💃🏼
21 марта 2025 г., 12:05
— Люська, блин! Веди себя прилично. Ты же не обезьянка. Ну что ты вертишься? Помни, что у тебя за плечами приличный ВУЗ и несколько лет фриланса. Так что бери себя в руки и заканчивай кривляться. Я, конечно, понимаю, что таким, как ты, всё прощается, но ты даже для программиста крейзи.
— Аркаш, ну у вас тут всё такое нарядное и красивое. Как мне не вертеться? — Лучший друг недобро зыркнул через плечо, отряхнул с куртки снег и потащил его дальше, через большой, сияющий новым ремонтом холл в сторону лифтов, коих в этом огромном офисном здании было целых семь.
После окончания университета он даже не планировал наниматься на работу официально. Его вполне устраивало его домашнее существование и почти ночной образ жизни, которые он мог себе позволить.
Люсьен, для друзей просто Люсик или Люська, работал тогда, когда сам считал нужным, и почти не выходил из дома.
Обычно на его столе стояла кружка с остывшим кофе, а возле неё лежали исписанные стикеры и раскрытые блокноты. Но самое важное в этом царстве хаоса — монитор, на котором сменяли друг друга файлы с графиками, анализами и схемами. За окном могла бушевать метель или палить солнце, но его это волновало мало — вся жизнь сосредоточилась на экране.
И так бы всё продолжалось и дальше, если бы за несколько месяцев не пришлось поменять три съёмных квартиры. И вот тогда Люсика стали посещать мысли о приобретении собственного жилья. Нужной суммы сразу у него не было, а брать в долг у друзей очень не хотелось. Пришлось задумываться об ипотеке. И Люсик, отложив все проекты, молодым сайгаком поскакал в банк. Один. Второй. Пятый. Но везде слышал одно и то же. Квартиру Люсик хотел небольшую, не сильно далеко от центра, но банки в один голос требовали справку о доходах и постоянное место работы.
Поэтому и стремился сейчас Люсьен Анатольевич Белкин к лифтам вслед за лучшим другом, договорившимся, что его возьмут на должность специалиста IT в одну очень приличную компанию.
— Придержите, пожалуйста, — Аркаша ускорился и буквально впихнул Люсика в закрывающиеся двери лифта. — Спасибо! Добрый день, — Аркадий, как щитом, отгородился Люсиком от кого-то, кто уже был в лифте. Очень нетипичное для уверенного в себе друга поведение заставило Люсика поднять голову и наткнуться на насмешливый взгляд.
Девушка, стоявшая напротив, была красива настолько, что её серые глаза в обрамлении чёрных пушистых ресниц не нуждались ни в каком искусственном подчёркивании, а кремово-розовые губы вызывали в Люсике совершенно неестественные при виде незнакомого человека желания.
— Какова красота! — выдохнул Люсик и сделал шаг назад, чтобы рассмотреть это чудо природы в полный рост. Благо размер лифта позволял.
Выше Люсьена почти на голову, блондинка имела тонкую талию, широкие плечи и узкие бёдра. Приталенный пиджак, надетый на тонкую водолазку, не позволял рассмотреть размер и форму груди. Но это было и не важно. Широкие брюки делали ноги девушки бесконечными. Перед ним стояла ожившая мечта, которую он рисовал в самых смелых фантазиях, когда они вдруг посещали его вечно занятую какой-то фигнёй голову.
Люсик давно понял, что семейное счастье ему не светит, но иногда позволял воображению разгуляться. При его росте метр семьдесят три, широких плечах и тонкой талии он мог бы быть счастлив с невысокой хрупкой девушкой, но проблема была в том, что такие барышни его никогда не привлекали. Ему всегда нравились высокие спортивные красавицы, которым почему-то совершенно не нравился он. И вот теперь, в этом царстве стекла и бетона, он с порога наткнулся на свой идеал.
Комплексов у Люсьена Белкина не было даже после десятка отказов. Поэтому он готов был попробовать здесь и сейчас.
Люсик сглотнул, моргнул и вновь упёрся в насмешливый взгляд. И уже хотел продолжить знакомство, но сказать ничего не успел, увлекаемый Аркашей в открывшиеся двери лифта.
— Так, Белкин, возьми себя в руки и вспомни, для чего ты здесь. Сейчас тебе нужно произвести благоприятное впечатление на своего будущего непосредственного начальника. Квартира, если ты помнишь, сама себя не купит.
На работу Люсьена взяли сразу и без долгих разговоров. Даже стараться не пришлось.
Татуированный мужик, представившийся Олегом, вскользь посмотрел на подранные джинсы и вытянутые рукава худи, показал на угловой стол и пыльное железо, наставленное на нём.
