими делами, как тебе угодно, — устав сидеть без толку, Джейми поднялся на ноги выходя из глухой комнаты. Сойер быстро догнал своего (не)коллегу и теперь шел рядом с ним, в то время как Ярнаби нарезал круги вокруг. Он с искренним любопытством рассматривал каракули на стенах: кривые рисунки, жалобные послания, злые мысли. Его пытливый взор впитывал все как губка, он никогда не видел «Убежище» даже снаружи, что уж говорить о внутренностях этого рукотворного укрытия. — Решил пойти со мной? Неужели испытываешь так называемое… «тошнотворное чувство симпатии», а, док? — глумливый смешок все же сорвался с губ Джейми, за что он получил сердитый взгляд и забавный визг со стороны спутников. — […Знаешь, у меня ведь теперь есть тело, и я вполне не метафорически могу… ударить тебя], — Сойер поднял руку. Улыбка не сходила с лица Джейми, и вдруг он изобразил страх, словно вытащил козырную карту. — Тихо! Кажется… Он где-то снует, — резкая смена настроения у Сойера была почти комичной для Джейми, он отвернулся и поспешил дальше.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Прототип: — Так вы решили немного поменять план?.. Не кажется ли это несколько… опрометчивым поступком? …Только не говорите мне, что в вас проснулось сочувствие. Кто это? «Доктор»? Поппи? Ее речи могут быть сладкими, но мы-то знаем, что она жаждет лишь мести… Ничего стоящего для нас!..

Управляясь только одной рукой, Джейми приходилось непросто. Трубу с азотом прорвало как нельзя вовремя, и ему приходилось изворачиваться, чтобы перекрыть поступление газа. Ему бы сейчас не помешала помощь Сойера… но ему пришлось отправить компаньона в другое крыло. — В каком-то смысле мне жаль Доуи… Из трубки донесся недовольный звук.

Прототип: — У этого болвана была возможность покинуть это место!

— Ему просто хочется защитить всех… Он просто чрезвычайно преданный и… и добрый. Разве это плохо?.. Джейми сопровождало молчание в добрых несколько секунд, затем, словно несмело из динамика вновь раздался глубокий голос.

Прототип: — Что лучше? Быть циничным и живым или быть добродушным и мертвым? Вот вы и скажите мне… господин Джейми Хоней.

— Хмпф… Это сложный вопрос, и ты это знаешь. Джейми был в невыгодном положении, голубая дымка начала покрывать не только руку, но и пространство вокруг. Что-то заскрежетало и одна из дверей медленно распахнулась: в комнату проковылял робот, похожий на новое тело Сойера, но более… примитивный. Машина медленно подошла к бывшему работнику и просто… замерла, через время экран замигал, и явилось изображение глаза.

Доктор: — Маленькая мушка запуталась в паутине, не так ли? И вот перед несчастным созданием явился великий Харли Сойер! Спаситель! …Ты наверное удивлен? Впечатлен? Хоть что-то?..

Зрелище было действительно впечатляющим, это факт. Джейми уже привык выслушивать жалобы компаньона на счет беспомощности, и увидеть что-то новое в исполнении последнего очаровывало. — Ты смог найти доступ к использованию своих миньонов? Признаю — впечатлен твоей находчивостью. А теперь будь так любезен, отыщи вентиль и перекрой подачу дыма, иначе я отморожу не только руку. …И ты, себе в ущерб, не сможешь упрекать меня при каждой своей неудаче.

Доктор: — Слушаюсь и повинуюсь, Джейми.

Робот шутливо отдал честь. Сойер мог быть исполнительным, когда знал, что ситуация не терпит иного подхода. В трубке снова послышался шум:

Прототип: — Вы не упоминали о своей… близости с доктором Харли Сойером. Но он, если я правильно понял, испытывал к вам очень щадящие… чувства. Да…

Джейми, прикованный к панели, не мог найти себе занятия, кроме как продолжать светские беседы. — Он говорил с тобой обо мне? В таком случае… Как много этот высокомерный придурок рассказал тебе? От скуки у него быстро развязывается язык…

Прототип: — Запертый, он много… сокрушался о вас. Конечно, не только вы фигурировали в его возмущениях, но только к вам он питал нечто… иное, нежели злость, — Прототип замолчал, обдумывая, что еще добавить. — “Доктор” рассказал мне… почему вы ушли. Мне было… я был, скажем так, разочарован и опечален.

Чем больше Джейми погружался в воспоминания, тем отчетливее ощущал, как его мозг переполняется новой информацией, словно расплавленный. Он чувствовал себя молоком, оставленным под палящим солнцем Вайоминга, его разум медленно сворачивался, покрываясь тонкой пленкой. «Я что… настолько размяк?» — тревожное ощущение от собственной слабости неприятно ползало в кишках, что иногда заставляло Джейми хотеть сблевать. — Значит, именно с его инициативы меня уволили? Мне стоило догадаться раньше… Пьер бы не стал отстранять меня так просто, нужен был повод... После ухода Эллиота здесь все пошло… откровенно говоря, по пизде, амбиции перекрыли все возможные риски. И теперь мне нужно замести все следы. Блестяще!

Прототип: — Эта… трагическая череда событий должна быть уничтожена. И память обо всем начнет исчезать, как должна быть забыта всякая плохая история. Вы знаете, что поступаете правильно, даже если с виду об этом нельзя утверждать с уверенностью. То за, что борются игрушки здесь, кощунственно называть… жизнью.

— Я понимаю. Не возникало ли у тебя ощущения, что все происходящее… немного забавно? То, что начиналось как благородная цель, превратилось в заурядную гонку за признанием, — Джейми глубоко вздохнул, у него всегда была склонность к философии на пустом месте, но Прототипу нравилась его особенность. В мгновение холодящий газ перестал окутывать комнату, и дым потихоньку начал рассеиваться. Следовательно, Сойер справился с поставленной задачей. Отлично. — Поговорим позже. До связи. Именно своим отношением к окружающему миру Прототип и Джейми смогли найти общий язык, в конце концов начав… ладить. Это было еще задолго до пресловутого «Часа Радости», казалось они были знакомы очень и очень долгое время. Джейми был чуть-ли единственным из всего конгломерата, чье стремление было не в том, чтобы ломать, резать и калечить, вовсе нет. Его методы были прямо противоположными. Его сближение с экспериментом 1-0-0-6 было само собой разумеющееся.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Доктор: — Кажется мне, что я совсем немного… просчитался. Думаю, у нас будет небольшой промежуток времени, чтобы проскочить мимо этой твари.

Они теснились в маленьком пространстве, пережидая атаку игрушки из старой лимитированной коллекции «Nightmare Critters» (каким образом детям могли понравиться такие… богомерзкие создания было загадкой, но с полок коробки стабильно сметались). Джейми устало подтянул колени к груди, в то же время Сойер умастил свое немного громоздкое тело рядом, звук движков и шум вентиляторов сопровождал каждое его движение. Сойер, не привыкший к большим нагрузкам, ощущал фантомные боли в груди, что приводило его в замешательство. — Харли Сойер, ты… Иуда. Тебе было известно, что здесь снует эта скотина!.. Вскинув обе руки вверх, так, если бы на него направили оружие, Сойер помахал конечностями в попытке разрядить обстановку. — [Клевета! Я не знал, лишь подозревал, чуешь разницу?!] Видимо, конвертация Сойера в новое тело сказалась на его умении здраво оценивать пространство вокруг себя. Иначе его странные оплошности было трудно объяснить. Джейми также характеризовал себя как человека, склонного к необдуманным поступкам и легкомысленного. Но Харли Сойер был… В общем, превосходит его даже в этом деле. — Где же твой домашний любимец, док? Он мог бы устранить препятствие… Или вы с ним поссорились?.. Разлад в отношениях? Единственный глаз Сойера недовольно сощурился. Если раньше ему бы показалось это забавным, может, он бы искренне посмеялся с остроумной шутки, но не в данной ситуации. — […Попизди мне еще тут. Я оставил его снаружи, чтобы он не позволял никому мешать нам. По крайней мере, он выполняет поставленную задачу… Ну, никто больше не пытается к нам прорваться.] Джейми не смог сдержать улыбку, услышав неожиданное высказывание. Ему доставляло какое-то извращенное удовольствие видеть Сойера вне его привычной холодной надменности. (Раньше они наслаждались взаимным раззадориванием друг друга, любили расковыривать раны, срывать запекшиеся корочки крови, иногда забираясь пальцами так глубоко, что могли коснуться и пересчитать каждый позвонок. Они с жестокой любовью дергали друг друга за нервы и кровеносные сосуды, как будто играли на сложном инструменте. Были времена…) — Ладно, я тебя понял. В любом случае, каков наш план, гений? Ты мог использовать одного из своих миньонов. Отвлечь тварь или прикончить, чтобы мы смогли выбраться… У Сойера как-то странно дернулся глаз, он выглядел необычно задумчивым, даже несколько угрюмым. Это не могло остаться без внимания. — Что-то не так? — [Я не привык к твоей… циничности. Видишь ли, это скорее мой конек. Так что, хватит, пожалуйста, это поведение не соответствует твоему очаровательному образу.] Они пристально уставились друг на друга. Изучая собеседника, Джейми с тоской отметил, что скучает по лицу старого коллеги (партнера?): по вечно нахмуренным бровям, по немного растрепанным, подернутым ранней сединой вьющимся волосам, по холодным глазам и, конечно, ему не хватало того старого лукавства. — Мне будет не хватать твоего лица, Харли… Все эти годы я скучал по тебе. Первое время после увольнения мне хотелось вернуться, но я понимал, что без сопроводительного письма или других важных оснований меня не вернут в программу. Мои интеллектуальные способности не были выдающимися, и мое присутствие в коллективе было лишь временным развлечением. Я осознавал это и, вероятно, в глубине души предчувствовал, что мой трудовой договор будет расторгнут, когда мне найдут стоящую замену. Механизмы Сойера тихо шумели, создавая приятную атмосферу для их разговора. — [Только не говори мне, что ты вернулся из-за... меня. Я ни за что не поверю в это...] — Но это так, одна из причин заключалась в том, чтобы узнать, что вообще произошло после моего скоропостижного отбытия из компании. Я получил послание от одного… надежного информатора. Теперь же я планирую покончить со всем. — [Ты планируешь?.. Ну конечно, именно поэтому твое поведение такое… отстраненное. После стольких лет ты уже не тот старый добрый Джейми Хоней], — Сойер отвел взгляд, уставившись в никуда, — [как и я… Ничто не стоит на месте. Я все думал… Неужели мое отношение испортило то хорошее, что было в тебе, мой дружочек?] Для Джейми было лестно услышать, что Сойер все еще притворно заботится о нем. Для людей было привычно тянуться к себе подобным, все-таки человек — социальное существо, кто бы что ни утверждал. На заброшенном, пришедшем в упадок заводе остались только он и Харли Сойер. Они были лишь отголосками своих прежних «я», но что-то в них еще оставалось от людей, что позволяло им мыслить разумно.

[«Cogito, ergo sum» — Я мыслю, следовательно, существую]

Теплилась ли какая-то человеческая искра в Прототипе? Джейми мог сказать, что и да, и нет. Они много переняли друг от друга, многому научились и от многого отказались. (Джейми удалось узнать нечто новое, то, что так не смогли добиться от эксперимента 1-0-0-6 другие.) Джейми наконец вновь завладел вниманием своего компаньона. — Нет, Харли, твоей вины здесь нет. Я всегда был таким… Но до определенного момента это не проявлялось. Будь я более смелее, может, и рассказал бы о этой своей неприглядной стороне. Немного смутившись от того, как близко находился теперь экран Сойера к его лицу, Джейми поморщился от яркого света. Он крупно вздрогнул от бархатистого шепота и почти ощутил чужое дыхание у своей шеи. — [По моему скромному мнению, решительности тебе не занимать, мой дорогой∽] Сойер отчетливо растянул своим приятным британским акцентом ласковое обращение к своему бывшему коллеге. — Неужели ты пытаешься флиртовать со мной?.. Спустя столько лет? Из-за переноса сознания у тебя совсем мозги поплавило? Притворное удивление, выраженное лишь посредством одного изображения на телевизионном экране, заставило Джейми слегка покраснеть. Все эти эмоции были такими… свежими, словно только что извлеченными из-под земли. Ощущения будоражили закостенелое тело, воспевали разум и подпаляли нервы. Джейми и Харли чувствовали себя… пробужденными. — [Если тебе это поможет расслабиться, то считай мои скромные комплименты за невинный флирт.] Что-то небрежно проскользнуло в груди Джейми, облизывая ребра своим горячим, скользким языком. Саламандра возбуждения умостила свою пасть прямо над хаотично бьющимся сердцем бывшего сотрудника, ее маленькие глазки-бусинки выглядывали между зазорами в грудине, навевая старые воспоминания. Джейми подумал: «Интересно, испытывает ли Сойер те же чувства, что и я? Или хотя бы что-то похожее?..»

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Не стоит считать презрение Джейми превратным, все вовсе не так: он не ненавидит Поппи… просто она… по-идиотски слепа. Она совершенно не видит (или предпочитает не видеть) другую сторону ситуации и каков единственный правильный исход. И он все еще ощущает обиду за ее предательство… с поездом. (Черт, да даже Мамочка играла по правилам, после каждого испытания вручала ему части ключа!..) Ковыряя крошащуюся плитку, Джейми невольно следил за вьющимся рядом Ярнаби: зверек наматывал круги вокруг, комично поднимая лапы, словно маршировал. И правда… «Потешное создание». Джейми несколько отвлекся, ему необходимо было получить омни-руку, но она была прямо в логове «Доктора»… ну, бывшем логове. В любом случае, Сойер вроде как был готов помочь с этой экспериментальной вещью. (Джейми просто надеялся и молился, чтобы его компаньон не учудил с этой перчаткой какое-нибудь… непотребство. Обстановка и так накалялась с каждым часом.)

Доктор: — Что утомляет твой хорошенький разум на этот раз, милый дружочек?

У Сойера было какое-то совершенно дикое чувство такта и момента, он словно всегда читал мысли Джейми и точно знал, когда нужно проявить себя. Пока резервная энергия перенаправлялась к нужному узлу, Джейми здраво решил, что мог бы и поболтать с назойливым спутником. В нижнем отсеке не было других дел. — Та-а-ак… Ты следил за мной с самого начала, я прав? Люк сверху немного отодвинулся и собеседник забавно втиснул в окошко свой экран. Глаз на мониторе подмигнул Джейми. — [Это верно. Я следил за тобой с са-а-амого твоего появления в вестибюле завода∽] — Зачем же тогда прятался? М? Контекст, вложенный в вопрос, заставил Сойера на мгновение задуматься. Вся игривая атмосфера в мгновение исчезла, оставляя после горькое послевкусие. Он не мог предвидеть это: «Неужели он знал про меня? Как? Откуда?» — [Ты знал, что я наблюдаю за тобой? Позволь спросить, откуда у тебя возникло такое… предположение? …Тебе кто-то сообщил о том, как со мной обошлись? Во что меня терраформировали? Кто это был? После «Часа Радости» те немногие выжившие были либо добиты, либо…] — Твое пристальное наблюдение и крайне собственническое поведение не смогло бы стереть ничто. Любая камера, встречающая меня на пути, всегда следовала за каждым моим движением, без исключений. Кто еще мог так вести себя? И если поначалу я считал, что это могло быть банальное веянье, то дальше моя догадка только подтвердилась. Сойеру показалось, что он либо оглох, либо у него что-то замкнуло. Было удивительно услышать подобное из уст своего бывшего коллеги: его изучали, как будто он был одним из экспериментов. «Именно так чувствовали себя игрушки?..» — крамольная мысль, как искорка, промелькнула в голове Сойера: «Чертов подлец… Он что-то недоговаривает… Очевидно, не только у меня были секреты все это время…» Оставив панель управления, Сойер самолично спустился в нижнюю секцию. (Даже для гениального ученого эта огромная комната была слишком напряженной и запутанной. Он уже умудрился заплутать в одном из многочисленных проходов. И озорное поведение Ярнаби не помогало сосредоточиться… Глупое зверье!..) Недолго думая, бывший ученый направился к одному из терминалов. Он и Джейми оказались неподалеку, они были в общем поле зрения. — [Какая… необдуманная архитектура…] — даже не имея настоящих глаз, Сойер чувствовал, как они пульсируют от напряженной работы. — [Как я мог пропустить такой беспорядок мимо себя?..] Сойер обернулся на звук: Ярнаби с упорством пытался открыть тяжелую дверь, нажимая на большую красную кнопку. Это начинало раздражать бывшего ученого, и он уже хотел было прикрикнуть на игрушку, но его опередил младший мужчина. Джейми привлек внимание большого клубка, громко свистнув. — Боюсь твои попытки тщетны… Видишь этот дли-и-инный провод? — Ярнаби проследил за рукой Джейми. — Чтобы эта дверь открылась, нужно соединить все узлы. Проще говоря, нужно включить все терминалы. Так, чтобы все эти провода приобрели подсветку. Стали ярко голубыми. Большая игрушка несколько секунд тупо смотрела на неподсвеченный кабель, затем медленно ее взгляд наткнулся на светящееся основания у кнопки. Ярнаби щелкнул пастью, поднялся на все четыре лапы и медленно зашагал, следуя за одним из выключенных проводов. Если бы у Сойера было лицо, то его челюсть непременно бы столкнулась с твердой поверхностью пола. Он не мог поверить в то, свидетелем чего сейчас стал: месяцы, а то и годы утомительных тренировок Ярнаби были нагло втоптаны в землю. — [Мне следует это записать…] Сойер проигнорировал самодовольный взгляд другого мужчины, все его мысли были заняты новыми открытиями, что произошли за считанные часы. Все это одновременно пугало и будоражило. Ему уже и забылось мгновенное отречение от союза с Прототипом и последствия, что будут после этого действия. Рядом с Джейми он ощущал и испытывал то, что казалось ему потерянным много лет назад, он чувствовал себя по-настоящему живым человеком. Как назло, монотонный момент спокойствия был невежественно прерван телефонным звонком.

Олли: — Джейми, ты меня хорошо слышишь? Ты… ты сейчас один?

[…Что?]

Сойера конечно насторожил этот звонок. Кто был инициатором? Голос принадлежал ребенку, но в сложившейся ситуации ни один ребенок не смог бы выжить. (Оставшиеся из сирот были убиты Прототипом и намеренно скормлены игрушкам.) Но ответ Джейми почти ввел Сойера в состояние ступора. — Олли, дорогой, я сейчас немного занят. Позволь мне перезвонить тебе позже, хорошо? Из трубки вновь раздался жизнерадостный голос мальчика:

Олли: — Ох! К-конечно я могу позвонить тебе позже… просто будь осторожен. Береги себя, Джейми!

Постойте… Олли?.. Этого не может быть, мальчишка скончался уже давно, так давно, что многие бы и не вспомнили его имени. За долгое время у Сойера в груди сформировалось неприятное предчувствие. В этом месте мог быть только один «человек», что был в состоянии играть в эту грязную игру. И ему, как отступнику, не хотелось бы сталкиваться с ним. Тем более когда что-то глубинное так и подмывало его увести от этой опасности и Джейми. — [Позволь узнать, дружочек, кто такой этот мальчик… Олли? Вы, что-то подсказывает мне, уже общались до твоего спуска на нижние уровни… Кто этот ребенок?] Сойер осторожно приблизился к компаньону, так чтобы не вторгаться в чужое личное пространство, но и не дать другому сбежать от вопроса. Он отметил про себя, как нервно блеснули чужие глаза, как мужчина поджал губы и несколько раз сжал правую руку. (Ему было известно о нервном тике Джейми: каждый раз, когда что-то вызывало сомнение, мужчина ритмично сжимал и разжимал ладонь.) — Да, он… Я познакомился с ним после крушения поезда по пути в «Приют»… Новое откровение слегка передернуло какие-то детали в новом теле Сойера. Он не видел, что конкретно произошло после того, как Джейми покинул станцию. Мог лишь предполагать. — [Что случилось в тоннеле? Джейми, из-за чего произошла авария? Я думал, что ты покинешь это мерзкое место, забудешь обо всем и будешь жить дальше…] — По правде говоря, в тот момент я правда хотел убраться, но мне не позволили… Поппи… Она спровоцировала схождение поезда с рельс. — [Тц… мелкая сучка, я знал, что она такая же чокнутая как и все здесь. В каком-то смысле она хуже всех. «Благими намерениями вымощена дорога в ад».] Джейми как-то злобно хмыкнул, это было похоже на поведение Прототипа в моменты, когда что-то казалось ему раздражающе забавным. Сойер слегка поежился от сравнения в своей голове. — Она просто не совсем трезво оценивает ситуации, ее действия в большинстве своем импульсивные. Ты ведь уже, наверное, слышал, что Мамочка все это время, пока я проходил тесты, плясала под ее дудку? Вот так. При всем при этом Поппи, похоже, не брала во внимание факт, что чем больше союзников — тем лучше. Не останови я машину, Мамочка бы умерла, притом совершенно глупо и напрасно. Мужчина так резво сократил расстояние между ними, что Сойер совершенно трусливо попятился назад, стуча своими аниматронными конечностями. — Если кто-то и может выступать голосом разума, так это ты, Харли. Ты всегда понимал ситуацию, всегда мыслил расчетливо, и я перенял эту твою способность. Поэтому ты обязан понять мои намерения… И даже если поведение несколько пугало Сойера, то он был не из тех кто бросается наутек при малейшей опасности. — [Я понимаю, детка, (откуда это взялось?..), но это все еще не объясняет, кто такой Олли.] Оба смутились. Сойер опять чувствовал себя неловким подростком, что набрался смелости пригласить любовь всей его жизни на школьный бал. О, Боже, он же взрослый человек! Почему же его механическое сердце бьется с такой силой, что кажется, будто вот-вот расплавится вся электроника? Они молчали несколько добрых минут, а затем вновь вступили в самую оживленную дискуссию, которую только видел этот заброшенный комплекс. Примчавшийся на шум Ярнаби мог только несчастно поглядывать то на своего хозяина, то на бывшего сотрудника. Зверька ужасно утомляла постоянная ругань, он издал обиженный звук, спрятав голову в лапах, надеясь, что так шум будет заглушен. Ярнаби был рад завести новые знакомства, но ему не нравилось какое здесь все стало… неуправляемое. И казалось, хозяин только поддерживает весь этот хаос.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

