С пустой тарелкой

      После того, как Соник провёл шесть скучных месяцев в тюрьме, это определённо не обошлось без последствий. Как бы на это не надеялся ёж.       Его режим еды в тюрьме был ужасен, дело не в том, что его не кормили чили догами, нет, он на самом деле не настолько придирчив к пище, чтобы питаться только ими. Если ты ешь свою любимую еду бесконтрольно и слишком много, в какой-то момент она перестанет быть любимой, понимаете?       Проблема заключалась в том, что его кормили через день и чаще всего вялой на вид кашей с комочками в придачу с ржавой водой. Но даже её он не мог есть часто. Было благодатью, если еда не была покрыта каким-нибудь наркотиком. Эггман, вероятно, планировал использовать это как яд, ослабляющий Соника, но у ежей был хороший иммунитет, так что опиум просто вводил его под более мягкий кайф.       В какой-то момент Соник действительно перестал есть, потому что устал находиться в пьяном полусознательном состоянии расширенных глаз и дрожащих лап. Он подпитывал себя энергией Хаоса. Гая, тогда Соник действительно был благодарен тренировкам с Шадоу по управлению этой эфимерной силой. Но подпитывать себя, чтобы выжить и полноценно питаться, полностью восполняя свою энергию — разные вещи.       Соник смог победить Инфинита и всех его игрушек-фантомов. Но он всё же похудел. Это не было заметно, поскольку за время тюрьмы синие и персиковые меха достаточно отрасли. Засчёт своеобразной пушистости недовес у Соника был полностью скрыт от посторонних глаз, так что он даже и не думал снова подстригать шерсть, чтобы не волновать других выпиранием костей.       Ёж пытался восстановить свой режим питания, это просто было немного сложно после полгода вынужденной голодовки, а его новый рефлекс — принюхиваться к еде, чтобы проверить её на наличие ядов, лишь вызвал у других приподнятье брови.       Есть по утрам было особенно сложно, его организм был всё ещё сонным, рот просто не хотел выделять слюну. Попытки компенсировать её отсутствие водой не сильно помогали. Еда была сухой, противно резала его по нёбу, а если он ел слишком много, то сразу ощущал ужасную и мерзкую тошноту. Соник прикрывал лицо рукой, ожидая выход газов изо рта. После них обычно становилось легче.       Попытки перейти на более жидкую пищу кончились довольно быстро, поскольку ежу было слишком скучно ковыряться ложкой в бульоне и глотать, лишь для того чтобы снова почувствовать тяжесть и раздражение кишечника.       Он ел два раза в день. Один рано утром обычно маленькие крошки, которые смог проглотить его организм. И более плотно трапезничал часов в шесть, когда Шадоу возвращался с работы Г.У.Н. и он был вынужден есть вместе с ним, чтобы не вызвать подозрений.              Не то чтобы ему это не нравилось, отнюдь, отношения с Шадоу были потрясающе, он чувствовал себя с ним на своём месте. Среди них двоих это Шадоу, совершенной форме жизни, не нужна была еда. Гибрид начал ей увлекаться только из-за Соника и чувства удовольствия от совместного приема пищи, но организм синего ежа ныне протестовал любой радости их обедов. Но, эй, Соник не собирался вредить себе, он действительно пытался наладить своё пищеварение, это просто никогда не было для него актуальной проблемой, с его то пристрастием к чили догам. Просто дайте ему поблажку.       Но в одних из таких жалких перекусов, Соник не выдержал давление красных глаз. — Что-то не так? Ты весь день странно на меня смотришь. — он волновался, что его прикрытие было раскрыто, что Шадоу начнёт читать лекцию о нужде нормально питаться. Соник итак это знал. Ёж не планировал так сильно потерять аппетит от глупой тюрьмы. — Ты вздрагиваешь. Когда я коснулся тебя ранее, ты вздрогнул.— Шадоу говорит смущённо, но сразус же без обдумывания, этим ясно показывая, как думал об этом уже длительное время. — О... Думаю, это то, что, ну, случается за примерно полгода изоляции от прикосновений, — Соник виновато пошутил, поджав уши. Да, он немного избегал касаний из-за страха обнаружения его худобы, или что Шадоу ударит его как одна из фантомных копий Инфинита, но он не хотел буквально дрожать от ласки своего партнёра! — извини за это, сейчас просто… — Мне перестать трогать тебя?— строго, холодно, но с каплей волнения прозвучал голос гибрида, и реквием ударил синего ежа. — Что!? Нет.. конечно нет! Мне нравится,— он специально сделал ударение на этом слове — когда ты прикасаешься ко мне. Даже если это пугает меня, когда я не чувствую боли от прикосновения, это становится приятным и... как бы помогает мне вернуться в норму. До того как случилась вся эта чушь.       