— Соберёшь себе машину из этого — и будем считать, что испытательный срок пройден. А если ты ещё отличаешь Word от Windows, то цены тебе нет.
— Аркаш, это он так шутит? — Люсик с недоумением посмотрел на друга.
— Естественно. Олеж, ты чего человека пугаешь?
— А он пугливый? — татуированный снова осмотрел вновь прибывшего с ног до головы.
— Да хрен там, — Люсик гордо вскинул голову.
— Что и требовалось доказать. Чувство юмора есть, значит, сработаемся. Олег, — татуированный протянул руку.
— Люсьен, — Люсик ответил на пожатие.
— Странное имя, но у нас тут и не такие встречаются. Поэтому завтра притащишь в отдел кадров свои бумажки и можешь приступать. Естественно, собирать ничего не надо, — подмигнул Олег и крутанулся на стуле, вернувшись к мелькающим на мониторе значкам и строчкам.
С момента официального трудоустройства прошёл почти месяц.
Люсьен быстро смирился, что работа в компании — это совсем другой ритм. Теперь его день начинался не с чашки вчерашнего кофе где-то в половине двенадцатого, а с дороги в офис. Иногда он ловил себя на мысли, что скучает по фрилансу: тишине, возможности самому выбирать клиентов и не зависеть от корпоративных процессов. Но пока он смирился, поняв, что всё равно даже в офисе вся работа привычная и не пыльная. Начальство не зверствует и позволяет в рабочее время и личную предпринимательскую деятельность, если она не идёт в ущерб основной работе.
Да и маячившая на горизонте ипотека всё-таки требовала стабильности, что примиряло его с ранними подъёмами гораздо быстрее всех других аргументов.
А ещё была она. Блондинка, встреченная в первый день и так и не покинувшая головы.
Аркаша на все вопросы или хихикал, или отмахивался, утверждая, что Люсику совершенно не нужно такое знакомство.
И вот, в очередной раз выходя утром из лифта на их этаже, Люсик ощутил, что всё как-то не так.
— А что происходит? — спросил, запихивая куртку в шкаф, у сидевших к нему спиной Олега и Аркаши. — Чего все носятся как ужаленные?
— Так двадцать третье февраля завтра. А сегодня дамы поздравляют кавалеров, — бросил шеф и ткнул пальцем в календарь, где завтрашний день был выделен красным.
— И что?
— Кай объявил, что день сокращённый, а в столовой будет фуршет и конкурсы. Кстати, пока ты ещё не сел, оттащи наверх эту коробку, — Олег ткнул пальцем в объёмный куб с чёрной крышкой. — Отдашь секретарше. А если её нет, можешь занести в кабинет зама, чтоб не попёрли. Вот вроде и приличная компания, и зарплаты у всех на уровне, а ничего оставить нельзя, — бубнил Олег, вновь утыкаясь в монитор.
Корона Люсьену никогда не жала, поэтому он подхватил коробку и лёгкой рысью потрусил к лифтам.
На начальственном этаже было тихо, тепло и как-то неуютно.
Ну как может быть уютно в месте, где в большом помещении со стойкой администратора нет ни одной живой души?
За месяц работы на этом этаже Люсик не был ни разу. Не принято было у больших начальников с простыми смертными общаться. А уж им доступ в святая святых был и вовсе запрещён. Да в принципе не очень-то и хотелось.
Секретарши на месте не оказалось. И Люсик обвёл взглядом все три двери, находившиеся за стойкой.
— «Конференц-зал». «Генеральный директор Викентьев С.П.». «Заместитель генерального директора Герд А.З.», — читал Люсик таблички, переходя от двери к двери. — Туда нам надо, — сказал Люсик коробке и уверенно постучал в кабинет Герды, как он сам окрестил зама. Не дожидаясь ответа, толкнул дверь и даже сделал несколько шагов, пока не споткнулся о знакомый насмешливый взгляд. — Какова красота, — Люсик только и смог повторить глупую фразу, уже однажды вырвавшуюся в лифте, сгружая на стол коробку. — Тут это, Олег сказал доставить, — почему-то в этот раз при виде горного хрусталя в обрамлении чёрных пушистых ресниц всегда хорошо подвешенный язык Люсьена запутался. И ничего членораздельного он из себя выдавить не смог. — Ну я это, пойду, в общем. Увидимся.
С начальственного этажа Люсик скатился шариком, невпопад бормоча: «Какая женщина! Какая женщина!»
— Люсьен, ты чего там бормочешь? — Аркаша подошёл и положил руки на плечи Люсика.
— Ты почему мне не сказал, что она зам генерального?
— Она? — Олег удивлённо развернулся от монитора.
