Ангелы и демоны

Я хочу, чтоб когда-нибудь ненависть отпустила уже меня — чтобы всё отгорело, осело пеплом, взошло травой на земле, почерневшей от крови и от огня. Я хочу вновь дышать, ощущая: еще живой. Ощущая, что воздух свеж и прохладен, чист — не гнездится в нём вонь металла и смерти смрад. Да, хочу… Но так вышло — что тут попишешь? — я реалист. Меня держит надёжно когтями бесов горящий ад — персональный и негасимый — всегдашний мой. Под завязку, конечно, нечистью он набит. Каждый демон в нём кровожадный и очень злой, и, как ни было б дико, вполне человечный на вид… У любого из них человечье вполне лицо, человечьи улыбки, и голос вполне людской. Разменявши четвертый десяток, в конце концов, я опять убедился, что дружен пока с башкой. Всё не то, чем казаться может, если смотреть через рамки морали, сквозь правил дурацких дым. Чтобы что-то увидеть, порой нужно умереть — ненадолго — и вновь воскреснуть совсем другим. И тогда всё понятней и проще, тогда видней, кто есть кто, и кем бы хотелось ему казаться. Мне исчадия ада, бывало, встречались среди людей — сатанеть много легче, чем человечными оставаться. Мне встречались и черти, смешные в своих понтах — не опасны они, слова их — всего лишь пыль. Они любят рассказывать сказки и в гости ходить во снах, только сказки их — стёб, и куда как страшнее быль. Что до ангелов — те попадаются реже мне. Копоть с кровью красит им крылья в смоляный цвет. Не всегда видно ангела, если ты на войне. Мой стоит со мной рядом, и он в мультикам одет. Он прикроет, поможет, подхватит, коль оступлюсь, убедит человеком остаться и не звереть. Почему-то он верит свято, что я вернусь. Я же верю, что он не позволит мне умереть — окончательно, по-нормальному, навсегда. Он стебётся: покой еще надо, мол, заслужить, мол, чего исполняешь, какие твои года, на покой не надейся — пока, мол, придётся пожить.