gimme that gym

Размеренный гул работающих тренажёров вперемешку с тяжёлым дыханием — типичная рутина вечерних часов, проводимых стажёрами после ежедневных танцевальных репетиций и уроков вокала. Именно здесь, на беговой дорожке или под тяжестью штанги, десятки молодых парней могли своеобразно отдохнуть, отпуская безумные мысли о том, чтобы сдаться и бросить мечту. Посещение тренажёрного зала не могло сравниться с драгоценными часами сна, но жизнь кипит, пока тело в движении. Вонбин задерживается в зале допоздна, когда практически все парни из команды трейни разбредаются, в надежде насладиться заветными часами полуночного отдыха перед очередным ранним пробуждением. Он заканчивает серию на беговой дорожке и ложится на скамью для жима, на мгновение прикрывая глаза. В ушах всё ещё шумит после двухчасовой тренировки и кровь бешено пульсирует по венам, расползаясь по телу горячими потоками. Перед глазами стоит всё та же картинка — синхронные танцевальные движения, доводимые до идеальности, собственное отражение в большом настенном зеркале с позицией в первом ряду и толпа тех парней, которые могут стать самыми верными друзьями или же заклятыми врагами в зависимости от финального результата. Вонбин не строит призрачных надежд обзавестись «братьями», но иногда дела сердечные противоречат трезвому разуму. В этой картине обыденности его мысли постоянно возвращаются к парню, при первой встрече с которым Вонбину захотелось спрятаться, убежать обратно на автобус домой, боясь поддаться слепому искушению от чужой красоты. Ынсок был одним из знаменитых трейни: высокий, красивый, талантливый, с аристократической холодной внешностью. О таких говорят — один на миллион и Вонбин понимал, что тягаться с ним будет не так уж просто. И дело было вовсе не в разнице навыков. Впервые в жизни Вонбин боялся проиграть тому, кто без особого труда смог покорить его сердце одним лишь пронзительным взглядом и мягкой улыбкой. Как и большинство трейни, Ынсок не выглядел любителем качать мышечную массу, но его тело было крепким при природной стройности и достаточно выносливым для долгих часов изнурительных репетиций. Вонбин украдкой наблюдал за ним в зеркальном отражении, пока однажды Ынсок не перехватил его взгляд, ехидно ухмыльнувшись. Это не было простым любопытством — Вонбина перестала интересовать конкурентная борьба в тот момент, когда он понял, что его место под солнцем уже определено, и теперь заветные лучи выбирают для него подходящий тандем. Кандидатов было несколько и Ынсок попал в число любимчиков судьбы, которая ловко жонглировала эмоциями молодых парней в погоне за мечтой. Всё чаще Вонбин и Ынсок оказывались в параллельных линиях, упорно сплетавшихся под разными углами. И одно из таких соприкосновений стало точкой не возврата. Кепка намеревалась медленно сползти с отросших волос, пока Вонбин продолжал плавать в своих мыслях, лёжа на обжигающем холодом металле тренажёра. Это было довольно опасным — тренер постоянно ругал парней за неправильное обращение со штангами, но Вонбин всегда был уверен в собственных силах. Он открыл глаза и издал удивлённый звук, осознав, что над половиной тренажёрного зала уже не горят лампы и где-то сзади слышатся тихие шаги. Вонбин резко поднялся, оглядываясь по сторонам. Учащённый пульс стучал в висках, подавая сигналы потенциальной опасности. — А я думал, что ты тут собираешься спать. Голос Ынсока звучит мягко, почти игривым тоном, даже если в его словах подразумевается скрытый сарказм. Вонбин оборачивается назад и невольно облизывает пересохшие губы. Ынсок стоит в расслабленной позе, облокотившись на одно из зеркал возле беговой дорожки, и лениво рассматривает взъерошенного Вонбина, которого застал врасплох. — Я не сплю где попало. Вонбин поправляет кепку, предварительно