— Ну да. Мы её встретили в лифте в тот день, когда я на работу устраиваться пришёл. Красавица. Я даже не мечтал когда-нибудь в реале такую красоту встретить. А тут она. Герда.
— Герда? — глаза Олега становились всё больше, а Аркаша за спиной Люськи вдруг закашлялся.
— Ну да. Герд А.З. — Герда. — На этих словах внезапный кашель поразил и Олега. А Люсик только пожал плечами и решил быстренько доделать то, что висело ещё со вчера, чтобы с чистой совестью отправиться на фуршет и наконец-то уделить внимание этой очаровательной женщине.
Она вошла в сравнительно небольшой зал их столовой, как королева. Семенившая перед его Гердой секретарша что-то тихо говорила и чуть не кланялась, провожая к отведённому месту для высокого начальства.
Люсик не спешил. Он, как опытный хищник, присматривался, кружил вдалеке, подмечая малейшие детали. Выпил пару бокалов чего-то шипучего для храбрости. Прислушивался, приглядывался, выжидал. И дождался.
Секретарша Аллочка, всё время скакавшая рядом с его белокурой красавицей, была послана царственной волей участвовать в конкурсах, чем Люсик не преминул воспользоваться.
— А чего такая красота скучает? — как истинный змей-искуситель, зашептал он, подходя и вставая за спиной той, при виде кого сердце билось чаще, а в горле пересыхало.
— Да вот, жду, кто осмелится развеселить, — зашептали в ответ голосом, от бархатистых ноток которого те самые пресловутые мурашки ровным строем начали свой марш от затылка вниз. А адреналин наглыми пузырьками забурлил в крови.
— Я могу, — Люсик, сам пугаясь своей смелости, провёл подушечкой пальца по выступавшей в вырезе пиджака ключице.
— Уверен?
— Я…
— Прошу нас простить, но мне очень нужно обсудить с коллегой кое-какие рабочие моменты, — Аркадий коршуном вцепился в его руку и потащил Люську к выходу. — Ты что творишь, идиот? Нас же завтра из-за тебя всем отделом уволят. Тебе-то что, снова в свой диван забьёшься. А у многих вообще-то семьи и даже дети. Что ты успел там наговорить? — всегда спокойный Аркадий вдруг встряхнул Люську за плечи так, что клацнули зубы.
— Ничего не успел. Ты явился и всё обломал.
— Вот и хорошо. Не лезь больше туда.
— Вот тебя спросить забыли. Герда, кстати, не против моего общества была.
— Забудь. Не твоего поля ягода.
Умом Люсик понимал, что Аркаша прав, но то ли разных пузырьков в крови было много, то ли запал он серьёзно, но, крутанувшись вокруг своей оси, Люсик вывернулся из рук не ожидавшего такого маневра Аркаши и рванул обратно в зал.
Но Герды там уже не было. Секретарша Аллочка была, даже Олег был, а белокурой красавицы не было. Люсик чуть не заорал в голос от досады. Но, сжав кулаки, решил, что он всё равно своего добьётся. А Аркашке обязательно отомстит.
После праздника, плавно перешедшего в выходные, Люсик купил у бабульки на остановке букетик очумительно пахнущих фрезий и, спрятав их под курткой, просочился на начальственным этаж.
Когда-то эти удивительно нежные цветы выращивала его собственная бабушка, и Люсьен не знал ни одной женщины, которая могла бы остаться к ним равнодушной.
Аллочка, как верный цербер, уже восседала за стойкой и преграждала путь всем возжелавшим начальственного тела.
— Доброе утро, красавица! А зам у себя? — с самой милой улыбкой, на которую был способен, проворковал Люсьен. На их курсе ни одна девушка никогда не могла ему отказать, когда он делал глазки, как у обиженного щенка. Благо и внешность у него была соответствующая. Чуть курносый нос, огромные глаза цвета свежих маслин, мелированная чёлка всегда вызывали у девчонок умиление.
— О, Люсик, а ты ранняя птичка сегодня, — Аллочка улыбнулась и сплела пальцы под подбородком. — Неа. Наши дорогие гендир и зам усвистели в командировку заграничную. И вернутся теперь только к восьмому марта. Так что выдыхай, Люсик.
Отдавать Аллочке фрезии было жалко, но в их отделе девушек не было, а Аркаша такой роскоши уж точно не достоин после своей выходки на фуршете.
Кай, наверное, первый раз в жизни не радовался поездке, в которую Петрович решил его взять с собой в этот раз. Раньше так любимые им переговоры, встречи, новые места в этот раз вызывали скуку и уныние. Ему не хотелось выслушивать дотошных немцев, пить с чопорными англичанами, которые после пятой рюмки становятся абсолютно вульгарными, наблюдать за спорящими между собой испанцами. Ему хотелось в прохладе родного офиса наблюдать за совершенно очаровательным созданием с дурацким именем Люсьен. Созданием настолько открытым и не закомплексованным, что осмелилось подкатить к нему на корпоративе, даже зная о его должности.