По совершенно скромному мнению, все здесь, включая Прототипа, были… примитивными созданиями. Предсказуемыми. Он изучал генератор, и, конечно, Доуи следил за ним. (Этот кусок материи считал себя незаметным… Забавное зрелище.) Сойеру не составило труда обвести вокруг пальца всех в «Убежище», пусть прошло много лет, но все эти игрушки по уровню сознания остались такими же доверчивыми детьми. Это было ему на руку, и не то чтобы он собирался… издеваться над несчастными, скорее ему было интересно просто наблюдать за ними. — Вы ведь… не собираетесь сломать его? Это устройство очень важно для… нас, — Доуи неуверенно указал на драгоценный генератор. Оторвавшись от просмотра показателей, Сойер развернулся к игрушке. Он возвышался над Доуи, и последний немного съежился от пристального взгляда ученого. — [Вовсе нет, Джек], — Сойер вполне умело различал личности в этом месиве пластилина и бог весть чего еще. — Тогда… ладно, — тихо промямлил Доуи, он нервно крутил в руках свой маленький котелок. Сойер уже собирался выйти из тесной комнаты, но вдруг остановился в дверях. Он услышал тихий голос. — Спасибо вам, Доктор. Секундная заминка окончилась хриплым смешком, и Сойер покинул генераторную, оставив Доуи слабую надежду на что-то хорошее. Пусть дети уверуют во что-нибудь стоящее напоследок. Он игнорировал гневные взгляды в свою сторону, не было никакого смысла тратить драгоценное время на этих пустоголовых марионеток. Он услышал голоса и остановился, раньше бы он не подумал заниматься подслушиванием, однако обстоятельства вынуждали. Из обрывков разговора стало ясно, что Поппи уверяет всех поверить ей и помочь в отмщении. Он не слышал голоса Джейми, но мужчина точно был там. Скорее всего, Доуи уже имел честь выслушать браваду куклы, это могло объяснить его растерянное поведение. Чем дальше шел разговор, тем громче становились споры, теперь многие были по-настоящему напуганы, ведь по сути они выступали против веры Прототипа и были «еретиками». Все же Сойеру не давали покоя несколько вещей: Олли, странно-отстраненное отношение ко всему со стороны Джейми и опасно затихший эксперимент. Кусочки этого пазла начинали выстраиваться в полноценную картину, но она была еще далека от идеала. Как только разговор закончился, Сойер поспешил за Джейми. Его переполнял неподдельный интерес. Верный Ярнаби взбудоражено щелкал пастью, следуя за ним, это только подкрепляло намерение выяснить, что происходит на самом деле. Поиск не занял много времени. Джейми спрятался в нежилой части, и было слышно, как он с кем-то шепчется. Услышав Сойера мужчина поспешно прервался. — [Ты разговаривал с Ним, так?] — Сойер облокотился на стену, скрещивая руки на груди. — Тьфу, да, но… неважно, нам нужно достать оборудование и перенаправить весь доступный дым. У нас много работы… — быстро пряча телефон, Джейми протискивается мимо компаньона, но роботическая конечность резко обхватывает его за талию, не давая уйти. — [У «нас»?..] — голос Сойера стал более глубоким и грубым. Такая резкая смена обстановки заставляет Джейми сбавить пыл. Он старается вести себя как можно спокойнее. Его руки почти ласково проводят по экрану телевизора, на что Сойер издает нечленораздельный звук. — Прошу прощения за свою дерзость. Я подумал, что вы с Ярнаби составите мне компанию… — легкость, с которой бывший сотрудник произнес эти слова, похоже, произвела на Сойера желаемый эффект, и он смягчился. — [М-м-м, а ты все так же умеешь подкупать. Я иду с тобой], — Сойер, конечно, не забыл о своем первоначальном плане, он позволил себе надеяться, что во время работы они смогут поговорить… неформально. Они вновь покидали этот маленький райский уголок. Пробираясь к безопасному выходу, что пролегал через канализацию, их сопровождал цокот когтей.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Откидная дверь была смята, как самая обычная обертка от конфеты. Сойер деловито потянулся, словно у него были настоящие мышцы, словно массивная дверь не была для него преградой. От того, с какой небрежной силой Сойер распоряжался своим биомеханическим телом, у Джейми что-то тревожно покалывало под ребрами. Зная, насколько мог быть жестоким этот мужчина, было, наверное, очень неосмотрительно предоставлять ему настоящее тело. На что был способен Сойер в своей новой ипостаси? На что был способен человек, переполненный гневом и обидой, но не сломленный всеми унижениями? На многое, в этом Джейми был уверен, ему только нужно было найти правильный подход и направить эту злость в нужное русло. В голову Джейми закралась совершенно крамольная мысль: может быть, они смогут выбраться? Просто выжечь всю память о фабрике и раствориться в небытие рабочих будней? Это было всего лишь проявление человеческой слабости, но, возможно, у них был шанс на успех… Возможно, они могли бы преуспеть хоть в чем-нибудь. — [Знаешь… В каком-то смысле я опечален, что спровоцировал твое увольнение, это было импульсивное решение…] — Сойер намеренно склонил «голову» чуть вбок, делая жест более игривым. — [Сейчас ты мог разделить со мной мою… хаотичную судьбу.] Пройдя в открывшуюся им комнату, оба мужчины остановились размышляя с чего стоит начать. — Ты самый большой льстец из всех, док, мой разум не такой интересный… От меня избавились бы во время «Часа Радости» или превратили в самую неказистую игрушку во время одного из экспериментов, — меняя руку, Джейми устремляется к одному из пультов управления, его слова несут в себе трагическое откровение. Проскользнувший мимо Сойера Ярнаби вызвал у последнего напускное раздражение: этот огромный клубок пряжи привязался к бывшему работнику куда охотнее и вел себя с ним совсем как покладистое создание. Все еще немного расстроенный, Сойер сам вошел в просторную комнату управления. Здесь располагался главный пункт контроля за системой подачи дыма. Этот «контрольный пункт» представлял собой сложную систему труб, рычагов, модулей питания и других компонентов. Вальяжно расхаживая между панелями управления, он исподтишка наблюдал за своими «подопечными». У Сойера были вопросы, и человек, что мог бы пролить свет на эти запретные знания, находился прямо перед ним. Тогда почему же он, как робкое чадо, прячется в тени? Почему он, как трус, стискивает в руках подол своего плаща, и почему ему так сложно произнести хоть слово? Ни одного блядского словечка! Ничего не способно покинуть его голову… — Харли, ты какой-то тихий... Все хорошо? Неожиданный шелестящий вопрос Джейми заставил Сойера оживиться. Для гениального ученого (бывшего) нотка сочувствия в чужом голосе вызвала странное, смутное воспоминание об его разговорах с главой корпорации. Нет, не с Лейтом, этот высокомерный идиот не стоил его внимания. Сойер вспомнил Эллиота: мужчина всегда относился к нему с уважением и восхищением. Даже когда пришло письмо о том, что Сойер исключен из программы, наставник был искренне расстроен. И если Сойер считал Эллиота Людвига чрезмерно мягким и эмпатичным человеком, это не мешало ему вопреки всему быть в какой-то степени благодарным этому мужчине. И как будто назло что-то в поведении Прототипа, в особенности с возвращением бывшего сотрудника, конвертировалось в эквивалент человечности Эллиота. (Неужели сущность, поглощенная механикой, все же выбралась наружу? Уникальная людская потребность смогла наконец найти выход? Взять под контроль машину?) Размышление было прервано громким ругательством, и Сойер наблюдал, словно бы в замедленной съемке, как все помещение медленно заполняется кровавым едким дымом. Зрение Сойера начало рябить и расплываться, а по краям появилась болезненно-красная виньетка.

[Дерьмо!..]

Чертов красный дым! Сойер не мог видеть дальше своей руки, и то с трудом, все вокруг плыло, комната словно находилась в беспрерывном движении: он смутно слышал чьи-то знакомые голоса, его бывшие коллеги о чем-то болтали, он видел «Детскую площадку», заполненную игрушками-смотрителями. Кажется, кто-то только что всхлипнул?.. Кому-то больно? [Это твоя вина…] [Это твоя вина…] [Это твоя вина…] [Это твоя вина…] [Это твоя вина…] [Э̍т̍о̚ ͜т͠во̇я ̕в͝ин͜а…]

[Э͗то твӧ́я о̕т̽ве͝т͜ст̓вен͆но̄с̄ть̎..̊.]

С каждой секундой чужие голоса превращались в одну давящую какофонию. Рядом, кажется, во всю визжала сигнализация, слышались чьи-то крики и запах… Ужасно гнилостный запах… Сойер обнаружил себя стоящим посреди кабинета Пьера, перед ним шумел телевизор, передающий срочное сообщение:

[Внимание!]

[Это сообщение предназначено для всех сотрудников «Playtime Co.»

Если вы видите это сообщение, значит, это не учебная тревога: покиньте свои посты и отправляйтесь в укрытие, в ином случае — прячьтесь.

Обезопасьте себя как можно лучше — запритесь и не открывайте никому.

Как бы их голоса не упрашивали вас… Какими бы сладкими словами они не упрашивали…

Пожалуйста, оставайтесь в безопасной зоне до получения дальнейших указаний.

И избегайте зрительного контакта с...]

Экран завис на тревожном изображении красной ряби, и Сойер схватился за внешний корпус «головы». — [Это… просто кошмар. Черт… как же все зудит… Почему… так?] Ощущая, как его несуществующий мозг буквально трясется, Сойер лихорадочно искал своих компаньонов, но ни верного Ярнаби, ни драгоценного Джейми не было поблизости. — [Мхм… Нужно двигаться, мне нужно… найти выход.] За всю свою жизнь Сойер никогда не употреблял никаких психотропных веществ и не имел представления об их воздействии на свой организм. Однако если то, что происходит с ним сейчас, — это обычное явление, то непонятно, зачем вообще принимать подобные препараты. Люди всерьез наслаждаются этим?.. Больные ублюдки… — [Моя голова, как дерьмово… Да где я вообще?!..] Обернувшись к, казалось бы, выходу из кабинета, Сойер обнаружил себя перед домом. Дом Эллиота Людвига. Неужели газ настолько токсичен? Сойеру не доводилось тестировать «Маковый дым» на себе, и в связи с этим его тело, даже будучи смешением из органики и механики, было подвержено воздействию токсинов. Если бы у него были настоящие глаза, они бы уже лопнули от напряжения.

[Ты понимаешь, что совершил…]

Разумеется, Сойер был в курсе. Но инициатива не принадлежала ему, он… Да, он пошел на это из чувства собственной важности, ему хотелось занять место главы компании. (Конечно, Лейт бы ему не позволил. Они оба были слабы перед своим эго и постоянно сражались друг с другом.)

[...Но ты даже не задумывался, просто исполнял все, что прикажет Лейт. Как собака: послушная, преданная и глупая. Ты ничем не лучше своих творений, Ха-а-арли.]

Голоса сливались воедино, и было невозможно различить, кто с ним говорил. Однако Сойер мог четко слышать один голос — голос Прототипа. — [Заткнись, твою мать. Заткнись, заткнись, заткнись! Захлопни свою пасть, ты ничего не знаешь обо мне! Мной помыкали, пока ты прохлаждался в «Приюте»! Надо мной надругались, а ты смел ставить мне условия?! Я пытался быть вежливым с тобой, а вместо этого ты предпочитал компанию Джейми! Я просто… просто не понимаю, что в нем такого?..]

[Вот оно, Харли. Ты знаешь, почему я предпочел его, ты сам это ощущаешь. Потому мы трое одинаковые. Наши… тела, возможно, и различные по форме и размеру, но мысли… схожи. Наше мировоззрение более пластичное, мы можем отбросить ненужные детали в угоду лучшего.]

Голоса были правы, но Сойер все еще пытался выиграть битву со своим эго. Он чувствовал себя цыпленком в лапах лисицы.

[Ах, твой милый крошка Джейми был слишком… человечным. И ты защищал его все время. Поразительно, правда? Он был единственной живой душой во всем комплексе, что сосредоточил на себе твой взгляд, Доктор. Помнишь тот случай?.. М?]

Это было одно из самых неприятных воспоминаний. То, что Сойер намеренно задвинул на самую запылившуюся полку. То, что он запер в деревянном ящике сознания под самой тяжелой крышкой. Теперь силы извне желали, чтобы он отпер запретный ящик. — [Я не… Нет, нет смысла тратить время на пустые воспоминания.]

[Смотри. Вспоминӓ͒й. Анализͅир̕у̑й.]

✦ꕥ✦

Сойер мчался по лестнице, перепрыгивая ступеньки, совсем как ребенок. Ему было необходимо найти Пьера, это был вопрос буквально жизни и смерти. Не его, конечно, но… В общем, неважно. Словно пространство насмехалось над ним, лестница тянулась бесконечно долго, он пробежал, казалось бы, тысячи тысяч кафельных ступенек. Его легкие горели, мышцы в ногах натягивались и болели при малейшем движении, но Сойер мчался дальше, не замечая никого. Он расталкивал работников, своих коллег, игнорируя испуганные лица и громкие вопросы. Наконец, яркая дверь, ведущая в кабинет нового руководителя «Playtime Co.», предстала перед взглядом Сойера. Он ворвался внутрь без стука или другого афиширования своей личности. — Пьер, — прорычал Сойер. — Позволь мне объяснить, как будут развиваться события. Во-первых, ты отпустишь Джейми. Во-вторых, документ о новом эксперименте будет уничтожен. В-третьих, ты не будешь сопротивляться, если не хочешь, чтобы правда стала известна. Даже когда мужчина ухмыльнулся, показывая свое недоверие касательно угрозы Сойера, последний не сдался, а продолжил свое наступление. — И что же, позволь поинтересоваться, ты сделаешь, если я не послушаюсь? Напугаешь меня? — продолжая дерзко скалиться, Пьер сжал волосы несчастного Джейми, что все это время валялся безвольной марионеткой в ногах руководителя. Следы чужих пальцев и болезненные гематомы на лице подопечного вызвали у Сойера новый приступ ярости. Он всю жизнь подавлял эмоции в себе, и теперь нужен был лишь крошечный триггер для того, чтобы спусковой механизм запустился на максимальную мощь. Пьер был вынужден испуганно отступить, когда ему в лоб направили дуло револьвера. «Магнум» 44-го калибра был нацелен прямо в лицо руководителя отдела инноваций. Рука Сойера не дрогнула ни на мгновение. Его взгляд выдавал абсолютность его решимости. — Харли, ты что, окончательно рехнулся?! Опусти оружие сейчас же! О-откуда тебе вообще удалось достать гребаный револьвер?! Не обращая внимания на слабые попытки мужчины остановить его, Сойер решительно двинулся вперед. Однако его целью было не убийство руководителя. Теперь все внимание ученого было сосредоточено на его подопечном. Все еще держа Пьера под прицелом, Сойер осторожно обратился к Джейми: — Эй, детка, ты как? Сможешь идти? Джейми быстро кивнул, скорее от испуга. Ученый быстро сгреб мужчину, держа дрожащее тело одной рукой, второй он продолжал целиться в Пьера. На случай, если тот собирается что-то выкинуть. — Как жаль! Ха-ха, Эллиот предупреждал, что не стоит трогать твои «игрушки», но я не придал этому значения… Харли Сойер… Я недооценил тебя, — Лейт нервно улыбнулся, проводя рукой по волосам, на лице у него блестели капельки пота. — Впредь слушай внимательней, ты понятия не имеешь, что я за человек, Лейт, — сжимая спусковой крючок чуть сильнее, Сойер с особым наслаждением замечает перемену в лице оппонента. — Я понял! — Лейт вскинул руки в жесте капитуляции. — Забирай свою шавку и проваливайте из моего кабинета! И чтобы я больше не видел его рядом с экспериментами, мне не нужны проблемы… Не знаю, что ты будешь с ним делать, Харли, но теперь Джейми — твоя полноправная ответственность. Если эта выходка повторится… Поверь, я найду способ наказать твою сучку. Зло сверкнув глазами на спич Пьера, Сойер покинул кабинет, таща за собой партнера(???). Впереди был трудный день.

✦ꕥ✦

Сойер обнаружил себя перед кабинетом, он не мог точно вспомнить, чей он, из-за дыма ему с трудом могли вспомниться хоть какие-то детали, все смазывалось в единую массу. [Проснись.] [Проснись.] [Проснись.] [Проснись.] [Проснись.] [Проснись.] [Проснись.] Он лежал на полу. Это было определенно не в главной комнате управления подачи дыма. Кто вытащил его оттуда?.. Сойер стряхнул с себя остатки бреда, принимая сидячее положение и почти сразу натыкаясь на компаньонов: Ярнаби свернулся в клубок настолько сильно, что не было видно ничего кроме разноцветной пряжи, а по левую сторону спал Джейми. Спящий мужчина беспокойно морщился и беспорядочно хватался за одежду Сойера, судя по всему, влияние дыма сильнее ударило по человеческому телу. Дверь медленно отъехала, и в смежную комнату вошел Доуи. — О! Вы… пришли в себя, Доктор, — пробормотал Доуи немного нервно, он неловко сложил руки за спиной, смущаясь, что его присутствие было замечено. — [А ты наблюдателен], — Сойера позабавила вспышка гнева на лице игрушки в ответ на колкость. Затем игрушка подошла ближе. Доуи уперся руками в бока, как это делали маленькие дети, когда сердились. — Вы могли бы меня поблагодарить, если бы не я, неизвестно, как бы все обошлось, — пластилиновая мордашка Доуи сердито поморщилась, и, желая подкрепить свои слова, он погрозил пальцем в потешной манере. Сойер все еще ощущал некоторую фантомную слабость и не хотел вступать в спор с этим неразумным созданием. — [Конечно, прошу прощения, я премного благодарен тебе, Доуи-и-и], — у Сойера была занимательная привычка растягивать слова на театральный манер. Довольный собой, Доуи шутливо поклонился, оставляя бывшего ученого наедине со своими подопечными. — [Что за идиот…] Сойер весело усмехнулся, но его радость была недолгой, потому что Джейми жалобно мявкнул во сне. Тяжело вздохнув, он откинулся на мягкое тело Ярнаби, укладывая хнычущего мужчину себе на грудь, накрывая сверху своим теплым плащом. Большой клубок позади зашевелился, развернувшись, и зверь высунул свою неуклюжую морду, не похоже, что он проснулся, просто почувствовал себя комфортно. Сойер задумчиво почесал лохматую голову Ярнаби, как будто это была обычная домашняя собака. Джейми в его объятиях заметно расслабился, еще не до конца, но прогресс определенно был. — [Не знаю, слышишь ли ты меня… В тот день я не обманывал тебя. Джейми, мне было невыносимо думать о том, что нам придется расстаться, но так было правильно. Я обещал, что буду защищать тебя и сделаю все возможное — и я сдержу свое обещание. Знаешь… Я думаю, что по-настоящему… Хотя впрочем, неважно.]

[Трус.]

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Из покалеченного временем радио тихо шелестела музыка. Это была инструментальная мелодия, исполненная множеством инструментов. Спокойная и в примитивном смысле красивая, совершенно не подходящая под все жестокие события на заводе, но идеально вписывающаяся в обстановку маленькой комнаты управления. У них с Джейми было подобие «тихого часа», жалкий клочок спокойствия в бесконечной череде кризисных бегов на выживание. Сойер не понимал, зачем так спешить… Ведь лучше потратить больше времени, но получить более качественный результат, чем сделать все кое-как. Впрочем, кто станет его слушать? За исключением пары «человек», остальные либо боялись его, либо презирали. Но, несмотря на это, он все еще оставался в седле, ведь именно он сумел успокоить всех. Этим игрушкам следовало остудить свой пыл, и он, со своей угрожающей аурой, подошел на роль своеобразного пастуха как нельзя лучше. Все здесь лишь заблудшие несчастные овечки. — Это просто абсурдно… Я почти уверен, что кто-то из твоих коллег выступил с этой инициативой. Просто невероятно!.. У Сойера было какое-то стойкое ощущение, и не только в паховой панели, что это тело было создано для того, чтобы пристыдить его. Как будто копаться в его мозгах им показалось мало… Он зашипел, когда Джейми прикоснулся своей сухой ладонью к его «органу». Было все еще удивительно ловить яркие ощущения в новом теле, словно он вернул свое настоящее человеческое. — [Я не совсем понимаю, для чего было создано это тело. Я предполагал, что оно могло бы служить резервным защитным механизмом на случай непредвиденных проблем с системой. Но теперь я уже не уверен в этом… Скорее, оно похоже на устройство для развлечений…] — Я могу заметить, что эта… пикантная часть была добавлена позже, как будто кто-то внес правки. Что у вас вообще творилось после моего увольнения? Верхушка решила порадовать не только детей, но и оказать свое внимание для значительно взрослой аудитории?.. Сойер на секунду подвис, а затем разразился настолько искренним смехом, что даже малыш Ярнаби испуганно подпрыгнул на своей импровизированной лежанке. Продолжая тихо посмеиваться, он подтянул Джейми ближе к своему «лицу», мужчина был совсем уж крошечным под его руками, он не занимал и половины его аниматронного тела. Обхватив одной рукой лицо Джейми, Сойер уставился прямо в чужие слегка влажные глаза. — [Вот чего мне не хватало в этой дыре! Тебя, детка, только ты был нужен мне все это время! Тебе всегда удавалось возбудить во мне огонь, даже больше, чем это делали мои эксперименты.] Испуганно дернувшись в крепких объятиях, Джейми попытался выдавить из себя нервную улыбку. — Это… очень льстит, док. Я могу и зазнаться от такого внимания к своей скромной персоне. Не желая тратить и секунды на пустые разговоры, Сойер уронил мужчину на спину, таким образом, чтобы прижаться пахом к чужому. Он наклонился так низко, почти впечатываясь своим экраном в лицо напротив. — [Скажи мне остановиться, скажи мне это, и я отпущу тебя. Просто ударь меня, оттолкни, и я больше не буду предпринимать попытки ухаживать за тобой. Джейми, я прошу тебя не мучить меня и дать прямой ответ], — голос Сойера сквозил несчастными нотками, он звучал почти болезненно. Бывшему руководителю казалось, что он может умереть прямо сейчас, что-то в его теле замкнет, и он рухнет несуразным месивом на пол. Джейми словно разбудил в нем спящего, вдохнул в его окаменевшее тело новые чувства. Сойер ощущал себя экспериментом, распростертым на медицинском столе перед умелыми руками хирурга. И если бы другой мужчина захотел, он бы позволил ему залезть в его тело и копаться в нем сколько тот захочет: вытаскивать, вставлять и менять части. Это все напомнило Сойеру так называемый «Парадокс Тесея». Возможно, его тело было полностью реконструированным, но «суть» осталась той же. — [Пожалуйста, Джейми, скажи же хоть что-нибудь. Иначе я умру взаправду], — с каждой секундой томительного ожидания у Сойера все больше нарастало чувство противного зуда. Сойер старался сохранять спокойствие и невозмутимость. Еще с детства он отличался своей откровенной нетерпеливостью. С возрастом он научился контролировать свою потребность и даже смог забыть о своем недостатке. Работа на фабрике и вовсе притупила все его чувства и эмоции. Все шло своим чередом до рокового момента. Ему хватило одного дня, чтобы начать попытки приударить за новеньким. Джейми ничем не выделялся, но было в нем что-то… специфическое, что будоражило беспокойный разум Сойера. Нечто нежное и полное любви. — Ты сможешь дать обещание, что не оставишь меня? Не предашь? — слова Джейми запутались в шарфе, небрежно намотанном на шею Сойера, и все же, последний смог различить просьбу. — [Я буду рядом с тобой, пока ты сам не прогонишь меня. Но даже если это произойдет, не надейся, что я так просто исчезну, глупый щенок], — в голосе Сойера не было и капли былой злости, только мягкость и возвышенная забота. И если судить лишь по чужому лицу, то Сойер попал в самое яблочко. В каком-то смысле они уже давали некое негласное вето друг другу… много-много-много лет назад. Ему лишь следовало напомнить об этом. Всего-то. Элементарная задача. — У тебя… есть мое разрешение, — Джейми смущенно отвел взгляд. Откровенно говоря, Джейми и сам не понимал, на что соглашается. Единственное, что смог уловить его затуманенный разум, — это утверждение о преданности со стороны другого мужчины. Видимо этого было достаточно. Внимание обоих мужчин привлек суетящийся Ярнаби: он, похоже, растерялся и не совсем мог понять, что ему следует делать. В добром порыве, Сойер потянулся к морде игрушки. Ему без труда удалось завладеть вниманием Ярнаби. — [Все в порядке. Я собираюсь провести… эксперимент...] Зверушка, успокоившись, устало плюхнулась на груду подушек, издавая забавные звуки. Теперь, не подверженные внешнему раздражителю, мужчины были полностью поглощены друг другом.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Сойер с большим интересом прислушивался к каждому проявлению эмоций на лице партнера: мужчина извивался, плотно усаженный на его бедра, его лицо покрылось нежным цветом румянца, он бесконечно дрожал и время от времени издавал задушенные булькающие звуки. Приблизившись, чтобы рассмотреть Джейми с лучшего ракурса, Сойер ощутил слабый удар. Это было небольшое предупреждение для бывшего ученого, чтобы он не делал поспешных шагов. — [Я лишь смотрю, ничего больше. Постарайся расслабиться, поначалу всегда неприятно, но ты вспомнишь, каково это, и, вот увидишь, вновь войдешь во вкус...] Вопреки здравому смыслу, он не смог сдержать укоризненного «тц-тц-тц», когда Джейми отрицательно покачал головой. — [Отлично, я не буду двигаться, пока ты не освоишься, договорились?] Это не способствовало улучшению ситуации, и Сойер начинал терять терпение. В момент мозгового штурма ему на ум пришла неожиданная идея, она могла быть глупой, но вполне рабочей. Сойер осторожно коснулся подбородка мужчины своими пальцами, и это привлекло его внимание. — [Джейми, давай поиграем в игру. Она очень простая. Ты знаешь ее — это «Саймон говорит». Я уверен правила тебе известны.] С мрачным одобрением Сойер отметил, как мужчина цепляется за его руку, бережно сжимая своими мягкими пальцами его ладонь.

[Кто же будет заботиться о тебе, моя милая овечка?..]

Глаз Сойера вспыхивает желтоватым цветом, ореол похож на лик солнца в зените.

[Внимание!]

[Саймон говорит: «Закрой глаза!»]

В глазах Джейми мелькает крупица страха, но ему удается совладать со своим телом, и он плотно зажмуривается, так что перед глазами начинают мелькать разноцветные узоры. Ощущение устойчивых объятий поначалу вызвало еще большую волну дискомфорта и боли.

[Внимание!]

[Саймон говорит: «Сосчитай до десяти в обратном порядке!»]

