***
Я оказался на роскошном балу в доме престарелых. Кто знает что я здесь делаю... Может просто занимаюсь благотворительностью. Все так красиво оделись для этого события — явно важного мероприятия. Я не был единственным молодым человеком: ребята пришли поддержать стариков, помочь им отпраздновать. Некоторое напряжение витало в воздухе. Хоть я не понимал, что именно мы празднуем, это было не важно. Проходит время, заканчивается первый медленный танец. Мне довелось танцевать с самой веселой старушкой, которая, видимо от скуки, сама пригласила меня, и это было приятно. Но что-то не так. Что же? Меня это чувство напрягало всё сильнее. Объявляется белый танец. Открывается дверь, все просто не могут оторваться от того, что увидели. Я поворачиваюсь к выходу и внезапно вижу Аннушку, ей очень нравилось, когда я ее так называю, а для меня стало уже привычно. Она зашла в роскошном ярко-красном платье. Её волосы аккуратно завиты, шея изящно выделяется. Я чувствую, как меня к ней тянет, хочу подойти и поцеловать в шею, в лоб, но она отходит к какому-то мужчине. Он стоит к ней спиной, так надменно, он будто-то показывает, что лишь он один достоен её красоты. Комната внезапно становится больше, словно ее кто-то растягивает. Я оказываюсь в противоположной части зала и не могу разобрать, о чём они говорят. Мужчина в элегантном костюме поворачивается, и я узнаю его — Павел Александрович, которого мы с Аней называли «Пусан». Не помню, как именно появилось это прозвище, но оно идеально ему подходит. Самое главное сейчас — то, что Аня его ненавидела. Она не выносила его компании и постоянно просила меня не ревновать к Пусану. Я всегда доверял её словам: «Почему мне стоит сомневаться в Ане?» — думал я. Но сейчас уже не уверен. Пусан берёт Аннушку за талию, она кладёт руки ему на плечи и начинает танцевать. Моё сердце сжимается от боли и тревоги. — Неужели я хуже Пусана? Она меня настолько сильно ненавидит?***
Просыпаюсь, охваченный чувством тревоги. Хочу написать Аннушке о том, что увидел, но не хочу её отвлекать и заставлять переживать из-за моих страхов, особенно сейчас, когда она сосредоточена на учёбе. Вместо этого я создаю заметки, называю их «Чувство» и максимально подробно описываю мой самый страшный сон в двух актах.