Каю хотелось усадить его на колени и нежно касаться губами курносого носика и удивлённо округлённых на выдохе губ. Поэтому и рвался он из проклятой командировки так, что, едва закончив шестого марта последнюю встречу, умчался в аэропорт, поменяв время вылета за свой счёт.
В преддверии восьмого марта в родной компании снова должен был быть корпоратив, и в этот раз Кай планировал проявить инициативу.
О своей ориентации Кай всё давно знал. Не гей и не гетеро, что-то среднее, обозначенное во всех «пособиях» как би. Он мог любоваться как мужской, так и женской красотой. В студенческие годы стремился попробовать и узнать каждую из этих своих сторон. Став старше, признал, что перевес всё-таки на стороне мужчин, и даже признался любимой маме, что, возможно, внуков она не дождётся.
Аделаида Феликсовна Герд, много лет преподающая психологию студентам меда, стоически приняла признание единственного чада. И, как показалось Каю, даже обрадовалась возможности пожить в своё удовольствие на старости лет.
Она никогда не жаловалась, но Кай знал, что, как матери-одиночке, ей когда-то пришлось очень нелегко. Но эта хрупкая женщина с железным характером смогла не только воспитать его, дав возможность ни в чём не нуждаться, но и подарила всю силу материнской любви, поддерживающей его всю жизнь.
Поэтому, проспав после прилёта всего четыре часа, Кай первым делом с утра отправился с поздравлениями к матери, отвозя ей презенты, переданные немецкими коллегами, которых она просила навестить. Он знал, что восьмое мама с подружками будет отмечать на какой-то загородной турбазе, и хотел не опоздать с поздравлениями.
Мама не любила его офисные костюмы. Поэтому к ней он ездил только в повседневных вещах. Возвращаться домой, чтобы переодеться, Кай не стал. Решив, что пускай в компании его редко видели в джинсах и джемпере, но сегодня можно отступить от созданного собой же образа и явиться в офис с небольшой щетиной, убранными в низкий хвост волосами и не при параде.
Оставив в кабинете пальто и пройдясь с поздравлениями по всем женским отделам, Кай свернул к юристам, где и застрял на несколько часов, обсуждая новые контракты и внося правки в предварительные соглашения.
От бумаг удалось оторваться, только когда Аллочка пёстрой феей ворвалась в кабинет и, со страдальческим видом приложив ладони к груди, страшным шёпотом сообщила, что все барышни давно ждут его поздравлений и он обязательно должен спуститься в столовую.
В столовой было вырвиглазно. В честь наступающего праздника все дамы были нарядными и благоухали так, что у Кая начали слезиться глаза. Он на автомате оттараторил поздравление, раздал букеты, подсунутые Аллочкой, и начал оглядываться в поисках того, ради кого и примчался сегодня на работу.
Люсьена нигде не было видно. Весь IT был здесь в полном составе, но новенького не было.
Кай, сцапав с высокого фуршетного столика бокал с шампанским, двинулся в сторону старого приятеля, который что-то втолковывал одному из своих заморышей. Иначе этих оторванных от жизни парней Кай называть не мог. Часто засаленные волосы, бесформенная одежда и нездоровый блеск в глазах вызывали у него интерес. Его действительно занимало, что происходит внутри их железных коробок такого, ради чего они не видят окружающего мира.
А вот Люсьен был совсем не такой, чем и заинтересовал его. Было во взгляде этого парня столько живого огня и любопытства, что это вызывало умиление.
— Олеж, привет! — Начальник отдела IT-технологий тоже отличался от своих подопечных. Он больше походил на байкера или бодибилдера, чем на программиста. Кожаная жилетка, закатанные рукава лонгслива, татуированные накачанные руки, серьги в обоих ушах и бритые виски никак не вязались с образом замученного «сетью» человека. — А вы чего не в полном составе? Где твоё пополнение?
— Ты о Люсике? Так сбежал он. Сказал, что дела, и сбежал. А тебе он зачем? — Олег посмотрел на стоявшего ближе всех к нему парня и зачем-то подмигнул. На что тот вздохнул так, словно его на каторгу отправляли.
— Да так. Смотрю, все есть, а его нет. Вот и спросил. Ладно, пойду. А то устал после перелётов. Хоть отдохнуть за праздники немного, — Кай снова пожал протянутую руку и двинулся к лифтам, чтобы подняться к себе и забрать пальто.
