Победил тот, кто не проиграл

Солнце давно ушло из зенита, и под сенью раскидистого дерева гулял приятный ветерок, шелестя в листве и отгоняя летнюю духоту. Это место дышало умиротворением, словно именно здесь много лет назад впал в нирвану Будда. Мишима Казуя был бесконечно далёк от просветления — и тем не менее даже на него блаженная атмосфера спокойствия и уединения действовала благотворно. Он даже почти не хмурился. Почти улыбался, поглядывая на Джун, которая сидела совсем рядом, склонив голову к его плечу. Он даже почти перестал сердиться на всякое зверьё, которое вилось вокруг Казамы, будто та была диснеевской принцессой. Собственнические инстинкты требовали скалиться, рычать и отстаивать своё право, однако мягкий укор в глазах Джун — и такое же мягкое, но имеющее над ним так много власти касание ладони — усмиряли его тёмные порывы. Тем более, без них и правда жить стало как-то проще. Меньше нервотрёпки. Стоило Джун протянуть руку, как ей на пальцы уже уселась маленькая птица с встопорщенным хохолком. — Гляди, Казуя-сан, — позвала она. — Птичка. — Птичка, — скосив глаза на комок перьев, хмыкнул он. — На тебя похожа, — Джун усмехнулась, переводя взгляд на фирменную причёску Мишимы. — Угум. Птичка занервничала и, не выдержав конкуренции, вспорхнула. Джун вздохнула, провожая её взглядом. Она вообще весь день вздыхала чаще обычного — и это было явным знаком того, что намечается непростой разговор, для которого она копит ману и опустошает чаши терпения. И спустя несколько минут безмолвия она наконец озвучила неизбежное: — Вчера звонил Джин. Он… хочет приехать. — Перехочет, — сразу отрезал Казуя. — Мы договаривались, что ноги его не будет в этом доме. И вы же виделись на той неделе, что, пацан и шагу теперь ступить без тебя не может? — Он сказал, что ему нужна именно твоя помощь, — с лёгким упрёком возразила Джун. — Говорит, проблемы с роднёй. — Вот удивил. И с каких это пор он перестал считать меня частью проблемы? Пусть только посмеет на глаза показаться, и я быстро вспомню, сколько мне проблем доставил конкретно он, — закончил Казуя с явной угрозой в голосе. Джун устало вздохнула в тысяча первый раз. — Слушай, он же всё-таки твой сын. — Может, он и сын мне по крови, но мы с ним сколько знакомы? Год, два от силы? К тому же, весьма поверхностно. И большую часть времени он пытался открутить мне башку, пока не был занят страданиями о своём гене дьявола. — Всё равно — он твой сын. А это значит, что он такой же упёртый баран, как и ты, — неожиданно строго заметила она, и вот с этим спорить было уже сложнее. — Он приедет, даже если мы оба будем против. Думаю, он готов к тому, что ты встретишь его… прохладно. И тем не менее Джин открыт к диалогу. Так что… хотя бы выслушай его, ладно? Похоже, от семейного ужина было не отвертеться. — Если докажет, что всё ещё не слабак — может быть.