Шадоу смотрит нежно, это можно заметить только по слегка приподнятому уголку губ. Сонику нравится такие детали в Шадоу. Синий еж знал, как сильно гибрид любил систематизировать, подмечать привычки своего партнёра, и Соник в тайне делал тоже самое, отчаянно цепляясь за каждую мелочь. — Тогда, это нормально, если я тебя обниму? — это был глупым вопросом, учитывая, что они уже давно перешли этап отношений, когда поцелуй или держание за руки было чем-то новым. Но Соник находил это настолько изнеженно чувственным, что у него из груди сразу вырывался поток мурлыкающих вибраций.       Не говоря лишних слов, он прижимает Шадоу к своей груди. Этого хватает чтобы передние лапы гибрида боязно, но цепко обхватили его за спину. Соник сомневался, что смог бы вырваться из этой хватки. Шадоу щекотал собственную морду о шерсть Соника на пышных мужских грудях. От этого действия ёж даже не пытался подавить усмешку, наслаждаясь инопланетными звуками гибрида, то как рычание и трель смешивалась, отдавая вибрацией на теле Соника, было на самом деле лучшим обогревателем для его разума. — Я, эм, — Шадоу делает паузу, чтобы ещё раз потереться щекой о Соника — после смерти Марии и до неё, я тоже не был с кем-то тактильным, но это не так как у тебя. Я не хочу дрожать. — О, это хорошо или плохо? — Соник чувствует себя глупым, конечно, это было плохо, что его партнёр был в изоляции от чужих прикосновений! Даже если это было осознанно, когда Шадоу сторонился близости с другими, это не могло быть чем-то полезным для его эмоционального здоровья. Чёртово желание Соника сказать прежде, чем думать, будь оно проклято. — Нет, — хмуро сказал Шадоу, слегка скаля зубы и рыча на согласный — Это чувствуется пусто. Я действительно хочу обниматься с тобой и, ну, трогать тебя временами, но это никогда не достаточно. Я просто чувствую, что мне мало тебя всё время. Что если я начну больше лезть к тебе, то ты не просто вздрогнешь, а по настоящему уйдёшь.       Соник удивлённо хлопнул глазами, такой прорыв с чистым выражением своих эмоций от Шадоу был чем-то особенным, даже если он буквально делал это сквозь зубы. — Ты хочешь чтоб мы чаще обнимались? — нагло говорит Соник, слегка подтрунивая, но нежно почесывая Шадоу за ухом.       В качестве ответа Шадоу прижал его ещё ближе, закутывая в тиски своих рук, хотя казалось жаться уже некуда. Соник просто лениво приглаживал его иглы на голове, хотя и чувствовал как сильно на его рёбра давит чужая макушка. Шадоу прилизывал его мех методичными и настырными движениями, он проводил ворсистым языком долго, завороженно. При этом расфокусировано смотрел на прижатую им самим часть тела Соника. Впервые за долгое время Соник почувствовал себя по настоящему убаюканным чужими прикосновениями. — Что у тебя с животом? — внезапно раздаётся голос Шадоу более трезвый от нежностей, он приподнимает голову, смотрит на Соника снизу вверх с подобией укора.       У Соника в глотке образовывается ком, слова идут трудней, но он дотягивает непринужденную и счастливую интонацию как может. — Если ты хочешь снова назвать меня толстым то придумай что-нибудь новое. — Ты называешь это толстым? — морда Шадоу забавно сморщилась от отвращения — Ты никогда не был настолько худым! — О да ладно, — промурлыкал Соник, пытаясь потереться с Шадоу носами в качестве манёвра для избегания темы. Но Шадоу ещё сильнее нахмурился, на этот раз действительно с гневом. Он обпёрся за лоб Соника ладонью и оттянул того прочь от себя. — Нет! Ты тощий, чёрт возьми, у тебя недоедание! Как я вообще не заметил этого раньше… — О, так сегодня я всё же без комплемента? — Соник даже попытался подмигнуть, но его встретил только раздраженный взгляд красных глаз прямо в морду.       Видя свою безысходность, Соник заткнулся. Он смотрел на то как Шадоу ощупывает его, что-то спрашивая, но не мог и слова сказать. И тут придётся сделать лирическое отступление. Кроме друзей детства о его селективном мутизме знали единицы, он даже не уверен, что кто-то кроме Тейлза на самом деле знал название диагноза. Люди раньше вообще ошибочно предполагали, что Соник немой или вовсе глухой ребёнок. Когда ему было пять лет, он буквально был не в состоянии сказать и слова, даже ежиное фырканье исходило от него с трудом. Тейлз в какой-то момент разобрался с этим, посоветовал Сонику книги и всё кончилось хорошо. Не только из-за книг, а из-за поддержки его младшего брата в целом.       