Удивительно, но это действительно понемногу начало срабатывать, и Джейми медленно, но начал расслабляться в руках Сойера, становясь мягким и податливым, совсем как глина. Когда Джейми всем своим видом демонстрирует безмятежность, Сойер осторожно двигает бедрами, словно пробуя свои силы. Движение щадящее, не стремящееся к чему-то серьезному, лишь пробный порыв. И для Сойера этого хватило с лихвой. Его тело дернулось против его воли, и он стукнулся своей твердой оболочкой о мягкий лоб партнера, отчего очки последнего больно врезались в чужое лицо. С тихим «извини» Сойер бережно снял очки с лица Джейми, понимая, насколько они важны для мужчины. — [Они целы, я просто уберу их, сейчас они тебе ни к чему, дорогой], — Сойер опередил вопрос партнера. — Ох… Эм, хорошо, — сказал Джейми, заметно расслабившись после получения объяснений. — [Кхм, давай продолжим?.. Да, я думаю, это будет правильно], — Сойер ощущал, как пот стекает по его лицу, а ладони стали липкими, хотя разум подсказывал ему, что это не так. Откровенно неловко покрутив бедрами, Сойер ощутил, что может двигаться в чужом теле немного свободнее, это придало ему здоровую долю уверенности в своем деле. Ему пришлось потратить еще немного времени, чтобы успокоиться. Сойер так давно не мог позволить себе ощутить тепло другого тела, а после его инициативы в бескомпромиссном увольнении Джейми он с концами похоронил свою призрачную возможно на создание связи с партнером. Впервые за долгое время стыд пожирал его внутренности, он чувствовал себя последним бесхребетным трусом и подонком. (Пусть это решение было роковым и, самое главное, правильным, ему до сих пор было стыдно перед любовником.) Мужчина в его объятиях зашевелился, привлекая к себе внимание, и Сойер сменил положение, чтобы рассмотреть его лицо. Они просто… смотрели друг на друга, не говорили и почти не двигались, только слабое сопение Ярнаби и шум старого радио наполняли комнату. — Я люблю тебя, — неожиданное признание Джейми прорезало пространство, как выстрел. — Честно говоря, я и не переставал это делать. Я не держу на тебя зла из-за того инцидента, и ничто не заставит меня ненавидеть тебя. У Сойера было стойкое ощущение, что он мертв. Он умер уже давно, а все происходящее — лишь остатки его сознания. Ему было необходимо убедить себя в обратно. — [О, Джейми… Мой дорогой, мне нужно услышать эти слова еще один разок. Всего-то один разочек, ты ведь сможешь сделать это для меня?..] Джейми тихо рассмеялся, его голос хрипловатый и тихий производил особое впечатление: — Я люблю тебя, Харли. Будучи на грани обморока, Сойер поймал себя на том, что счастлив. Простая радость от избыточного чувства любви захлестнула его неподготовленный разум. «Возможно, Эллиот, с его чрезмерно мягким сердцем, был прав?» — предположил Сойер. — «Или это со мной что-то случилось… Неужели я так размяк в присутствии Джейми? Я всегда так вел себя рядом с ним? Остальные видели и молчали?» Из гнетущих размышлений его аккуратно выудил голос партнера. — Мне, наверное, не стоило так… Тебе не нравилась моя мягкотелость, я должен был помнить об этом. Извини, что вновь действую на нервы, со мной всегда было сложно… — Джейми закрыл лицо руками, в надежде скрыть подступающие слезы. — Черт. Я не изменился с годами, все такой же слизняк, как и раньше… — [Именно поэтому я и взял тебя под свою опеку], — неспеша Сойер разжал чужие ладони, так чтобы увидеть глаза мужчины. — [Ты самое милейшее создание, что мне доводилось встречать за жизнь.] Такое проявление нежности, кажется, заставило Джейми заинтересоваться, и он открыл глаза, встречаясь с чужим всеобъемлющим взглядом. — Мне всегда казалось, что твоими любимчиками были Прототип и Ярнаби. Разве не так? Хрипло рассмеявшись, Сойер покачал «головой». Ему, безусловно, был интересен Прототип и малыш Ярнаби с его потешными манерами, но ничто в пределах компании и за ней не могло сравниться с Джейми Хонеем. — [Ты всегда будешь для меня на первом месте, сокровище. Только ты. Теперь когда мы наговорились, могу ли я уже начать?] Джейми отреагировал положительно, давая знак, что можно приступать к основным действиям. — [Превосходно. Советую расслабиться и наслаждаться, как в старые добрые времена. Просто представь, что мы не в этом… загашнике, а в нашей хорошенькой квартире на «Блесс-стрит» и сейчас у нас приятный вечер. Ты сделаешь это для своего мужчины, Джейми?] В очередной раз получив явное согласие, Сойер больше не тратил время на болтовню, отдавая предпочтение действиям. Более не скованный в своих движениях, он мог трогать и изучать тело мужчины, распластавшегося у себя на коленях. Его взгляд остановился на многочисленных синяках и ссадинах, а также на заживших ранах, покрытых запекшейся коркой. Он предположил, что эти раны, должно быть, причиняли ужасный дискомфорт, зудели и могли стать причиной инфекции или столбняка. (Кто знает, какую заразу можно подхватить в этом месте…) Сойер, движимый исключительно добрыми намерениями, прикоснулся к синяку, который особенно сильно беспокоил. Ушиб выглядел болезненно. И его догадка подтвердилась, когда Джейми в его руках заерзал, издавая приглушенные хныканье, — мужчине было по-настоящему больно. Сойер почувствовал, как в его душе смешались печаль и гнев. Ведь он понимал, что отчасти вина лежит на его плечах: именно его, так называемый, «творения» причинили боль Джейми. — [Моя крошка, мне так жаль… Ты не должен был испытывать ничего подобного], — прижимая к себе всхлипывающего мужчину, Сойер отчаянно осыпал его извинениями. Каким-то образом их коитус перерос в экзистенциальные стенания. Они пытались утешить друг друга, спрятаться в объятиях, убежать в мысли и затеряться на фоне старых воспоминания. Хотя бы немного уменьшить боль. В пределах маленькой комнаты, в недосягаемости внешнего мира существовали только они: два покалеченных мужчины и одна несчастная игрушка. Только они во всем бесконечном мире из крови, слез и надежд.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Джейми, лицо которого залилось ярким красным светом, с силой сжал одежду своего спутника. Сверху доносились рычащие звуки — Ярнаби взбудораженно носился туда-сюда по обломкам балок. Обстановка была… тревожной. С другого конца комнаты донеслась музыкальная нота, и это заставило Джейми напрячься в страхе. Пианозавр. Глупое, но свирепое создание. Игрушка кружила вокруг них, как настоящий хищник, но присутствие небезызвестного «Доктора», похоже, не давало ему броситься в атаку. Но Джейми не так пугал Пианозавр, как его создатель — Сойер был взбешен. Проиграв длинную ноту, зверская игрушка осторожно начала приближаться к парочке.

[Назад!]

Сойер взревел так громко, что его верный питомец Ярнаби уничижительно заскулил. Как будто желая доказать свою силу и превосходство, он с оглушительным треском ударил по земле, и камень под его ладонью не выдержал этого давления и раскололся. Большая игрушка динозавра издала самую резкую ноту, испуганно отступая, его хвост поджался. Если раньше Джейми и сталкивался с гневом своего партнера, то это… Это было поистине невероятное зрелище. Он со смешанными чувствами наблюдал, как Сойер медленно выпрямился, и, святые угодники, его новое тело было… потрясающим: сильным, мощным, ловким и пищащим скрытой угрозой. Джейми вспомнил их молодых вместе, оба были в расцвете сил, выплескивая свои амбиции друг на друга.

[Эксперимент 1-1-6-3, если ты решишь напасть на меня или моего компаньона — я вырву все твои блядские клавиши! И ты больше не сможешь сыграть ни одной жалкой ноты!]

Оглушительный голос Сойера разносился, казалось, по всему заброшенному заводу, и если рядом кто-то и был, то, скорее всего, они поспешили бы убраться подальше. То, с каким ледяным спокойствием бывший руководитель инициативы подходил к своему творению, заставило Джейми полностью осознать, насколько верным был его выбор, сделанный ради собственного благополучия. С заложенными руками за спину, копируя свою старую походку, Сойер медленно загнал испуганного Пианозавра к стене.

[Ну-ну, не стоит так трястись. Если ты будешь послушным, ничего плохого не случится, я ведь не изверг.]

Сойера привлек странный звук сверху. Ярнaби спрыгнул вниз, выглядя испуганным, его шерстка поднялась дыбом, а морда была устремлена к дыре — он кого-то поучал. — [Дерьмо!..] — прошипел Сойер и бросился прочь от своего места. Ему без труда удалось подхватить Джейми и попутно схватить за шкирку озадаченного Ярнаби. Он затащил их за одну из разрушенных стен, сам выглядывая в щель: Прототип безжалостно разорвал игрушечного динозавра, отбрасывая в стороны конечности и заливая пол кровью. Они сидели в полном оцепенении, пока Ярнаби не начал вырываться из крепкой хватки хозяина. — [Все, отпускаю, только будь рядом], — похлопав по голове питомца, Сойер выпустил его из рук. Выбираясь из небольшого укрытия, он не отпускал Джейми, неся его в одной руке, словно мужчина был плюшевым мишкой. Сойер незаинтересованно осмотрел останки Пианозавра, и его окутало негодование вовсе не из-за смерти игрушки. — [Этот ублюдок считает себя главным, но это не так… Он такой же, как и все мы, сверхсмертное создание, и я докажу ему это], — Сойер сжал мужчину в своих руках, и последний издал писк, похожий на то, как звучат резиновые уточки. Джейми безропотно молчал, пока Сойер крутил им, как тому вздумается. В какой-то момент бывший ученый неудачно оступился, разломав при этом морду Пианозавра (бесчеловечное надругательство). Из груди Сойера вырвался зловещий смех. Он поднял голову, пристально вглядываясь в безбрежное пространство червоточины, словно желая постичь истину от высших сил. — [Ты слышишь это, Джейми? Колокол?] — лик Сойера сочился безумством и упрямой горделивостью. — Колокол? — Джейми вздрогнул, когда обе руки обхватили его за талию и подняли в воздух, как маленького щенка. — [Да, крошка, он звонит по всем нам], — встретившись с чужими глазами, Сойер мягко ухмыльнулся. Повинуясь необъяснимому порыву, Джейми тоже поднял голову к темноте, словно пытаясь разглядеть в ней что-то неземное. Неизвестность пугала больше, чем любой монстр. — [Следует сжечь это место… Оно как открытая рана, постоянно гноится и кровоточит. Возможно 1-0-0-6 был прав на этот счет…] Сойер, словно очнувшись от наваждения, поставил своего партнера на землю и, крепко схватив его за руку, потащил за собой, прочь от места бойни, в более укромное убежище. Ему нужно многое обдумать.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Джейми бесконтрольно плакал и стонал. Его внутренности сводило судорогой каждый раз, когда горячий орган проникал в него так глубоко, что он видел звезды. Сойер был неумолим. Он двигался с расчетливой частотой и скоростью, каждое движение его бедер было безжалостным напоминанием его статуса. Монолитный джаггернаут. Монотонные и четкие движения помогали Сойеру сосредоточить мысли, он мог структурировать свое сознание под ритмичное покачивание бедер. И даже всхлипывания из уст партнера не мешали его мозгу обрабатывать информацию. В реальность его бескомпромиссно вернул громкий крик: Джейми звал его. — Х-Харли, прошу, давай немного замедлимся? Я ведь не железный... Решив, что это будет разумным решением, Сойер согласился, что небольшая передышка нужна Джейми. Он замедлил свои движения и вскоре свел их к минимуму. — [Прошу прощения, у меня накопилось много энергии и забытых потребностей, которые требуют выхода.] Сойер и сам не мог сказать, откуда взялась эта избыточная ревность. Но она преследовала его уже давно, ее образ сложился в его голове из моментов и отрывков повседневной рутины, когда он и Джейми еще работали на заводе.

✦ꕥ✦

Обеденный перерыв проходил без каких-то происшествий. (В кои-то веки.) Сойер взглянул на часы, болтая чашкой кофе в руке, стрелки циферблата сдвинулись еще на пару секунд. Его обед задерживался, и это начинало раздражать. Но долго злиться он не мог, ведь на горизонте замаячил молодой мужчина, что весело размахивал бумажным пакетом, направляясь прямо к нему. — Наконец-то! Почему так долго? Я уже начал беспокоиться, что над тобой снова «пошутили» коллеги, — воскликнул Сойер, всплеснув руками в искренней тревоге. Хотя мужчина утверждал обратное, опытный взгляд Сойера не мог не заметить явные признаки того, что на его подопечного оказывалось… давление. Рубашка мужчины была помята, как будто кто-то крепко держал его за воротник, штаны были слегка испачканы в пыли, а недавно уложенные волосы беспорядочно торчали в разные стороны. Ни для кого не было секретом, что в компании Джейми Хонея не любили. Молодой клерк был слишком добрым для своего же блага, слишком домашним, слишком послушным. На его фоне все в комплексе представали последними мразями, утратившими всю человечность. Обычно сотрудники, подобные Джейми, не задерживаются в «Playtime Co.» надолго. Они либо покидали завод в счастливом неведении, либо с ними происходили… несчастные случаи. Покладистый по своей натуре Джейми был лакомой мишенью для многих. (Благо что игрушки предпочитали игнорировать мужчину и в основном не приставали к нему никоим образом.) И все же каким-то парадоксальным образом этот скромный офисный работник смог привлечь к себе всеобъемлющее внимание сразу двух опасных личностей компании: доктора Харли Сойера и эксперимента 1-0-0-6. Сомнительный джекпот. Харли Сойер был человеком… чрезмерно бесстрастным. Он держался особняком и не придавал значения бессмысленным, как ему казалось, чувствам. Многие, если не все, предпочитали опасаться его, с этой его холодной и расчетливой натурой. Мужчина полагал, что большинство сотрудников компании не заслуживают внимания. Он видел в них лишь слабые и уязвимые элементы, которые не могли принести пользы. Однако новенький работник верхних этажей каким-то образом заставил что-то в его груди зашевелиться. Джейми вызывал у доктора Сойера самое примитивное возбуждение, то, которое он не испытывал с самого детства. И любое вмешательство извне будоражило мужчину еще больше: любые попытки его коллег приставать к клерку разжигали остроконечную ревность. — …Мне пришлось немного подождать. Они сделали не совсем как вам нравится, но я попросил их переделать заказ и… Ну, в общем, теперь все в порядке! Подхватив пакет с едой, который мужчина торопливо вручил ему, Сойер не смог сдержать улыбку, заметив, как его лицо покраснело. — Джейми… Не сочти за грубость, но я вынужден узнать, все ли в порядке? Ты выглядишь немного… потрепано. Заметив, что мужчина, услышав заданный вопрос, как-то странно замялся, Сойер все же решил дождаться хоть какого-то ответа. — Все в полном порядке, док! Поглядывая на часы и нервно сжимая руки, Джейми решил удалиться, бросая достаточно предсказуемую отмазку: — Мне нужно подготовить отчеты для мистера Риттермана. Так что... Увидимся позже? Не успел Сойер ответить, как его собеседник уже устремился вверх по лестнице, исчезая в дверях. Повертев бумажный пакет в руке, мужчина с сожалением ощутил пустоту в желудке, и это было не из-за голода. Что-то определенно произошло, и насколько это было масштабное происшествие, ему еще предстоит выяснить. У него все еще были незавершенные дела, и как бы ему ни хотелось догнать своего подопечного, сначала нужно было закончить все свои обязанности. Оставив обед в своем кабинете, так как не мог избавиться от него без угрызений совести перед Джейми, Сойер отправился в самое отдаленное крыло комплекса. Это было обычное плановое тестирование эксперимента, но все его мысли были о другом человеке. Притормозив перед дверью в смежную комнату, Сойер пригладил выбившиеся пряди из прически, ему следовало успокоиться. В конце концов, он должен был натянуть привычную маску расчетливого ученого, затолкав поглубже все чувства. Дав сигнал смотрителю комнаты, он зашел внутрь. Его встретила привычная обстановка: самый обычный стол, один стул и большое окно в соседнюю комнату. С глубоким вздохом Сойер отодвинул стул и сел. Как обычно, он открыл папку с документами и быстро пролистал последние отчеты. Его привлекло движение по ту сторону стекла: фигура двинулась чуть вперед, замирая у кромки тени. — 1-0-0-6? У тебя есть что сказать? Сойер терпеливо ожидал дальнейших действий со стороны Прототипа, подобное поведение было редким явлением и оттого интересным. За смотровым окном вновь послышался шум, напоминающий вздох. — Вам не понравится услышанное, Доктор… Это было… интригующе. Однако Сойер распознал резонирующий намек в словах Прототипа, что-то знакомое. Понимая, что за такое действие можно понести наказание, поскольку оно противоречит протоколу, он все же отдал приказ отключить звук и камеры в комнате. — Джейми. Теперь Сойер был по-настоящему озадачен. Он тупо уставился на создание за стеклом, не зная, стоит ли задавать вопросы или дождаться, пока Прототип сам раскрутит этот маховик. Но, как известно, у доктора Харли Сойера не было ни смирения, ни терпения. — Он снова приходил к тебе? Я должен был догадаться… — Сойер, потеряв свою обычную холодность, уронил голову на скрещенные руки. — Понять не могу одного: почему его пустили… Я ведь отдал четкие указания. — Джейми был у меня ночью. Он… остался на всю ночь здесь. Сказал… что не может уйти. Ему было как-будто… дискомфортно. Я честно не могу понять, что он пытался до меня донести… Такое ощущение, будто бы я упускаю суть. Сняв очки и потерев переносицу, Сойер схватил стул, ставя его прямо перед защитным стеклом. — О чем вы разговаривали? Что он рассказывал тебе такого, чего я не знаю? Теперь не было никаких формальностей и фамильярности. Не осталось места ничему, кроме обжигающей ревности, и Сойер недовольно сощурился, когда до его ушей донесся хриплый смешок. — Вы упускаете контекст, Доктор. Я и сам не сведущ во всей картине, но очевидно, Джейми доверяет мне свои секреты больше, чем вам. Сойер скривился, стараясь вернуть контроль над своими эмоциями. Он так редко проявлял истинные чувства, что, когда это происходило, ему было трудно снова надеть маску безразличия. Ситуация усугублялась тем, что в целом Прототип был прав. — Почему?.. Мне сложно представить, чтобы такой человек, как Джейми Хоней, решил с тобой… подружиться. Силуэт, окутанный абсолютной тьмой, шевельнулся. Его глаза, словно яркие бусинки, отразили преломление света, в них плескалось веселье, но за этим фасадом так же блуждала тревога. — Вы и сами в силах найти ответ на свой вопрос. Он прямо на поверхности, о нем вам любезно напомнит каждый… Прототип оборвал себя, его взгляд задумчиво прошвырнулся по комнате, словно он что-то вспомнил. Как будто там, на периферии сознания, существовало нечто, что было доступно лишь ему. Когда он заговорил вновь, голос его был… мягче, человечнее и сочувственнее. — Харли, тебе нужно наладить отношения со своим внутренним «я», иначе для Джейми это может привести к серьезным последствиям. Для Сойера услышать подобный тон из уст Прототипа, были сравни плевку в лицо. Это было оскорбительно, что даже в таком состоянии он способен сочувствовать ему. (Как долго Эллиот мог продолжать эту бесполезную борьбу с самим собой? И что он думает его ждет в конце? Элизиум?) — Ты думаешь, что знаешь меня? Я прекрасно осведомлен о своих пороках, не стоит лезть мне под кожу со своими благими намерениями. Тебе не хватило предыдущего раза? М? Не скрывая своего удовлетворения, Сойер увидел, как переменилось настроение Прототипа: силуэт заметно вздрогнул, пара глаз блеснула узнаванием, послышался какой-то тревожно-насыщенный влажностью вздох. — Вы очень жестокий человек, и еще более жестокий любовник для Джейми Хонея, Доктор. Надеюсь вам это известно… Это стало последней каплей, и Сойер громко хлопнул ладонью по стеклу, оно, конечно же, выдержало, но издало звонкий шум. — Я приду завтра для тестирования, и лучше бы тебе не разочаровывать меня. Перед выходом из смотровой он услышал тихий шепот адресованный несомненно ему. — Попомни мои слова, Харли Сойер, ты извратишь бедняжку, подстроишь под себя и будешь кусать локти в попытках все исправить.

✦ꕥ✦

Вспоминая сейчас брошенные вскользь слова, Сойер почувствовал противное осознание их смысла. Ощущение расплавленного стыда, заливающего его внутренности и ползущего вверх по позвоночнику, заставило его захотеть рвать на себе волосы. (Увы, его нынешний вид не позволял такой роскоши.) Все это время Эллиот был прав. Сойер полагал, что в чужих словах не было ни капли правды, но это оказалась божественная истина. — [Я виноват перед тобой… Так виноват, Джейми], — от былого пыла Сойера не осталось ничего. Он издал искаженный звук, что-то похожее на всхлипывание, и притянул изумленного мужчину еще ближе к своему телу. «Сентиментальность — это одна из форм слабости», — Сойер не мог вспомнить, кто сказал ему эту фразу, но с тех пор он старался избегать упомянутого чувства всеми способами. И, сжимая в своих руках теплое, нежное тело единственного любимого им на всем свете человека, Харли Сойер поддался слабости, он был рад потакать ей. — Эй… Ну, тише-тише, — Джейми как можно аккуратнее старался утешить партнера, не совсем уверенный, как действовать. — Мы оба виноваты, поэтому и ответственность у нас общая, как в старые добрые времена. Н-неплохо, да? Однако Сойер так не считал. Он покачал головой, и изображение глаза на экране стало совсем уж безнадежно опечаленным. Хуже было то, что он не мог выместить все свои эмоции на бедняжке Джейме. Ему бы хотелось прямо сейчас накричать на Лейта или Бруно… Может быть, выместить свое разочарование (в самом себе) на Эдди, на ком-то, кто был ему глубоко безразличен. — [Я не… Прости, крошка…] — Сойер изобразил утешительный жест и через мгновение уже стоял на ногах, неловко кутаясь в плащ. Он обернулся, стоя в дверях, но побоялся посмотреть в глаза любимому мужчине и просто решил убраться подальше.

[Трус!]

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

На его руках кровь. Он ощущает ее тепло и запах, и хуже всего то, что он знает — это не его собственная кровь. Его пальцы подрагивают от напряжения и безбожного осознания своей вины. Он сделал больно единственному человеку, который был ему дорог. Он не успел вовремя, не смог уберечь. — [Джей…] *Вздох* [Я вовсе не хотел, чтобы так вышло, это… Черт, давай, детка, посмотри на меня], — бережно вытирая кровь с чужого лица, Сойер уговаривал мужчину очнуться. Поппи знала, насколько на самом деле опасен «Ничейный край», и все равно отправила Джейми туда, слабого и изможденного. И когда на бывшего сотрудника напали, Сойер был далеко… непозволительно далеко. Он успел отыскать мужчину в самую последнюю минуту, когда Ярнаби вытащил ослабевшее тело из лабиринта комнат. Джейми слегка зашевелился. — [О, мой мальчик], — Сойер перехватил дрожащее тело поудобнее, он тихо прошипел самому себе: «Мне нужно больше чистых бинтов…» Сойер был в полном смятении, не зная, с чего начать. Он был первоклассным хирургом, и это осознание лишь усугубляло его сомнения. Почему его руки так сильно дрожат?.. Ему пришлось сильнее надавить на рану, и Джейми, не выдержав, расплакался от боли. Несуществующее сердце (не)доктора Харли Сойера словно дробили в мясорубке. — [Прости меня], — его голос дрогнул, подкрепленный шумом помех, — [ты был так добр ко мне, спас меня… А я отплатил тебе болью…] Разрываясь между желанием остаться рядом с партнером и пойти за нужными вещами, Сойер поймал себя на мысли, что смотрит на цветастую трубку. Это могло бы сработать в перспективе: его а.к. были вне его досягаемости прямо сейчас, а Ярнаби был не в лучшей форме. Собравшись с мыслями, Сойер поднял телефон с пола. — [Олли? Ты слышишь меня?] Ему ожидаемо не ответили, но на том конце провода послышалась какая-то возня, и он решил изложить информацию ясно и быстро. — [Послушай, малец, ты можешь игнорировать меня, но это касается Джейми. Он ранен, и я не смогу помочь ему без необходимых вещей. Я знаю, что ты можешь связаться с Поппи, и если вы оба хотите пережить этот день, то вам следует найти способ добыть для меня эти вещи.] Сойер был в ярости, он сжал пластмассовую часть так сильно, что она едва не треснула. — [Если Джейми скончается у меня на руках, то все, кто еще могут осознавать свое существование… будут завидовать мертвым. Я покончу со всем, а затем и с собой! …Надеюсь мы поняли друг друга, Олли.] Трубка затрещала и раздался совершенно исчерпывающий ответ:

Олли(?): — Я вас понял, доктор Сойер.

