необъяснимое

Утро началось с урока физкультуры, который вел физрук вместе с сенсеем Канто. Тимофей и так чувствовал себя отвратительно, а на тренировке ему пришлось очень-очень не сладко. С трудом поднявшись с кровати, он ощутил резкую головную боль и дрожь во всем теле. Первая мысль была никуда не идти, но он знал, что сделает с ним Канто за прогул, так что собрав себя в кучу, он все же дошел до спортивного зала. Их заставили бегать, проходить полосу препятствий и выполнять силовые упражнения. – Я знаю, что многие из вас вчера хорошо отдохнули. Напились и наелись всякой гадости. Вот и настал час расплаты! – С предвкушением проговорил сухонький на вид старичок. По залу прошел недовольный гул учеников. Они готовы были выть от досады. Канто всех подгонял непристойными словами. А Владимир Игоревич лишь добродушно посмеивался, наблюдая за истязаниями своих учеников. Тимофей бежал последним, вдали от своих друзей, которые успели разбиться на небольшие группы и даже умудрялись весело обсуждать что-то. Настроение у него было ужасным, голова раскалывалась, тело знобило. Да и мать, которая обещала прийти в академию, так и не явилась. Он думал, что пропустил её визит, но, спросив у охранников, узнал, что её так и не было. Кроме того, он не мог объяснить странное поведение Лизы, сначала они помирились, затем она протянула ему банку газировки, а дальше он помнит только, то как очнулся в пустой темной комнате. Она опоила его? А потом что? Когда урок закончился и все отправились в душевые, Зверев позвонил Лизе. Она не взяла трубку. Может не слышит звонок? – предположил парень и двинулся в душ. *** Поздно вечером Тимофей Зверев снова попытался позвонить своей девушке, но она снова не ответила на его звонок. Поэтому, ничего не понимая, он отправился в парк за мужским корпусом, поупражняться с мечом. На небольшой поляне, на порядочном расстоянии от корпусов академии, он точно никому не помешает. Да и ему никого не хотелось сейчас видеть, на душе скребли кошки, а избавиться от этого чувства можно только с помощью тренировок. Голый по пояс и мокрый от пота, он сражался с невидимым противником, делая резкие выпады со всей той яростью, на которую он был способен, ощущая лёгкую боль в напряжённых мышцах. Во время одного из особенно сложных приемов Тимофей с разворота полоснул мечом воздух и едва не задел Милану Поветрулю, которая тут же отпрыгнула в сторону. – Что ты тут делаешь? – удивленно спросил парень, тут же прекратив размахивать клинком. – Я хотела сказать тебе спасибо. За то, что заступился за меня, проводил время со мной, поддерживал и подарил кофту. В общем, за всё. Трофимов сказал, что ты пошел тренироваться, и я решила прогуляться по территории, услышав шелест листьев и воздуха – нашла тебя. – А, ну не за что. Ты обращайся, если что, – слегка озадаченно ответил Тим. Он сразу подметил, что она сегодня была без всей той мишуры, которую обычно носила. Без макияжа, с высоким хвостом, в мешковатой толстовке и с легким уставшим видом. – Хорошо. Ты не устал тренироваться? Пойдем, хоть чаем тебя напою в знак благодарности. Каким бы сильным ты ни был, выглядишь так, будто сейчас рухнешь на землю без признаков жизни. – Давай. Только мне сначала меч нужно будет занести в арсенал. – Значит, прогуляемся, – кивнула она и ожидающе уставилась на Зверева. Тот быстро подхватил чехол от клинка и футболку, которую тут же натянул на себя, и направился вслед за девушкой. Отнеся оружие, ребята направились в сторону женского корпуса. На улице было спокойно, прохладный вечерний ветерок трепал их волосы, а закат подходил к концу. По дороге они даже не встретили никого. Наверняка, одни ученики сидели у себя по комнатам, а другие еще не вернулись из Клыково, так что в академии царило умиротворение. – Тоже весь сегодняшний день чувствуешь