желанная любовь
4 апреля 2025 г., 21:13
Каждую ночь, когда Нил, уставший после долгого дня, засыпал рядом с ним, Эндрю тихо вставал с кровати. Он часто ждал, пока тот уснёт, прислушиваясь к ровному дыханию рыжего, которому не было и в голову, что его парень каждую ночь уходит, чтобы продолжать тренироваться. Эндрю знал, что если он хотя бы на секунду остановится, если перестанет работать, его слабости и неудачи снова всплывут в голове, как они уже многократно делали это раньше. Он не мог позволить себе расслабиться. Поэтому, как только Нил погружался в сон, его руки, без звука, осторожно сдвигали одеяло, и он выходил из комнаты. В ту ночь, как и в любую другую, он тихо покидал их квартиру, по пути стараясь не сделать ни одного лишнего шага, чтобы не разбудить Нила. Он накинул на себя спортивную одежду, одел кроссовки и, прижав сумку с водой, выскользнул через дверь. Без лишних слов, без лишних мыслей — просто инстинктивно. Снаружи было тихо, ночной воздух свеж и холоден, но Эндрю почти не чувствовал холода. Его тело не ощущало боли, не чувствовало усталости, только одиночество и желание победы. Он направился на поле, где мрак скрыл большинство следов его предыдущих тренировок, но он знал, что это место — его зона. Здесь он мог быть самим собой, скрыться от мира и от людей, которые не понимали его внутреннюю борьбу. Пройдя через пустую территорию, Эндрю добрался до стадиона. Лишь несколько одиноких фонарей освещали поле, и этот тусклый свет как бы подтверждал его внутреннюю тьму. Он смотрел на пустое пространство, его шаги эхом отзывались в ночной тишине, и мысли сливались в одно целое: ему нужно стать лучшим, не для кого-то, а для самого себя. Он встал в центре поля и просто начал. Каждое движение, каждый удар по мячу, каждое движение в сторону. Он продолжал тренироваться, не чувствуя усталости, как будто его тело не подчинялось больше законам физики. Он бежал, делал повороты, ложные удары, повторяя все снова и снова. Когда ему казалось, что силы иссякли, он находит в себе последние остатки энергии и продолжал. Не было никакого сожаления о том, что ему не дали достаточно времени на отдых. Он продолжал работать. Ему не нужно было много времени, чтобы снова почувствовать, как его тело начинает сдаваться. Мышцы сжимаются от боли, дыхание становится прерывистым, но он не останавливается. Он знал, что если перестанет — он станет таким же, как те, кого он ненавидел. Слабым, беспомощным. Его тело кричало от боли, но он продолжал идти, несмотря на это. В темноте ночи, на этом пустом поле, он был полностью один, только он и этот голос в голове, который не давал ему сдаться. Когда наступала еще одна ночь, и Нил продолжал крепко спать, Эндрю снова выходил. Он делал это каждую ночь, пока однажды не понял, что снова не чувствует боли. Не чувствует ничего.
День матча наступил, и Эндрю был на грани. Он проснулся, как обычно, с тяжестью в теле и мыслях, но сегодня это было особенно ощутимо. Он стоял перед зеркалом, рассматривая своё отражение, и, несмотря на слабые и болезненные мышцы, его взгляд был полон решимости. Матч с «Воронами» был чем-то большим, чем просто игрой. Это был момент истины — возможность доказать себе, что он не слабый игрок, что он может быть полезным для команды. Нил еще спал, но Эндрю тихо выскользнул из постели. Утро было тихим и холодным, и даже его собственные шаги по квартире казались заглушёнными. Взгляд в зеркало снова заставил его задержать дыхание: темные круги под глазами и усталость, видимая на лице. Но он знал, что сейчас не время для жалости к себе. Эндрю принял душ, умывался холодной водой, стараясь избавиться от остаточной боли, что преследовала его всё это время. Он пытался успокоить свое сердце, но чувствовал, что оно бьется слишком сильно, чтобы скрыть волнение. Он был готов. На тренировке перед матчем Эндрю не просто готовился. Он был на грани. Он не чувствовал усталости, которая просто давила на его тело, потому что концентрация была настолько сильной, что мысли о боли отступали на второй план. Он знал, что его работа как вратаря будет на виду у всех.
