Удар судьбы

Музыка громко бьёт по ушам, Сынмин оглядывается по сторонам, замечая, что Джисона нет рядом. Всё начинается тем, что они решают спонтанно пойти в клуб, а заканчивается тем, что Джисон безбожно напивается, а Сынмин в панике бродит по клубу, пытаясь найти друга. Он слышит какой-то шум, поворачивается, и видит толпящихся людей. Это точно Джисон. Сынмин без капли сомнения направляется в эпицентр, замечая как бывший парень Джисона, Кан Минчоль, удерживает его за кисть. Рядом стоит Минхо, пытаясь расцепить их руки. Отношения между Джисоном и Минхо, Сынмин, так и не успел понять. Они работали вместе, а точнее, Минхо был его начальником, но в каких они отношениях было загадкой для всех. Всё, что Сынмин знал — они, как кошка с собакой. Сегодня милуются, завтра грызутся, но официально так и не встречаются. — Отпусти его, по-хорошему говорю, — скалится Минхо. — Хён, все в порядке, — мямлит Хан за его спиной. — Руку, блять, отпусти, — Минхо пихает парня раза в два больше себя, на что тот пихает в ответ, Минхо даже не пошатывается. — Ты кто такой? — парень отпускает Джисона, а Сынмин расталкивает зевак, пробираясь к другу. — Ты в порядке? — тут же интересуется Сынмин, наблюдая, как Минхо сжимает кулаки. — Хён, не надо, не нужно драться, — Джисон встаёт, пытаясь разнять двух разъяренных парней. — У тебя с ним что-то есть? — шипит Минчоль, переводя взгляд на Джисона. — У меня? — Хан округляет глаза, в них читается страх. — Да, мы встречаемся, если у тебя есть вопросы, задавай их мне, — шипит Ли, хватая того за ворот. — Пожалуйста, прекратите, — скулит Джисон, когда первый удар летит в бывшего парня Хана. — Твою мать, — Сынмин отмирает, пытаясь оттащить бывшего от Минхо, но так, чтобы Ли всё ещё мог бить его. Сказать, что Минчоль был больше Сынмина — ничего не сказать. Чего он не ожидал, так это того, что прилетит и ему. Минчоль вдруг злится, вырываясь из хватки и разворачивается к Киму. — Ах ты крыса, — кулак летит четко в глаз, но внезапно вмешивается кто-то ещё. — Ащщ, — шипит от боли Сынмин, он точно сломал ему что-то. В голове гудит, Сынмин то ли садится, то ли падает на пол, возможно он даже теряет сознание, но все ещё слышит, как кто-то рядом вскрикивает, а затем, он едва разглядывает мускулистые плечи и тёмные кудряшки, спадающие на глаза, мелькающие перед ним. — Эй, ты в порядке? — тёплые руки обхватывают лицо, застравляя открыть глаза полностью, но Сынмин плохо и видит, и слышит, в голове все ещё стоит гул. — Эй, ты тут? Парень пытается привести его в чувство, поднимая с пола и придерживая за талию, но у Кима голова идёт кругом. Он пытается сделать шаг, но ноги заплетаются, а внутри скручивается мерзкий узел, подступающий к горлу. — Меня… сейчас вырвет, — всё, что успевает сказать Сынмин, прежде чем его чуть ли не несут в туалет сильные руки. — Боже, тебе легче? — спрашивает мягкий голос, после того, как Сынмин проблевался. — Голова кругом. — Идём, я отвезу тебя в больницу, — всё те же сильные руки поднимают Сынмина, унося в непонятном направлении, у него и возможности не было понять, что произошло.