До недавнего времени он неплохо справлялся с этим, прогресс в виде кучу монологов и диалогов с другими мобианцами был на лицо. Иногда, он всё ещё мог начать впадать в это дурацкое состояние немоты, но в такие времена Соник просто бегал кругом, так что никто и не пытался с ним поговорить. Однако сейчас Соник чувствовал себя таким глупым, уже второй раз за день, потому что забыл сказать своему чёртовому партнёру по отношениям, что иногда просто теряет способность говорить.       Шадоу смотрел на него этими злыми и одновременно вот-вот плачущими глазами, умоляя Соника сказать в чём причина таких изменений, снова и снова упоминая тюрьму на Яйце смерти. Соник был потерян, его затошнило. Этого стоило ожидать, чувство тошноты всегда происходило после перекуса с Шадоу, а дополнительный стресс только подстегнул это. На секунду он попытался зажать рот рукой, но гибрид, воспринявший это как протест к диалогу, наоборот, попытался аккуратно взять пальцы ежа в свои.       В отчаянной попытке отстраниться, Соника вырвало прямо на пол. И, ох, это было ужасно. Большая часть блевотины: вода и его собственный желудочный сок. Жалкие остатки от еды насмехались над ним и над испуганным лицом Шадоу. На зубых остался ужасный привкус, а в горле то ли горело, то ли перчило — обыденные последствия того, как его желудок только что изверг своё малочисленное содержимое. И он всё ещё не мог и слово сказать. Ох, Дарк Гайя, за что ты так ненавидишь этого синего ежа? Разве твоё заточение им обратно в землю было прямо таким болезненным!? Или в этом был виноват какой-то другой бог? — Почисти зубы и иди в постель, — Шадоу говорит также как обычно, хотя губа была явно прикушенная — я всё уберу.       Соник открыл рот для протеста, потому что он не был обузой, он мог убрать свой беспорядок сам. Но слова просто не захотели выходить из его гортани, и он, злой сам на себя, ушёл в ванную. Шадоу посчитает его слабаком? Соник никогда не показывал настолько сильную дряблость перед ним, не до такого уровня, чтобы блевать в сантиметре от туфлей гибрида. На секунду ёжик даже испугался, что они возьмут паузу в отношениях, но быстро откинул эту мысль. Нет, он не отпустит этого тёмного полупришельца просто так. Даже без возможности говорить, Соник не даст ему сбежать.       Чистка зубов не приносит успокоения, он всё ещё ощущает неприятный налёт внутри горла, а полоскание тоже не спасает. Хочется протянуть руку и почесать себя изнутри. Прямо через открытый рот. Благо Соник ещё не настолько спятил, чтоб таким заниматься. Он смотрит в зеркало, смачивая лицо водой. Из-за меха его худоба действительно была неуловима, да и Шадоу слишком давно не видел его, до событий тюрьмы, чтоб помнить массу ежа в точности. Понятно, почему он увидел только сейчас.       Соник разминает челюсти, он тянет их вверх, вниз. Даже проводить по краю зубов рукой. Ничего. Он всё ещё не может издать и звука. Он мог бы написать Шадоу записку? Просто найти карандаш и ручку, хотя бы объяснить причину, по которой он сейчас не может говорить…       Гибрид трижды постучал, прежде чем войти в ванну. Видимо уборка прошла быстрее, чем рефлексирование синего ежа в ванной комнате. — Спать. — почти шепчет Шадоу, наклоняя голову в сторону их спальни. Соник кивает и первым идёт в комнату, он чувствует себя безвольным от выполнения поручений. Но после такого позора это лучшее, что он мог дать Шадоу.       Шадоу ложиться рядом через секунду. Он проверяет согласен ли Соник на прикосновения тем, что дотрагивается кончиком руки до плеча синего ежа. Удивительно, но последний даже не дёрнулся. Шадоу вновь обнял его издавая пособие мурлыканья. — Я буду приходит с работы трижды и есть с тобой рядом, — твёрдо говорит Шадоу, потираясь о Соника как обеспокоенный кот — и мы можем обсудить завтра то что касается врача. — Шадс? — сдавленно, но он наконец говорит. — Что? — тут же реагирует гибрид, его глаза расширились, а уши затрипитали. — Прямо сейчас я хочу есть только тебя. — внезапно хихикает Соник, прямо Шадоу в губы и облизывает его поверх укуса на губе, сделанного ранее самим Шадоу. — Фу — гибрид корчит омерзение, хотя его хвост виляет как сумашедший — не целуй меня после того как тебя вырвало. — Но я почистил зубы! — скулит Соник, закатывая глаза. — Ты всегда вонючка, чистка зубов тебя не спасёт. — довольно фыркает Шадоу, первым засыпая на груди синего ежа. Только сейчас Соник заметил, что у гибрида был повышенный от волнения пульс.