False love.

« Полгода назад. »

Чат с контактом: Любимый кото-хён❤︎

Вы:

любимый! ты скоро будешь дома?

время уже почти 11 вечера...

тебя снова задержали на работе?(

Любимый кото-хён❤︎: Щеночек, скоро, скоро... я знаю, уже поздно, но в последние месяцы на работе аврал, и чтобы всё успеть всё сделать в срок и ничего не переделывать за непутёвыми стажёрами, работу сразу назначают мне, потому что заказчик - крупная шишка, и ни одной погрешности, ни единого передвижения сроков быть попросту не может...

Вы:

эх.. ну, хорошо, Хо.. надеюсь, ты не забываешь кушать!!

я надеюсь, ты всё же вернёшься ночью, чтобы поспать дома

да и я очень сильно по тебе соскучился(

Любимый кото-хён❤︎: я знаю, хорошик.. прости меня за это( если успею доделать то, что запланировал сделать за сегодня, то обязательно приеду и посплю дома вместе с тобой, Мин... если не приеду до полуночи, ложись спать, не томи себя ожиданием

Вы:

ох... хорошо, любимый, как скажешь. но я в любом случае буду ждать тебя даже когда лягу спать) люблю тебя!!

Любимый кото-хён❤︎: а..ага) и я тебя

Диалог завершён.

***

« Один месяц назад. »

Чат с контактом: Любимый кото-хён❤︎

Вы:

хён? ты занят? я хотел поговорить с тобой

Любимый кото-хён❤︎: что тебе нужно? я занят.

Вы:

ох... прости пожалуйста, Минхо, это действительно важно!

Любимый кото-хён❤︎: хорошо. у тебя 2 минуты, пока я иду до кабинета директора.

Вы:

угу...

хён... в последнее время ты стал совсем редко появляться дома, стал реже отвечать на сообщения и звонки, стал более холодным, перестал звать «своим», перестал мило ко мне обращаться, перестал произносить «люблю» в ответ на мои слова, лишь «я тоже», даже без уточнения, что именно меня, и что ты «тоже» любишь. что произошло, Минхо? я был слишком навязчив? что-то сделал для тебя не так, как ты хотел? скажи мне, пожалуйста. я сделаю всё возможное, чтобы исправить эту ошибку, только скажи... пока ты вновь и вновь молчишь, я не смогу понять тебя и исправиться, ведь я даже не знаю, что именно было сделано не так...

Любимый кото-хён❤︎: всё нормально, Сынмин. в который раз тебе повторяю: заказчик трудный. у меня сейчас нет времени распыляться эмоциями на что-то другое, кроме работы. всё. не отвлекай.

Вы:

и снова ушёл от темы... хорошо, Минхо, надеюсь, что ты не забываешь про еду и хотя бы мало мальский сон на работе... не буду отвлекать тебя, любимый...

Диалог завершён.

***

« Настоящее время. »

Чат с контактом: Любимый кото-хён❤︎

Вы:

Хо, я скучаю по тебе...

хён, я люблю тебя :>

Минхо?

ну, котик...

ну же, ответь...

хотя бы строчечку...

хён, я не хочу сегодня готовить

я поужинаю в нашем любимом ресторане

надеюсь, ты не будешь против, что я пойду туда один

я очень соскучился по тебе

в «нашем» ресторане я буду вспоминать наши самые счастливые моменты)

Диалог завершён.