— Ага, бывай! — услышал вслед.
На душе было тоскливо. Он спешил, мчался, а его даже не ждал никто.
Аллочки в приёмной, конечно, не было. Свет был приглушён. Но странный шорох заставил Кая замереть у собственной двери.
Прислушавшись, услышал, как кто-то с той стороны тихонько напевает что-то невнятное. Потянул дверь и застыл, наблюдая, как тот, мысли о ком не покидали голову последние две недели, расставляет на его собственном столе розетки с фруктами и бокалы. И перегибается через полированную поверхность, чтобы зажечь свечи.
Здравый смысл мигнул и погас, а какая-то невидимая сила словно на буксире протащила Кая от двери прямо к аппетитным булочкам, обтянутым тёмной джинсой.
Разогнуться Люсьену он не дал, кладя ладони на позвоночник и прижимая к столу.
— Я смотрю, меня здесь ждали, — хрипловато мурлыкнул, склоняясь к чужому уху, и сам поразился голосу, которым это прозвучало. Руки сами заскользили к чужим плечам, коснулись коротко стриженного затылка, прошлись по шее. — И что мне с тобой делать, вторженец? — почти шептал Кай, наконец-то прижимаясь взволнованной нижней чакрой к тем самым булочкам, которые и вызвали это волнение. В этот момент тело под ним на мгновение замерло, напряглось и вдруг резко дёрнулось вбок, отлетая от стола на добрый метр.
— Ты! Вы! — в абсолютно чёрных в свете свечей глазах плескались одновременно удивление, обида, страх и какое-то разочарование. Кай не мог понять, откуда такой спектр эмоций, если этот парень сам пришёл к нему. — Вы мужчина? — Вопрос заставил улыбку, до сих пор блуждавшую на губах Кая, померкнуть.
Он опустил взгляд на то место на джинсах, которое, без сомнений, сейчас указывало на его половую принадлежность. Затем поднял взгляд, чтобы увидеть панику на лице, целовать которое так мечтал.
— Тебе что показать — паспорт или член? — прозвучало отвратительно грубо, но сарказм всегда был его защитным оружием.
— Ничего. Можно я пойду?
— Почему? — Кай честно пытался понять, но так и не смог придумать причину таких метаморфоз в поведении.
— Я думал, вы девушка, — Кай воочию увидел, что значит сдулся, как воздушный шар. Плечи парня, стоявшего перед ним, опустились, дыхание выровнялось, глаза потухли. И только щёки, которые ещё заливал румянец, и чуть выпирающий бугор на штанах говорили, что ещё совсем недавно взволнован был не только Кай. — Простите.
Девушка? Он девушка? При росте почти метр девяносто и просушенном в спортзале теле? Это где таких девушек делают?
Вслед уходящему Люсьену со стола полетели бокалы, свечи и всё остальное, что на нём было. Чёрная хрустальная пепельница шарахнулась в стену, чуть не расколошматив висевшую на ней плазму. Стул с грохотом прокатился и рухнул где-то в районе двери.
Тяжело дыша, Кай сорвал с вешалки пальто и, не глядя по сторонам, помчался к выходу из здания.
Люсьен сидел на диване, обняв колени, и бесцельно смотрел в одну точку уже почти неделю. Не хотелось ни есть, ни спать, ни жить. Хотелось жалеть себя и упиваться собственной ничтожностью. Но сил даже на это не было.
Выйдя в тот вечер из кабинета зама, он по лестнице спустился на их этаж и, добравшись до собственного стола, вытащил из принтера чистый лист.
Заявление об увольнении он оставил на столе Олега, а сам медленно побрёл на выход.
Как бы тяжело ни было, но он всегда стремился быть честным. Именно поэтому Люсьен смог признаться хотя бы себе, что влюбился. Влюбился окончательно и бесповоротно ещё тогда в лифте. И с каждым днём увязал в этих чувствах всё сильнее.
Но как теперь смириться с тем, что он, законченный натурал, влюблён в мужчину?
Ведь даже увидев тем праздничным вечером небритую физиономию и ощутив чужой стояк, он не испытал ни отвращения, ни отторжения. Любопытство было. А вот отвращения не было, как бы Люсик ни старался откопать его в себе. Даже мужчиной зам был офигенно красивым. И после первого шока Люсьену очень захотелось его потрогать. Протянуть ладонь, ощутить под пальцами щетинистые колючки, коснуться ресниц, попробовать на вкус губы.
Из раздумий Люсьена вырвал грохот, который издавал тот, кто сейчас колотил ногой в дверь.
Сомнений, кто это такой бесстрашный, у Люсика не было, и он, закутавшись в плед, побрёл открывать дорогому другу.