Отбросив трубку, Сойер подтянул мужчину к себе, укрывая своим теплым плащом. Джейми терял кровь, его тело боролось с наркотиками и переохлаждением, что не помогало делу. Рядом раздалась жалобная мелодия, и бывший ученый почувствовал, как к боку привалился его питомец. — [О, Ярнаби], — к собственному удивлению, Сойер обходительно утешил игрушку. Большая игрушка жалобно мяукнула и сильнее зарылась мордой в одежду хозяина. Малыш Ярнаби тоже не смог выйти сухим из воды: одно неосторожное движение руки-пистолета, и едкий газ, охваченный огнем, заполонил все пространство, тем самым легко подпалив шерстку зверюшки, оставляя после себя ожоги и неприятный запах. Сойер не знал, сколько времени они просидели в гнетущей тишине, но скрежет сверху заставил его поднять голову и прислушаться. Не хватало им еще незваных гостей. Однако никто не появился, но самым подозрительным образом на одном из столов оказалась большая, слегка потрепанная аптечка. Не раздумывая Сойер бросился к большой коробке, доставая содержимое и мгновенно приступая к делу: Промыть рану, убедившись, что это не причинит еще большее неудобство, — сделано. Обработать рану антисептиком (насколько ему помниться, у Джейми не было аллергических реакций) — не совсем чисто, но сделано. Перевязать рану, благо что кровь остановилась, плюс следует помнить регулярно менять бинт в будущем — будет сделано. Сойер не преминул подлатать и своего питомца (хотя Ярнаби это и не понравилось, он постоянно скулил и вырывался), но в конце концов работа была закончена примерно на четыре балла из пяти. Могло быть лучше, но в целом как временная мера вполне сойдет. Притягивая к себе своих так называемых подопечных, Сойер тихо произнес, обращаясь скорее к пространству огромного комплекса, чем к кому-то конкретному: — [Я не хочу вас терять…]

[Внимание!]

[Саймон говорит: «Любимые всего и всех важней!»]

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Тепло — это самое сильное ощущение, которое он может почувствовать в данный момент. Он лежит на чем-то мягком, его, несомненно, обнимают, и от этого становится немного спокойнее. Ему кажется, что он в безопасности. Медленно Джейми открывает глаза. Он не помнит, как добрался до «Убежища», последнее, что он отчетливо мог вспомнить, — отчаянный голос Харли Сойера. Он слышит громкий, почти звериный крик и в испуге подпрыгивает. — […Мы закончили, обсуждать больше нечего, и я настоятельно рекомендую вам всем не тревожить Джейми], — голос Сойера звучал опасно тихо, — [дайте ему отдохнуть, он сильно пострадал.] Притворяясь спящим, Джейми слышит, как Поппи пытается выразить свое мнение, но резко замолкает. Очевидно, Сойер больше не желает спорить со всеми обитателями «Убежища». Джейми слышит, как край палатки приподнимается, и бывший ученый что-то сердито бурчит себе под нос, а затем в развязной манере его сгребают в надежных объятиях. Затем кто-то — Джейми не знает точно, кто это может быть — резко распахивает вход в палатку и громко произносит его имя. Но вскоре после этого некто начинает жалеть о своем поступке. — [Что было непонятного в словах «Не тревожить Джейми»? Или вы за время своего жалкого самобичевания совсем отупели?! ВОН ОТСЮДА!] — чистая раскаленная ярость Сойера заставляет всех, кто был рядом, убраться подальше. Через мгновение наступает тишина, и Джейми был готов расцеловать Сойера, ведь именно этот жалкий момент покоя был ему так необходим. Он вдруг чувствует, что меховое тело рядом начинает двигаться, но затем вновь раздается голос, уже спокойнее. — [С тобой нет проблем, 1-1-7-2, ты можешь остаться], — Сойер сам звучит вяло, и кажется, он тоже устал от всей суматохи. Когда к Джейми прижимаются несколько тел сразу, он вновь проваливается в сон, слишком слабый для долгого бодрствования. Мерцание разноцветных гирлянд и тихая атмосфера переносят его мысли далеко в прошлое. В самые глубокие воспоминания. Когда он проснулся в следующий раз, в комнате было гораздо темнее. Свет погасили, и в воздухе царила атмосфера ночи. Сколько вообще сейчас времени? Какой сегодня день? Сколько он уже спит? Вопросы-вопросы-вопросы и ни единого ответа, впрочем, он как всегда за бортом объяснений — ничего удивительного. Спросонья Джейми повертел головой и наткнулся на мягкий свет экрана. За ним внимательно следил зеленоватый глаз. Это было нечто необычное. Что-то определенно исключительное, новое. — Привет, — немного охрипшим голосом привлек внимание Джейми, он склонил голову набок, как это делают животные в момент заинтересованности. — [Привет~], — Сойер вторил жесту собеседника. Быстро все обдумав, Сойер притянул бывшего сотрудника к себе так близко, насколько это было возможно, учитывая его габариты. Он укутал мужчину в свою одежду, создав что-то вроде теплого кокона, где было уютно и комфортно. Полностью расслабившись, Джейми поначалу и не ощущал подвоха, но через время этот «подвох» стал очевидно чувствоваться. — …Харли? Упомянутый мужчина даже не соизволил открыть свой «глаз», он только сильнее вжался в чужое тело, легко покачивая бедрами, напевая при этом что-то себе самому. — [Я отлично справляюсь со своими обязанностями, не правда ли, дорогой? Разве я не заслуживаю награды? М-м-м?~] Слегка смутившись от такого замечания, Джейми позволил чужим рукам снять с себя одежду. От пышущего жаром тела партнера у него все затрепетало в груди в предвкушении. Старый Джейми Хоней устыдился бы своего извращенного нутра, он бы попытался урезонить ситуацию другим способом, но новый Джейми не желал размениваться по мелочам. Джейми немного приподнял бедра, отводя взгляд. — Полагаю, что ты действительно достоин награды… Позволь скромно отблагодарить тебя. Сойер времени зря не тратит: он раздвигает чужие ноги, сгибая одну, и единым движением проникает в тело мужчины. Тепло от тела партнера почти заставляет его расплакаться, от давления у него искрятся глаза, это помогает ему заземлиться, помогает почувствовать себя по-настоящему существующим. Джейми обмякает в его руках почти мгновенно, так что Сойер может беспрепятственно нянчиться с ним. Сойер старается действовать медленно и осторожно, понимая, что нужно быть терпеливым. Он осознает, что его партнер еще не окреп, и любое внешнее давление может усугубить его состояние. И это дается ему с некоторым трудом, ведь такое мягкое, податливое создание вызывает в нем неукротимое чувство возбуждения, такое, что он не может избавиться от него ни на минуту. Ему приходится закрыть глаза, сосредоточиться на чем-то другом, лишь бы не сорваться. Джейми тяжело втягивает воздух рядом с его «лицом» и глухо стонет, цепляясь за его шею. — [Ты замечательный, ты такой чудесный и послушный… Ты только мой, и я тебя никому не отдам.] Хватаясь за все, что попадается под руку, Джейми мотает головой из стороны в сторону, сам не понимая, что пытается показать этим действием. Он не может сделать полноценный вдох, поэтому вынужден довольствоваться короткими передышками. Его живот беспокойно сводит в судорогах, а пальцы на ногах поджимаются каждый раз, когда горячий стержень Сойера двигается в нем. Если он опустит взгляд на свое тело, то сможет различить заметную выпуклость в том месте где в него глубоко проникают. Он неуверенно опускает пальцы на бугорок и давит, давит, пока не видит, как перед его глазами разбиваются осколками тысячи звезд. Джейми цепко сжимает один из кабелей, но Сойер, кажется, не возражает, только слегка дергается от неожиданности. Они больше не пытаются говорить, но это и не нужно. Их действия говорят громче любых слов. Мужчина в его руках дергается, хныча и шумно выдыхая, на что Сойер перекладывает его немного удобнее, и подождите-ка… Джейми всегда был таким маленьким?.. Он такой миниатюрный в его руках… Совсем не похожий на себя прежнего. Или это Сойер так изменился? Харли Сойер уже ни в чем не уверен. В пределах палатки, под ее натяжным небом, они хватаются друг за друга, желая проникнуть так глубоко, чтобы быть чем-то нераздельным, единым существом. Они всегда искренне стремились стать частью чего-то большего, чем просто они сами.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

У Харли Сойера была только одна слабость — Джейми Хоней. И те, кто знали об этой уязвимости, не гнушались ей пользоваться. Особенно его бывшие коллеги… Он не мог сосчитать, сколько раз он был вынужден уступать под их давлением, опасаясь, что они вернут Джейми обратно на фабрику. Учитывая тот факт, что такой кусок дерьма, как Лейт Пьер, вполне мог бы это провернуть. Руководителю «Playtime Co.» доставляло особое удовольствие издеваться над Джейми в дни расцвета компании, когда атмосфера еще была приглушенной. Сойер надеется, что Лейт мертв, иначе он убьет его собственными руками. И как будто даже без бывших коллег над его Джейми готовы были издеваться все кому не лень. Так, если бы мужчина был козлом отпущения. Какая-то несуразица… Если раньше Сойера раздражал Прототип с его опасной привязанностью к Джейми, то теперь его место достопочтенно заняли и другие обитатели «Убежища». В особенности Поппи, она очевидно боялась и нервничала, что провоцировало ее отправлять бывшего сотрудника на все более... убийственные задания. Очевидно, не все здесь пытались затаскать Джейми до смерти, были и те, кто не поддерживал идею маленькой куклы. ДогДэй в особенности старался оградить бывшего сотрудника от опасных вылазок, ведь, помимо явной угрозы, в шахтах было небезопасно по другим причинам: обвалы, газ и другие неприятности. В этом его поддерживали остальные товарищи, даже Теодор, вечно угрюмый и молчаливый, необратимо глазел в сторону Поппи. — Послушай, Поппи, я понимаю твои опасения, но Джейми, как и все мы, устал от вечной беготни, он ведь только вернулся… Ему нужен отдых! — Хоппи, вечно энергичная крольчиха, неодобрительно топала ногой. — Я знаю! Но чем быстрее мы разберемся с Ним, тем проще нам будет! Разве вы не понимаете? — Поппи в отчаянии всплеснула руками, ее хвостики растрепались, огненно-бардовые волосы торчали из прически. Теперь пришло время для выступления человека разумного и взвешенного. — [Поппи, твое стремление к скоротечному исполнению мести погубит всех здесь раньше времени], — обведя взглядом всех в зале, Сойер спокойно сложил руки на груди. — [Взрывчатка у нас, часть ее уже распределена по основанию, осталось лишь убедиться в надежности плана. Так в чем же смысл такой спешки?..] Маленькая кукла с неуверенностью посмотрела на окружающих, ее глаза беспомощно перебегали от одного лица к другому. Раздался щелчок, словно кто-то снял трубку телефона, и по залу разнесся голос.

Олли: — Поппи, как бы мне не хотелось это признавать… но Доктор прав. Если вдруг что-то пойдет не так, как запланировано... будет очень, очень плохо.

Странное согласие мальчишки вызвало у Сойера чувство забытой тревоги. Он был охвачен смешанными чувствами, словно предчувствовал неладное. И Джейми как будто подкрепил в нем эти сомнения, необычно улыбнувшись. Бывший сотрудник, заметив, что на него пристально смотрят, сразу же смутился и спрятал улыбку. Затем Джейми удивил всех, стремительно поднявшись на ноги. — Все хорошо, ребята, я отдохнул. Значит, теперь осталось заложить оставшуюся взрывчатку, что ж, тогда мне лучше найти для нее хорошее место… Если что-то случится, свяжитесь со мной! И мужчина удалился в сторону противоположного крыла. Весь зал остался в гнетущей тишине. — […Не нравится мне это], — прошелестел Теодор из дальнего угла комнаты, его глаза сверкнули недоверием, а выражение морды было устрашающе серьезным. Сойер тяжело вздохнул (порой ему казалось, что они с Джейми — многодетные родители) и побрел вслед за своим возлюбленным, благо верный компаньон Ярнаби был рядом. Покидая безопасную гавань, у него возникало ощущение, что его вовлекают в некое ребяческое развлечение. Детская игра с непомерно высокими ставками? Как это типично для компании «Playtime Co.» — даже ее наследие остается на грани жестокости.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

В жизни каждого человека есть переломный момент. Для кого-то это может быть потеря любимого питомца, для кого-то — развод родителей, а для кого-то даже просто будильник, поставленный на 6:00, способен погрузить в отчаяние. Харли Сойеру довелось пережить третий переломный момент в жизни. — [Как же я был недальновиден… Как я мог не заметить очевидного?] — Сойер машинально попытался провести по волосам, но рукой наткнулся лишь на прохладный корпус. Снова послышались голоса, и Сойер выглянул из-за угла: Джейми и, будь он проклят трижды, Прототип мило беседовали. Самый потенциально ведущий и в то же время смертоносный эксперимент чуть ли не вилял хвостом, как верный пес перед хозяином. В то же время Джейми, кажется, искренне поддерживал это… сомнительное партнерство, интересуясь новой полученной информацией. Сойер тихо выругался и осторожно приблизился, стараясь не упустить ни одной детали диалога. Ему пришлось приложить усилие, чтобы не выдать своего недовольства, когда он заметил, что Прототип проявляет слишком много внимания к Джейми. Чрезмерно много внимания, непозволительно много. Ударив по полу ногой, Сойер выразил таким образом свое негативное отношение к сложившейся ситуации. Да, возможно, это был не самый зрелый поступок, но каким-то иным способом показать свое негодование он был не в силах. За то время, что он был предоставлен самому себе, запертый в новой форме, его разум слегка деградировал не в лучшую сторону: он и раньше мог быть слишком вспыльчивым, но со временем стало хуже. Гора-а-аздо хуже. — [Сука!] — Сойер с трудом сдерживался, чтобы не дать волю рукам. Бедный Ярнаби, сидевший в углу, благоразумно решил молчать. Его большие глаза с тревогой следили за хозяином. Сойеру казалось, что его предали. Он не мог понять, почему его горячо любимый Джейми лгал ему все это время. Как долго продолжалась эта игра между Прототипом и Джейми? С самого начала? Или же они решили сотрудничать только после возвращения последнего? По крайней мере, догадки Сойера подтвердились: Джейми вернулся не только из-за него, но и с более… циничной целью. На мгновение Сойер замер, изумленный вопросом: а будет ли он разменной монетой в этой игре? Джейми, похоже, был готов пойти на жертвы и не испытывал никаких сомнений. Ждет ли его такая же участь в этой истории?.. Он лишь пешка? С каких пор он стал таким мягкосердечным вообще? На смену мимолетной меланхолии пришла звенящая ярость, и Сойер глухо зарычал, напугав беднягу Ярнаби. Тяжело приземлившись рядом с питомцем, Сойер решил здраво дождаться, когда Джейми закончит свои лобызания с ненавистным экспериментом и вернется к нему. Ожидание не затянулось: вскоре голоса стихли, и стало слышно лишь удаляющееся щелканье паучьих ног и шаги. — Х-Харли? — Джейми отшатывается, на его лице отражаются смешанные чувства: страх и недоумение. Сойер молча встает на ноги, и его внушительная фигура заставляет бывшего коллегу отступить в сторону, вглубь коридора. — [Я полагаю, нам нужно провести коротенькую… «беседу», не так ли, мой дружочек?~] — Сойер бесцеремонно хватает партнера за шкирку, как нашкодившего щенка. Не обращая внимания на протесты своего младшего спутника, Сойер потащил его в ближайшую кладовку — тесную комнатушку, где раньше хранились ненужные вещи. В тесном помещении стоял затхлый запах крови и гнили. Создавалось впечатление, что кто-то пытался здесь спрятаться, но, очевидно, это было не самое разумное решение. Как только дверь закрылась на замок, началось настоящее безумие. (Ярнаби, оставшийся за дверью, сильно разволновался и какое-то время скорбно скулил, но вскоре просто улегся у порога.) Сжавшись и обхватив себя руками, Джейми с некой печалью увидел, как его рюкзак был отброшен в сторону: пластмассовые детали с тонким звуком треснули, встретив на своем пути твердую поверхность. Он слегка сморщился, когда синяя рука-хвататель отстегнулась и опасно отлетела в ближайшую стену. (Если эта часть его ранца будет повреждена, ему придется гораздо сложнее, чем было раньше.) Джейми был одновременно напуган и удивлен: никто и подумать не мог, что взрослый мужчина, некогда гордый Харли Сойер, чье эго превышало размеры зримой вселенной, будет кричать и плакать, вопрошая у партнера ответы на невысказанные вопросы. Крики разгневанного мужчины продолжались достаточно долго, чтобы у Джейми разболелась голова. Проблема была еще и в том, что Харли совершенно не желал слушать своего партнера, поэтому младшему приходилось только и делать, что сдерживать желание заткнуть уши. Но в какой-то момент все стихло, наступила абсолютная тишина. В момент стало так тихо, что можно было услышать, как пыль кружится в воздухе… Слишком тихо, неправильно тихо. Оторвав заплаканные глаза от пола, Джейми встретился с монитором Харли: на него уставился широко раскрытый глаз, чей зрачок был настолько велик, что казалось, еще чуть-чуть, и он пожрет все пространство, как черная дыра. Сойер выглядел отчего-то более унылым и дезориентированным, его взгляд был устремлен куда-то за пределы видимого спектра, он пребывал в состоянии фрустрации. — Харли?.. — Джейми попытался протянуть руки к мужчине, но попытку быстро остановила чужая ладонь, крепко схватив его за запястья. Испустив испуганный вскрик, Джейми увидел, что, несмотря на ширму усталости, в чужом взгляде все еще сверкал далекий огонек ярости, обиды и стремления. Конечно же, он знал — Харли Сойер просто так не сдается. И все же ему было немного любопытно: насколько далеко может распространиться ярость бывшего руководителя. Но Джейми Хоней слишком хорошо знал этого пожилого мужчину, чтобы рисковать навлечь на себя его гнев. Ведь, как известно, есть более гуманные способы расстаться с жизнью. — Мой милый Харли, я прошу у тебя прощения, если… если причинил тебе боль своими поступками… Но не мог бы ты сказать, что же именно я сделал не так? Что так расстроило тебя? — стараясь действовать осторожно, как это всегда делается с животными, Джейми вытянул сначала одну руку из чужой хватки. Такое мягкое обращение, кажется, вывело Сойера из оцепенения: он отступил и как-то странно потупил взгляд, его рука машинально потянулась к уху (в прошлом, когда он нервничал, его отвлекало такое простое действие, как дерганье себя за мочку уха). — [Ты… Это неправильно…] — Сойер сжал руку в бесполезном жесте, что только усилило его разочарование. Внезапно старший мужчина нарушил личное пространство младшего, чем вызвал у того страх. Он с явной агрессией ткнул собеседника в грудь, словно обвиняя его. — [Какого черта ты обращаешься ко мне так, будто тебе не насрать? Что стоит за твоими словами, Джейми? Желание угодить? Или банальная жалость к такому… немощу, каким я теперь предстаю перед всеми?] Будто зеркаля сцену их прошлой конфронтации, Сойер неумолимо наступал, а Джейми только мог пятиться назад, пока его лопатки не ударились о бетонную стену. Харли Сойер напоминал надвигающийся шторм, неукротимый, стремящийся смести все на своем пути. — Харли, прошу тебя, не горячись, давай просто поговорим! Обсудим все на чистоту, обещаю, что отвечу на все твои вопросы откровенно и без попыток юлить, — сдерживаясь, чтобы не расплакаться еще раз, Джейми вскидывает руки в покорном жесте. И, кажется, доброта бывшего сотрудника действует на Сойера беспрекословно: он замолкает и отступает на почтительное расстояние, предоставляя свободное пространство для мужчины. — [Я ожидаю от тебя только правду и ничего кроме правды. В свою очередь, если у тебя возникнут вопросы, я с радостью на них отвечу], — Сойер удобно устроился на полу, скрестив ноги по-турецки, и приготовился внимать высокопарным речам своего партнера-любовника. И, не имея возможности отступить, Джейми начал рассказывать все, что знал сам, откровение за откровением. В конце своего манифеста младший мужчина робко взглянул на своего собеседника, который все это время хранил молчание. Этот взгляд выражал покорность и преданность. В прошлом Джейми всегда использовал такой знак скромности. — *Вздох* [Значит, вы с Прототипом уже какое-то время работаете сообща… Это… безусловно, расстраивает], — прогнусавил Сойер, его взгляд напряженно впился в чужое лицо. — Харли, я вовсе не-... — Джейми попытался смягчить обстановку. — [Нет, конечно, ты бы не стал так поступать. Меня расстраивает другое: твоя легкомысленная ложь], — поднявшись на ноги, Сойер неопределенно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую мушку. В порыве открытой привязанности Джейми вдруг потянулся к внутреннему карману своего жилета: пошарив немного, он выудил оттуда немного помятое, но очевидно бережно хранимое письмо. Он нервно вложил бумагу в чужие руки, надеясь, что жест будет оценен. Перевернув письмо, Сойер с нежностью провел пальцами по аккуратным буквам на лицевой стороне конверта. Они гласили: «От (доктора) Харли Сойера для Джейми Хонея (с любовью)». Это была последняя связь его и Джейми, он помнил, сколько чувств вложил в каждую строчку этого послания. Его последний акт заботы о своем мальчике. — [Ты хранил его все это время?..] — по приглушенному голосу было ясно, что Сойер удивлен. — Да, я сохранил все твои вещи: документы, отчеты, записки и даже одежду, которую ты оставлял у меня, — Джейми с улыбкой вспоминал, как аккуратно сложены вещи его любимого на отдельной полке в шкафу. Сойер молчал, что побудило Джейми продолжить рассказывать свои переживания: — Я бережно относился к своим вещам, ведь это… по сути, все, что у меня осталось. Мне больше не удалось связаться с тобой, после последнего письма ты будто и вовсе перестал существовать… А я не хотел навязываться, наши отношения не были чем-то по-настоящему серьезным, и… я понимал, что ты, будучи претенциозным человеком, мог просто потерять интерес. Отвернувшись и пряча слезящиеся глаза в ладонях, Джейми проговорил сам себе: «Это все неважно и глупо, стоило забыть все и просто жить дальше…» — [Ты действительно считаешь, что это не имеет значения, Джейми?] — в речи Сойера слышались нотки тоски, он звучал гнусаво, как если бы плакал очень и очень долго. — Вовсе не так, Харли, — Джейми снова потянулся во внутренний карман и вытащил оттуда, словно знаменитый Гудини, настоящий револьвер. Оружие было тщательно начищено, и младший мужчина держал его в руках с особенной нежностью, что вызвало у Сойера замешательство. — [Джейми? Какого?!..] — Сойер отступил на шаг. — Ты и сам должен хорошо знать, что твоя дурья башка слишком ценна не только для Лейта Пьера... Ну, по крайней мере, была, — глаза Джейми блеснули озорством, коим грешили дети, выпрашивая очередную игрушку. С осторожностью держа в ладони письмо, Сойер решительно приблизился к мужчине и нежно взял его за подбородок. — [Что ты со мной делаешь, Хоней~] Задремавший у двери Ярнаби был разбужен громкой какофонией криков и стонов, он в недоумении поскребся лапой о дверную ручку, но отчего-то решил не вмешиваться. Зверушка, словно чувствуя, что ее присутствие нежелательно, свернулась в клубок, с ответственностью ожидая хозяина и его милого друга.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

— [Мелкие говнюки…] — Сойер отряхнул ногу от крови и остатков внутренностей. Увлеченный своим внешним видом, он чуть не пропустил момент, когда Джейми скрылся в очередном запутанном коридоре. — [Нет-нет-нет, ты останешься здесь, дружочек], — легко подняв младшего мужчину за лямки рюкзака, Сойер оттянул его прочь из комнаты. Поставив возмущенного бывшего работника на ноги, Сойер звонко свистнул, на что верный питомец мгновенно среагировал. — [Ты ведь не разочаруешь папочку, Ярнаби?] — опустив руку на гриву питомца, Сойер пошевелил пальцами, распутывая свалявшуюся шерсть. — [Конечно нет… Ты ведь такой хороший мальчик, а теперь], — он указал на дующегося мужчину, — [охраняй.] Не обращая внимания на смех Джейми, Сойер направился в комнату. Как только он переступил порог отделения, дверь за ним закрылась, и он оказался в полной изоляции от своих товарищей. — Харли?! — слова Джейми были приглушены из-за толстого стекла, но расслышать в них панику не составляло никакого труда. — [Все под контролем, это лишь система безопасности шалит, я… теперь она действует полностью автономно], — оглядев тяжелую дверь, Сойер пришел к выводу, что выломать ее можно, но есть риск, что будет включена аварийная система и сюда примчится какая-нибудь… «охранная единица». Он вновь обратился к той стороне двери: — [Я запущу фуникулер, а вы ждите меня у места посадки. Джейми, ты можешь связаться со мной в любое время, так что… Все будет хорошо. И, пожалуйста, без самодеятельности!] Убедившись, что его спутники двинулись в нужном направлении, Сойер наконец смог сосредоточиться на главной цели — отыскать код. В комнате был большой хирургический стол, на котором лежал уже весьма окоченевший труп, это зрелище на мгновение ввело его в ступор. (Кто положил его сюда? В чем был смысл? Чья это была инициатива?) Вопросы и никто не мог ответить ему на них… это удручало мужчину. Он ощущал неловкость из-за того, что не был в курсе событий. Ему казалось, что все вокруг знают больше него, а он словно остается в стороне. Скользкое чувство разлилось по его грудной клетке, отчего ему стало еще неуютнее, в голову лезли старые обиды и предательства со стороны бывших коллег. Сойер все еще помнил эти глаза. Они снились ему каждый раз когда он забывался и это не давало ему мыслить здраво. «Инцидент» в Театре был местью. И, о-о-о, как же она была сладка! Говорят, «месть — это блюдо, которое подают холодным»? У него она была раскаленной. Назовите его мелочным, но он отплатил Лейту и Эдди собственной монетой. (Он предупреждал их несколько раз, но вскоре пресек свои попытки играть в благородство.) Ему пришлось вернуть ту боль, которую они причинили его Джейми, всем этим самовлюбленным придуркам. Он мог бы быть более снисходительным к Стелле, но она знала о том дне и не предпринимала никаких действий. Она хранила молчание, словно лишилась дара речи. Однако, когда он приходил и забирал детей для проведения тестов или отправлял своих людей, ее возмущение было слышно повсюду. Более того, как оказалось позже, эта… череда мерзких встреч между Джейми, Лейтом и Эдди продолжалась не один день. Пожалуй, самым безобидным из всех был доктор Уайт. Этот мужчина был сдержанным и скромным, и его естественная манера поведения напоминала Джейми. (Что вскоре стало раздражать Сойера, в особенности после проведенного над ним эксперимента.) Погруженный в размышления, он заметил темную кассету, небрежно брошенную между полок. Он протянул к ней руку и взглянул на подпись: «Эксперимент 1-3-5-4, запись №3 — “Доктор” пробуждается в новом теле». Передернув плечами, Сойер отыскал проигрыватель (какому имбецилу пришла в голову идея разделять кассету по цветам? Неудивительно, что в компании вечно царил бардак… С такими-то заморочками…). Он немного покряхтел, но в итоге изображение на тусклом экране замерцало, и запись начала воспроизводиться.