Он должен был стать тем, кто остановит любые удары соперников, кем бы они ни были. Когда матч начался, Эндрю сразу почувствовал, как волнение переполняет его. Вороны — одна из лучших команд, и он знал, что на него будут оказывать давление с первых секунд игры. Но на поле было что-то большее. Каждый удар по мячу, каждый момент, когда его руки касались мяча, — он чувствовал это не только телом, но и душой. Он был готов. Даже несмотря на усталость, он продолжал работать, не позволяя себе ни одного промаха. Каждый раз, когда мяч летел в его сторону, его реакция была мгновенной. Он не думал о боли в руках, не думал о том, что его тело почти не реагировало, как раньше, от постоянных тренировок и изнурения. Он был вратарём, и его цель была ясна: не пропустить. Он был на посту, как стена, закрывая ворота от любого шанса соперников. В определенные моменты игры, когда соперники прорывались, он чувствовал, как его силы начинают иссякать, но внутренняя решимость держала его на ногах. Вороны атаковали, но Эндрю был там, чтобы стоять за команду, вытаскивая мяч за мячом. Когда наступил решающий момент матча, в конце игры, когда счёт был на грани, и враги уже были на последнем рывке, Эндрю сделал то, чего не ожидали даже его союзники. Мяч летел в угол ворот, и его реакция была молниеносной. Он прыгнул, вытянув руки, и в последний момент поймал мяч в воздухе. Это было так близко к поражению, но он не дал им шанса. Когда финальный свисток прозвучал, и игра подошла к своему завершению, Эндрю остался стоять на месте, его ноги едва держали его. Он был измотан до предела. Его тело болело, каждая мышца кричала от усталости, но он знал, что не может показать это — хотя бы сейчас, хотя бы при всех. Его команда праздновала победу, но в его глазах было не только облегчение, но и пустота. Он сделал всё, что мог, и все вокруг его поздравляли, но он не мог отпустить свои чувства. Эндрю пропустил лишь 1 раз в свои ворота мяч, среди 150+. Тогда он почувствовал, как кто-то подошел сзади. Это был Нил. Эндрю не смотрел на него, но знал, что это он. Нил был рядом. В его взгляде не было вопросов, не было ожиданий. Просто тишина и поддержка. Нил не сказал ни слова, лишь наклонился, и прежде чем Эндрю успел хоть как-то среагировать, он поднял его на руки. Это было не осторожное движение, а уверенное и сильное действие, как будто Нил знал, что Эндрю сейчас не может стоять на своих ногах, что ему нужно немного отдохнуть — хотя бы вот так. Эндрю позволил себе закрыть глаза. Он не сопротивлялся. Ему было слишком тяжело, чтобы протестовать. Нил держал его крепко, но нежно, как если бы держал самое хрупкое существо на свете. Он не говорил ничего, просто шёл с ним, несмотря на взгляд всех остальных, несмотря на то, что казалось бы, этот жест мог быть воспринят как странный. Но для Нила было важно не то, что думают другие. Важно было то, что Эндрю был рядом, что он дышал и не падал, что он всё ещё был с ним. Эндрю чувствовал, как Нил медленно шагает, его дыхание было ровным, как будто он не уставал, несмотря на весь этот день и напряжение. В его руках Эндрю ощущал тепло и безопасность. Его взгляд затуманился, и он знал, что не может держать себя в сознании. Ему хотелось забыться, хотя бы на минуту. Хотелось перестать чувствовать боль, усталость и всю ту тяжесть, что лежала на его плечах. Его глаза закрылись, и тело стало расслабляться, несмотря на то, что оно продолжало болеть. Эндрю не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал такую близость, когда кто-то был настолько близко, что можно было просто отдаться этому чувству покоя. Он был с Нилом, и это было всё, что сейчас имело значение. Нил понёс его в сторону раздевалки, его шаги были тихими, но уверенными, и Эндрю позволил себе просто быть. Нил не говорил ничего, не пытался что-то добавить. Он знал, что Эндрю сейчас не нужен был ни разговор, ни попытки успокоить. Он нужен был только как опора. Эндрю не знал, сколько времени прошло. Он просто позволил себе забыться, зная, что Нил будет рядом.