себя отвратительно? – Ага, есть такое, – согласился Зверев. – Лиза вчера какую-то газировку дала, после которой я не помнил своего имени. Так ещё и чувствовал себя, как выжатый лимон. – Мне Антон тоже вчера предложил какую-то дрянь, так что думаю, ощущения у нас были схожие. Меня даже сейчас немного трясёт. – Да твой Антон конченый. – Что есть, то есть. Как смешно получилось: двое идиотов, повевшихся на манипуляции своих любимых, – грустно хмыкнула девушка, открывая дверь общежития. Тимофей хотел возразить, что не поддавался ни на какие манипуляции Лизы, но почему-то не стал этого делать. Открыв дверь, он пропустил девушку внутрь, а только потом зашел сам. В гостиной сидели несколько девчонок, громко что-то обсуждая. недовольно поморщившись, Поветруля повела его к концу коридора и отперла дверь в свою комнату. Зайдя, Зверев увидел светлые стены, новую мебель, черный диванчик и небольшую кухню. Его удивило, что здесь была всего одна кровать, ведь обычно ученики жили по несколько человек. Включив чайник, девушка спросила: – Какой чай ты будешь? – Да, можно просто черный. – Ц, какой ты скучный, – фыркнула Милана, – Давай я сделаю тебе что-нибудь повкуснее? – Ладно, – согласился он, садясь на один из стульев около круглого стола. – А почему ты одна живёшь? В академии обычно по несколько человек на комнату. – Дело в том, что я не особо люблю компании людей, поэтому попросила мать выделить мне отдельную комнату. Она же что-то вроде учредителя академии, так что с этим проблем не возникло. Правда некоторые меня за это так яро ненавидят. Спустя пару минут девушка поставила перед ним чашку чая, аромат которого наполнял всю комнату, и уселась напротив него. Попробовав напиток, Тимофей ощутил на языке терпкий, глубокий вкус. Травяной зелёный чай придавал свежесть, а нотки малины добавляли кислинку. Да, этот чай был гораздо лучше, чем черный пакетированный. Непренужденно болтая, ребята услышали скрежет за окном, но не придали этому значения. В это время зазвонил телефон Зверева. Парень уже собирался ответить, как вдруг окно, у которого стоял столик, разлетелось в дребезги, потому что какое-то огромное черное рычащее существо влетело в него. Быстро сориентировавшись, существо бросилось на Тимофея. Он не успел сгруппироваться, поэтому мощный удар отбросил его на кровать. Выронив мобильный, парень попытался отбиться, но чудовище лишь полоснуло его по щеке, не давая вырваться. Тварь оскалила острые клыки и яростно зашипела, сверкая красными глазами. За эти несколько секунд Тимофей успел разглядеть, что это была огромная бурая крыса. Новый тычок в бок подкинул парня в воздух, больно ударившись о стену, он снова упал на кровать. Зверев понимал, что в человеческом обличии с ним никто не справится, но здесь была Милана, а перед ней точно не стоит раскрываться с такой стороны. Долго он так продержаться точно не сможет: либо превратится, либо это уродливое существо разорвет его на клочья. Новый взмах когтистой лапы заставил парня скатиться с кровати, подпрыгнув так высоко, насколько он мог в человеческом облике. Зверев схватил монстра за загривок и резко рванул вниз, впечатав его мордой в пол. Тимофей размахнулся и ногой ударил монстра в бок, заставив того откатиться к противоположной стене. Тот дал передышку всего на пару секунд, пытаясь прийти в себя. Но он вновь вскочил на лапы и со скоростью автомобиля бросился на него. Схватив парня за шею когтистой лапой, крыса начала его душить. Закричав, Поветруля схватила горячий чайник и разбила его о голову чудовища. Когда-то отпустило руку с шеи Тимофея, дав ему возможность вздохнуть, она взмахнула рукой и подняла существо в воздух, ударив о потолок. То поднимая, то опуская руку, Милана била крысу то о пол, то о потолок, лишая её всякой координации. Ударив в последний раз