проведя рукой по волосам, чтобы длинная чёлка не лезла в глаза. Он давно уже не делал короткую стрижку, пытаясь соответствовать задуманному концепту, но доля сомнений — понравится ли это кому-нибудь — постоянно преследовала Вонбина вместе с безрассудной мечтой быть особенно желанным для того, кто вряд ли станет рассматривать его в качестве потенциального объекта симпатии. — Это правильно. Спать нужно в большой и мягкой постели. Особенно, если там есть кто-то горячий. — Вроде тебя? Ынсок ухмыляется и Вонбин запоздало осознаёт свой уточняющий вопрос, стыдливо отводя взгляд в сторону. Их диалог изначально звучал не как обычная беседа между участниками одной команды и чаще всего их разговоры ограничивались стандартными приветствиями и обсуждением меню на общий ужин с другими. Но в этот вечер что-то определённо пошло не так с того самого момента, когда Ынсок перехватывал каждый случайный взгляд Вонбина на танцевальной практике и в тренажёрном зале после тренировок на скорость. Ынсок выглядел сильнее и увереннее, чем когда-либо, и Вонбин на его фоне казался застывшей хрупкой статуей. — Вроде меня. И тебя. Жаль только, что кровати в нашем общежитии не рассчитаны на совместные сеансы обогрева. — Сомнительный повод для отказа от свободы самовыражения. Некоторых не останавливают запреты. Вонбин задумчиво гладит диски на штанге, сам не до конца понимая, куда ведёт этот нелепый диалог. Хуже всего то, что он не хочет его окончания, какими бы ни были дальнейшие слова Ынсока. — Ты прав. Мне нравится ход твоих мыслей, Вонбини. Главное, чтобы о них не узнал кто-нибудь ещё. Кто-то кто не поймёт нас. От этого хриплого, но в то же время мягкого «Вонбини» голосом Ынсока сердце Вонбина болезненно сжимается, пробуждая ворох бабочек с острыми крыльями внизу живота. Знал бы Ынсок, каких усилий стоит Вонбину не растекаться лужей масла каждый раз, когда он ласково называет его имя, будто смакуя на языке, как сладкий леденец. Ынсок не глупый, он знает о своём влиянии на других, но не подозревает, насколько глубокой может быть его власть над Вонбином, стоит лишь окончательно сломать барьеры. Тупик. Финальная точка бессмысленного обмена словами. Вонбин не знает, что ему следует ответить и должен ли он вообще что-то говорить, вместо того чтобы поскорее уйти (позорно сбежать, в очередной раз испугавшись остаться наедине с Ынсоком). Но Ынсок направляется к Вонбину сам, намеренно сокращая расстояние между ними до той самой точки, с которой начнётся новое движение. — В любом случае, хорошо, что ты здесь. Я хотел попросить тебя стать моим оператором. Шестерёнки в голове Вонбина резко остановились, прекратив хаотичный поток мыслей, и двинулись в обратную сторон, вылетая с оси адекватности. — Твоим… оператором? — Вонбин скептически уточняет вопрос, рассматривая запутавшиеся узлы шнурков на кроссовках Ынсока. Предложение звучит довольно безумно, учитывая специфику происходящих в этот вечер событий. Ынсок уже совсем близко — нависает над Вонбином, обойдя тренажёр, и закрывает собой свет оставшихся ламп так, будто призрачное сияние окутывает его силуэт. Вонбин смотрит на Ынсока снизу вверх, цепляясь взглядом за длинные руки, оголённые майкой без рукавов. Под медовой кожей скрываются крепкие бицепсы и Ынсок мог бы запросто поднять Вонбина на руках, без малейших усилий прижать к стене и… И Вонбину следовало бы очнуться от своих фантазий, возвращаясь в реальность с протянутым к нему телефоном с включённой камерой. — Да. Для полной коллекции мне нужно видео с жимом лёжа, так что этот тренажёр подходит идеально. Как думаешь, я справлюсь с максимальной нагрузкой? Ынсок стучит пальцами по ледяным дискам, закреплённым на краю штанги, и Вонбин слышит, как гулко пульсирует его собственное сердце. Это кажется