на этом саморазрушение не закончилось,а только продолжилось с новой,более сильной волной.На этот раз он возненавидел себя еще сильнее за то,что целый один мяч пропустил,и ночные тренировки продолжились,напрочь стирая его нервную систему.Усталость дошла до того,что он уже нечего не чуствует,кроме нее.Улыбаетьс Джостену в лицо,а сам понимает,что недостаточно хорош.Что нужно еще.Что нужно себя довести до идеала.Масло в огонь подливали "комплименты" которые иногда выскакивали из рта Кевина.Они все еще служили прекрасной мотивацией для продолжения саморазрушения.На тренировке он все делал на автомате.Бег,разминка,тренировка 3 часа и + еще 2 дополнительных,и,спустя еще одну неделю его тело сдалось.И всему виной,как и всегда,Кевин.
В тот день он тренировался уже 10 час,с самого вечера до утра,и уже началась обычная тренировка.Они спокойно бежали,как вдруг Кевин вновь сказал Эндрю бежать быстрее,и что так он никогда сильным не станет.Он начал замедляться.Кевин повысил тон.Он стал еще медленнее. Кевин закричал на него.Голова ужасно закружилась,в глазах потемнело,и он,из последних сил,побежал дальше,далее падая в обморок от истощения.Его тело больше не могло работать.Еще чуть чуть,и некоторые органы могут отказать,ведь он работает над собой слишком много,забывая что о себе и заботиться нужно.Ваймак сегодня их тренировку проверял,и видел всё.И огромные мешки под глазами эндрю,и как он трясся,и как смотрел словно он умереть хочет,и как кевин орал,и как..он потерял сознание,перед этим успев попросить прощение.Кажеться за то,что такой слабый.Но ему,сука,свойственно быть слабым.Он кучу часов тут проводил,гробя себя и свое здоровье,из-за каких то слов что он самый слабый и ленивый в команде. Если бы Миньярд мог,он бы встал,и побежал бы дальше.Хоть умер бы от истощения,но пошёл бы дальше,лишь бы не позориться перед Кевином.Лишь бы он был им доволен.По этому и стал таким блендым,по этому и похудел,не смотря на то что ел нормально,по этому и такие синяки под глазами.Все лишь из-за слов Дэя.Все потому,что он надавил на больное.Тренировка остановилась.Все окружили Миньярда,и,Джостен,сев рядом с ним,поднял его руку,глядя на оголившееся запястье.Он уже какую тренировку толстовку носит,считая что не так уж и холодно.То,что он увидел далее,его повергло в шок.Под толстовкой были красные,даже бордовые,бинты.Он вновь резался.Он настолько не может с этим смириться,настолько себя не любит,что взялся за лезвие.Существует грань.Но.Он ее пересёк.Нил смотрел на Эндрю. На его бледное лицо, на запястье, замотанное в багровые бинты. В голове шумело. Он чувствовал, как что-то внутри него рвется, как внутри поднимается буря, но внешне он оставался холодным. Почти безразличным. Почти. Медленно, очень медленно он поднял взгляд и посмотрел прямо на Кевина.
— Кажется, я тебя предупреждал.
Его голос был тихим, ровным, но от этого только страшнее. Никто не успел ничего сказать, как Нил уже оказался рядом с Кевином. Он схватил его за волосы, без единого лишнего движения, и потащил в зону отдыха. Сил у него было достаточно, да и Кевин даже не сразу осознал, что происходит. Все случилось слишком быстро. В комнате было пусто. Нил не остановился. Он толкнул Кевина в стену, впечатывая его так, что тот едва не ударился затылком.
— Ты, блядь, вообще соображаешь, что ты сделал? — Нил говорил так же ровно, но в его голосе было что-то, от чего Кевину стало не по себе. Но Дэй был слишком упрям.
— Ты несешь хуйню, Джостен. Я просто говорил правду. Если он такой слабый, то нечего жалеть его! — выплюнул Кевин, пытаясь сохранить самоуверенность. Нил молчал. Он сжал запястье Кевина, его пальцы болезненно впились в кожу.
— Посмотри, — приказал он.
— Чего?
— Посмотри, блядь.
Нил наклонился ближе, глаза его горели яростью, но голос был все таким же низким и спокойным. Кевин опустил взгляд на свое запястье, которое Джостен поворачивал на 180°. В следующую минуту правая рука Дэя была сломана. Хруст. Крик. В зону отдыха забежал Ваймак, а Нил наоборот вышел с неё, идя за Эбби, что пыталась привести Эндрю в чувства.