↻ ◁ |🖭| ▷ ↺

На экране была статичная картинка его инновационного тела, сконструированного для него на случай… «непредвиденных моментов». Послышался чей-то взволнованный голос: — Это второй запуск нового сознания Харли- Мужчина осекся, и слышалось как он нервно перебирает какие-то бумаги. — Прошу прощения, я собираюсь запустить эксперимент 1-3-5-4 в новом теле, прошлый был… несколько хаотичным. Было слышно тяжелое дыхание и негромкое бормотание. — Итак, сейчас 7:40, и я собираюсь запустить машинный механизм.

⏸

Сойер внимательно слушал запись, так как сам с трудом мог восстановить в памяти события, произошедшие с ним после переселения в новое тело. Он поднял стул, который валялся рядом, и, сгорбившись, сел перед экраном, ожидая продолжения.

▶

Вскоре что-то громко щелкнуло, и раздался шум процессоров, произошел запуск тела. — Доктор?.. Вы можете меня слышать? — …К-кто? Что происходит? Было слышно, что мужчина-ученый, тот, кто вел запись, вскочил со своего места, подходя к эксперименту ближе. — Харли? Вы хорошо меня слышите? Можете описать ваше состояние? — Хм-м-м? Уайт… Это ведь ты? Кто еще с тобой на этот раз?

⏸

Сойер, внимавший всему происходящему, вздрогнул, услышав свой голос со стороны: уставший, огорченный, но в котором все еще теплилась искра мести.

▶

— Сегодня только я, Харли. В записи послышался странный звук — не то всхлип, не то вздох. — Не мог бы ты позвать Джейми? Мне бы хотелось с ним увидеться…

⏸

Просьба заставила, пусть и машинное, сердце Сойера сжаться. Он замер на стуле, сжавшись сильнее, стараясь сделаться маленьким.

▶

Доктор Уайт, казалось, стал еще более мягким от этого, а его голос звучал еще более печально. — Харли… Джейми Хоней был уволен, он больше не работает в «Playtime Co.»… Послушайте, мне нужно провести несколько тестов, и я сразу же уйду, оставлю вас в покое… Доктор Уайт был прерван громким звуком, словно что-то тяжелое ударилось о стекло. Судя по всему, ответ не понравился Сойеру, и он был в гневе. Кажется, какой-то интерьер скудно обставленной камеры был брошен прямо в защитное стекло, за ним раздалось громкое животное рычание. — Где он сейчас? Как я могу быть уверена, что он в безопасности, если я даже не могу его увидеть?! Доктор Уайт испуганно вскрикнул, уронив что-то на пол, он, судя по торопливым шагам, отошел от защитного стекла, что разделяло его и разъяренного Сойера. — П-прошу вас, Харли, успокойтесь! Я могу заверить вас, что с Джейми Хонеем все в порядке! Отговорка не возымела нужного эффекта, а только сильнее раздраконила бывшего ученого. — Вы лжете! Вы всегда лжете! Лейт обещал, что не причинит Джейми вреда, но что в итоге? А теперь и со мной поступили жестоко, как будто они не знали, что я буду мстить... Затем из динамика донеслось тихое бормотание, настолько слабое, что его почти не было слышно. — Следовало пристрелить Лейта и Эдди тоже… Да, они могут действовать в своих интересах, а чем же я хуже?.. На несколько секунд все смолкло. — Доктор Уайт? — Д-да? — Передай этим двум предателям, что как только я найду способ выбраться из этой ловушки, они оба мертвы!.. Запись прерывается на громком реве и аварийной сигнализации, свидетельствующей о том, что объект прорвал защитный периметр.

↻ ◁ |🖭| ▷ ↺

Сойер устало прикрыл «лицо» ладонью. Он думал, что его гнев всегда был лишь чужой диффамацией, но если судить по записи… Ему следовало бы лучше контролировать свои эмоции. Он задумался: похож ли он на остальных участников эксперимента? Такой же озлобленный, агрессивный и глубоко одинокий?

[Внимание!]

[Саймон говорит: «Ты стал тем, кого презирал сам!»]

Раньше доктора Харли Сойера жрала слабость, что же теперь… Теперь его жрет ненависть. Всепоглощающая ненависть ко всему, даже к горячо любимому им Джейми, ну к последнему она была непродолжительной.

Джейми: — Харли, дорогой, с тобой все в порядке? Похоже, твой творческий процесс затянулся…

Стоит только вспомнить о солнце, как тут же в сознании возникает его образ. — [Все в порядке, ты же знаешь, я всегда держу ситуацию под контролем.]

[Ложь! Все здесь было вне контроля!]

Джейми: — О! В таком случае… удачи?

Пробубнив угрюмое «ага», Сойер отключился и решил все же вернуться к поставленной задаче по запуску фуникулера. Задача была элементарна: отыскать нужные элементы кода и подобрать из них пароль, он уже знал, в какой последовательности следует вводить цифры, что, безусловно, облегчало задачу. Усложняло весь процесс поиска наличие пресловутого красного дыма. Вездесущее едкое марево было везде и, словно вода, заполняло предоставленное пространство полностью. Ему пришлось отдать свой «GrabPack» взамен испорченного его же руками, и, слава богу, здесь не нужны были сканеры рук. В противном случае ему пришлось бы нелегко. Проходя по коридорам, он внезапно остановился, услышав голос доктора Уайта. Он поднял голову к источнику звука: громкоговорители и ничего замысловатого, лишь воспоминания прошлого.

[Воспоминания намеренно забытых дней…]

Пока Сойер был занят своими делами, Джейми и Ярнаби коротали время у тележки фуникулера. Большая игрушка положила свою милую мордочку на колени бывшего сотрудника и с удовольствием наслаждалась поглаживаниями. — Ты действительно очень хороший мальчик, не так ли? — бормотал Джейми, аккуратно распутывая колтуны в кудрях зверюги. Расчесывая легкими движениями шерсть игрушки, Джейми вспомнил о почившем талисмане — Хагги-Вагги. Пушистая махина поначалу напугала его до чертиков, но после они вроде как наладили отношения, пока все опять не пошло под откос… Джейми надеялся, что его бывший приятель не мучился, а ушел быстро, учитывая, с какой высоты тот упал, шансы на выживание были минимальными. Ему было жаль обнимашку, он был очень вежлив и тактичен за их короткое знакомство. (Джейми, в некотором смысле, стал очень привязан к этой игрушке и все еще чувствовал себя очень расстроенным из-за ее потери.) — Ох, Ярнаби… Надеюсь, ты сможешь простить своих непутевых папаш, — Джейми зарылся лицом в густую пряжу, она все еще приятно пахла, даже будучи грязной. Предаваться прокрастинации ему не позволили: со стороны послышались медленные лязгающие шаги — Сойер вернулся. Джейми не успел даже отреагировать, как его легко выдернули из-под теплого туловища Ярнаби, а сверху на него навалилось разгоряченное тело партнера. — Ч-чего?! Да что на тебя нашло? — Джейми испуганно запричитал, пытаясь выползти или хоть немного отодвинуть мужчину. Ярнаби нарезал круги вокруг двоих, не уверенный, как ему поступить: с одной стороны, ему хотелось защитить своего нового друга, но какая-то часть его подсознательного кричала ему не вмешиваться. Он не мог напасть на своего непосредственного хозяина. Так ведь?.. Из его груди то и дело вырывались печальные звуки музыки, которые лишь усиливали его угнетенное состояние. Постойте, но ведь хозяин ясно сказал ему: «Защищай доброго человека». В голове Ярнаби нон-стопом вращались шестерни, обдумывая полученную информацию. В какой-то момент страх потерять своего нового друга пересилил страх перед возможным наказанием, и игрушка встала на задние лапы, отталкивая своего хозяина. Такое резкое поведение верного питомца вывело Сойера из обостренного состояния. Он упал на спину и остался в таком положении, тупо уставившись на испуганных компаньонов. Однако вскоре из его уст вырвался робкий смешок, который постепенно перерос в настоящий смех. Сойер поднялся на ноги, хлопнув себя по колену в шуточной манере, а затем и вовсе принялся ласкать растерянного Ярнаби. — [Это мой хороший мальчик! Прекрасное исполнение, Ярнаби-и-и!..] Откинув полы своего плаща, мужчина вытащил оттуда маленькую зверюшку — Саймона Смока. Игрушка испуганно болтала лапками и издавала жалостливые звуки, очевидно не желая попасть в пасть к мохнатому льву. — Подожди! — Джейми в мгновение ока оказался рядом со старшим мужчиной. — Ты… ты хочешь предложить ему… это? — […Да?] — Сойер поболтал плюшевым драконом перед мордой Ярнаби. — [Только не говори мне, что в тебе взыграла вдруг совесть… Раньше тебе было плевать на этих мелких говнюков.] — Мне… кажется, он не такой, как остальные. Посмотри, он напуган, — Джейми осторожно прикоснулся к дрожащей игрушке, и его сердце сжалось от сочувствия. С интересом наблюдая за взаимодействием Джейми и игрушки, Сойер сдался, позволив себе отступиться на этот раз. — [Если хочешь понянчиться, то вперед], — Сойер небрежно швырнул игрушечного дракона в руки младшего мужчины. Джейми и сам не мог объяснить свой поступок. Он был импульсивным, возможно, в нем проснулось сочувствие к маленькой игрушке. Джейми нежно гладил плюшевого дракона по голове и шептал ему ласковые слова, надеясь, что его доброта поможет утешить малыша. Большие глаза-бусинки смотрели на него с бесконечной преданностью, а маленькие коготки цеплялись за одежду Джейми, словно боясь, что он его потеряет. Джейми с новым интересом рассматривал существо, которое держал в руках: этот Саймон Смок отличался от своих собратьев, малыш был вовсе не агрессивным и, казалось, смышленым, в темных пуговках плескалось сознание. Редкая вещь для обитающих здесь одичавших созданий. — Где ты нашел этого озорника? Он был совсем один? — спросил Джейми, перекладывая игрушку на грудь и обращаясь к своему партнеру. — [Кажется, этот маленький жук прятался от остальных. Не знаю, почему он остался один, быть может его… выгнали другие игрушки], — Сойер небрежно пожал плечами, поглаживая по морде питомца. Кивнув, Джейми предложил дракончику забраться к нему на плечо, и тот с энтузиазмом принял предложение. Удовлетворенный таким исходом, мужчина указал на запущенный фуникулер, призывая компаньонов следовать за ним, что те сделали без промедлений. Даже если Сойер был разочарован, ему было отрадно увидеть прежнюю сущность своего партнера. Быть может, для них еще не все потеряно.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Петляя между серверов, Джейми бежал сломя голову, без рюкзака он ощущал невероятную легкость в своих движениях. Он стремительно взлетел по лестнице и, свернув в сторону, значительно сократил свой путь. Однако его преследователь не отставал ни на шаг, демонстрируя невероятную скорость и ловкость. Длинный коридор привел его в тупик, и Джейми в нерешительности остановился.

[Попался!]

Джейми был внезапно схвачен и с силой повален на пол. От внезапного удара весь воздух покинул его легкие, и он закашлялся. Ушибленный бок неприятно заныл. — [Ну же, жалкий микроб, я ведь не навредил тебе], — Сойер наклонился к лицу младшего, так чтобы видеть все. — [Не так ли?] — Я просто испугался, знаешь… Иногда ты чрезмерно увлекаешься, — у Джейми сердце забилось в груди с немыслимой силой, когда он ощутил, как с него стягивают брюки. — Что-то встревожило тебя… Харли Сойеру не нравилось, когда к нему проявляли жалость, но почему-то с Джейми это работало. Он мог закрывать глаза на явное притворство. С младшим мужчиной он закрывал глаза на многие вещи, чтобы создать для него комфортную обстановку. — [Не стоит беспокоиться по пустякам], — легко стукнул пальцем по чужому лбу, Сойер позабавился с реакции собеседника, — [я лишь на время поддался мареву дыма, ничего особенного…] — Но кажется мне, что дело куда серьезн-... Джейми был прерван быстрым вторжением. Обжигающее чувство заполненности накатило на него, как приливная волна. Ему казалось, что в его тело погружают раскаленную арматуру. И хотя ощущение уже стало привычным, даже желанным, но с каждым движением ему казалось словно он погружается под воду. Сквозь шум в ушах Джейми слышал хриплое дыхание старшего мужчины и ощущал фантомное прикосновение горячего воздуха к своей шее. Хватаясь за чужие плечи, он ощущал себя так, будто его погружают в соленое море, головой вниз. — [Скажи, что тебе это нужно… Что я тебе нужен!] — Сойер задыхался, и хотя это было лишь последствием пережитого, ему отчаянно хотелось услышать слова покорности. Двигаясь всем телом, Сойер притягивает их друг к другу так близко, что они могут спутаться (ха-ха… каламбур!..). Услышав едва заметную мольбу в чужом голосе, Джейми внезапно все понял. Ему стало ясно, почему его партнер ведет себя так странно. Ему стало немного стыдно за свою неразборчивость, ведь он знал, как сильно Харли был зависим от его похвалы, старший мужчина испытывал потребность быть для него на первом месте — выиграть премиальное гран-при. Харли Сойер был полон решимости стать лучше во всем, и это касалось и его отношений, хотя и скрытых от посторонних глаз. Он стремился стать неотъемлемой частью жизни своего партнера. Выполнять роль незаменимого компонента механизма, от которого зависит, будет ли весь процесс проходить гладко или возникнут проблемы. Поэтому Джейми осознал, что именно сейчас Сойеру нужно услышать. — Да, Харли, я действительно нуждаюсь в твоей заботе и понимании, — пока Джейми говорил, все еще задыхаясь от нарастающего жара в чреслах, он старался сохранять зрительный контакт, что так ценил старший мужчина. — Никто и никогда не смог бы так заботиться обо мне и любить меня так сильно, как ты, Харли. Только ты, всегда ты… На мгновение все стихло, Сойер распрямился и напряженно молчал, только для того чтобы разразиться самым душераздирающим смехом. Это, безусловно, напугало не только Джейми, но и всех, кто потенциально мог лазать поблизости. — [Слышите?! Ну и кто смеется теперь?! Я был прав, П́РАВ, мать вашу! Никто из вас, вьючных животных, не способен понять Джейми, потому что он мой… МОЙ!].͒. Сойер продолжал оскорблять всех: Лейта, Эдди, Бруно, Стеллу и других, кто, по его мнению, заслуживал этого. Его воспаленное сознание не находило другого выхода для своей злости. Казалось, его крик был настолько громким, что его можно было услышать не только на поверхности комплекса, но и за его пределами. Но его злость вскоре переросла в оглушающую печаль. Сойер резко замолчал, и последовавшая за этим тишина была… крайне напряженной. В страхе сжавшийся Джейми попытался протянуть руку к «лицу» мужчины, но был остановлен им же, ведь тот свалился на него сверху безобразной кучей конечностей. — Харли..? — одними губами прошептал Джейми, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Сойер был в состоянии глубокого отчаяния. Не то чтобы он мог плакать физически, но все признаки указывали на то, что он был чрезвычайно расстроен. Джейми постарался аккуратно вывернуться из удушающих объятий, только для того чтобы увидеть, насколько расстроен его партнер: экран телевизора светился пронзительным бледно-голубым, а изображение глаза на нем было словно окутано дымкой слез. По мнению Джейми, все в этом месте были немного не в себе, но еще один приступ у Сойера — это уже слишком. Чрезмерно много истерии за короткий период времени. (Конечно, опустим тот факт, что Джейми и сам был глубоко не в здравом уме, особенно после осознания своего бедственного положения относительно остальных.) Джейми издал звук, который совсем не был похож на крик взрослого мужчины, и почувствовал, как его с силой прижали к другому телу. Он ощутил, как старший мужчина попытался спрятать свое «лицо» у него на шее, как это иногда делают расстроенные дети или домашние любимцы. Догадавшись, что Сойер пытается найти утешение в его объятиях, Джейми постарался устроиться поудобнее, чувствуя, как ноет его поврежденное тело, но в то же время желая подарить мужчине свою нежность. — Ш-ш-ш, ты в порядке… Мы в порядке, — Джейми осторожно провел рукой по экрану, на что получил еще одну порцию всхлипываний. Уязвленная гордость Сойера набатом била тревогу, он чувствовал себя слабым, ничтожным насекомым. Он сам себе был противен: как ему теперь вести себя сдержанно, если он уже угробил свою репутацию? — [Мне очень жаль, Джейми… Я не смог стать для тебя ни верным другом, ни хорошим любовником.] — Ты же знаешь, что это не так, — покачал головой Джейми, сожалея, что не может зарыться пальцами в чужие волосы. — Возможно, для всех остальных твоя человечность была лишь иллюзией, но для меня ты всегда был лучшим. И всегда им останешься… Безусловно, они оба осознавали свою былую жестокость и понимали, что они друг у друга — единственные близкие люди. Даже если игрушки каким-то чудом и приняли их, кто знает, будут ли они столь же терпеливы к двум взрослым коллегам. — Только ты и я, Харли… Как в былые времена, — Джейми крепко зажмурился, глаза начинало предательски пощипывать. Со стороны до мужчин донеслись торопливые мягкие шаги: Ярнаби, очевидно, был встревожен из-за шума и примчался узнать, что случилось. Пребывая в растерянных чувствах, Ярнаби, будучи довольно тактильной игрушкой, решил составить компанию двум людям в объятиях. Маленький Саймон Смок нашел для себя уютное место в руках Джейми, свернувшись калачиком у его груди. Если Сойер и был недоволен появлением назойливых игрушек, то виду не подал, только шикнул на Ярнаби, когда тот попытался лизнуть его. — [Так вот что значит жить с маленькими детьми?] — Сойер усмехнулся, наблюдая за происходящим. — [Сплошное безобразие…] Теперь пришла очередь Джейми рассмеяться в сласть.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Маленький кабинет был на удивление хорошо сохранен, словно он и не был заброшен годами. — [Мне уже и забылось, в каком беспорядке я оставил тут все…] — Сойер меланхолично рассуждал о повидавшем всякое интерьере комнаты. Джейми не отвечал, только слушал. Причин было несколько: ему было интересно узнать новые подробности истории, а также он просто устал после недавнего полового акта. — [Хм, детка, почему бы тебе не проверить во-о-он тот ящик, да, тот, что в столе], — необычным тоном прошептал Сойер. Даже не будучи ханжой, Джейми немного поморщился, когда ощутил, что во время ходьбы из него сочится нагло выплеснутая смазка и другие жидкости, стекая прямо в нижнее белье. (Откуда только у Сойера в принципе была такая интимная функция?.. Беспредельная пошлость.) — Что же мне следует тут искать, Харли? — выдвигая ящик, Джейми был удивлен количеством сохранившихся вещей внутри: в глаза бросались письма, документы, мелкие побрякушки и странная коробочка. Если судить по необычному, несколько взбудораженному звуку, что издал бывший владелец кабинета, то Джейми следовало вытащить из ящика именно эту загадочную коробочку. — [Открой же, я уверен, что тебе понравится], — сказал Сойер, понизив голос до шепота. Что же было внутри?.. Конечно же, это были часы. Они были великолепны на вид: золотой корпус, крупный необычный циферблат и сложный механизм, скрытый внутри. Несмотря на время, проведенное в пыльном ящике, они выглядели все так же безупречно, как и в момент покупки. Перед скорым своим увольнением Джейми обмолвился, или, скорее, пожаловался, что ему трудно обходиться без часов, ведь его старые, еще отцовские часы, сломались. Он и не предполагал, что Харли решит приобрести для него новые часы в подарок… пусть они и смогли попасть в руки Джейми только спустя долгое время. — Это мне? — воскликнул Джейми, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — [Ты видишь здесь кого-то еще? М?..] — Сойер с видом превосходства сложил руки на груди, как он обычно делал, когда хотел подчеркнуть свое мнение. Джейми ухмыльнулся, подходя к старшему мужчине ближе, он легонько постучал по его экрану. — [Нгх, перестань], — несмотря на свое недовольство, Сойер не был рассержен и даже не раздражен. — [Не нужно со мной играть, дорогой~] — Удивительно, но неужели большой и грозный Доктор стесняется, когда его дразнят? — нарочито ребяческим голосом передразнил Джейми, на что экран Сойера вспыхнул удивительным румянцем. — [Черт возьми, Джейми!] — смущение Сойера быстро сменилось полноценным раздражением. Младший лишь рассмеялся в ответ и решил продолжить исследование ящика. Он погрузил руку внутрь и вытащил оттуда множество писем, а также брелок с миниатюрной Кисси Мисси. (Это был его старый брелок от ключей, который он потерял. Выходит… Не только ему нравилось хранить вещи любовника.) Его внимание переключилось на письма. Они были аккуратно сложены вместе, словно их только что написали. Отряхнув конверты от пыли, Джейми решил узнать, кому же они были адресованы: «Горячо любимому мной Джейми Хонею от Х. С.». — [Я так и не смог отправить их… Но и сжечь не получилось], — Сойер отвел взгляд, делая вид, что интересуется паутиной трещин на потолке. Джейми понимающе кивнул и, не удержавшись, решил мельком взглянуть на содержимое хотя бы одного письма. Быстро пробегая глазами по строчкам, мужчина ощутил укол тоски. Не желая усугублять свое состояние, он решил спрятать записки своего любовника, надеясь, что сможет прочитать их позже. — Теперь у нас есть все нужное, мы… Пора возвращаться, — смаргивая влагу с ресниц, Джейми поспешно покинул комнату, не забыв прихватить с собой, помимо писем, другие безделушки. Они в умиротворяющем молчании направились обратно в «Безопасную Гавань». Джейми с недоумением взглянул на старшего мужчину, который с виду небрежно обхватил его руку своей. Это был обычный акт поддержки, но для бывшего рабочего фабрики он стал чем-то особенным.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Рядом раздался странный шум, и Джейми, который в данный момент изучал картонную табличку, обернулся. — Доуи?.. Почему ты… прячешься? — спросил мужчина, внимательно глядя на вошедшего. Чего Джейми не ожидал, так это того, что табличка с изображением талисмана разлетится на безобразные куски. Доуи разорвал свое картонное изображение и глядел на остатки так, словно хотел испепелить их одним взглядом. — Таблички всегда врут… — произнес Доуи с ноткой раздражения, что не соответствовало его обычно мягкому характеру. Джейми вспомнил все картонные фигурки игрушечных маскотов и задумался над словами Доуи: выходит, они были созданы, чтобы… дразнить настоящих? Это было в духе «Playtime Co». За размышлениями Джейми не сразу заметил, что к ним присоединился незваный гость. — [Ах! Вот ты где, как я и думал!] — воскликнул Сойер и, не обращая внимания на присутствие в комнате постороннего, потянулся к бывшему коллеге, чтобы обнять его. Не желая прерывать редкую ласку, Джейми все же с тревогой наблюдал за Доуи. К его удивлению, живая игрушка, казалось, не злилась, а лишь смущенно отвела взгляд. Реакция была типичной и даже предсказуемой, все-таки все здесь, за редким исключением, были детьми, а им была свойственна резкая смена настроения в зависимости от ситуации. — Харли, — Джейми пытался образумить своего партнера, — мы смущаем ребенка. — [Если нам мешает этот жалкий щенок, мы можем его прогнать], — Сойер нагло ухмыльнулся и словно назло ущипнул младшего мужчину за талию. Кажется для Доуи это было лишнее и он мгновенно распалился. И, конечно же, он и Сойер не могли не выяснить отношения. Джейми мог только наблюдать за их панибратством, стоя в сторонке и смиренно ожидая, чем же все закончится. Он бы и дальше стоял так, если бы в какой-то момент слова Сойера не вызвали у Доуи слезы, что само по себе было для Джейми тревожным знаком. Поэтому ему пришлось вмешаться и прекратить эту нелепую ситуацию. — Достаточно, Сойер, ты в очередной раз доказал свое превосходство, — Джейми встал между хнычущим ребенком и мужчиной. Сойер поднял руки в знак примирения и, заметив, как его партнер злобно сверкнул в его сторону глазами, лишь фыркнул. — Ну-ну, не стоит так расстраиваться, — медленно присев рядом с опечаленной игрушкой, Джейми поспешил успокоить ее. — Харли бывает излишне груб, я-то уж знаю… Ему трудно понять вас и вашу боль, поэтому попробуй простить его… все-таки человек пожилой… Поверь, взрослые часто ведут себя хуже детей. Со стороны старшего мужчины послышалось возмущенное:

[Эй!]