***

Сынмин с грустной улыбкой откладывает телефон и идёт переодеваться. Не задумываясь, руки сами достают из шкафа идеально выглаженные и висящие на вешалках вещи. Чёрные брюки по щиколотку, белая рубашка, чёрный галстук, коричневый жилет, лёгкое песочное пальто. Всё-таки на дворе декабрь, и в Сеуле в это время достаточно прохладно. Из одного из ящиков комода выуживаются белые носки. Юноша быстро надевает всё на себя, расчёсывает немного отросшие и теперь каштановые у корней осветлённые волосы, и легонько сбрызгивает их лаком, после невесомо запуская пальцы в волосы и чуть придавая им объёма. Так же быстро надеваются чёрные лоферы на небольшом каблуке. Пару брызг на запястья, шею, волосы и одежду любимым карамельным парфюмом, гигиеническая помада на губах – и всё, образ готов. И вот, пред большим зеркалом стоит Сынмин. Словно полтора года назад, прихорашивающийся перед первым свиданием, когда они с Минхо только познакомились и тот предложил сходить в ресторан. Только вот теперь Мин заметно повзрослел, черты лица стали грубее, под глазами пролегли синяки. Единственное, что оставалось неизменным – сверкающие глаза. Парень неторопливо выходит из дома, и решает прогуляться пешком по тому самому пути, как гуляли они с Минхо тогда, на том, первом, свидании. Цветочный магазин, в котором Минхо прямо на свидании купил большую алую розу, как символ любви и верности. Широкие качели «Влюблённых» напротив большого пруда, в котором летом плавают белые лебеди. Небольшая беседка чуть дальше от пруда, скрытая раскидистой ивой. Сквер с многолетними дубами и их густыми зелёными кронами, создававшими прекрасную тень от знойного солнца. И вот, даже не доходя до выхода из сквера на противоположной стороне уже виден роскошный вход в ресторан. Сынмин берёт удобнее розу, что купил себе в том самом цветочном магазине, и направляется в ресторан. Юноша в предвкушении, совсем как тогда. Настроение приподнятое, он улыбается, иногда посмеивается в ладошку с воспоминаний, но тут же убирает руку ото рта, потому что Минхо всегда любил его улыбку и очень просил не скрывать её. Парень заходит в ресторан, за его спиной изящно и воздушно звенят маленькие японские колокольчики. Его вежливо встречает улыбчивый администратор и предлагает сесть за любой свободный столик. Мин же в свою очередь уже наверняка знает, за какой столик пойдёт. Неприметный столик в конце зала за небольшой зеленеющей, совсем как летом, цветочной композицией. Он благодарит администратора и скромно улыбается в ответ, и намеревается уже повернуться и пойти в сторону того места, как вдруг слышит заливистый смех. А после ещё один, звучащий в унисон с предыдущим. И всё бы ничего, молодые парни хорошо проводят время в компании друг друга, как и все обычные люди. Однако есть одно «но». С обладателем первого смеха Сынмин был знаком во всех красках и высотах. Ли. Минхо. Его парень. Который со вчерашнего вечера даже не потрудился ответить даже на сообщения, что уж говорить о звонках. Но Сынмин отказывается в это верить. «Нет, нет, нет, это же просто бред, Минхо на работе, у меня уже галлюцинации...», - вот что, словно мантру, проговаривал в голове парень, всё же делая шаг вперёд, чтобы убедиться в этом. Однако ни смех не прекращается, ни картинка не рассеивается. А после происходит просто вопиющее действие. Минхо цепляется за затылок сидящего рядом юноши, притягивает его к себе и начинает зацеловать каждый миллиметр его кожи на лице под его же заливистый смех. Точно так же, как когда-то Минхо зацеловывал Сынмина. В конце концов Ли надолго впивается в губы напротив, а после отрывается, горячо дыша, и произносит запыхавшимся глубоким голосом: — Джисон-а, ты такой прекрасный! Ты подобен Богу... Нет, скорее Змею Искусителю! Я безумно люблю тебя! На этих словах роза падает из рук Сынмина вместе со слезой из левого глаза на пол ресторана. Его хрупкий мир в душе рухнул безвозвратно. Вот где был на самом деле Ли. Вот с кем проводил время. Вот кому дарил свою