но он не приходил чуства.У него был нервный срыв,и даже его он не выражал.Он гордо молчал о своих проблемах и страхах,боясь что его осудят,что ему вновь скажут что он слабый,что недостаточно тренируеться.Его не смогли привести в чуства.Пришлось взять нашатырный спирт и уже им кго будить,ведь иначе никак.Сидя на кушетке в медпункте,он с пустым взглядом смотрел вперёд.Его всего трясло.Разговаривал он очень невнятно,но бормотал что-то про тренировку.Как расслышал ваймак,он говорил что ему нужно вернуться,что он слабый и что он не может придавать команду.И как бы ему не хотелось вернуться на поле,ему вызвали скорую,куда зашёл и Нил с ваймаком,не смотря на то,что нельзя в скорую больше 2 сопровождающих.
пару часов,и Эндрю уже поставили капельницу,обработали свежие порезы и поставили трубку даже в нос,ведь легкие у него ели работали из-за слишком сильной усталости.Все таки довёл себя до больничной койки.
Капельница тикала медленно, слишком медленно. Нил сидел рядом, не двигаясь, не сводя глаз с Эндрю. Его взгляд скользил по тонкой трубке, по прозрачной жидкости, которая капля за каплей поступала в вену Миньярда. Глюкоза, витамины, физраствор. Всё, что должно было хотя бы немного привести его в чувство. Всё, что должно было поддержать организм, который Эндрю буквально уничтожал последние недели. На мониторе медленно мигали показатели – слабый, но ровный пульс, низкое давление, уровень кислорода, который пришлось поддерживать через носовую канюлю. Нил слушал этот ровный писк и чувствовал, как его разрывает изнутри. Злость? Да. Вина? Определенно. Страх? Блядь, ещё какой. Он сжимал руки в кулаки так сильно, что ногти вонзались в кожу. Ему хотелось разнести всё вокруг, хотелось разорвать Кевина за его слова, за его тупую требовательность. Хотелось встряхнуть Эндрю и заорать, чтобы тот прекратил, чтобы перестал разрушать себя, чтобы понял, что он не должен этого делать. Но Эндрю лежал бледный, неподвижный, с пустым лицом, и от этого Нилу было по-настоящему страшно. Ваймак сидел рядом, потерев лицо руками. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за эти пару недель.
— Он в сознании? — голос его был хриплым.
— Формально – да, — врач мельком глянул на показатели. — Но по факту… он не реагирует. Организм отключается. — Нил молчал.
— Сколько ему нужно времени? — голос Ваймака дрогнул.
— Несколько часов минимум, но в его состоянии… Если он не перестанет себя убивать, в следующий раз он просто не проснётся. — Тихий, ледяной, убийственный гнев разлился внутри Нила. Он не позволит этому случиться. Нил протянул руку и коснулся пальцами ладони Эндрю. Она была холодной.
— Всё, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Достаточно, Эндрю. Хватит.
Нил сидел рядом с кроватью, ни на секунду не отводя взгляда от Эндрю. В палате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным писком кардиомонитора да приглушенным шумом ночного госпиталя за дверью. Прошло уже несколько часов. Нил не уходил. Он даже не пытался прилечь или хоть немного расслабиться, продолжая сидеть на неудобном пластиковом стуле, неподвижный, напряженный, как натянутая струна. Ваймак ушел около полуночи, оставив его одного. Врачи приходили проверять показатели, что-то отмечали в карточке, переговаривались вполголоса — но Нил их не слышал. Для него существовал только Эндрю. Лекарства медленно поступали в кровь через капельницу. В прозрачном пакете раствора были витамины, электролиты, глюкоза — все, чего в организме Эндрю уже давно не хватало. Они пытались спасти его тело, тогда как сам он, похоже, делал все, чтобы его уничтожить. Нил не мог с этим смириться. Он сжал пальцы, чувствуя под ладонями грубую ткань своих джинсов. Как он мог не заметить раньше? Как мог позволить Эндрю дойти до такого? Он всегда был рядом. Всегда следил за ним. И все равно упустил этот момент. Нил поднял руку и устало потер переносицу. Глаза резало от напряжения и недосыпа, но он даже не думал спать. Он будет сидеть здесь столько, сколько потребуется. Будет ждать, пока Эндрю очнется. Потому что если тот откроет глаза, и рядом не окажется Нила… Нет. Такой ошибки он не совершит. Где-то вдалеке пробили три часа ночи. Свет в палате был приглушен, и мягкие тени падали на лицо Эндрю, подчеркивая острые скулы и нездоровую бледность. Он выглядел так, словно мог исчезнуть в любую секунду. Нил сжал зубы. Он не позволит ему исчезнуть.Спустя время они оба перешли в коридор, буквально взрываясь от стресса.Спустя примерно еще 2 часа к ним подошёл врач,с спокойным,но серьезным лицом.