— Ты офигел! — заорал Аркашка с порога. — Чего у тебя телефон выключен?
— Аркаш, скажи честно, вам весело было? — Люсик снова забрался с ногами в угол дивана и подтянул многострадальный плед.
— Люсь, — тон друга сменился, и он, пристроившись рядом, положил руку Люсьену на плечо.
— Ты один веселился или вся контора смеялась над таким дурачком, как я?
— Никто, кроме нас с Олегом, не знал, — понурился Аркаша.
— Угу.
— Люсь, ну прости дурака. Ты был такой одухотворённый, что я просто не знал, как тебе сказать. Меня Олег чуть не убил, когда понял, на кого ты нацелился. Но я так и не смог.
— Как его хоть зовут?
— Акай Зигмундович Герд. Поэтому и Кай.
— Понятно. Ну что же, я был близок, окрестив его Гердой, — невесело улыбнулся Люсьен.
— Люсь, не глупи. Возвращайся. Кай не злопамятный, и чувство юмора у него есть. Через месяц уже оба будете ржать, вспоминая это недоразумение.
— Не будем.
— Почему.
— Я люблю его.
— Да ну нах! Ты ж у нас только по девочкам был всегда.
— Был. Хорошее слово. Правильное.
— А он?
— А что он?
— Он о тебе спрашивал седьмого. Когда понял, что тебя нет, сразу ушёл. И на днях пытал Олега с пристрастием. Может, и он того?
— Аркаш, ну такая фантазия даже в моей некрепкой голове не появится. Где он и где я? Если только ради спортивного интереса. Да и то сомнительно. У него таких по рублю пучок на каждом углу.
— Я бы не был так уверен. Он как после праздников появился, так его никто узнать не может. Во-первых, полностью сменил стиль, перейдя на классику: джинсы, рубашка, пиджак. Во-вторых, зашугал всех, кого нашёл. И кроме нас все отделы уже плачут. Пока только Олегу удаётся держать оборону и не подпускать к нам Кая.
— Аркаш, не агитируй меня, не надо. Я не вернусь. Мне ещё как-то нужно научиться с этим жить.
И он научился. Через несколько дней после визита Аркашки научился кормить себя завтраком. Затем научился снова работать из дома. После научился ходить в магазин. Научился смотреть гей-порно, представляя на месте героев себя и одного блондина, возбуждаясь только от мысли, что такое могло бы быть возможным. Научился дрочить в душе, вспоминая, как чужой стояк, словно родной, притирался между его полужопий, пока он был распластан по столешнице. Не смог научиться только забыть два озера горного хрусталя и насмешливую улыбку на красивом лице.
— Люська! Люська, открывай, зараза! — Люсьен с трудом разлепил глаза. Казалось, он всего несколько минут назад прилёг, всю ночь провозившись с вёрсткой сайта для знакомой девчонки из универа, как вопли дикой обезьяны с прозаическим именем Аркаша вырвали его из такого желанного сонного забытья.
— Сомов, какого тебе не спится, а? — Люсьен резко распахнул дверь, чуть не зарядив другу по лбу. — Праздники на дворе. Мир, труд, май! Людям отдыхать положено. Тебе чего не спится? О, привет, Олег! Тебя-то он за что так не любит, что с утра пораньше за собой таскает?
— Привет! — бывший начальник хмуро кивнул. — Если честно, то это была моя идея.
— Окей. Заходите. Но предупреждаю, кофе только растворимый, чай только в пакетиках, жрать нечего.
— Да нет, Люсь. Мы к тебе по делу. Нам помощь нужна, — Олег вслед за Аркашкой втиснулся в небольшую прихожую и прикрыл за собой дверь.
— Моя? — не понял Люсьен. — У вас же в отделе таких, как я, шесть человек.
— Да не в работе дело. У нас сегодня день рождения у коллеги. Тридцать лет. Юбилей. Мы хоть и отмечаем на даче, но сюрприз ему подготовили. Не стриптизёрша, конечно, из торта, но почти. Подарок мы купили приличный, но дарить вот так просто как-то банально. И мы решили, что нужно в большую коробку аниматора запихнуть с подарком и воздушными шарами. И необычно, и народу весело. Но возникла проблема. Аниматор свалился с температурой, и сообщили мне об этом час назад. Искать кого-то ещё не успеем. Из своих мужиков никто в коробку не влезет, а барышни наши, сам знаешь, на каблуках и в причёсках ни в жисть в ящик не полезут.
— Это я понимаю. Не понимаю только, при чём тут я?
— Ну как при чём? Как при чём? — взвился молчавший до этого Аркашка. — Коробка у нас мелкая, и, кроме тебя, в неё никто не влезет. Выручай, Люсь. Во как надо, — на этих словах Аркашка провёл по горлу ребром ладони.