К счастью, слова Джейми, похоже, немного подняли настроение Доуи. Они с нерешительной радостью забавлялись со злобных комментариев в их сторону. — Видишь, он ведет себя как большой ребенок, — прошептал Джейми так тихо, чтобы его слова услышал только собеседник. Доуи хихикнул, прикрыв рот рукой, его желеобразное тело забавно подергивалось, выдавая настоящие эмоции. Как бы Джейми не пытался, он все же симпатизировал здешним обитателям. Всегда питая слабость к таким же, как он, существам, ему нравилось проводить время за разговорами с игрушками на фабрике. Если раньше его в основном не замечали, то теперь многие жители «Убежища» желали обмолвиться с ним жалкими образками информации. Совсем как дети, что желают получить признание от кумира. И вопреки собственным убеждениям, Джейми Хоней был глубоко слабым и нежным человеком (совсем как Эллиот Людвиг), он просто не мог найти в себе сил игнорировать чужое горе. (Пусть его добродушная натура и была подавлена одиночеством, она все еще теплилась в его груди, ее угли еще были горячи.) В каком-то смысле ему было стыдно за свою мягкотелость, он испытывал странное смущение перед Прототипом и… Харли, они оба были чрезмерно опекающими «людьми», поэтому часто отчитывали его за такое поведение. (Даже по прошествии времени их забота не исчезла, а, напротив, стала еще сильнее.) — Эм… Дружище, ты там в порядке? — Доуи звучал обеспокоенно. — Конечно, малыш, — Джейми заметил, как лицо собеседника вытянулось при ласковом обращении (говорили ли игрушкам после процедуры приятные слова? Кто-нибудь утешал их после операций? Ему никогда особо не было дела до этого…). Доуи, кажется, смекнул, что является лишним, и, поднявшись на ноги, решил дать взрослым уединиться. Прежде чем покинуть помещение, он обернулся, желая сказать что-то на прощание. — Я проверю, как остальные… И еще раз удостоверюсь, все ли нужные части генератора у нас в запасе, — немного помявшись, Доуи добавил чуть тише: — Спасибо, Джейми, я… ценю твою поддержку. Бывший сотрудник не успел ничего ответить, ведь его подхватили и серьезно встряхнули сильные руки. — [Будь добр, ответь-ка мне… Что произошло только что? М-м-м?] — Сойер гневно вытаращил опасно-красный глаз, заливая все лицо младшего ярким светом. Включив все возможное очарование, Джейми мягко улыбнулся разгневанному мужчине и ласково докоснулся до его экрана. Эффект был мгновенным: экран Харли залился румянцем, он притянул младшего к себе, укрывая своим, казалось бы, бездонным плащом. — Не стоит злиться, дорогой, я подумал, что для этого… ребенка было бы полезно получить утешение, — сказал Джейми, нежно исследуя пальцами мускулистую грудь своего партнера и замечая его взволнованный взгляд. — [Он не один…] — отпустил резкое замечание Сойер, наслаждаясь лаской. Джейми поднял взгляд, его мозг мгновенно зацепился за полученную информацию, как рыба за крючок. — В каком смысле? Я находил некоторые отчеты, но часть информации мне не совсем понятна, — слегка наклонив голову набок, Джейми ожидал объяснений. Подхватив заинтересованного в его заявлении мужчину, Сойер опустился на ступеньки у основания резервуара, подбирая слова для начала своего увлекательного повествования. — [Думаю, ты знаком с объектами 1-3-2-2A, B и C, соответственно, если сказать простыми словами, они являются составляющими «Доуи»], — Сойер неопределенно повертел рукой в воздухе. — [Можно сказать, что 1-3-2-2 уникален… сравнительно остальных экспериментов.] Джейми припоминал отчет об испытуемом 1-3-2-2С, как он мог вспомнить из отчета, парень был самым старшим и спокойным, многие отзывались о нем исключительно в положительном ключе. Следовательно, парнишка был «основной» личностью, в основном позитивный и отзывчивый. Еще был мальчишка Кевин, кажется, личность B, он был самым нестабильным среди сирот, очевидно, именно он отвечал за вспышки гнева. А вот что касалось третьей личности… Джейми не знал, кто это мог быть. — Я имею представление о двух личностях, хотя и в размытом виде, но кто же тогда послужил первым? Кто стал основой для теста? — Джейми с надеждой задал вопрос. — [Это был несчастный случай в цехе… Я предупреждал, что экскурсии в таком месте — плохая идея, следовало установить более надежные ограждения… или назначить второго экскурсовода], — Сойер говорил с необычной смесью печали и меланхолии. — [Мне не были известны все детали, но я знал, что один ребенок отделился от группы и угодил в чан с глиной. Инцидент был замят, и мне поручили провести эксперимент 1-3-2-2. Мы не планировали проводить его так скоро, поэтому все процедуры были несколько… хаотичными.] Все прояснилось, когда Джейми, пошарив в карманах, извлек таинственную записку, адресованную неким Айерсам: «Мистер и миссис, ваш сын будет жить…» — Кто же тогда отправил это загадочное письмо? — младший мужчина протянул Сойеру потертый листок бумаги, указывая на его содержимое. — [Я], — даже не взглянув на письмо, ответил Сойер самым бесстрастным тоном, на какой только был способен. — Постой-постой… Что? З-зачем? Разве Лей-... Разве Пьер не бугуртил по поводу конфиденциальности проектов «Playtime Co.»? — Джейми быстро штурмовал все известные ему подробности о специальных проектах компании, он терялся в догадках, пока не ощутил легкое прикосновение к макушке. — [Я хотел сделать что-то, чтобы выразить сочувствие, и я решил действовать втайне от всех… Но все вышло совсем не так, как я планировал], — нежно обняв своего удивленного партнера, Сойер отвел взгляд, пытаясь понять, что за новое чувство охватило его. Бывший руководитель внезапно наклонился слишком близко к лицу собеседника и прошептал с сильным волнением в голосе: — [Позволь мне продемонстрировать тебе, как все было.] Отчасти напуганный, но и взбудораженный инициативой, Джейми кивнул, и его тут же поставили на ноги, уводя за собой в неизвестном направлении. Джейми нашел себя подключающим к цветастому телевизору один из магнитофонов, втыкая последний кабель в гнездо, он потянулся за лежащей рядом кассетой. — [Прежде всего, моя радость, нужно ознакомиться с этой записью], — Сойер, совершенно невозмутимый, указал на кассету, помеченную как «1-3-2-2: “Кевин”». Спрятав улыбку от милого прозвища, Джейми вставил нужную кассету в проигрыватель и приготовился к просмотру (или правильнее будет сказать прослушиванию?..). Если говорить вкратце, то неизвестный доктор выказывал свое опасение в связи с объектом 1-3-2-2B и его дальнейшего внедрения в проект «Доуи». Джейми уже имел представление об этом мальчике и его «неспокойном» характере. Он в основном не почерпнул для себя ничего особенного, разве что в груди нечто неприятно кольнуло в вопросе о «слово Сойера — закон». — [А теперь взгляни на эту], — предложил Сойер, протягивая новую кассету. Джейми с недоверием слушал новую запись, когда его, словно маленького ребенка, усадили на колени к старшему мужчине. У него возникло странное ощущение, что он снова стал маленьким и смотрит мультфильмы, которые включил ему отец, чтобы отвлечь его внимание. Не совсем уместное сравнение в данной ситуации… Харли Сойер совсем не был похож на отца Джейми. (Сравнение было весьма… извращенным.) Стараясь не обращать внимания на настойчивые прикосновения, Джейми полностью погрузился в изучение информации, воспроизводимой с кассеты.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Его тело словно сжимали тиски. Он смутно различал силуэты, но единственное, за что могло уцепиться его ускоренное сознание, — это присутствие старшего рядом. Все нервы в его теле натягивались, как будто кто-то наматывал спагетти на вилку, это было невыносимо для и без того уставшего разума. Боль, непрерывная и беспощадная, она струилась по сосудам с неумолимой силой. Он не мог дышать, он не мог видеть, он не мог даже мыслить… Его руки беспомощно цеплялись за чужую одежду, тело совершенно не подчинялось ему, что, безусловно, удручало. Стараясь ухватиться за обрывки реальности, он слышал чей-то голос, слова были ему не понятны, но тембр был нежным, утешительным.

[Тbl v п0ряд4е, t3б3 sл3дYеt сLуLLlаtь м0й г010с…]

[Jlp0шY t3bя, ****** , jl0шY!..]

Он, словно утопающий, цеплялся за чужие плечи в отчаянной попытке вырваться из пучины невыносимой боли. Однако, как ему казалось, все было напрасно. Единственное, что крутилось у него на корне языка, последнее покаяние перед лицом смерти, то, что перекатывалось в его внутренностях, имя человека, обещавшего всегда быть рядом. И в акте крещендо он выкрикнул это имя в надежде, что его оставят в покое:

{Харли! Харли!.. ХАРЛИ!!!}

В момент ужаса его лицо вдруг оказалось в чужих любящих руках, они баюкали его в своих ладонях, а хриплый голос нашептывал для него слова — изящные напоминания обещаний. Джейми Хоней вдруг прозрел, его заплаканные глаза нашли такой же взгляд напротив, и от этого ему захотелось расплакаться пуще прежнего. Он был не один, в кои-то веки с ним был любящий человек, мужчина, которого он хотел видеть рядом с собой. — [Вот и ты... О, сокровище... Мой ангел, ты здесь, со мной], — Сойер произнес эти слова с такой нежностью, что, услышь его бывшие коллеги, они бы не поверили своим ушам. Сойер заметил, что младший уже не так сильно дрожит, и откинулся на мягкую подушку, увлекая за собой мужчину. Он не чувствовал себя так плохо с той самой ночи, когда Джейми, объятый страхом и отчаянием, прибежал к нему и провел всю ночь в его объятиях. (Хотя обычно Харли не был склонен к проявлению утешения и сочувствия, в тот момент он был готов оказать немного поддержки испуганному мужчине. Учитывая, что их связывало нечто большее, чем просто дружба, он не мог остаться равнодушным.) — Х-Харли… — Джейми привлек внимание партнера, указав куда-то в сторону открытой двери. Сойер поморщился от того, как надсадно прозвучал голос мужчины (ему, должно быть, больно, сорванное горло, скорее всего, неприятно саднит…), но бросил взгляд по указанному направлению. В дверях, сконфуженно сжавшись, стоял никто иной, как Ярнаби, за его передней лапой прятался маленький дракон. Они выглядели даже смешно, будто разбившие любимую вазу матери дети, боялись последствий своей шалости. Убедившись, что Джейми не возражает, Сойер махнул головой, и игрушки медленно вошли в комнату. За дверью пошевелился кто-то еще, и в проход заглянул Доуи, он нерешительно смотрел на двух взрослых. — [Если у тебя есть вопросы, задавай их, если нет — уходи], — Сойера раздражала нерешительность, и он не хотел тратить время на пустую болтовню, когда его мальчик нуждался во внимании. Это, кажется, расшевелило студенистую массу, и Доуи прошмыгнул в маленькое помещение, как обычно стянув свою шляпу с головы, словно извиняясь за свое нежелательное присутствие. — С ним… С ним все будет хорошо? — если судить с наружной точки зрения, то прямо сейчас разумом пластилиновой игрушки управлял Джек, самый чувствительный из троицы. (Что, конечно, было ожидаемо.) Сойер внимательно осмотрел своего «пациента», и его профессиональное мнение было не самым оптимистичным: Джейми испытывал боль, у него наблюдалось воспаление, и, возможно, начиналась инфекция. Несмотря на регулярную смену бинтов, это не оказывало должного эффекта. Кроме того, у младшего мужчины была лихорадка. Как бы Сойер ни старался, он не мог совершить чудо, ему были необходимы новые лекарства. Собственная беспомощность раздражала Сойера, и он был готов выплеснуть свою злость на окружающих. — [Проклятье… Я не знаю! Понятно?!] — От его тона все, кто был в помещении, невольно вздрогнули от неожиданности. Доуи отступил на шаг, как бы он ни пытался храбриться, ему было известно, насколько каков Доктор в гневе, и, беря во внимание его фанатичную привязанность к бывшему сотруднику… Сойер мог наломать дров, он выглядел и звучал как фанатик-безумец. — [Не трогай его! Прочь, Ярнаби! Ты что, не понимаешь — ему больно!] — Сойер в порыве отчаяния замахнулся на верного питомца, и тот сжался, но не сдвинулся с места. — [Неужели никто здесь не замечает, что Джейми болен и ему становится все хуже? А я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему! Просто… не могу… Вы только и делаете, что перекладываете на него все свои проблемы, берете все и не предлагаете ничего взамен!] Тишина, последовавшая за манифестом Сойера, была густой и слишком тяжелой, в ней было трудно дышать. — Если… Если я смогу раздобыть нужные медикаменты, Доктор, вы сможете помочь ему? — несмотря на гнетущее положение, в голосе Доуи слышалась слабая искра надежды, он искренне желал помочь взрослым, пусть они и не оценят его усилий по достоинству. Некоторое время ему не отвечали, но вскоре он услышал тихое подтверждение. Как только Доуи получил желаемый ответ, он поспешно удалился, решив, что сначала найдет все необходимое, затем… Затем серьезно обсудит все с Поппи.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Если раньше игрушки считали Сойера эквивалентом «истинного зла», то теперь они могли с уверенностью сказать, что он вовсе не был им… Нет, нет, нет, Харли Сойер являл собой ярость в чистом ее проявлении, практически во плоти. Обитатели «Гавани» с ужасом наблюдали, как мужчина швыряет вещи, бьется о бетонные стены и бесконечно проклинает все и вся. «Он что… Совсем с ума сошел?» — тихо спросила Мамочка, обращаясь к остальным. Она боялась, что ее слова могут вызвать еще большее раздражение у доктора Сойера. «Он злится… на себя. Его партнеру больно, а он не может облегчить его страдания. Это… Это причиняет ему моральные мучения…» — Теодор звучал сочувственно, бывший сотрудник спас ему жизнь, и было несправедливо, что мужчина так страдал, но никто не мог помочь ему, кроме Доктора. Сидящей ближе всех ко входу палатки, ДогДэй, шикнул на них: — Не шепчитесь! Нам нужно срочно решить, как найти необходимые Джейми медикаменты. Если мы не хотим, чтобы Доктор превратил убежище в руины... — Здоровяк отправился на поиски, что, по-твоему, делать нам? — Мамочка сморщила свое аккуратное личико и сложила руки на груди, демонстративно отвернувшись. Остальные, кажется, были согласны с мнением Мамочки, что, несомненно, опечалило собаку-талисмана, он отчасти понимал, что многие просто не хотят обрушивать на себя гнев Доктора. С другой стороны, они могли бы оказать помощь Джейми, и, глядишь, Доктор на радостях забашлял бы им что-нибудь… Например, не стал бы больше их запугивать и угрожать им. Внезапно в палатку просунулась желтая лапа, сжимающая в своей плюшевой руке трубку. — Кисси? — ДогДэй принял из рук розовой игрушки разноцветную телефонную трубку. Собравшись вокруг средства связи, словно это была манна небесная, игрушки поглядывали друг на друга, пока лидер «Улыбашек» не взял инициативу в свои лапы.

Олли: — …Что случилось, ДогДэй?

Талисман с трудом сглотнул. Тон мальчика показался ему зловещим. Он попытался вдохнуть поглубже, оттянув ошейник. Наконец, успокоившись, он начал рассказывать, как обстоят дела. На всеобщую радость Олли кажется был не прочь оказать им помощь, он заверил, что свяжется с Доуи и поможет ему отыскать необходимые вещи. Это было облегчением. Когда Доуи вернулся с новыми припасами, радость остальных была безграничной. Даже Сойер, забирая медикаменты, не смог сдержать слов благодарности. И хотя он все еще был пугающе зол, теперь его мысли, казалось, были полностью заняты. Он умчался в комнатушку так быстро, что чуть не сшиб нескольких плюшевых зверят. — [Эй… Джейми, посмотри на меня, ну же], — сказал Сойер, раскладывая рядом бинты и другие медицинские препараты, пытаясь привлечь внимание мужчины. Поймав блуждающий взгляд Джейми, старший мужчина облегченно выдохнул, его встроенные вентиляторы обдали горячим воздухом лицо младшего, и тот смешно сморщил нос. — Щекотно, — тихо произнес бывший сотрудник, улыбнувшись. — [Ты можешь смеяться, это хороший знак], — Сойер провел ладонью по чужому лбу, проверяя наличие повышенной температуры, и недовольно цокнул, когда его сверхчувствительные датчики указали на отклонения от нормы. Не смея больше тратить время, Сойер принялся обхаживать мужчину. Выполняя достаточно простые и монотонные действия, он то и дело следил за реакцией на любой раздражитель: будь то какой-то введенный препарат или наложенный на рану бинт. Все было в порядке до того момента, когда его рука случайно не задела живот мужчины, от чего тот захныкал, но не оттолкнул Сойера, а только сжал руки в кулаки. Это было что-то новое, и Сойер снова нажал на низ живота мужчины, слегка массируя чувствительную кожу пальцами. Ему показалось странным, что она слегка натянулась. — [Хм], — произнес Сойер, надавливая чуть сильнее, и мужчина резко дернулся, издав стон, но, судя по всему, не от боли. К своему удивлению, Сойер осознал, почему его прикосновения вызывают такую реакцию. — [Джейми, могу я помочь тебе снять брюки и нижнее белье? Не бойся, я не сделаю ничего… неприличного], — у Сойера перехватило дыхание от того, как смущенно выглядел его партнер, но все же ему следовало собраться, если он хотел выглядеть профессионально. С согласия он приступил к исполнению задуманного. Сняв лишнюю одежду, он вновь легко надавил на живот мужчины, что привело к ожидаемому эффекту: Джейми резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и из него потекла мутная, вязкая жидкость, отдающая легким запахом кислоты и машинного масла. Сойер мысленно дал самому себе хорошую затрещину: «Конечно, Джейми практически ничего не ел, а его внутренности были полностью забиты моими… жидкостями… Неудивительно, что ему было плохо, отсюда и повышенная слабость с температурой… Тц-тц-тц». Закончив с импровизированной «чисткой», он ввел нужные антибиотики, оставляя Джейми отдыхать. — [Ну вот, так ведь куда лучше, правда, крошка?] — Убрав все грязные бинты, Сойер устроился рядом с сонным мужчиной. Он хрипло рассмеялся, когда Джейми что-то пробормотал, но то, что он услышал дальше, заставило его застыть на месте. — Давай вернемся домой, Харли. Ты ведь тоже хочешь вернуться? — Джейми прижался к замершему партнеру. — Мы оба очень устали… Я думаю, что нам стоит немного отдохнуть, не так ли? Сойер хотел, так хотел вернуться в маленькую квартирку Джейми Хонея, он все эти годы желал вернуться домой. Он всматривался в лицо напротив, в лицо человека, что стал его второй тенью. Его отражение. Его неряшливое, бледное, уставшее и вдвойне погасшее отражение. Боже милостивый, ему хотелось взять свое отражение за руку и отправиться домой. Не удержавшись, Сойер дотронулся до лица мужчины, словно желая убедиться в реальности происходящего, стараясь убедить себя, что это все происходит наяву, что это не его убитое отчаяние сознание подкидывает ему болезненные образы. Его отражение улыбнулось ему. И в этот момент он позволил себе минутную слабость, по его телу прокатилась волна дрожи, и он ощутил фантомные горячие слезы на щеках. Он не плакал так с тех пор, как в детстве его любимый пес по кличке Крузо был сбит соседской машиной. Его отражение вторило ему, оно скорбило вместе с ним. Сойер только сейчас остро ощутил, как его немногочисленные органические части тела неприятно ощущаются рядом с машинными деталями, это новое чувство активировало датчик «перегруженности» в его мозгу. Все было так неправильно, все было слишком… Слишком шумное. Слишком тихое. Слишком близкое. Слишком далекое. Слишком, слишком, слишком, слишком, слишком… Он чувствовал, что может не выдержать. Ему казалось, еще немного, и он поломается, что-то в его процессоре замкнет или его платы воспламенятся и сожгут его изнутри. Возможно, тогда он очнется вновь один, без тела, в пустоте и меланхолии к оплаканному прошлому. Его отражение снова обратилось к нему, оно приласкало его изношенный разум, нашептало слова, не понятные, но совершенно точно ласковые.

[Я хочу домой, Джейми. Так сильно хочу вернуться в твою… в нашу постель, это причиняет боль. Мне так… больно.]

Он не знал точно, говорил ли он вслух или лишь шептался с собственными мыслями, но ответ не заставил себя ждать.

{Харли, дорогой мой, я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Пойдем домой, тебя ведь уже заждались твои книги и пластинки, не так ли? Я сберег твой маленький мирок в своей комнате, так что… Давай проложим себе путь по пепелищу и вернемся к небу. Как давно ты не видел звезд, Харли?}

Сойер задумался, он не видел мир уже много лет, казалось, прошла сотня или тысяча с тех пор, как он мог видеть небо, когда его слух ласкал шелест травы, когда ему было позволено ощущать тепло солнца. Его отражение знало ответ. Его отражение горевало о потерянном.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Ненависть, которую испытывают люди, можно назвать поистине мощным проявлением. Она может быть разной, и каждая будет уникальным проявлением резонирующей силы. И все же отвращение к тому, что раньше воспринималось как благо, было, пожалуй, самым необычным из всего многообразия чувств. — Тебе наплевать на всех, просто признай это! Хватит лицемерия! — Джейми наконец подал голос, и его тон был схож с тем, что использовал раньше глава инноваций. (Такое резкое контрастное поведение заставило присутствующих прислушаться к нему.) Харли Сойер стоял за спиной младшего мужчины, извечно претенциозный, беспрецедентный защитник. Его проницательный взгляд охватил каждого в комнате. Он видел их безнадежность, отчаяние и мольбу…

[Ах, сладкие стенания! Ну что за драма!]

— Послушай! Я знаю, ты злишься на меня, но я… Я попросила у тебя прощения. Ты нужен мне… Нужен нам всем! Прошу, пойми! — Поппи сжимала фарфоровыми ручками подол своего изношенного платья. Джейми отступил назад, и его лопатки тут же врезались в чужое детерминированное тело. Он ощутил прикосновение к своему плечу, и затем по комнате разлилось зловещее чувство угрозы. Харли был зол, его состояние теперь остро зависело от настроения Джейми, что представляло из себя адскую смесь из эмоций и действий. — [Куколка, неужели в твоих крошечных мозгах не может уложиться тот факт, ЧТО БЛЯДСКИХ ИЗВИНЕНИЙ НЕДОСТАТОЧНО?!] — Не замечая, как остальные с наигранным удивлением вздохнули, мужчина лишь сильнее воодушевился. Продолжая давить, Сойер делал то, в чем был больше всего хорош, — ломать и подстраивать под себя. И видя, что его горячо любимый мужчина полностью на его стороне, он только больше уверовал в свою правоту, в свою былую силу и страх, что он мог и умел внушать. В момент агонизации собственной ненависти ему в голову пришла блестящая идея. — [Знаешь… Он все еще где-то здесь, бродит… Может быть, мне стоит отдать тебя Ему? Как это звучит? Равноценный обмен, ты так не считаешь? Джейми вне опасности, плюс «Гавань» цела. Что скажешь, По-о-о-ппи~?] После этого заявления в комнате началась настоящая буря: все мгновенно разделились на два лагеря. Одни были согласны с Сойером, а другие категорически возражали против такого обращения с маленькой куклой. От громкого шума у Джейми, похоже, началась мигрень. К горлу подступила тошнота, во рту появилась вязкая слюна, а тело охватила слабость. Он приложил ладони к ушам, надеясь, что это поможет ему не слышать ругань. В какой-то степени ему уже было жаль, что он вообще решил поделиться своим… мнением. Внезапно его лицо стало мокрым, и вскоре он осознал, что плачет. Прекрасно… Он опять разыгрывал из себя слабого слизняка. В голове Джейми раздавался громкий и ритмичный стук, который становился все громче и громче. Не в силах больше терпеть это, он начал лихорадочно осматривать комнату в надежде увидеть своего любовника. И, о, слава небесам! Харли Сойер, его защитник, его благоверный, его истязатель и спаситель в одном лице, смотрел прямо на него. Джейми молча умолял старшего вытащить его из этой удушающей ситуации.