—сожалею,но..он в тяжелом состоянии,не 100% что его тело справиться с такой нагрузкой,и он может проснутся через пару часов,или даже сутки.Главное чтобы проснулся.Так что лучше вам идти домой,оставьте свои номера и вам позвонят когда он придёт в себя.
быстро сказал врач,сообщив о том,чтобы те на регистрации оставили свои номера,после чего ушёл,советуя им выпить успокоительного и тоже пойти спать,ведь им от этого же станет хуже.И им пришлось уйти.К сожалению.Вернувшись в темную,пустую квартиру,Джостен нашёл своих двух котят,пошёл с ними в спальню и заснул в обнимку с ними,переживая всё время до засыпания о состоянии своего парня.Ваймаку было не лучше.Он не мог заснуть вообще.Зная о том,что он может лешиться не просто игрока,а одного из самых важных людей в его жизни,он всю ночь думал об этом.На часах 3 часа дня.Послышался громкий звонок на двух телефонах.Им позвонили с больницы.
"эндрю очнулся,можете приезжать"
нилочек чулочек:
Нил сорвался с кровати быстрее, чем успел осознать смысл услышанных слов. В груди что-то резко сжалось, и прежде чем телефон полностью замолчал, он уже натягивал джинсы и хватал куртку. Очнулся. Он практически выбежал из квартиры, не заботясь о закрытой двери или разбросанных по полу вещах. В голове стучало одно: он жив. Нил так спешил, что даже не заметил, как встретился с Ваймаком у выхода из дома. Тот выглядел не лучше – взлохмаченные волосы, темные круги под глазами, напряженная челюсть. Они обменялись быстрыми взглядами и не произнесли ни слова. Вместо этого просто кивнули друг другу и направились к машине. Дорога до больницы тянулась мучительно долго. Нил не мог усидеть на месте, его нога подрагивала от нетерпения, а пальцы нервно теребили край рукава. Ваймак тоже был сосредоточен на дороге, но в его взгляд закралась редкая тень беспокойства. Когда они добрались до нужного отделения, Нил первым влетел внутрь. Ему не понадобилось спрашивать дорогу – он запомнил каждый поворот, каждую дверь, каждую деталь этого проклятого места. Остановившись у палаты, он на секунду задержал дыхание. А если что-то не так? Но он не мог позволить себе сомнения. Нил толкнул дверь и вошел. Эндрю лежал на кровати, слегка прищурившись из-за яркого света. Подключенные к нему приборы издавали ровные сигналы, а тонкие пальцы небрежно теребили край простыни. Он выглядел ослабленным, но... он был здесь. Он дышал.
— Джостен, — голос хриплый, тихий, но узнаваемый до боли. У Нила перехватило горло. Он быстро подошел ближе, облокотившись на спинку кровати, не зная, что сказать. Ваймак тоже вошел, скрестив руки на груди. В его глазах была смесь облегчения и злости.
— Как ты, Миньярд? — спросил он, резко, но с теплотой в голосе. Эндрю медленно моргнул, глядя сначала на него, потом на Нила. Затем с тихим выдохом ответил..
—нормально
и после тут же потянул слабыми руками джостена на себя,целуя его прямо в губы.Он очнулся буквально 10 минут назад,и как только он проснулся,врач тут же позвонил и нилу,и ваймаку,сообщая о том,что с ним все в порядке.Наконец-то Эндрю проснулся.Наобнимавшись с нилом,он поднял взгляд на ваймака.И вправду будто постарел.Лицо было бледным,а синяки под глазами указывали на бессоную ночь.Взгляд задержался на нём.Не смотря на всю свою строгость,он все же подошёл к нему и обнял.Обнял как родитель ребёнка.Эндрю стало легче.Он аккуратно обнял его в ответ и нежно улыбнулся,радуясь что они наконец рядом.