***

— С ним всё будет в порядке? — Ким просыпается от того же голоса и надоедливых лучей солнца, падающих прямо на глаза. — Да, сотрясение мозга легкой степени, в остальном он цел, вы останетесь тут? — интересуется женщина в халате, стоящая у двери. — Да, я беспокоюсь, задержусь ещё ненадолго. Сынмин окончательно просыпается, пытаясь привстать, в горле пересохло, один глаз едва видит. Он тянется рукой к лицу, сразу же шипя. — Эй, не вставай, врач сказал, что тебе нужен покой, — незнакомец подбегает к нему, укладывая обратно. Тёплые руки оглаживают плечи, а взгляд скользит по лицу. — Как чувствуешь себя? — Нормально, правда, пить хочу, — хрипит Сынмин. — Держи, — парень заботливо подносит бутылку к губам, немного наклоняя. — Сказали, что выпишут, как придёшь в себя, я подвезу тебя до дома, ничего серьёзного, но у тебя сотрясение. — Боже, — Ким вновь пытается привстать, голова раскалывается. — Где мои вещи? Телефон? — Я не подумал об этом когда всё произошло, так что сразу привез тебя сюда, телефона у тебя не было, — объясняет парень. — Мой друг… он в порядке? — Друг? Который из них? — парень улыбается, а на щеках проступают милые ямки. — Ну, тот, который пытался разнять этих идиотов, — отвечает Сынмин, нехотя прикрывая глаза. — Если честно, я не обратил на него внимания, были проблемы посерьёзнее, — он указывает на лицо Сынмина. — Кстати, я Чан, Бан Кристофер Чан, — представляется молодой человек. — Спасибо тебе, сколько вышло за лечение? Я отдам. — Оставь, главное, что ты в порядке… а ты собственно? — он вопросительно смотрит, будто ожидает чего-то от Сынмина, но тот не догоняет. — Ну… ты тоже не представился. — А, прости, Ким Сынмин, приятно познакомиться, — он протягивает руку, на что тот мягко жмёт её. — Очень приятно, — улыбается Чан. — Сообщи, как тебе станет легче, я подвезу тебя до дома, — он хочет встать, но Сынмин удерживает его за руку. — Не стоит ждать меня, я сам справлюсь, можешь уезжать. — У меня всё равно нет никаких дел, не переживай, отдыхай спокойно, — Чан стоит так ещё несколько секунд, а затем мягко выпутывается из чужой руки, удаляясь в коридор.

***

Сынмин окончательно приходит в себя спустя час. Состояние нормализуется, и он наконец может вдохнуть полной грудью. Оглядевшись по сторонам, он замечает сидевшего рядом Чана, сразу же проговаривая: — Ты все это время тут сидел? — А, — отзывается парень. — Да, как чувствуешь себя? — Отлично, поможешь мне собраться? — Ким медленно привстаёт, опираясь на руку Чана. — Ты сможешь сам переодеться? — уточняет Чан, но перебивает себя же. — Не важно сможешь или нет, я всё равно помогу, тебе нельзя много двигаться. — Н-не надо, — Сынмин смущён. Впервые в жизни он ведёт себя так нелепо. — Стесняешься? — смешок вылетал изо рта парня, от чего Киму становится ещё более неловко. Чан медленно наклоняется к уху, шепча. — Тебя и в эту одежду при мне переодевали, можешь не смущаться, — он отстраняется, мягко улыбаясь, казалось, он не вложил в это действие никакого интимного подтекста, но сердце Сынмина забилось вдвое быстрее. — Отвернись, — лишь отвечает младший. Его просьбу исполняют, а сам Сынмин натягивает на себя нижнее белье и всю оставшуюся одежду. — Я готов, — сообщает Ким, вставая с кушетки. Их провожает медсестра, параллельно давая рекомендации по типу: находиться в покое, не совершать резких движений и тому подобное. Когда Сынмин оказывается в чужой машине, становится спокойнее. Только сейчас он может разглядеть свое отражение в стекле. — Что за пиздец? — вскрикивает Ким, осознавая, что глаз не просто припух, а еще и синий. — Ты не видел его? — Чан касается щеки, слабо проводя большим пальцем. — Хорошо хоть кости целы. — Какой ужас, — Сынмин разглядывает изуродованную часть лица в зеркале, проклиная и Джисона, и его бывшего. — Все в порядке, главное, что ничего серьёзного, — ободряюще приговаривает Чан, заводя машину. Сынмин называет адрес квартиры, в которой проживал вместе с Джисоном, в надежде, что тот будет дома. Ему комфортно с Чаном, создавалось ощущение, будто они давно знакомы, но лёгкая неловкость все же присутствовала. Чан — воплощение идеала Сынмина. Мягкий голос, милые ямочки, и… красивое тело. Было сложно находиться рядом с настолько привлекательным человеком, сохраняя спокойствие. — Пойдём? — Чан выходит, открывая для него дверь и придерживает, помогая выйти. Опасения Сынмина сбываются — они стоят напротив двери, которую никто не открывает. — Где его черти носят? — хмурится Сынмин, выдыхая. — Пойдём, — Чан разворачивается к лестницам. — К-куда? — Ко мне, останешься пока у меня, а там уже разберемся, что делать, — предлагает Чан. — Я не могу, стой, ты и без этого достаточно сделал. — Будешь просто тут сидеть? Тебе нужен покой, забыл? — Чан тянет его за руку, спускаясь по ступенькам. Сынмин половину поездки думает о том, что ему делать, но Чан всё же прав — ему нужен покой. Голова снова разболелась, от чего он начал хмуриться посреди разговора. — Снова болит? — М, — мычит Сынмин. — Почти приехали, — ободряет старший, заезжая во двор. Ким разглядывает элитный комплекс, размышляя, что за человек сидит слева от него. Чан молча выходит, а Сынмин следует за ним. Он бы удивился размеру квартиры парня, но голова трещала, заставляя сразу же приземлиться на диван. — Секунду, — Чан заботливо наливает воду в стакан, захватив с собой таблетку. — Держи, это обезболивающее, — Ким без сомнений выпивает препарат, практически сразу прикрывая глаза.