любовь. И это снова не Сынмин. Юноша медленно разворачивается и словно в замедленной съёмке шагает к выходу. Он не сдерживает слёз. Не может. Бездумно склоняется в поклоне перед ничего не понимающим администратором, извиняется, что побеспокоил, и уходит. Сынмин не видит, как и куда идёт. Ноги сами его ведут домой. Точнее туда, что больше никогда не будет его домом. Пару раз по дороге он едва не попадает под колёса машин. Перед водителями быстро и безэмоционально извиняется, склоняясь в поклоне, и продолжает идти. «Путь словно назло увеличился...», – поверхностно думает Сынмин, но мысль тут же уносится. По ощущениям юноши он уже в следующий миг оказывается в квартире. По-прежнему медленно Мин проходит, не разуваясь, внутрь и начинает собирать вещи в чемоданы. Ну, как «собирать». Неаккуратно сбрасывать всё в них. Одежда, обувь, какие-то книги, мелкие украшения интерьера, плюшевые игрушки, его любимую кружка, все баночки и бутылочки из ванной – всё летит в чемоданы и в пару ручных сумок. Буквально 10 минут, и Сынмин уже полностью собран. Единственное напоминание о нём в этом доме – запах карамельного парфюма Сынмина и их общие фотографии с Минхо, стоящие на каждой полочке в квартире. Как раз за одну такую, стоящую в прихожей рядом с ключницей, Сынмин и зацепляется взглядом. Медленно тянется к деревянной рамке, невесомо проводит по краю, после подрагивающими пальцами по лицу Минхо под стеклом. Но буквально через секунду это молчаливое действие в оглушающей тишине сменяется диким воплем, рука до белых костяшек сжимается на рамке и в следующее мгновение она со всей силой летит прямиком в пол из плитки в коридоре. — НЕНАВИЖУ! Парень словно слетает с катушек в порыве ярости, боли и ненависти, что перерастают в истерику и нервный срыв. Сынмин летит по квартире, сметая всё на своём пути. Абсолютно всё, что было сделано ими вместе: фотографии, расписанная керамика, фигурки, свечи, картины. Что-то с силой разбивается об пол, что-то разрывается на десятки кусочков. Ничего не остаётся целым. Какие-то осколки больно впиваются в ноги парня, оставляя царапины и порезы из которых начинает сочиться кровь. Но он этого не замечает. Сейчас его душа и сердце болят куда сильнее. — Какой же ты ублюдок! Тварь! Подонок! Я тебя ненавижу! Почему ты предал меня?! Чем твой новый ха́халь лучше меня?! И много нецензурной брани. Немного погодя Сынмин решает назло Минхо в одиночку выпить, хотя и сам знает, что пить он благополучным образом не умеет - пьянеет уже со второго бокала. Из серванта достаётся бутылка самого дорогого алкоголя в доме – французского коньяка. Откупорить её в данный момент юноше не составило никакого труда – человек в ярости и не на такое способен. Залпом прямо с горла выпиваются сразу три больших глотка, по горлу и пищеводу начинает разливаться огненное, обжигающее тепло. Сынмин на пару секунд отрывает припухшие губы от горлышка, смотрит позади себя на беспорядок, что сам устроил, но при этом в никуда, и вновь прикладывается к бутылке. Постепенно, такими небольшими сериями, из бутылки вытекает последняя капля алкоголя в горло парня, а после слышится оглушающий звон упавшего на кафель и расколовшегося на маленькие осколки стекла. На этот раз пара осколков глубоко калечат ноги Сынмина и остаются в них. Юноша уже нехило так шатается – коньяк глубоко проник в сознание и распространился по всему организму. Но его это не останавливает. На ватных, готовых в любой момент подкоситься, ногах и с кружащимся миром вокруг он идёт по громко хрустящим осколкам, шелестящим разорванным кускам бумаги к выходу из квартиры. Ненадолго Сынмин останавливается у ключницы. Долго смотрит на неё, а после сметает на пол и её, следом бросая свою связку ключей с керамической фигуркой котика на ней, которую подарил Минхо, чтобы Сынмин не забывал о нём. Она так же разлетается на мелкие осколки. Парень облокачивается на тумбочку в прихожей и на последних процентах на телефоне и остатках сознания решает написать Минхо.