{Харли, нам нужно уйти.}

{Харли, нам нужно уйти.}

{Харли, нам нужно уйти.}

{Харли, нам нужно уйти.}

{ХАРЛИ, НАМ НУЖНО ПРОВАЛИВАТЬ ОТСЮДА СЕЙЧАС ЖЕ!!!}

И Джейми сорвался, как спусковой механизм американских горок, он бросился к ближайшему выходу, уверенный, что его любимый мужчина последует за ним. Как только он свернул в один из узких коридоров на нижних уровнях, его ноги сами собой ускорили шаг, переходя в неуправляемый бег. Ему казалось, что он участвует в марафоне. Даже сквозь шум крови в ушах, он отчетливо слышал, как позади него раздаются гулкие шаги. Харли следовал за ним неотступно, словно верный пес, готовый сопровождать хозяина куда угодно. (А Сойер еще плевался от сравнения с ДогДэйем.) Ритмичные шаги за спиной ускорились, и Джейми с легкостью оторвали от пола, резко отдернув назад. — [Ш-ш-ш, давай немного притормозим, хорошо?] — Сойер говорил мягко, но его слова и жесты только усилили слезы младшего. Сойер расчувствовался так сильно, что, уже не стесняясь своих эмоций, принял к себе дрожащего мужчину. Он наклонился к чужому лицу и легко коснулся его своим «лбом». (Технически у него не было губ, чтобы расцеловать партнера, но он все еще мог имитировать этот жест, пусть такая ласка и выглядела неуклюже.) — Я устал, Харли… Здесь слишком… слишком много всего, я пытался быть холодным и отстраненным, и… и у меня даже получалось… А потом появился ты в своей живой ипостаси, и… В общем, что-то во мне сломалось, — Джейми закрыл лицо руками, его ноги подкосились, и только непреодолимая сила чужих рук удерживала его от удара. — Боже, я такой же жалкий и мягкотелый, каким и был раньше… Старший мужчина был озадачен. Он хотел бы переубедить собеседника, но тот практически не давал ему вставить и словечка, поэтому единственное, что оставалось, это слушать. — Ты правда все еще… любишь меня? Могу ли я претендовать на твои чувства?.. Можно ли мне вообще быть влюбленным в тебя, Харли? О небеса, я ведь не заставляю тебя быть со мной? Бессвязная болтовня Джейми привела Сойера в еще большее замешательство, его мысли пустились вскачь: «Что же стряслось с моим мальчиком? Неужели это из-за меня? ...Был ли я чрезмерно настойчив?» Он слегка отстранил мужчину, чтобы иметь возможность видеть его лицо. — [Джейми...] Упомянутый мужчина медленно поднял заплаканные глаза. — [Я не люблю тебя, потому что то, что я чувствую к тебе, невозможно выразить словами. Я даже сомневаюсь, есть ли такое слово в человеческом языке. Возможно, оно существовало раньше, но мы его потеряли или еще не придумали... Не знаю...] Джейми задумался на мгновение. Ему очень хотелось верить в искренность слов мужчины, но были ли у них гарантия, был ли в них вес утверждения. Он не понимал, его мозг работал на износ уже пару дней, и от этого было физически больно. Ему буквально приходилось заставлять себя осмысливать все вокруг. Новая волна паранойи захлестнула его уставшее тело, и Джейми попытался вырваться из львиной хватки старшего. — [Я пущу тебя, даже не пробуй убежать, Хоней! Не хватало, чтобы ты нанес себе увечья, так что не дергайся и давай попробуем поговорить как цивилизованные, умные существа!..] — Пожалуйста… Харли, я хочу верить тебе, но... Бывшему сотруднику не дали закончить, его встряхнули, как будто он ничего не весил, словно был игрушкой. — [Что тебе нужно, Джейми? Что мне следует сделать, чтобы ты вновь уверовал в меня и мои принципы? Тебе нужна клятва? Как в старых примитивных романах?] Опешив от слов, Джейми не мог выдавить из себя даже жалкого подобия какого-нибудь звука. — [Что ж, если ты не возражаешь], — Сойер наклонился еще ближе и торжественно заговорил своим самым глубоким голосом: — [В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, я обещаю любить и лелеять тебя.] Джейми мог только открывать и закрывать рот, как выброшенная об скалы рыба. — [Я имею ввиду то, что и сказал, Джейми.] Сойер хрипло рассмеялся, когда до его партнера наконец дошел смысл всего этого действа. Он почти чувствовал, как улыбка сама собой расплывается по его иллюзорному лицу, и это причиняло ему легкую боль. — Ох, небеса, — схватившись за голову, Джейми ощутил как его сердце бьется в груди с безумной скоростью. — Мне… Мне тоже нужно дать тебе какое-то обещание? Оба не заметили, как оказались на полу, но в целом Джейми чувствовал себя комфортно в объятиях. Хотя тревога и не проходила, он мог немного расслабиться. — [Мне от тебя ничего не нужно], — Сойер звучал уверенно, даже слишком. — [Позволь сделать для тебя что-то полезное, то, что обычные люди иногда совершают из светлых чувств, не задумываясь о корыстных целях. Разреши мне быть рядом, и этого будет достаточно.] Джейми повис на партнере, крепко обхватив его за шею, его усталость, кажется, достигла апогея, и ему ужасно-ужасно сильно хотелось просто уснуть. Эта потребность усилилась в особенности из-за своеобразного «опекуна» под боком, в его надежных руках хотелось млеть. — Ты уже имеешь все права на меня, Харли, и они были у тебя всегда… — Джейми осмелился взглянуть на монитор, что транслировал хаотичное изображение любви и преданности. — Все, что ты захочешь… Все, что ты возьмешь, будет твоим. Незамысловатое признание ужалило Сойера сильнее, чем любой шоковый заряд, в этот момент он принял тот факт, что все прошлые унижения были отплачены. Пусть ему и было недостаточно, Джейми, кажется, был полностью готов дополнить компенсацию в перспективе. — [Я очень ценю это, Джейми], — Сойер говорил «положа руку на сердце». Поначалу лицо младшего мужчины стало предельно ласковым, но за жалкое мгновение его взгляд устремился куда-то поверх плеча Сойера, и последний обернулся, решив понять, что послужило причиной тревоги. Прячась в тени, сверкая глазами, стоял Он. — [1-0-0-6-ой… Ты осмелился наконец встретиться со мной с глазу на глаз?] — Сойер процедил, скрепя зубами (пусть это было лишь иллюзией, но ему показалось, что у него свело челюсть). В тот же миг, когда высокий силуэт пошевелился, Сойер прижал своего возлюбленного к себе крепче, отчего тот издал комичный звук. — Не стоит так горячиться, Доктор, — голос Прототипа был на удивление взволнованным, он осторожно приблизился к двум мужчинам, и его взгляд был прикован к младшему из них. Мгновение тишины было нарушено, когда Прототип, потянувшийся было к Джейми, через минуту испуганно отшатнулся назад, ведь Сойер громко шлепнул его по руке, как ребенок, не желающий делиться своей игрушкой. — [Руки прочь], — прошипел Сойер, голос его звучал дико и сквозил бесстрастной враждебностью. Прототип снисходительно усмехнулся, отступая назад. Ему не хотелось вступать в драку с разгневанным Харли Сойером. Хотя мужчина и находился в невыгодном положении, он все еще был достаточно силен, чтобы дать отпор в случае необходимости. Задумчиво оглядев любовников, Прототип понял, что не в его силах порушить их сокровенную привязанность друг к другу. Они воспели свою любовь много лет назад, и, казалось, сейчас чувства стали только жестче, закаленные и воспламененные из пепла. Конечно, для 1-0-0-6-го не было секретом, насколько Доктор может быть… собственническим. Взять хотя бы ситуацию с 1-2-2-2-ой, когда она заставила бывшего сотрудника играть в ее игры, что ж, сказать мягко, Сойер был… Он был готов разорвать раздражающую игрушку на части и превратить во что-нибудь жалкое, созданное лишь с целью страдать в бесконечной агонии. Потом был 1-1-8-8-ой. Сойер плевался ядом каждый раз, когда Теодор нападал на Джейми или пытался нанести мужчине увечья. В какой-то момент он даже послал своих болванчиков, чтобы те если не убили эксперимент, то хотя бы держали его подальше от бывшего работника. Если пораскинуть мозгами, то Джейми Хоней стал для Харли Сойера всем. Буквально всем миром, что было иронично в этом контексте. Хотя, заглянуть еще глубже в эту кроличью нору, то можно понять, что оба мужчины нуждались друг в друге в какой-то совершенно фантасмагорической манере.

[Сплошной инфантильный фанатизм!]

— Я уверяю тебя, Харли, не стоит переживать… Мне вовсе не нужно причинять вреда Джейми, — смиренно склонил голову Прототип, тем не менее не чувствовал полномасштабной угрозы для своей жизни. — Я лишь желаю… убедиться, что все в порядке. На сколько это возможно… Сойер недоверчиво прищурился, его крепкое, но изящное тело покрывало младшего мужчину полностью, что, несомненно, представляло собой демонстрацию доминантной позиции. — [Хм, уходи, у меня сейчас нет настроения обсуждать… банальные вещи], — произнес Сойер, отмахнувшись, будто от надоедливой мухи, и вновь сосредоточился на партнере. Прототип, покачав головой, приблизился, насколько это было возможно, и снова попытался «увидеться» с Джейми. К удивлению обнаружив, что вместо нежного лица бывшего работника смотрит прямо в дуло револьвера.

[Постойте… Что?..]

Как можно медленнее, чтобы не спровоцировать нападение, Прототип поднял обе руки в воздух, показывая тем самым, что он не собирается делать ничего опрометчивого. — Я понял, не следует делать… поспешных выводов, Харли, — эксперимент мельком увидел, как спрятанный в плаще Джейми в ужасе уставился на него и Сойера. Они находились в самой напряженной тишине добрых пару минут, прежде чем механизированные пальцы Сойера лениво надавили на курок, произошел характерный щелчок, и двое вздрогнули от этого звука. Джейми зажмурился, но, вопреки его опасениям, выстрел оказался холостым. Не было ни криков, ни крови — только еще более жуткая тишина. Ощущая дрожь в каждой конечности, Прототип опустился на пол рядом с мужчинами. Его взгляд метался от одного лица к другому, он не чувствовал такого страха перед Харли Сойером уже долгое время, с того примечательного дня. — [Итак, Эллиот, каков твой план относительно моего мальчика?] — вертя в руке оружие, Сойер не обратил внимание на удивленный возглас со стороны младшего. Новая правда почти ошарашила и без того растерянного Джейми. Он почувствовал себя отвратительно, ему казалось, что с ним все это время играют. Излюбленный всеми эксперимент, в котором крыса должна пройти лабиринт. Не желая больше находиться меж двух огней, он решительно толкнул мужчину и постарался выползти из-под его тела. Ему предсказуемо это не удалось, тяжелая ладонь опустилась ему на поясницу, болезненно сжимая ткань одежды, а вместе с ней и кожу, что вызвало болезненные ощущения. Дергаясь под чужой рукой, Джейми крякнул: «Харли!..» И на него насмешливо шикнули. Осознавая всю тщетность ситуации, Джейми мог только слушать, как переговариваются между собой два расчетливых «человека». Чем дальше заходил разговор, тем больше ему открывались подробности многих вещей: например, тот факт, что Сойер и 1-0-0-6-ой, или теперь стоило называть его Эллиот?, работали над проектом по возвращению своих изначальных тел, но, кажется, у них не хватало нужных ресурсов для завершения. Слушая и впитывая новую информацию, Джейми начал сомневаться в своих… покровителях. Они, кажется, вертели им так же, как Поппи (кто-нибудь вообще относился к нему не как к болванчику, а как к живому человеку?), им всем, похоже, был нужен лишь достаточно сообразительный дурачок на побегушках. Значило ли это, что и Прототип (Эллиот), и Харли… просто пользовались его добротой все это время? Все эти годы?!

{Не плачь… Джейми, не смей плакать! Ты хочешь, чтобы они еще больше убедились, какой ты на самом деле мягкотелый?! Что все эти годы ты только маялся в попытках казаться холодным? Ах… Ну вот опять ты начинаешь…}

Никакой голос не помог бы ему прямо сейчас, и Джейми ощутил уже привычные обжигающие слезы на своем лице. Давя рвущиеся из груди рыдания, он нашел в себе силы выпутаться теперь уже из удушающих объятий все еще любимого им мужчины и броситься наутек. Он мчался вперед, не обращая внимания на громкие крики позади, стараясь уйти от преследования. Конечно, Сойер мгновенно последовал за ним, но он старался не подпускать его слишком близко, петляя и иногда меняя маршрут. Решив все же оглянуться, он совершил серьезную ошибку. Его ноги, дрожащие от напряжения, подкосились и потянули его к земле. Перед тем как упасть в искусственный кратер, он почувствовал, как сильные руки подхватывают его. Падение было смягчено из-за усилий его старшего товарища, что вовремя сориентировался, и они приземлились не на острые обломки арматур, а на холодную землю. — [Какого дьявола ты творишь?!] — разгневанный, но вместе с тем и до дрожи испуганный голос Сойера прорывается в мысли бывшего сотрудника. Не обращая внимания на гневную речь, Джейми лежал на земле, чувствуя, как ее поверхность впивается в его тело. Ему захотелось вновь разрыдаться. Могут ли новые переживания заглушить старые боли? Джейми отрицательно покачал головой — он больше не хотел плакать. Больше никаких слез. Больше никаких слез. Больше никаких… — [Джейми?.. Ты плачешь… О, святые угодники, мне жаль, я не должен был… позволять эмоциям взять верх], — Сойер усадил хнычущего мужчину и, оторвав лоскут от своей одежды, осторожно утер сопли и слезы с его лица. В порыве отчаяния Джейми ударил своего партнера в грудь, но это не дало ощутимого эффекта. Он только зашипел, когда его руку пронзила тупая боль, что усугубило его эмоциональное состояние. Бывший сотрудник не хотел слышать утешений. Он ждал, что Сойер проявит раскаяние или хотя бы что-то похожее на это. С другой стороны, он сожалел о том, что стал свидетелем разговора между Прототипом и Сойером. Ему не следовало подслушивать. Джейми жалел, что не был циником, он мог просто проигнорировать чужие слова, быть равнодушным к ним. Невежество — это истинное блаженство для разума. — [Ш-ш-ш, я знаю… Все в порядке, ты вправе злиться на меня, я понимаю], — бережно обнимая отбивающегося мужчину, Сойер покровительственно прижимал его к себе. Сойер с тоской в сердце вслушивался в едва различимые протесты. Джейми, не в силах сдержать эмоции, бормотал: «Ложь, ложь, ложь! Доуи был прав! Все здесь лгут! Грязные лжецы, все вы!» Сойер, не будучи особенно подкованным в вопросах психологии, не знал, как следует поступить в этой ситуации. Он не был уверен, стоит ли вообще что-то говорить, поэтому решил действовать интуитивно и приласкал Джейми. Ведь младший товарищ был его подопечным, и Сойер чувствовал свою ответственность за него и щемящее искреннее желание утешить. — [Пойми, дорогой, так было нужно, я должен был играть в сложную партию, но… Как только твои ноги ступили на территорию комплекса, как только мой фокус поймал тебя…] — бывший руководитель сделал паузу, как будто выдерживал драматичный момент, — [Джейми, ты вновь приобрел статус главного приоритета в моей жизни. Прошу, верь мне, я когда-нибудь лгал тебе, если это было не во благо?] Признание заставило Джейми наконец перестать неистово вырываться из чрезмерно крепких объятий и пораскинуть мозгами. Твердый голос в его сознании пробудился и зашептал ему:

{Харли прав. Он всегда прав, посмотри, ему таких трудов стоит заботиться о тебе, и это твоя благодарность? Истерики? Зыбкие обвинения? Да, возможно, он и обманул тебя, но погляди, его действия направлены исключительно на то, чтобы твоя задница была в целости. Так что возьми себя в руки, Джейми Хоней, утри сопли и прояви уважение к старшему!}

Позволив обнять себя, Джейми сокрушенно уткнулся лицом в чужую шею, услышав при этом добродушный смешок.

[Внимание!]

[Саймон говорит: «А терпение — это добродетель!»]

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Поддаться искушению всегда легко, намного труднее отказать, и для примечания: Джейми никогда не мог отказать Харли. (Так же как и Харли не мог сказать Джейми категоричное «нет».) И вот они снова оказались в горизонтальном положении, но уже не на холодной земле или бетонной поверхности, а на старой, скрипучей, но все же кровати. Сойер прикрыл взор, позволив себе погрузиться в собственные лабиринты разума, он подтянул согнутые в коленях ноги так, чтобы его партнер мог откинуться на них, как на кресло. Он испустил вздох, и воздух вышел из его тела горячим, обжигающе палящим зноем. В прошлом он редко интересовался плотскими утехами, но, как известно: «Имея не храним, потерявши плачем». Глядя на беззащитного мужчину в своих руках, Сойер больше всего на свете желал отомстить. Это жгучее желание было с ним с того дня, когда ему пришлось так жестоко отогнать Джейми от себя и от опасностей, что хранила компания. Сойер задумался: «Не будь меня здесь, что бы случилось с моим мальчиком? Как бы такой на удивление открытый и нежный мужчина смог бы добраться до нижних этажей?» Джейми рядом с ним всегда был податливым, мягким, как глина, Сойер мог мять его мясистое тело как было угодно. Он был удивлен, что такой милый мужчина мог идти хладнокровно «по головам», лишь подпитываемый иллюзией. Но в конце концов любовь превращает труса в храбреца, и, наверное, Джейми был невыносимо влюблен в него даже спустя годы, отсюда и такое рвение. (Все же Джейми Хоней мог быть исключительно целеустремленным, когда ему это хотелось, как и его любовник, он уверенно и настойчиво продвигался к своей цели.) Сойер непреднамеренно дернулся бедрами, и мужчина отчетливо застонал, на что первый среагировал, как и положено порядочному любовнику, — постарался убедиться, что в порядке. Джейми прикрыл рот ладонью, но Сойер отнял ее от его лица. — [Тебе не нужно стесняться. Пожалуйста, шуми сколько хочешь], — Сойер честно выполнял свою часть работы, приподнимая бедра и помогая младшему опускаться, бормоча бесконечные похвалы. Джейми издал неподдельный стон, когда Сойер уверенно двинул бедрами, затрагивая чувствительный пучок нервов в глубине тела. Подстегнутый потоком похвал в его адрес, он не сдерживался, издавая громкие крики. Ему казалось, что его разбирают на части, как мозаику, словно виртуоз складывает его внутренности кусочек за кусочком, переставляя элементы. Было больно, но эта боль была правильной, она отрезвляла, она не позволяла витать в облаках, она держала тебя у подножия вершины блаженства, показывая, что не все в этой жизни можно легко получить. Раньше Джейми не замечал за собой каких-то мазохистских наклонностей, но отчасти благодарить следует Харли Сойера с его необычными… запросами. Широкие ладони Сойера скользили по его бедрам в неспешном темпе, они несколько раз беспорядочно столкнулись лицами в забытье ласки, что, конечно, привело к неловкости. Сойер безумствовал, его тело рвалось к чужому теплу, как мотылек, обжигал крылья, но стремился добраться до живого колышущегося огня. Он много дней думал, почему именно Джейми? Почему? Отчего именно этот невзрачный мужчина привлек его? Было много других женщин и мужчин, но никто из них не мог привлечь его взгляд даже на несколько минут. Со временем Сойер понял, что ему нужен был кто-то такой же, как и он сам, человек, сотканный из огня и копоти, созданный из дыма и пепла. Джейми Хоней был его гротескной карикатурой. Возможно, Сойер и достиг бессмертия, избежав испепеляющего пламени, но он утратил нечто гораздо более ценное — нечто неосязаемое. Изначальное блаженство момента было нарушено, когда Джейми спрятал лицо в ладонях и его плечи отчетливо начали дрожать. — [Что произошло?..] — Сойер приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть своего партнера. Взглянув из-под расщелины пальцев, Джейми расплакался еще сильнее, это на мгновение заставило Сойера тормознуть, так что его мозговые каналы усердно пытались осознать, в чем может быть проблема. — [Я… Я сделал тебе больно? Ты хочешь остановиться?..] — первая мысль обычно самая правильная, как мог подчеркнуть Сойер из литературы, вспоминая тот же принцип Оккама. Увы, похоже, не в этот раз: Джейми покачал головой, и его тело медленно наклонилось, так что он упал на грудь старшего, отчего оба практически захлебнулись стонами. — [Хорошо, я понял, что это гораздо сложнее, верно?] — болезненно медленно шестеренки начали вращаться, и Сойер пришел к единственному верному выводу: Джейми терзают глубокие сомнения относительно ситуации в целом. Младший мужчина неуверенно поерзал, ему вдруг стало как-то неуютно под пытливым и не в меру покровительственным взором. Он сжал в руках ткань чужой одежды, оставляя на ней следы от пота и слез. Его мысли стремились вырваться на свободу, как птица из позолоченной клетки, однако тело словно сковало. — [Джейми, ты должен использовать слова, я не владею вуду-колдовством, чтобы прочитать твои мысли… По крайней мере, у меня не всегда получается], — Сойер слегка стукнул младшего по лбу, как бы показывая тому, что они здесь не в молчанку играют. — Мне… Это слишком для меня. Я не могу думать ни о чем, кроме… Кроме того, что на моих руках кровь… — словно стараясь доказать правоту своих слов, Джейми поднял руки к единственному источнику света в комнате — маленькой люстре, ожидаемо на его ладонях не было ничего даже отдаленно напоминающего красное. — [Все совсем не так. Если уж говорить на чистоту, это мои руки по локоть в крови, и… Почему ты вообще ломаешь над этим голову? Что приключилось с твоей «циничной личностью»?] — Сойер похлопал приунывшего партнера по спине, на что тот издал нечто между смешком и стоном. Найдя нечто интересное в танце пыльцы у приглушенного света люстры, Джейми небрежно пожал плечами: «Мол, как-то так, сам не знаю, отчего я такой». Сойер лишь усмехнулся в ответ, его искренне позабавило такое легкомысленное отношение к делу. — [В тебе проснулась жалость к несчастным сироткам? Неужели слова Поппи, такие наивные, смогли оставить след в твоей прекрасной душе?] — Сойер вещал, забавляясь и при этом продолжая ласкать бывшего сотрудника. — Н-нет, просто… Я тут подумал, они ведь все еще дети… Ведь… Сойер не дал Джейми закончить, он щелкнул пальцами, и звон механических деталей заставил в мозгах последнего чему-то сдвинуться, чему-то фундаментальному. С привычным «тц-тц-тц» Харли обхватил лицо младшего своими цепкими, как будто орлиными когтями, пальцами и, словно в противовес им, провел большим по щеке. — [Не стоит так убиваться, Джейми. Они уже давно не люди. Ты ведь и сам это знаешь… Мы оба знаем…] Почему-то слова старшего заставили Джейми согласиться с ними, хотя он и не хотел. Они оба были причастны, и, если говорить без утаивания, он был виновен не хуже остальных, если не больше, ведь ему было известно о многом, но он намеренно игнорировал тревожные детали. Джейми Хоней с радостью и уверенностью смотрел на мир сквозь розовые очки, что были любезно надеты ему на лицо чужими ласковыми руками. — [Позабудь о них, и если уж выбрал цель — иди к ней], — откинувшись на спину, Сойер устало передернул плечами, так, если бы они затекли от изнурительной нагрузки. Казалось, на этом разговор был окончен, и Джейми, не зная, что еще добавить, решил промолчать, его тело быстро уставало, и он уже чувствовал, как веки тяжелеют. В очередной раз проваливаясь в неконтролируемое беспамятство, Джейми подумал, что, возможно, он и Харли могли бы просто… сбежать? Да, скромный побег и ничего изощренного…

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Будучи загнанным в угол, любой человек или зверь будет вынужден сражаться за свою жизнь, пусть это будет названо инстинктом. И все же Джейми не мог понять, как защитить себя в ситуации, когда на тебя надвигается огромная пластилиновая саламандра, которая, кажется, не испытывает угрызений совести, если причинит тебе вред. — Д-Доуи, прошу, позволь поговорить! Это иррационально! Я не знал, что все обернется таким образом! П-пожалуйста, давай просто поговорим! — беспомощно отползая назад, Джейми отчаянно посылал сигналы Харли, надеясь, что какие-то флюиды их любви смогут призвать его сюда. В поисках утешения он поднял глаза кверху. Сквозь верхние этажи проникал свет, и он почти ощущал теплое прикосновение солнечных лучей к своему лицу. Он умрет вот так? Неужели все усилия Харли будут напрасными? Джейми задался вопросом: «Будет ли он оплакивать меня? Разозлится ли он на меня? Или же он просто забудет обо мне, как о чем-то незначительном?» Тварь стремительно приближалась, и, понимая, что пути к отступлению нет, мужчина крепко зажмурился, готовясь к новой волне боли. Однако... В тишине кратера раздался пронзительный крик, и больше ничего не произошло. Осторожно приоткрыв один глаз, Джейми обнаружил себя в цепких руках старшего товарища. — [Далеко же этот мерзавец загнал тебя, мне пришлось пустить вперед Ярнаби, но он не смог преодолеть обвал], — Сойер, казалось, был готов броситься на обидчика в любой момент, все его тело пылало маниакальной энергией. Джейми не мог поверить своим глазам: перед ним стоял Харли — его любовник, его верный защитник, его божественное воплощение.

