i don't want to get away

за окном постепенно темнеет, но в самой студии становится лишь жарче, чем было днем. на стеклах едва виднеется тонкий слой испарины. сокмину кажется, что он плавится изнутри, и весь этот жар исходит от него одного. каждая клеточка его тела словно на грани воспламенения. его дыхание сбивается все сильнее с каждым новым прикосновением губ джису к чувствительной поверхности груди. острые кончики зубов легко царапают напряженные горошины сосков, и сокмин несдержанно выгибает спину, прижимаясь ближе. до его ушей доносится довольный смешок, в ответ на который он недовольно скулит. — в нашу последнюю сессию ты не был настолько худым, — бормочет джису, будто говорит сам с собой. сокмин неразборчиво мычит. — тебе не нужно худеть, ты же знаешь? — хотел выглядеть хорошо для тебя, — хнычет ли, когда крепкие ладони особенно сильно сжимают его талию. — хотел быть хорошим. джису ласково гладит его по щеке и приподнимается выше, чтобы вновь припасть к уже искусанным губам. поцелуй уже не такой смазанный и дикий, но сокмин по-прежнему пытается отразить в нем все свои потребности. и джису словно способен считать эти нужды в каждом особенно тяжелом выдохе и каждом закатывании глаз. его рука медленно опускается ниже, ненадолго задерживаясь на линии пресса. — великолепный, — шепчет, прикусывая нижнюю губу младшего и с силой сжимая его бедро. сокмину кажется, что по его телу пустили электрический разряд. он просто не может объяснить иначе то, почему его буквально подкинуло над поверхностью подиума, почему он так сильно сжал плечи джису, вновь утягивая его в поцелуй. правда, это вряд ли можно назвать поцелуем — он просто тяжело дышит в услужливо раскрытые губы, тихо поскуливая время от времени. — такой чувствительный, — хон оставляет дорожку поцелуев на линии челюсти, и вдруг хитро хмыкает. — позволишь мне кое-что попробовать? сокмин не думает, что нашел бы в себе силы на что-то, кроме короткого кивка. джису кивает в ответ и принимается тягуче медленно стягивать с бедер ли джинсы. на это не уходит много времени, ведь они были расстегнуты с самого начала, но от этого все становится только хуже. сокмин испытывает непреодолимое желание прикрыться, ведь он весь теперь абсолютно на виду. каждый участок его тела доступен цепкому взгляду джису, приподнявшегося над ним, чтобы рассмотреть все получше. это смущает. — раздвинь ноги чуть шире, — ли чувствует, что его щеки, должно быть, невероятно красные, но делает так, как сказано. он абсолютно не чувствует себя защищенным, но ощущает безопасность. доверчиво заглядывает в карие глаза напротив, что так нагло ползут по каждому миллиметру его тела, оставляя за собой легкое волнение и приятную дрожь. джису опускается еще ниже, пока его голова не оказывается на уровне паха сокмина, и тот подскакивает в ужасе. — что ты… не надо! — его будто облили кипятком и сразу же запихнули в морозильную комнату. он не готов зайти так далеко, и он боится разочаровать старшего, но боится сделать это прямо сейчас гораздо сильнее. — прости, я должен был… я… если ты хочешь, то я… — эй, — джису берет его ладонь в свою и целует внутреннюю ее сторону. затем прижимается к ней же щекой, потираясь как довольный кот. — не переживай, ладно? я не сделаю ничего против твоей воли. сокмин кивает, хотя его дыхание все еще дрожит. под тяжестью ладони на своей груди он ложится обратно, гулко сглатывая. внутреннюю сторону его бедер обдает теплым дыханием, и он прикладывает все оставшиеся усилия, чтобы не дрожать слишком явно. он считает от одного до десяти про себя, старается концентрироваться на трещинах в стене, но все это оказывается бесполезным, когда горячие губы прижимаются к мягкой поверхности кожи. его натурально трясет. рука сама тянется к копне каштановых волосы и с силой сжимает. — направляй меня. сделай себе хорошо, милый, ты это заслужил, — джису звучит как демон, который готов растлить каждого, кто даст ему хотя бы намек на такую возможность. сокмин, кажется, не намекает, а лично дает руководство к действию в коварные руки. вслед за губами бедра касается язык, и с губ ли срывается жалобный скулеж. его ресницы трепещут, а грудная клетка вздымается так быстро, что это больше походит на гипервентиляцию. джису, по всей вероятности, наслаждается происходящим в той же мере, ведь его тяжелое дыхание слышно столь же громко. он зализывает места жарких поцелуев, сжимая чужие бедра еще сильнее в надежде на то, что позднее на них останутся следы. что они будут кричать о том, что именно он трогал это податливое тело; что именно ему оно теперь принадлежит. он прижимается к коже другого бедра в мягком поцелуе, прежде чем резко и довольно грубо сомкнуть вокруг нее зубы. сокмин едва сдерживает крик, который сменяется отчаянным стоном. он подается ближе, насколько это вообще возможно, сжимая голову старшего между своих ног, даже не заботясь о том, может ли он дышать. в его голове не осталось ни одной мысли, кроме «еще». видимо, он даже произносит это вслух, ведь джошуа послушно кусает еще раз, и еще, и еще бесчисленное множество раз. сокмин не понимает, сколько прошло времени. минута? а может, целый час? все спуталось, перемешалось. единственно неизменными оставались лишь горящие прикосновения губ, языка и зубов на его бедрах, и это становилось невозможным. он понимал, что не продержится долго, и, на одну короткую секунду, ему даже стало стыдно. лишь на одну, потому что практически тут же последовал особенно глубокий и долгий укус, заставший сокмина разлететься на хрупкие осколки. все его тело трясется, словно лист под дуновением ветра. его глаза зажмурены, а с нижней губы стекает капелька крови. видимо, он вцепился в нее слишком сильно, но даже не заметил. ему чудится, что он даже видит звезды. кончики пальцев джису едва ощутимо касаются мест укусов, и сам он довольно улыбается. он кусает еще раз, прямо рядом с острой коленкой, выбивая последние вздохи из груди младшего. он подползает выше и ласково гладит по растрепавшимся от бесконечного ерзания волосам. — до чего же ты прекрасен, — он тычется носом в сгиб шеи и, точно на пробу, коротко лижет выступающую ключицу. — лучшая модель для моих скульптур. — спасибо, — шепчет сокмин, опуская ладонь на чужую спину и тяжело выдыхая. он уверен — еще пара минут, и он уснет. джису тихо посмеивается. — за правду не благодарят, милый, — он проводит подушечкой большого пальца по трещине на губе младшего и вздыхает. — нужно привести тебя в порядок и убраться. сегодня ты ночуешь у меня. сокмина хватает лишь на едва заметный кивок, потому что сон оказывается более сильным соперником, чем он представлял. он не замечает нежную улыбку, застывшую на губах джису. не чувствует охлаждающего прикосновения влажных салфеток к своей коже. заставляет себя вынырнуть из сладкой дремоты лишь для того, чтобы одеться и выйти из студии, забраться в машину старшего, а потом зайти в его дом. возможно, после этого поспать ему так и не удастся.