Чат с контактом: ублюдок. (бывш. Любимый кото-хён❤︎)

Вы:

как же я ненавижу тебя...

как бы я хотел, чтобы ты умер самой мучительной смертью...

Ли Минхо. какой же ты мудак. ты был для меня всем. я жил тобой. и ты знал это. но в один момент тебе стало просто плевать на мои чувства. ты втоптал наши отношения в самую грязную лужу дерьма. «спасибо», что так легкомысленно распорядился не своими чувствами. надеюсь, вы, ты со своим новым ха́халем, задушите друг друга ошейниками, пока будете трахаться в костюмах псин. прощай.

Диалог завершён.

***

Едва успело отправиться последнее сообщение, телефон выключился. Сынмин отбросил его и, кое-как взяв чемоданы и сумки в обе руки, не закрывая квартиру, бездумно направился к лифтам. Уже спускаясь, юноша решился взглянуть на себя через зеркало. Перед ним стоял совершенно разбитый, зарёванный человек с пустыми глазами, заглянув в которые можно было увидеть лишь осколки любви, что больно впивались в душу. Опустив взгляд Сынмин увидел свои окровавленные ноги. Точнее белые носки, что уже давно окрасились в бордовый. «Наверное, их будет трудно отстирать...», – мельком думает парень и, пошатываясь, выходит из лифта. А дальше всё, как в тумане. Медленная дорога с бау́лами, пару раз едва ли не падение, но благо вещи перевесили. Такими маленькими шажочками Сынмин доковылял до ближайшей гостиницы. Сейчас хотелось лишь спать. И уж точно не в бывшем доме. На входе его встретил миловидный юноша лет двадцати-двадцати четырёх со смоляными волосами, на бейджике было написано имя, но из-за пелены пред глазами Ким не смог разглядеть его. Одно лишь почувствовал: обеспокоенность в энергетике парня, но как бы ни хотелось обратить на это внимание по привычке, сейчас было абсолютно не до того. — З-здравствуйте... Не могли бы вы о... Оформить самый дешёвый один... Одиночный номер на столько суток, на с... Сколько здесь хватит денег... — Эм... Здравствуйте? Да, конечно, сейчас посмотрю, есть ли свободные одиночные номера, — юноша у ресепшена полез в компьютер, чтобы проверить данные, в то время как Сынмин высыпал на стойку всю наличку, что была у него и положил голову рядом с ней, а точнее щёку, походя на потерявшегося щенка, ищущего себе укрытие в дождь. — Да, у нас есть подходящий номер на третьем этаже. Давайте посчитаем... — и парень со слабого кивка стал пересчитывать мелочь и купюры. Когда подсчёт был окончен, портье озвучил количество дней и ночей, на которые смог бы остаться Сынмин: — Исходя из вашей суммы, вы сможете остановиться у нас на 14 дней и 15 ночей. Подойдёт ли вам такой вариант? — Да... Просто великолепно... Спасибо... — Тогда для вашей регистрации мне нужен будет ваш паспорт. — Да, хорошо... Держите... Спасибо вам... — Сынмин достал паспорт из внутреннего кармана пальто, слабой рукой протянул его юноше за стойкой и принял прежнее лежачее положение головы. Когда же регистрация была завершена, парень наконец представился, протягивая два экземпляра договора и ручку, чтобы Ким их подписал. — Меня зовут Бан Кристофер Чан, можно просто Кристофер, Крис или Чан. По всем вопросам можете обращаться ко мне или же к моей напарнице, Кейли Ла́йкрафт, если будет не моя смена. Подпишите, пожалуйста, договор и его копию о том, что вы подтверждаете своё проживание в нашей гостинице, а так же обязуетесь выплатить полную сумму в случае порчи того или иного имущества. Здесь и здесь, где стоят галочки. Да, благодарю. Сынмин неуверенно смотрит на бумаги, но всё же подписывает их, надеясь лишь на то, что это действительно гостиничный договор, а не изощрённая мошенническая схема. — Пойдёмте, я провожу вас до номера, а заодно помогу с вещами. — Не стоило... Но спасибо, К... Крис... И вот, через несколько минут парни уже