***

Когда Сынмин очнулся, оказался уже в спальне. Оглядевшись, он приподнялся, находя Чана на диванчике рядом. — Тебе лучше? — беспокоится старший уже в домашней одежде. — Да, спасибо, — Сынмин размышляет несколько минут, проговаривая. — А, можно твой телефон? Номер Джисона я не помню, но помню его ник в инсте, напишу туда, узнаю, где он. — Конечно, — Чан открывает приложение, протягивая телефон Киму. Сынмин не хотел, но случайно нажал на профиль владельца, разглядывая невообразимое количество подписчиков. Этот человек был популярен. Айдол? Актер? Может спортсмен? Было интересно, но спрашивать Сынмин не стал, печатая в поиске ник друга. Быстро справившись с задачей, он вернул телефон Чану, дожидаясь ответа. — Хорошая квартира, — проговаривает Сынмин, продолжая разглядывать дорогую мебель. — Спасибо, а сколько тебе лет? — интересуется Чан. — Двадцать три, а тебе? — Двадцать пять, почти ровесники, да? — так жалко Ким давно себя не чувствовал, у этого парня есть всё уже в двадцать пять лет, а Сынмин едва смог накопить на машину. — Да, а чем ты занимаешься? — переключается младший. — Ну, я продюсер, а ты? — Смешное совпадение, я вокалист, тот парень, что был со мной, Джисон, он тоже музыкант. — Интересное совпадение, ты ещё учишься, да? — Да, немного осталось до выпуска. — Проголодался? Скоро доставка приедет, надеюсь, ты любишь курицу, — Чан подходит ближе к кровати, видимо желая что-то взять из тумбы. — Тебе не стоит, правда, мне уже неловко, — Сынмин встает, но не замечая провод от удлинителя, спотыкается. Еще мгновение, и он готов вновь оказаться в больнице со вторым сотрясением мозга, но Ким не чувствует твердого пола под собой. — Ты с ума сошел? — беспокойно тараторит Чан, не убирая рук, удерживающих Кима за талию. — Ты убиться хочешь или что? — Н-нет, я просто… Не заметил, — дыхание парня участилось, как и его пульс. — Если тебе неловко, то будь добр, ничего больше не делай, тебе было сказано лежать, — строгий тон ещё больше вводит в заблуждение. Глаза Чана бегают по лицу, останавливаясь на поджатых губах. У Сынмина аж дыхание спирает, только ему тут неловко? — Просто… будь аккуратнее, — выдыхает Чан, поднимая парня и убирая теплые руки. Сынмин неловко плетётся за Чаном, шаркая ногами. Рядом с этим парнем было странно, но в хорошем смысле, тот давал Сынмину то, чего не давал никто другой — безопасность. Время близилось к ночи, но Джисон, по всей видимости, так и не ответил, так что Ким со спокойной душой уплетал курицу, планируя вернуться в квартиру утром. — Джисон не ответил? — интересуется Сынмин, пережевывая мясо. Чан быстро глянул на телефон, блокируя экран. — Нет, но в любом случае уже поздно, вернёмся завтра, — Чан давно доел, так что просто смотрел на Сынмина, попивая колу. — Вкусно, я давно не ел курицу, — Сынмин откидывается на спинку стула, разглядывая Чана на расстоянии. Это было опасно. Пухлые губы только сильнее распухли от острого, а кадык то и дело дёргался с каждым глотом. Очень опасно. Сынмин чувствует, как глаз сочится под повязкой, непроизвольно поправляя ее. — Болит? — Немного, скорее чешется. — Врач сказала, что повязка необязательна, может лучше снимешь её? Всё равно обработать нужно, — размышляет Чан, собирая всё в крафтовый пакет. — Не хочу, я и с ней ужасно выгляжу, а- — Прекрати, — строго перебивает Чан. — Ты красивый, — зачем-то говорит старший. — А? — подвисает Ким. — Говорю, что ты красивый, синяк не портит твое лицо, всё такое же прекрасное, — почему комплемент из его уст вылетел так просто и без какого либо смущения? Сынмин сделал вывод, что это потому, что он не вложил в него особо смысла. — Спасибо конечно, — улыбается Ким. — Но мое распухшее лицо — это ужас. — Не говори так о себе, это всего-то синяк, — Чан моет руки после того, как немного прибрал и возвращается с аптечкой в руках. — Давай, я тебя обработаю, — нужно ли говорить о том, как именно Сынмин слышит это фразу? — Я-я… э… ладно, — лицо горит от собственных мыслей, Сынмин словно жалкий девственник, видит