существо о стену, девушка взмахнула рукой и выбросила его в окно. – Что это за хрень? – громко выдохнула Поветруля, тряся рукой. – Понятия не имею, но у него на боках есть какие-то швы, как будто бы это не его шкура. За окном послышался шелест и копошение. Видимо, монстр снова готовился к атаке. Он влетел в комнату и приземлился прямо на стол, снеся все чашки. В это время дверь распахнулась, и в комнату вбежало несколько парней, девушек и даже Лариса Аркадьевна. Быстро сообразив, Стас Кащеев и Дима Трофимов бросились к чудовищу, попытавшись его скрутить. Тому это не понравилось; взмахнув мощной лапой, оно отбросило обоих парней в разные стороны комнаты и собиралось уже выпрыгнуть в окно, но администратор взмахнула рукой и наложила на него какое-то заклинание. Так что огромное махнатое тело не смогло даже пошевелить хвостом. – Вы прямо вовремя, – хмыкнула Поветруля. В помещение стали заходить все новые и новые люди, испуганно переговариваясь, пока их не растолкали директор, физрук и Канто, шедшие за ней. Отдав приказ поместить крысу в подвал, она начала опрашивать ребят о случившемся, требуя все в мельчайших подробностях. По немногу ученики начали расходиться, а спустя минут двадцать ушла и директрисса, сказав, что они еще вернутся к этой теме, и приказав Милане пока пожить в комнате на втором этаже. Не слишком довольна, хмыкнув, она вынужденно согласилась. Находиться здесь с разбитым окном удовольствие не из приятных. Оставшись в разгромленной комнате вдвоем, Милана и Тимофей, наконец, смогли перевести дыхание. – Ты не поранилась? – обеспокоенно спросил Зверев. – Нет, я в порядке, а тебя эта ерунда не задела? – Только пара царапин, сами затянутся, – с облегчением ответил парень. – Видимо, теперь моя очередь благодарить тебя. Спасибо. – Да что уж там. – Давай я хоть помогу прибраться. – Отличная идея, – согласилась девушка и начала подбирать осколки посуды и стекла разбитого окна с пола. Тимофей поставил стулья на место и поправил растрепанную кровать. Приведя помещение в более убранный вид, ребята облегчённо вздохнули. – Ладно, мне пора, еще раз спасибо и за чай, и за спасение, – проговорил Зверев, вспомнив о премьере фильма матери. Несмотря на обиду, он яростно желал поговорить с ней, прояснить всю правду и заполнить пробелы. Он вышел за дверь, оставив Поветрулю одну. *** Тимофей торопливым шагом подходил к кинотеатру, где должна была состояться премьера. Он думал только о матери. Добравшись до Санкт-Эренбурга на экспрессе, он проехал пару станций на метро, а теперь, расталкивая прохожих, пробирался к зданию, на котором висел огромный баннер с изображением Ангелины Зверевой. За пять минут до начала показа новой кинокартины Тимофею удалось пробиться к ограждениям. А на красную дорожку как раз ступила его мать. Все объективы немедленно развернулись к ней, а зрители разразились радостными воплями. В роскошном серебристом платье, с идеальным макияжем и укладкой, с сияющей улыбкой, она шла по дорожке, как королева, окружённая своими верными подданными. Заметив сына, она ласково ему улыбнулась и тут же отвернулась к камере. У самых дверей женщина обернулась, одарив толпу приветливой улыбкой, и взмахнула рукой для приветствия. И в этот момент прогремел выстрел. В следующие мгновения воздух сотрясли крики ужаса. Люди в панике начали бросаться в разные стороны, снося ограждения. Не веря своим глазам, Тимофей растолкал людей и бросился к матери. Увидев тело, раскинутое на ступенях кинотеатра, с разрастающимся красным пятном на месте сердца, ему показалось, что оно у него тоже остановилось. Закричав, что есть сил, он упал на колени и принялся тормошить мать за плечи, слепо надеясь, что она придёт в себя. Его мир только что разбился на миллион осколков, которые сверкали прямо как серебряное платье Ангелины.