находятся в светлом и уютном помещении под номером 213. Если быть точнее, Сынмин уже сидит на кровати, сняв только пальто и обувь, а Чан вносит последний чемодан. Когда тот опускает его на пол, края рукавов немного приподнимаются, оголяя сильные напряжённые мышцы предплечий – по ним отчётливо ясно, что Кристофер качается, и ходит в спортзал далеко не раз в неделю. Ким словно зачарованный смотрит на эти сильные руки, и отчего-то пьяный мозг воспроизводит странные мысли, сопровождаемые интересными картинками. Младший настолько погружается в свои фантазии, с каждым мгновением становящиеся всё более горячими, что не замечает, как Бан приблизился лицу Кима, обеспокоенно щёлкая пальцами то у одного глаза, то у другого. Когда мозг воспринимает эту информацию, Сынмин дёргается, но и Чана этого пугается, и по своей сути они дёргаются в унисон. У пшеничноволосого воздух словно выбивает из лёгких лишь одна стремительная мысль о том, что посредством совместного движения губы парней столкнутся... Но, к счастью, и к глубинному разочарованию Кима, юноши сталкиваются лбами, тут же начиная шипеть от боли и наперебой извиняясь. – Простите, простите, господин Ким... Вам сильно больно? – Прости, Крис, прости, пожалуйста, я случайно... И м... Можно просто Сынмин... Больно, но не сильно. Что насчёт тебя? – Со мной тоже порядок. Ещё раз прости... Что дёрнулся. – Всё в порядке... П-правда, – младший подбирает к груди колени и обнимает их, утыкаясь носом, – Тут холодно, как н-на Сев-верном полюсе... Спать хочу... – куда тише бормочет Сынмин, начиная заваливаться на бок. – С-Сынмин? Ах, да, ты же пьян... Надеюсь, ты не вспомнишь ничего на утро... – Чан ловит «падающего» Кима и оттаскивает его на подушки, укрывая пуховым одеялом. Что-то внутри него буквально кричит о том, что даже малейшая помощь сейчас будет как нельзя кстати. Едва оказавшись под спасительным теплом, Сынмин начинает зарываться в него чуть ли не с головой, глубоко, на сколько это было возможно, вдыхая носом одеяло, и разочарованно выдыхает. Он что-то неразборчиво бормочет, уже начиная вырубаться, но под конец тихо шепчет, медленно собирая мысли в одно цельное предложение, и обращаясь уже к Чану, который до сих пор стоял над Кимом и обеспокоенно глядел на него: – Прости... Обними меня, позволь мне дать волю себе... Я скучал и ждал каждый день, засыпая в холодной постели, но так и не смог дождаться. Он ушёл, не сказав ни слова. Я не знаю, как мне жить дальше. Можешь ли ты хотя бы одну ночь напоследок поспать со мной, обнимая моё теперь никому не нужное тело? Просто обними, я буду благодарен даже такой мелочи... Дальше я возможно придумаю способ для своего существования, но сегодня я хочу лишь уснуть в объятиях в последний раз... Если ты откажешься, я пойму. Но умоляю... – Сынмин не смог договорить, потому что совершенно обессилел, чем и воспользовался Морфей, забирая сознание парня в своё царство. Бан Чан же в свою очередь на каком-то подсознательном уровне ощутил, что если не выполнит просьбу младшего, то тот сделает с собой что-то. Он для него буквально последняя надежда на существование хотя бы эту ночь. По какой причине – Кристофер тоже не знал. Но он однозначно чувствовал бы вину за то, что сделал бы Сынмин. А потому, не говоря ничего, тихо закрыл дверь номера изнутри, оставив ключ в замке, выключил везде свет и, тоже пробравшись под одеяло, лёг рядом с младшим, осторожно обнимая его со спины, крепко прижимая к себе и переплетая их ноги, чтобы быть ближе и согревать своим теплом. Где-то у себя в голове Чан пометил, что надо будет утром узнать у Кима, что же всё-таки случилось, и чем он сможет помочь, но сейчас он может лишь подарить ему то ощущение нужности и тепла, которое он так долго ждал.