— Люсьен, пожалуйста. С меня доставка туда и обратно. Свежий воздух. Алкоголь на выбор и шашлык из нескольких видов мяса. И хорошая компания, естественно, — закончил Олег, с надеждой глядя Люсику в глаза.
И Люсик согласился. Жопой чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, но согласился.
Ему никогда не приходилось участвовать в подобных представлениях, но, глядя в жалостливые глаза Аркаши с Олегом, отказаться было невозможно. Ведь именно они не дали ему скатиться в депрессию после того злополучного дня, всё время тормоша то новыми заказами, то незваными явлениями в гости. Словно стараясь заслужить прощение за ситуацию, в которой и не были виноваты. Люсьен давно не обижался ни на лучшего друга, ни на начальника, понимая, что во всём виноват только сам. Сам придумал, сам поверил, сам не смог принять. Поэтому и согласился участвовать в их представлении. Да и выходить из дома иногда полезно для здоровья.
Так он утешал себя, когда мелькнула на периферии сознания мысль, что на этом празднике может появиться тот, думать о ком он себе запретил. Мелькнула и вроде должна была пропасть, задушенная трезвым обоснованием, что заму не по статусу с простыми смертными по дачам дни рождения отмечать, но всё равно грызла где-то в душе.
К месту празднования они добрались довольно быстро, но Люсик почему-то так нервничал, что даже по сторонам не смотрел. И если бы кто-то спросил, как называется посёлок или по какому шоссе, внятного ответа он бы дать не смог.
Вынырнул из собственных мыслей Люсьен, лишь когда машина Олега въехала на участок. Вынырнул, чтобы замереть с открытым ртом, разглядывая высокие сосны, шумевшие по периметру, создавая ощущение защищённости и наполняя пространство лёгким хвойным ароматом, деревянный дом, возвышающийся над участком, словно естественное продолжение леса, зелёную лужайку с деревянной беседкой в центре, рядом с которой курился дымком массивный мангал. Этот участок словно дышал теплом и покоем, обещающим уединение, комфорт и неторопливое наслаждение природой. Но сейчас покой был нарушен праздничной суетой, смехом и перекрикиванием знакомых Люсику людей.
— Аркаш, это чья такая красота? — спросил он, ещё раз заворожённо оглядывая окружающее пространство. — Или просто арендовали?
— Да нет. Это роскошество имениннику принадлежит. Ай! — Аркадий вдруг подскочил, словно наступил на гвоздь.
— Ага, имениннику. То ли от родителей, то ли от деда ему досталось, — продолжил Олег, оттесняя подчинённого за спину и подталкивая Люсика к беседке, в центре которой стояла картонная коробка с чудовищным розовым бантом на крышке. Коробка была огромной. В неё легко поместился бы не только Олег, если бы захотел, но и Аркашу вполне мог с собой прихватить. Вокруг суетились все знакомые лица во главе с Аллочкой, которая командовала, будто заправский полководец.
— Ой, Люсик, как ты вовремя, — всплеснула она руками и потянула его к картонному монстру. — Так хорошо, что ты согласился! Мы просто не знали, что делать. А именинник уже на подъезде, — Аллочка кружила вокруг Люсика, цепляя на него какие-то ленточки, рюшечки и почти такой же бант, какой был на крышке коробки.
— А это-то зачем?
— Как зачем? Праздник же. Всё должно быть нарядно, — строго сказала Аллочка и подтолкнула его к картонному монстру. — Залазь. Шары готовы?
— Готовы, мой генерал! — Аркаша приложил руку к голове и вытянулся по стойке смирно.
Люсика запихнули внутрь, сунули в связанные бантом руки довольно внушительный бархатный футляр с подарком и приказали ждать, когда Аллочка подаст знак, постучав носком туфли в коробку.
Темнота в коробке была странной. Она не пугала, но и спокойствия не приносила, нарушаемая шуршанием лент и шаров, приглушёнными голосами снаружи и стуком люсикового сердца. Люсьену казалось, что он просидел в одиночестве совсем недолго.
— Люсик, приготовься, — вдруг прозвучало над самой его головой, даже без постукивания туфлёй. — Всё, через три… два… один!
Крышка резко распахнулась, и Люсьен выскочил наружу.
— С днём рождения! — заорал он, стараясь проморгаться от резанувшего по глазам света и протягивая на вытянутых руках футляр с подарком.
Люсик действовал на автомате, растягивая губы в улыбке, но в следующий миг застыл.