—вы знаете,мне так бананов захотелось..
считая что последний раз он ел достаточно давно,около суток назад,такие просьбы вполне свойственны.Последний раз он был в сознании когда его посадили на кушетку в медпункте в лисьей башне,после он уже нечего не помнил.Ни как его увезли на скорой в ближайшую больницу,ни как Нил почти всю ночь просидел с ним,и даже ни как они оба сидели рядом с ним и переживали,боясь потерять его.
Нил едва успел среагировать, когда слабые, но настойчивые руки потянули его вниз. Губы Эндрю были сухими и немного потрескавшимися, но сам поцелуй был теплым, тихим — как утренний ветер после долгой грозы. Нил закрыл глаза, прижимаясь ближе, позволяя себе этот короткий момент облегчения. Эндрю был здесь. Он дышал. Он мог говорить, мог двигаться, мог... мог вот так тянуть его к себе, как будто ничего не случилось. Но случилось. Когда они наконец отстранились, Нил заметил легкую тень в глазах Эндрю. Какую-то усталую, но искреннюю нежность.
— Ты чуть не сдох, — тихо сказал он, голос срывался на хрип. Эндрю дернул уголком губ.
— Но не сдох же, — его голос был слабым, но в нем скользнула привычная насмешка.
Перед тем как Нил успел что-то ответить, Эндрю поднял взгляд на Ваймака. Тот выглядел отвратительно. Усталое, бледное лицо, в глазах — следы бессонной ночи и напряжения, которое, казалось, въелось в его черты. Эндрю уставился на него чуть дольше, чем обычно, а потом сделал то, чего никто не ожидал. Он протянул руку и обнял его. Это был не какой-то жесткий, отстраненный контакт — он обнял Ваймака так, как ребенок обнимает родителя после тяжелого дня. Неловко, но искренне. На секунду все замерло. Ваймак сначала напрягся, но потом с тяжелым вздохом обнял его в ответ. Просто стоял так, прижимая Эндрю к себе, будто проверяя, что тот действительно здесь.
— Больше так не делай, — глухо произнес он. Эндрю кивнул, но никто из них не был уверен, что он действительно сдержит обещание. Прошло несколько секунд, и, наконец, Эндрю отстранился, снова посмотрел на Нила, потом на Ваймака... и с совершенно серьезным видом сказал:
— Вы знаете, мне так бананов захотелось...
Нил моргнул. Ваймак фыркнул, качая головой.
— Конечно. Чуть себя не угробил, но теперь у тебя внезапно проснулся аппетит. — Эндрю легонько пожал плечами.
— Ну, последний раз я ел почти сутки назад, так что...
Нил закатил глаза, но, несмотря на всю усталость и стресс, не смог сдержать легкой улыбки.
— Я принесу тебе гребаные бананы, только лежи спокойно.
Эндрю снова улыбнулся — устало, но искренне. И в этом моменте, в этих бананах, в этом молчаливом обмене взглядами, было больше любви, чем в тысячах слов. Нил ушел, а в палате повисла тишина. Эндрю провел языком по сухим губам, устало откинувшись на подушки. Ваймак все еще стоял рядом, не сводя с него глаз.
— Черт возьми, Миньярд, — пробормотал он, усаживаясь на стул у кровати. — Ты хоть понимаешь, насколько себя угробил? — Эндрю не ответил. Он понимал. Но это не меняло сути.
— Ты не герой, — продолжал Ваймак. — Ты не обязан умирать за команду. — Эндрю прикрыл глаза.
— И все же, — тихо сказал он, — я нужен им сильным.
— Сильным? — Ваймак хмыкнул. — Ты сейчас валяешься в больнице под капельницей. Это не сила, Миньярд. Это тупость.