подтекст во всех словах и действиях практически незнакомого человека. — Не волнуйся, больно не сделаю, — Чан улыбается, аккуратно отклеивая края повязки. Гребаный лис, всё, что видит Сынмин — это красивые руки перед лицом. Холодно, влажно, щекотно, а затем немного щиплет. — А сказал, что больно не будет, — морщится Ким, боль терпимая. — Совсем капельку, — он дует на припухлость, но по факту помогает лишь самовнушение того, что это работает. — Вот и всё, — Сынмина хлопают по плечу, а лицо начинает скучать по мягким прикосновениям. — Не такой уж и большой синяк, а зарядил он тебе знатно, за неделю пройдет и повязка не нужна, — аптечка щелкает, Чан встает со стула, а Сынмин думает о том, что влип. Чан точно понравился ему, отрицать бессмысленно. — Спасибо за заботу, — Ким встает, следуя за старшим в попытке чего-то большего. — Ты… чего-то хочешь? — интересуется Чан, оглядывая его с головы до ног. — Душ, хочу принять его, — кидает Ким, указывая на комнатку справа. — Конечно, иди, — неловкая пауза, оба стоят ожидая непонятно чего. — Тебе нужна помощь в душе? Я просто подумал, что тебе будет неловко. — У меня нет сменного белья, — объясняет парень. — А, думаю, моё белье, — он опускает взгляд ниже, следом поднимая. — Будет тебе велико. — Ничего, не спать же мне голым, — отвечает на это Сынмин с игривой улыбкой. Чан усмехается. — Хорошо, — пока Сынмин сидит на диване, Чан уже возвращается с парой трусов от Calvin Klein, протягивая младшему. — Спасибо. Уже после душа, Сынмин понимает, что Чан был прав. Трусы велики, но проблема вообще не в этом, а в том, что именно он осознал в эту секунду. Чан усмехнулся. Неспроста. Он всё видел. Видел Сынмина. — Твою мать. Ким закрывает рот рукой, переваривая слова, сказанные Чаном еще днём: «Тебя и в эту одежду при мне переодевали». ОН ВСЁ ВИДЕЛ! Сынмин сгорает от стыда за дверью. У него никогда не было комплексов относительно своих размеров, а точнее, ему и не приходилось использовать свой орган именно в этом назначении. Природа решила проблему маленьких размеров тем, что создала его геем в принимающей позиции, но видели это немногие. До Сынмина, как до жирафа, дошло спустя полдня, а теперь всё и вовсе кажется другим. Неловким и напряженным. — Уже принял душ? — Сынмин разглядывает Чана, лежащего в кровати. — Да, мне… у тебя есть комплект белья? Я посплю на диване. — Неа, — мотает головой старший. — А одеяло? — Ммм, тоже нет, ложись ко мне, в чем проблема? — А, э, то есть спать вместе? — тупит Ким. — Да, если не хочешь, то я могу уйти на диван, — отложив телефон, отвечает Бан. — Нет, я просто… я гей, — идиот! Зачем ты сказал это? Чан молчит, изучающе разглядывая лицо. — Я догадался, обычно натуралы редко по гей-клубам ходят, — усмехается парень. — Расслабься, я ничего не сделаю тебе, просто поспим, а утром я отвезу тебя домой, твой друг как раз ответил, — если бы только Чан знал, что бояться нужно не Сынмину, даже не сказал был весь тот бред, а теперь сдерживаться придётся. — Ц, — из мыслей, Сынмина выводит пронзающая боль в голове, на что он шипит, присаживаясь на край кровати. — Вот нужен был тебе этот душ? — вновь беспокоится Чан, поднимаясь с оголенным торсом. — Э, т-ты… дистанцию держи, — в панике отодвигает его Ким, позабыв про головную боль. — Извини, я не привык спать в одежде. — ТЫ ГОЛЫЙ? — вскрикивает младший. — Нет, нет, я просто без футболки, — показывает домашние шорты Чан, а у Сынмина вновь болит голова, видимо от крика. — Боже, ложись уже, я уйду, — разочарованно кидает Чан, подвигаясь к краю. — Нет, всё в порядке, тебе ведь неудобно будет, извини. — Брось, у меня удобный диван, — Чан хочет встать, но его удерживают за руку. — Останься, вдруг мне плохо станет, — ложь! Ему не станет плохо, только если от перевозбуждения. Тем не менее, ничего большего, чем просто сон так и не произошло. Чан мирно уснул, а со временем перекочевал под бок Сынмина, непроизвольно закинув руку на его талию, а сам Сынмин уснул со своим стояком в чужих трусах и мирным сопением Чана рядом.