Перед ним стоял Кай, с лица которого, словно смываемая водой краска, стекала улыбка. Не какой-то абстрактный «коллега, которого надо поздравить», а именно Кай — тот, кого Люсьен не видел несколько месяцев. Тот, по ком скучал сильнее, чем хотел себе признаться, стоял прямо перед ним.
Стоял и смотрел так, будто тоже не верил своим глазам. В беседке повисла тишина, нарушаемая только переливчатым шорохом воздушных шаров, выскальзывающих из коробки.
Люсьену вдруг стало жарко. Слишком жарко. Может, дело было в тёплом майском дне, а может, в пристальном взгляде Кая, в котором мелькнуло что-то тёплое, смущённое, но отчаянно счастливое.
А потом Люсьен понял.
Эти улыбки вокруг. Эти взгляды. Этот странный выбор «поздравителя». Это была коллективно спланированная диверсия, устроенная Аркашей с Олегом и явно поддержанная остальными столпившимися вокруг людьми. Они все хотели помочь. Хотели, чтобы Люсик и Кай снова оказались рядом.
И судя по тому, как Кай шагнул ближе, как уголки его губ дрогнули в сдержанной, почти неуверенной улыбке, и он был не против.
Люсьен сглотнул, пытаясь справиться с внезапной дрожью в пальцах. От волнения? От неожиданности? Или от того, что Кай был так близко?
Шары тихо шуршали, касаясь его плеча и не имея возможности унестись в небо. Где-то за спиной кто-то поспешно закашлялся, явно сдерживая смех.
— Горько! — пискнула задушенно какая-то девушка, но на неё тут же зашикали.
Но Люсик не видел никого, кроме Кая.
— Ты… — Кай наконец заговорил, и голос его был чуть хриплым. — Ты правда здесь?
Люсьен хмыкнул, пытаясь скрыть, как бешено стучит сердце.
— Похоже на то.
Кай резко выдохнул, и будто что-то в нём дрогнуло. Сделал шаг, сокращая расстояние. И, обхватив Люсика за талию, выдернул из коробки, тут же прижимая к себе.
— Я так скучал, — выдохнул он почти неслышно куда-то в волосы, и мир сузился до этого момента.
Люсьен хотел сказать, что он тоже скучал. Что ему уже абсолютно наплевать на то, что Кай совершенно не Герда. И много чего ещё. Но смог только глубоко вздохнуть и уткнуться носом и губами куда-то в вырез чужого свитера, легонько касаясь кожи.
Вокруг зашевелились. Кто-то тихонько захлопал, кто-то сдавленно прыснул, а потом коллеги просто разразились ликующими возгласами.
— Ну наконец-то! — выдохнула Аллочка, явно еле сдерживавшаяся всё это время.
— Вы бы видели свои лица! — рассмеялся кто-то ещё.
Люсьен моргнул, словно только сейчас осознав, что они не одни. Что здесь ещё человек двадцать, и все внимательно наблюдают за ними. И улыбаются.
— Это заговор, да? — наконец выдавил Люсьен, не отлипая от широкой груди Кая.
— Ну… — Аллочка картинно потянулась, делая вид, что разглядывает потолок. — Просто мы подумали, что два идиота слишком долго тянут.
— И что один из этих идиотов скоро кого-нибудь убьёт на работе, а второй не умеет говорить о чувствах, — добавил Олег из дальнего угла.
— И что они страдают на расстоянии, хотя могли бы быть вместе, — ещё чей-то голос.
Люсьен не знал, смеяться ему или бежать отсюда.
Кай тихо выдохнул, покачал головой и резко за плечи отодвинул Люсика от себя. Посмотрел в глаза, словно ища ответ на один ему известный вопрос, и выдернул из рук бархатную коробку, чтобы тут же всунуть её Аллочке.
— Всем спасибо! Но, если никто не возражает, я хотел бы распаковать свой подарок в одиночестве, — тихо и хрипло проговорил Кай, ни на кого не глядя. Ещё мгновение, и лицо Люсика залилось краской от того, что его подхватили на руки, словно какую-то девчонку, и уверенно понесли в сторону дома.
Люсик посмотрел через плечо Кая на коллег, которые с удивлением и радостью наблюдали за ними. Посмотрел на себя — всё ещё с этим дурацким бантом, которым был связан. И вдруг понял, что ему абсолютно всё нравится.
— Да к чёрту, — пробормотал он и перекинул руки за голову Кая, привлекая ближе к себе и касаясь губами уголка чужих губ. — Я люблю тебя. И больше не отпущу, даже если у тебя в сердце всё-таки сохранился кусочек льда.
— Ну и кто из нас теперь Герда?
— Видимо, я, — тихо рассмеялся Люсик, утыкаясь носом в чужую шею, сразу после того как дверь в дом за ними захлопнулась.
