Паучье счастье

      Бирюзовая лужица блестела печальными глазёнками в свете настольной лампы, жалобно попискивая и перебирая тоненькими чёрными лапками. Пик бочком подкрался, глядя с интересом, повозил лапой по краю лужицы. Зонтик, не видевший его, тоненько тревожно взвизгнул от неожиданности.       – Чего ты растёкся? Случилось что? – прострекотал фиолетовый.       – Вару, – булькнула лужица, – ягодку у-укра-ал, – растекаясь ещё сильнее, пожаловался шестой.       – Это которую я из холодильника добыл? – возмутился фиолетовый, воинственно встопорщив шерстку, становясь вдвое крупнее и внушительнее.       Глазёнки из лужицы утвердительно моргнули, снова наливаясь прозрачными слезинками. Трефовый жалостно хлюпнул. Пик не мог на него такого смотреть, не любил, когда Зонтику было грустно. Хотелось сгрести его под бочок всеми лапками и перебирать мягкий как облачко бирюзовый пух, пока он не успокоится, хотелось помурчать ему. Хоть восьмой и стеснялся этой своей особенности, но Зонтику она страшно нравилась. Иногда он даже тоненько мелодично “подпевал”, звучало будто кто-то играл на свирели. Было здорово греться в зонтиковском гнезде, свитом из старого шерстяного шарфа Фёдора. Восьмой даже иногда там и засыпал, не уползая в свой домик из синей кружки со сколотым краем. У его дома была крыша и надёжные стены, а у трефа было мягко, тепло, уютно и вкусно пахло. А самое главное – здесь жил сам Зонтик, и это было очень приятное разнообразие относительно его спартанских условий проживания.       – Не реви, – Пик пособирал лапками края бирюзовой лужицы, – я принесу твою ягодку обратно. Но только если успокоишься.       Восьмой решительно шагал по столу в сторону убежища Вару. Этот клоп зелёный, посмевший покуситься на чужое, обитал на самом краю в чёрно-зелёной длинной банке из-под чипсов и, судя по шебуршанию, доносившемуся изнутри, как раз был дома. “Уши” Пика воинственно навострились,он плотоядно ухмыльнулся, обнажив остренькие клычки, и с силой забарабанил по трубе лапками. Внутри загудело, Вару противно заверещал и, судя по звукам, заторопился к выходу.       Сначала из банки выкатилась зонтикова ягодка, а вслед за ней вывалился и сам пятый, испуганно озираясь по сторонам. Он моргал своим единственным большущим глазом и крутился во все стороны, пока не заметил Пика.       – Ты чё творишь?! – заверещал Вару, – я чуть не оглох!       – А нечего чужую еду таскать, – наставительно сказал восьмой, загораживая голубику собой. – Ещё раз Зонтика обидишь, я тебя в твоей банке замурую нафиг, понял? – угрожающе прострекотал фиолетовый и, не дожидаясь ответа, деловито покатил ягоду в сторону жилища трефа.       – Он чё теперь твоя самка? – едко поинтересовался Вару ему вслед.       – Мы с ним друзья, брокколи ты с ногами. Завидуй молча, – бросил Пик и отчалил.       Вару вздохнул. Ему тоже хотелось так “дружить” с кем-нибудь. Он и ягоду собственно утащил, чтобы подарить одному серому глазастому недоразумению с идеально уложенным мехом. Но не учёл в своей схеме Пика, и весь план пошел по одному месту.       Когда фиолетовый вернулся, Зонтик ждал в гнезде, уже собравшись до своего обычного паучьего состояния. Пик гордо подкатил к домику ягоду и застрекотал.       – Выходи. Я спас твою ягоду. Предлагаю съесть её, чтобы больше никто не покушался. Потом ещё принесу.       Зонтик свесился с края гнезда и, посучив лапками, спустился на стол. Он смотрел на восьмого своими огромными, влажно блестящими глазами, всем видом выражая восхищение.       – Спасибо тебе большое, Пик, – треф ласково клюнул его в щёку.       – Ешь давай, – фиолетовый смущённо прижал "ушки" и подтолкнул голубичину к Зонтику. В голове до сих пор крутился вопрос Вару: “Он что, теперь твоя самка?”       “Ну какая самка?” – думал Пик, с удовольствием глядя, как бирюзовый уплетает его добычу вгрызаясь малюсенькими белыми клыками и лапками придерживая особо крупные кусочки, – “вон он какой забавный, пушистый, лапки эти тоненькие, глазки блестящие, зубки маленькие. Ему нужен кто-нибудь большой и сильный, чтобы от клопа этого зелёного защищать.”       Треф оторвался от своего увлекательного занятия и повернулся к Пику перепачканной в ягоде мордашкой.       – Кушай тоже, она большая очень. Я один столько не съем.       Пик хоть и не особенно любил сладкое, но отказываться не стал, откусил большой кусок. Ягода оказалась не приторной, скорее кисло-сладкой, это было даже вкусно. После трапезы они сытые и довольные устроились в шарфенном гнёздышке Зонтика. Треф ласково перебирал лапками шерсть между его "ушами", ему было можно, он аккуратный. Пик довольно сопел, жмурился и громко мурлыкал. Зонтик прильнул к нему мягким пушистым бочком и выглядел крайне довольным, но немного задумчивым. А через пару минут обнял лапками пикову мордочку, прижался своей бирюзовой, чумазой от ягоды моськой и коротко лизнул. Пик с удовольствием лизнул его в ответ и замурчал так громко, что шестой завибрировал вместе с ним. Треф был такой нежный, вкусный, пушистый, как сладкая вата, что Пик, довольный и расслабленный, почти задремал, но всё же услышал:       – Спасибо, – тихонько пискнул Зонтик, – с тобой я чувствую себя в безопасности.       “Не самочка,” – подумал Пик, – “самец. Добрый и честный. Такой весь…”       – Не за что, обращайся. Переночую у тебя?       – Конечно, – ласково ответил треф.       Пик блаженно вздохнул и вытянул лапки, подставляясь под нежные почесывания. Он был доволен, когда Зонтик был доволен. И может, тот и не был его самочкой, но Пик согласился бы сделать для него всё что угодно. В гнезде было тепло и уютно, восьмой засыпал, зарывшись мордочкой в мягкую пахнущую ягодой бирюзовую шёрстку. И это ощущалось как маленькое паучье счастье.