Эндрю не ответил. Он знал, что Ваймак прав. Но если он остановится… Если позволит себе слабость… Он слишком хорошо помнил слова Кевина. Слишком хорошо помнил, каково это — быть самым «худшим» в команде. Он не мог позволить себе быть худшим. В дверь заглянула медсестра, проверяя состояние капельницы. Эндрю почувствовал легкую прохладу раствора, поступающего в его вены — глюкоза, витамины, электролиты. Организм восстанавливался медленно, но он все еще был слишком истощен.
— Вам бы поспать, — заметила медсестра, проверяя показатели. Эндрю посмотрел на нее, потом на Ваймака.
— Уже почти сутки прошло, — тихо сказал Ваймак. — Попробуй, хотя бы немного. — Но Эндрю не мог. Он слишком устал, чтобы спать. Слишком устал, чтобы снова просыпаться и чувствовать, как его собственное тело отказывается ему подчиняться. Поэтому он просто закрыл глаза и остался лежать в тишине.
В это время Нил…
Стоило Эндрю произнести это нелепое «мне так бананов захотелось», как Нил даже не сразу осознал, что услышал. Это прозвучало так просто, так буднично, что не сразу уложилось в голове после всего, что произошло за последние сутки. Но чем дольше он обдумывал, тем яснее становилось — если Эндрю что-то просит, значит, ему это действительно нужно. Вопросов быть не могло.
— Я скоро, — бросил он, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу быстрым шагом. Оказавшись за дверью палаты, Нил ускорился, а когда вышел из здания больницы — сорвался на бег. Холодный ночной воздух обжигал легкие, но он даже не заметил этого, сосредоточенный на одной единственной цели. Бананы. Нужно найти чертовы бананы. Он пытался вспомнить, где видел ближайший магазин. В голове еще не до конца рассеялась сонливость, пальцы слегка дрожали от усталости, но это не имело значения. Пустые улицы казались странными. Почему то было слишком пусто. Редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой тихий шум резины по асфальту. Когда он, наконец, заметил круглосуточный супермаркет на углу, его сердце сделало резкий толчок. Он затормозил прямо у входа, чуть не врезавшись в стеклянную дверь, и резко вбежал внутрь. Воздух внутри магазина был прохладным, от чего его разгоряченное лицо ощутило резкий контраст. Вокруг почти никого не было — только сонный кассир, лениво перебирающий купюры, и уборщица, медленно протирающая пол. Нил мгновенно направился к рядам с фруктами. Его взгляд лихорадочно метался по полкам. Яблоки. Апельсины. Виноград. Где?.. И вот они. Бананы аккуратно сложены в стопку, ровными рядами. Он не стал раздумывать, просто схватил самую большую упаковку, а затем, уже по инерции, прихватил бутылку воды с ближайшей полки. Кассир взглянул на него сонным, слегка удивленным взглядом, но Нил лишь бросил на прилавок несколько купюр, не дожидаясь сдачи. Как только он вышел из магазина, его ноги снова понесли его вперед. Быстрее. Он чувствовал, как одежда прилипает к спине, как учащенно бьется сердце, но не останавливался. Когда он добрался до больницы, его дыхание сбилось. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как колени дрожат от усталости, но даже это не могло его остановить. Он влетел в палату, чуть ли не срывая дверь с петель.
— Твой чертов банановый принц вернулся, — выдохнул он, все еще тяжело дыша, но протягивая Эндрю упаковку. Тот посмотрел на него с выражением, которое Нил не мог сразу расшифровать. И в этот момент он понял, что, возможно, впервые за долгое время Эндрю действительно есть, ради чего остановиться.
потянувшись к его руке,а не к бананам,он притянул его к себе и чмокнул в щеку,нежно улыбаясь и далее забирая свежие бананы в свои бледные руки.Оторвав один,он раскрыл его,отрывая кожурку,и далее оторвал кусочек,скармливая его своему парню и,позже,тренеру.В этом моменте было что-то трогательное.Что-то до боли личное,но одновременно милое.Своих он покормил,и,закончив с этим делом,сам принялся поедать столь желанные бананы,глядя на переглядывающихся Нила и Дэвида.Когда один из бананов был окончен,врач попросил тренера выйти в коридор,чтобы кое что с ним обсудить.
—ему понадобиться госпитализация,хотябы 5 дней.Состояние,не смотря на его разговорчивость,крайне не стабильное.Он может в любой момент вновь потерять сознание,ведь довёл себя до критического состояния.Нужно,разве что,подписать документы,пойдёмте.