безумием — волноваться рядом с парнем, находясь в самых неромантичных обстоятельствах, где одно неправильное движение может стать фатальной ошибкой. — Думаю, мы можем проверить это только на практике. Вонбин берёт в руки телефон и Ынсок отступает назад, позволяя ему освободить скамью для жима. Ноги ощущаются ватными, Вонбин медленно отходит в сторону, выбрав лучший, по его мнению, ракурс для съёмки. Ынсок фиксирует своё положение на тренажёре, раздвинув ноги в своих широких длинных шортах, и снимает штангу. Первый подход всегда тяжёлый, особенно, после других нагрузок. Вонбин наблюдает за движениями Ынсока в телефоне, камера записывает каждый захват и тихий звук, прерываемый тяжёлым дыханием. Ынсок действительно хорош — Вонбин засматривается на то, как перекатываются мышцы в напряжении, сокрытые блестящей от пота кожей. Бывали моменты, когда Вонбин заканчивал свои тренировки раньше и наблюдал за тем, как Ынсок упорно совершенствует своё тело по каждой группе мускулатуры. Для полноты картины было бы идеально увидеть работу мышц пресса Ынсока, но такое видео явно не соответствовало бы заявленному рейтингу. Маленький огонёк камеры слабо мигает в зеркальном отражении, пока Вонбин сосредоточенно смотрит на происходящее на экране. Он жалеет о том, что к концу дня его линзы начинают причинять небольшой дискомфорт глазам, а носить очки в тренажёрном зале нежелательно. Вонбин задумчиво прикидывает в уме, сможет ли он тайно от владельца телефона переслать это видео себе, и не замечает, что Ынсок уже завершил серию силовых подходов. Он настигает Вонбина в пару шагов, подходя вплотную настолько близко, что Вонбин не успевает осознать произошедшее. Ынсок целует его, положив ладони на талию, и невесомо проникает горячими пальцами под футболку. Вонбин отвечает на поцелуй Ынсока так, будто без него закончится воздух в лёгких. Языки сплетаются в борьбе глубокого проникновения и от небольших покусываний губ у Вонбина подкашиваются ноги. Он всё ещё держит телефон в руке, другой обхватив шею Ынсока для равновесия, пока внезапный поцелуй доводит их до грани безумия. Вонбин издаёт тихий стон в рот Ынсока, когда несколько длинных пальцев опускаются ниже и проникают под кромку его спортивных штанов. Ынсок ведёт поцелуй требовательно, будто не может насытиться вкусом Вонбина, похожим на отчаянное желание отдаться целиком, не задумываясь о последствиях. Кажется, что время останавливается, замирает в долгожданной феерии химической реакции соединений. Горячий плен поцелуя разрывается от нехватки кислорода и Вонбин тяжело дышит, чувствуя влажность губ Ынсока на своей шее. Шершавый язык ведёт полоску от кадыка до острых ключиц, спрятанных под горловиной футболки, и Вонбин был бы не против избавиться от неё вместе с майкой Ынсока. Он поглаживает его затылок и Ынсок отстраняется, боясь сорваться окончательно. Вонбин смотрит на него расфокусированным взглядом, с трудом пытаясь осознать реальность, в которой Ынсок больше никогда не будет просто его коллегой по команде. Камера всё ещё записывала происходящее, будучи направленной к зеркалу, и Вонбин понял это, когда телефон медленно ускользнул из его руки в ладонь Ынсока. — Я давно замечаю, как ты смотришь на меня, Вонбини. В твоём взгляде читается желание. Ты хочешь меня. И я рад, что мои предположения оказались верными. Ынсок проводит пальцами по щеке Вонбина и вновь наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на его губах. — Ынсок… — Спасибо за видео. Если хочешь, можем позже посмотреть его вместе. Я буду ждать тебя в душевой. Вонбин провожает взглядом Ынсока, медленно снимающего майку по пути к выходу из тренажёрного зала, и думает, что поздние тренировки определённо плодотворно влияют на тела, стоит лишь выбрать верное направление движений.