{Он твой личный Deus ex machina: «Бог из машины»}

В этот момент Джейми осознал одну простую вещь: у любви есть какой-то дико извращенный юмор. Любовь, как тот самый странный друг, что будет смеяться во время панихиды. Она обожает всеобщее неодобрение, и, говоря о дьяволе, Джейми следовало воцерковить ее раньше, много лет назад. Но если задуматься, что Небеса когда-нибудь говорили с нами по-настоящему, то любовь — их единственный глашатай. Скорее всего, ему и Харли стоит помолиться в опочивальне… если их грехи еще можно преодолеть без использования абсолютов. Теперь Джейми мог с уверенностью сказать: Сойер не изменил своим принципам, он все так же был преданным и любящим мужчиной. Возможно, ему потребовалось немного больше усилий, чтобы вспомнить, но теперь он уверовал в это. — Харли… — Джейми старался сделать голос мягким, тягучим, чтобы его слова были услышаны и поняты правильно. — Не нужно его убивать. Стараясь звучать слезливо и немного жалко, младший протянул руки к своему любовнику, и последний в мгновение ока утратил весь свой гнев. — [О, крошка, ну-ну, не стоит лить слезы], — если раньше Сойер был рассержен, то теперь, увидев на теле партнера новые ссадины и синяки, он буквально воспылал совершенно уникальными эмоциями. Не было ничего удивительного в том, что Сойер вспылил: он с таким трудом и трепетом выхаживал Джейми, а эта… паскуда подвергает все его труды ненужному риску быть уничтоженными. Внезапное изменение настроения старшего стало для Джейми неожиданностью и насторожило его. Зная характер своего партнера, он начал беспокоиться о том, что может произойти в следующую минуту. — Харли?.. Ты ведь не собираешься?.. — Джейми с осторожностью задал вопрос и почти сразу понял, что случится именно то, что он предполагает. — Нет! Прошу тебя, давай попробуем с ним поговорить! Мы же взрослые люди, а он просто напуган и не понимает-… Сойер не слушал. Он поднялся на ноги, его пальцы издали, казалось, оглушительный щелчок, а затем раздались быстрые лязгающие шаги: его болванчики были наготове все это время. Медленно испуганного Доуи начали окружать механические тела, их острые когти могли разорвать мягкое тело игрушки с пугающей эффективностью. Они били длинными зазубренными хвостами по земле, напоминая агрессивных животных, что стаей загоняют свою добычу. Понимая, что, возможно, совершает ошибку, Джейми бросился вперед, вставая между смущенным его поступком Доуи и механическими миньонами. Роботы замерли, их система, кажется, конфликтовала сама с собой, у них были четкие команды: при случае устранять любую помеху и защищать бывшего сотрудника. — [Джейми Хоней, немедленно отойди! Я пытаюсь защитить тебя, полоумный ты идиот!] — Сойер метался между желанием быть мягче и отчаянной потребностью приструнить младшего. Очевидно, Джейми не собирался уступать, и Сойер был вынужден указать своим подчиненным отступить. Недовольный таким раскладом, он все же оттеснил партнера себе за спину и грозно надвинулся на зажатого в углу Доуи. — [Твоя маленькая истерика подошла к концу, Мэтью? Почему бы вам не договориться друг с другом и больше не раздражать меня?!] — взревел Сойер так громко, что в пределах кратера осыпались шаткие породы земли. Было закономерно полагать, что будь все трое детей преисполнены злобой, но их страх перед Доктором куда сильнее любого другого чувства. — П-пожалуйста, больше не надо делать больно… Мы… Больше такого не повторится, п-пожалуйста, только не снова… — три голоса звучали в унисон, наполненные болезненным отчаянием и принятием своего положения. Несколько смягчившись, Сойер только махнул рукой, как бы давая знак игрушке, чтобы та убиралась. Потеряв всякий интерес, он вернулся к сидящему в окружении роботизированных тел Джейми. Сойер опустился на колени перед мужчиной и отметил, насколько тот был мал по сравнению с его роботами. «Очарование, какое же он очаровательное создание», — подумал про себя Сойер, почти всплеснув руками от избытка чувства. — Куда… Куда делся Доуи? — вопрос неловко повис между двумя мужчинами. — [Это неважно, убежал зализывать раны, возможно, вернется к остальным собратьям по несчастью… Если те еще живы… Не знаю], — Сойеру не понравился заданный вопрос, поэтому его слова прозвучали грубо и резко, хотя ему и не хотелось, чтобы так вышло. — П-почему неважно? Ч-что значит неважно?! Харли он ранен, напуган, он остался совсем один! Нам нужно найти его! — не обращая внимания на возглас со стороны, Джейми поднялся на дрожащие ноги и устремился по следу из остатков глины.

[Вот же блядство!..]

Конечно, Сойер бросился следом, при этом издав громкий свист, надеясь, что заплутавший питомец догонит их. По крайней мере, его безропотные помощники следовали за ним по пятам. Ему приходилось петлять, перепрыгивать камни, но продолжать следовать за младшим, казалось, мужчина специально вилял и бежал по максимально неудобным проходам. Откуда-то сверху донеслось приглушенное мяуканье — Ярнаби следовал за своими хозяевами. В какой-то момент Сойер упустил Джейми из виду, и последний скрылся за одним из поворотов шахты, ему пришлось остановиться, чтобы прислушаться к окружающему шуму, и как только все стихло, ему в спину врезалась большая косматая голова. — [Ах, вот и ты!] — непреднамеренно Сойер рассмеялся, попутно трепля питомца по гриве. Они еще некоторое время наслаждались обществом друг друга, но вскоре Ярнаби получил команду и путь продолжился. В конце концов, они добрались до небольшого туннеля, который заканчивался тупиком. До слуха Сойера донеслись обрывки фраз, неясные слова утешения и надежды, пройдя дальше, он предсказуемо наткнулся на своего любовника, что пытался поговорить с плачущим Доуи. Заметив пришедшего, Доуи испуганно сжался, становясь похожим на броненосца. — Мне очень жаль! Я правда, правда, правда не хотел причинять вред вашему другу, Доктор! Я… не вру, честно-честно! П-пожалуйста… — извинение было удивительно искренним, и Сойер кивнул в знак того, что принял его. Подойдя ближе, Сойер заметил, что полиморфная масса игрушки стала меньше, слабее и, к его разочарованию, потеряла свою первоначальную необузданную энергию. (Его стремление к созданию чего-то отдаленно похожего на первоначальную человеческую уникальную энергию вновь была изничтожена… не без его непосредственного участия.) — [Достаточно, меня раздражают ваши крокодильи слезы], — Сойер каким-то образом умел вгонять всех вокруг себя в состояние стыда перед его персоной, в его присутствие все ощущали себя незначительнее пыли на полу. Их молчание, прерываемое лишь всхлипываниями, было прервано Джейми: — И что же теперь? Нам стоит продолжить поиски остальных? Или, возможно, нам нужно отыскать… Поппи? Джейми бросил кроткий взгляд в сторону Сойера, и оба мужчины неловко передернули плечами от зрительного контакта. — [Да, стоит найти эту куколку, она закономерно сбежала и… Скорее всего, прячется где-то неподалеку], — Сойер, уходя вперед, указал в сторону выхода. Оставшись ненадолго наедине, Джейми протянул руку Доуи и облегченно выдохнул, когда тот принял ее с благодарностью. Мужчина испытывал уничтожительное чувство стыда перед самим собой, зная, каким безразличным он был по отношению к игрушке. Предугадывая стремительно приближающуюся катастрофу, он мог надеяться только на то, что Сойер и Прототип окажут ему поддержку.

୨୧・┈┈👁┈┈・୨୧

Спустившись в темную трубу, Джейми буквально совершил прыжок веры, он точно не знал, куда она его приведет, и неведение пугало. К счастью, он нашел себя пойманным в надежные объятия Харли, и его тело мгновенно обмякло в любящих руках. — Что случилось?! Зачем ты ранил Доуи?! — Поппи мгновенно бросилась к бывшему сотруднику с обвинениями, но уже через секунду переключилась на трубку в своих руках. Оглядываясь по сторонам места, где они находились, Джейми понял, что они, в общем-то, находились здесь не все. Их было всего пятеро. Кисси и Ярнаби выглядели потрепанными (попали ли они под взрыв или на них напали, было непонятно), Сойер и Поппи не лучше — оба, кажется, были сконфужены. Джейми не знал, живы ли остальные, но если судить по тому, что сказал Доуи, то он постарается отыскать их. Теперь все, что казалось беспечным и радостным, ушло в небытие. Джейми только надеялся, что Прототип не выдаст его так скоро, он в каком-то смысле надеялся, что остальные игрушки уже мертвы, поскольку тогда им не придется видеть в нем предателя. Но, конечно, все не могло быть так легко, и в тот момент, когда Олли обратился именно к нему, стало ясно, что скрываться больше не имеет смысла, все равно дальше падать некуда. Поэтому он сказал правду, не обращая внимания на то, как руки Харли сжимают его тело чуть сильнее, на то, как глаза Поппи широко раскрываются от осознания ситуации, или на то, как Кисси сжимается в дрожащий комок в углу. — Ты… Ты работал с ним с самого начала?.. — в момент ослабшие руки Поппи выронили телефонную трубку на пол. — Да, более того, он действовал согласно моим указаниям, не все это время, но большую часть, — Джейми устало прикрыл глаза, он, честно, уже сотню раз пожалел, что ввязался во все это мракобесие с зачисткой прошлого. — Но ты обещал помочь! Я думала… думала, ты хороший… — Поппи схватилась за волосы, выдергивая некоторые пряди. — И именно это я делаю, потому что ты сама знаешь, что смертью одного человека ничего не решить, нужно выжечь это скопище дотла, так, чтобы ничего не осталось. Поппи, так будет правильно, мне правда жаль, но… Это самое лучшее решение, которое я могу предложить, — откинувшись на чужую грудь, Джейми поднял глаза к быстро вращающемуся вентилятору, лопасти словно резали пробивающийся в помещение свет, он потянулся к картману, сжимая часы в желании ощутить их вес в руке. — …А как же сироты? — слабый протест со стороны куклы был скорее жалкой попыткой утешить саму себя. — [Сирот нет, точнее, они были, как и Олли, но все уже ушли], — выступление Сойера прозвучало как финальный печальный аккорд. Когда же раздался голос Эллиота, Поппи совсем поникла, ее глаза остекленели и заслезились, а нижняя губа дрожала. Она уже смирилась с судьбой.

[Пора домой, Пенелопа…]

— Н-нет, пожалуйста, я… Я не вернусь обратно… Я не хочу умирать, — утирая слезы, Поппи бросилась в ближайший туннель, даже не обернувшись напоследок. Большая розовая игрушка печально проводила свою подругу и перевела рассеянный взгляд в сторону бывшего сотрудника. — Мне очень жаль, Кисси, никто не заслуживает такого, — Джейми осторожно погладил светлый, испачканный мех игрушки. — Скоро все наладится, я обещаю. Но долго рассиживаться им не пришлось. Прототип с каким-то искренним воодушевлением сообщил Джейми, что с Поппи больше не будет проблем и он об этом обзаботится. — Надеюсь, никто не пострадает слишком сильно… Я скоро найду вас, удачи, дорогой, — последнее было адресовано младшему мужчине, и не успел Сойер возразить, как все пространство задрожало, и земля под ними начала обрушиваться. Перед падением, Сойер выкрикнул громкое проклятие, он крепко прижал партнера к себе, быстро соображая есть ли за что ухватиться и… Вот оно! Из-за обвала открылся новый спуск, чуть пологий и не менее устрашающий, с крутыми уклонами, но всё лучше, чем падать с огромной высоты на твердые камни. Прыгая в новообразовавшийся канал, Сойер просто надеялся, что игрушки смогут так же быстро последовать за ними. Проскальзывая все ниже и ниже (насколько вообще стало глубже это место, пока Сойер находился заключенным в машине? Лейт, похоже, не терял время даром…), они наконец упали прямо на землю, практически врезаясь друг в друга, следом за мужчинами добрались и Ярнаби с Кисси. — [А вы… сообразительные], — поднимаясь на ноги, Сойер принялся изучать новую местность. Даже будучи по сути электронным обеспечением всей фабрики, для него были закрытые места, туда, где даже его всевидящий взор не мог добраться, и раньше нижние этажи были таким местом. Судя по оставленной технике и прочему хламу, все здесь было организовано в сжатые сроки. (Как типично для Лейта Пьера с его вечным желанием сделать быстро и менее затратно.) — Куда нам стоит пойти дальше? Я… Я больше не знаю, что делать… — опираясь на старшего, Джейми сильно прищурился, без очков он видел все тускло и неприятно размыто, он желал просто очнуться в их теплой постели и забыть про все. — [Если никто не возражает, то нам следует идти дальше, выбора все же нет], — Сойер потянул за собой мужчину, а две игрушки поплелись вслед за ними. — [Нужно добраться до лабораторных комнат, они, насколько мне известно, располагались глубже всего…] Чем дальше они шли, тем больше место казалось облагороженным, как будто они поднимались наверх. Кисси вдруг остановилась и странно взвизгнула, устремляя взгляд в темный проход. Ярнаби тоже насторожился, его грива поднялась дыбом, а тело напряглось, оба были чем-то или кем-то испуганы. Все замерли в предвкушении чего-то, и если бы Джейми мог удивиться еще сильнее, он непременно сделал бы это прямо сейчас: в проходе, освещаемый теперь флуоресцентными лучами, стоял, шатаясь, никто иной, как Хагги. Высокая тощая фигура покачивалась из стороны в сторону, словно не решаясь, что предпринять. — Дружище?.. — не веря своим глазам, Джейми медленно двинулся навстречу старому и, как он думал, почившему компаньону. Игрушка опасно качнулась и вышла из тени. — Ох, бедняжка… Кто же тебя так? — Джейми мог видеть множество увечий на чужом теле, он на время позабыл о собственной усталости. Очевидно, Хагги узнал бывшего друга, но он все еще был напряжен, когда медленно склонил израненную мордашку к чужой руке. — Теперь все в порядке, ты в надежных руках, дружок, — не прекращая дарить ласковое утешение, Джейми удерживал плюшевую морду в руках, его действия, похоже, успокоили игрушку, чему он был рад. (Ему не хотелось бы прямо сейчас столкнуться с еще одним разъяренным товарищем.) Очарованный разворачивающейся перед его взором картиной, Сойер навстречу Джейми, но был встречен глухим рычанием. — [Не стоит тратить силы, большой парень, я пытаюсь помочь], — его позабавила реакция Хагги: игрушка удивленно сомкнула пасть и, казалось, пыталась осмыслить суть сказанного. — Все в порядке, Хагги, он желает или, по крайней мере, пытается быть… лояльным к окружающим, — похлопав игрушку по шерстке, немного сбивая пыль, Джейми постарался звучать ласково. Было очевидно, что Хагги получил помощь. Иначе невозможно было объяснить, откуда на его мохнатом теле появились бинты и жгуты. Можно было догадаться, кто именно помог ему. Сойер отметил, что раны были перевязаны наспех, кое-где еще виднелись открытые участки кожи, а шерсть в некоторых местах была обожжена (точно как и у Кисси… Попали ли они в похожую передрягу? Или подрались друг с другом в какой-то момент? Может, Хагги напал на свою подружку во время того, как она спускала лифт?). — [Кажется мне, что Кисси и Хагги… повздорили…] — внимательно изучая язык тела двух игрушек, Сойер мог догадаться, что близок к истине. — Насколько я понимаю, они действительно раньше повздорили, — сказал Джейми, заметив, как синяя игрушка, испытывая, по-видимому, смешанные чувства, стыдливо поглядывает на свою подругу. Издав задумчивое «хм-м-м», Сойер вернулся к выходу из коридора. Если судить, дальше их ждала развилка, было несколько проходов, и каждый вел в разные места: первый, центральный, должен был привести в залы, из которых можно было подняться на верхние этажи, проход слева вел в амбулаторию, а вот правый… Он был помечен знаком «тупик». — [Как бы мне не хотелось продолжать отдыхать], — внутренне пребывая в тревожном состоянии, Сойер тем не менее не позволил голосу дрогнуть ни на йоту, — [нам пора идти, если мы хотим закончить начатое.] Подавляя раздражение, старший мужчина все же позволил своему партнеру понянчиться с остальными. Когда глупые хлопотания Джейми окончились, они пошли дальше. Идя по длинному коридору, они натыкаются на раздвижную дверь, и Сойер без труда вскрывает ее, перед ними предстает длинный мост, окруженный высаженными цветками мака. — Что за чертовщина здесь происходила?.. — Джейми начинает ощущать легкое головокружение, и остальные, похоже, не меньше встревожены, в особенности Хагги, он не отходит от бывшего сотрудника, обхватив его руку своей лапой. Харли молчит, его тело исполнено напряжением, и Джейми задается вопросом, знает ли старший обо всем этом? Да, мужчина, несомненно, был руководящим лицом всех экспериментов, но, как стало понятно из записей, документов и отчетов, не все здесь были честны с доктором Харли Сойером, далеко не все. Взять того же Лейта, он и вовсе не воспринимал своего подчиненного как сотрудника, скорее как инструмент для достижения целей. (Если уж Харли в его глазах был не значительнее мухи, то что и говорить о простом работнике Джейми… неудивительно, что в то время несчастным клерком вертели во все стороны.) — Харли, ты… Ты знал, что Лейт самолично проводил эксперименты? Один, без ведома остальных? — говоря излишне тихо, Джейми испуганно подпрыгнул, и остальные игрушки так же отступили за его спину, когда старший мужчина обернулся. Глаз на мониторе Сойера был распахнут в такой неподдельной смеси шока, недоверия и гнева, что было физически осязаемо его негодование. — [Позволь мне уточнить… Откуда тебе это известно?] — руки Сойера хаотично сжимались и разжимались, словно он желал что-то схватить или ударить. — Я видел и слышал кое-что, не то чтобы я намеренно скрывал это от тебя, вовсе нет, просто… Я просто не знал, как сказать, — Джейми сжал мягкую лапу игрушки своими липкими от пота пальцами, словно надеялся, что это поможет ему улизнуть от пристального взгляда. — [Лейт Пьер… этот сукин сын, конечно, вел собственную игру, я должен был понять это еще давно… Неужели я растерял хватку?..] — последнее замечание Сойер задал в укор себе. Звук глухого удара по перилам моста заставил всех застыть от ужаса. Сойер оставил заметную вмятину в металлической конструкции, и было очевидно, что его состояние было нестабильным. — …Харли? — Джейми на ватных ногах приблизился к любовнику. — Давай ты попробуешь успокоиться, ладно? — [Я в порядке… Все в порядке], — разжимая руки, Сойер внутренне поморщился от оставленных вмятин, ему не следовало так бесконтрольно себя вести. Коснувшись напряженных плеч партнера, Джейми постарался вложить в свои руки спокойный мотив, он мягко уронил голову на чужую грудь, его лоб коснулся теплого металла. И когда старший с тяжелым вздохом окутал его тело своим, он на мгновение закрыл глаза. Джейми уловил движение рядом, приоткрыв один глаз, он увидел, как игрушки неловко переминаются, не решаясь что-либо предпринять. Младший мужчина бросил умоляющий взгляд в сторону партнера, и тот, раздраженный, сдался. Быть может, это и было глупо и даже как-то по-детски наивно, но объятия помогали. Они позволяли взрослым почувствовать себя менее одинокими, ощутить свою значимость и необходимость в этом мире. Скоро Сойеру это надоело, и он выпутался из хватки, отряхиваясь нервными движениями. Он был похож на большого и темпераментного кота, который позволяет себя ласкать, но затем с укоризной уходит. — *Кашель* [Я предпочту забыть об этой… минутной слабости и продолжить путь, что советую сделать и вам], — небрежно поправив одежду, Сойер направился дальше по мосту, вглубь, зная, что остальные уже следуют за ним. Подойдя к массивной двери, он выудил заранее припасенную им омни-руку и приложил к наружной панели. Медленно двери распахнулись, пуская чужаков в промежуточное помещение. Беглый осмотр комнаты мгновенно приковал к себе телевизор с несколькими кассетами рядом. Взяв одну из кассет, Сойер повертел ее, но увидеть, как она подписана, ему не удалось, название было перечеркнуто несколько раз, словно намеренно. Запустив технику и вставив кассету в проигрыватель, он прокручивал в голове, какая может быть запись. И каково же было его (и всеобщее) удивление, когда экран внезапно замигал и на нем появилась настоящая фигура…

↻ ◁ |🖭| ▷ ↺

— Приветствую! Я Лейт Пьер собственной персоной. Если вы оказались здесь, то, вероятно, вы либо очень целеустремленный человек, либо, мягко говоря, не совсем… разумный.

⏸

Мужчина, запечатленный на записи, на мгновение погрузился в раздумья. Он нахмурился, нервно поправил очки и принялся быстро перелистывать бумаги, словно в поисках чего-то.

▶

— Тем не менее, давайте на частоту… Вас здесь быть не должно, это место — одна из самых скрытых зон на моей фабрике, так что… Признаться, я почти восхищен вашим упорством. Подумать только, проделать такой путь… И ради чего?

⏸

Последнее сообщение было словно адресовано Джейми, как будто Лейт оставил его именно для него. (Мог ли он предполагать такой поворот событий? Учитывая, насколько параноидальным был этот человек, это вполне возможно.) В этот момент Лейт издал странный, полный жестокости, смех. Его добродушное выражение лица преобразилось, став зловещим, а взгляд наполнился сталью. От этого резкого контраста в комнате, казалось, повеяло холодом.

▶

— Как любой уважающий себя руководитель, я обязан поддерживать и развивать амбиции своих сотрудников, не так ли? Почему бы вам, дорогой гость, не познакомиться с моим… секретарем? М? Мне кажется, это было бы замечательно.

⏸

Зазвучала короткая сирена, а затем вторая закрытая дверь зловеще распахнулась, представляя из себя червоточину пасти, где вдалеке маячил свет.

▶

— Ну же, я уверен, вы страстно желаете узнать, что же будет дальше.

↻ ◁ |🖭| ▷ ↺

Проход резко осветился ярким светом, и Джейми непроизвольно отступил назад, вжимаясь всем телом в старшего товарища. Теперь все вокруг погрузилось в тишину, и лишь звук напряженно гудящих лампочек создавал тревожное ощущение. Джейми уже представлял, что их ожидает в конце коридора. Он смутно помнил это место, хотя в его воображении оно представлялось лишь туманным Альбионом. Он ощутил мягкое сжатие своей руки и поймал себя на том, что страх понемногу отступает на задворки сознания. Сойер потянул за собой младшего мужчину, закономерно осознавая, что иного выхода у них нет. Они могли лишь двигаться вперед — отступать уже не было никакого смысла. Лейт оставил интересное замечание по этому поводу. В последний раз обернувшись к уже отключенному телевизору, словно тот мог отослать им какое-то праведное напутствие, Джейми ступил шаткими ногами на новый, неизведанный путь. Их ждал последний рубеж. Еще немного, и они смогут насладиться блаженным спокойствием. Остался лишь один шаг — последний и решающий.

[Внимание!]

[Саймон говорит: «Оставайся сильным до конца, не предавай свою цель!»]