—есть ли возможность его тут на подольше оставить?
—на подольше?
—да.Видите-ли,ему нужна помощь,психологическая,и было бы неплохо чтобы он на хотябы 10 дней тут остался.Мне не трудно заплатить.
—лечение бесплатно,оплачеваемое государством,разве что,если вы не хотите его перевести в вип-палату.
—прекрасно.Что насчет психологической помощи?
—раз он в ней нуждаеться,она ему будет предоставлена.В нашей больнице работают опытные специалисты,которые точно справяться с ним.
—хорошо.Я подпишу.Когда вы говорили посещение?с 2 до 5?..
документы были подписаны,и,вскоре,из чрезвычайного состояния его перевели в стационар,где ему стоит провести около 10 дней.Врач аргументировал это тем,что его состояние за 3-5 дней сильно не улучшиться,и стоит его поддерживать примяком в больнице.Он этому,конечно,рад не был,но пришлось.Не ради себя.А ради Нила.Ради Дэвида.
—Нил,ты же будешь ко мне приходить?
спросил блондин,лежащий с капельницей в руке на своей койке в комнате с 3 кроватями.На часах 10 часов утра,он немного поспал и поел,и теперь разговаривает с Джостеном,в то время как тренер уже уехал на тренировку.
— Конечно, я буду, — тихо ответил Нил, сидя на краю его кровати, внимательно наблюдая за лицом Эндрю. — Каждый день. И даже если не пущут — всё равно приду. — Он улыбнулся, но в этой улыбке было слишком много всего: усталость, вина, облегчение и какая-то странная нежность, которой раньше не было в их взглядах. Он взял руку Эндрю, чуть сжал её, обводя взглядом тонкие пальцы, израненные запястья, слабость, что ощущалась даже в прикосновении.
— Только ты не исчезай больше так, ладно? — едва слышно, почти шёпотом добавил он. — А то я... я не знаю, что с ума быстрее сводит — твое молчание или тишина без тебя. — Эндрю смотрел на него, молча, не прерывая. Глаза его были чуть затуманены, но уже не такие пустые, как той ночью. Живые. Настоящие. Он сжал его пальцы в ответ, едва заметно кивнув.
— Обещаю, — прошептал он, и это «обещаю» повисло в воздухе чем-то важным, почти священным. Не просто кивок, не просто ответ. Это было признание в уязвимости. В том, что он наконец-то разрешил себе быть слабым. Хотя бы немного. Нил медленно откинулся назад, опершись плечами на стену, и, не отпуская руки Эндрю, заглянул в окно. Улица за ним начинала оживать — люди спешили, машины проносились мимо, а внутри палаты царило спокойствие. Не идеальное, но настоящее.
— Я принесу тебе нормальную еду, — вдруг сказал он, будто пытаясь вернуться к чему-то более бытовому, — а не только бананы. И какие-нибудь дурацкие журналы, чтоб ты плевался, но всё равно читал.
— Возьми какой-нибудь о машинах, — хрипло сказал Эндрю, прикрывая глаза. — Хочу поругаться на авторов. Они вечно несут чушь.
— Обязательно, — усмехнулся Нил. — Только ради этого и приду. — Он снова замолчал, но в этот раз — в хорошем, уютном молчании. В том самом, которое бывает только между людьми, которые пережили вместе что-то страшное и решили остаться. Не убежать. Не отвернуться. Оставаться рядом. Всегда. Когда Эндрю наконец задремал, чуть расслабившись под действием капельницы, Нил осторожно разжал его пальцы и встал с кровати. Он накинул капюшон толстовки, бросил быстрый взгляд через плечо — убедился, что дыхание ровное, лицо спокойно — и тихо вышел из палаты. В коридоре пахло хлоркой и кофе из автомата. Медсёстры говорили вполголоса, кто-то проходил с тележкой медикаментов, кто-то — с папкой документов. Всё вокруг кипело своей больничной жизнью, но Нила это не трогало. Его мысли были только о нём — о том, кто остался лежать в палате, под простынями и капельницей, кто в последние недели буквально выжигал себя изнутри. Он шёл по улице с быстрым, пружинистым шагом. Прохладный воздух щипал щеки, но он не замечал. За спиной осталась больница — белая, высокая, с зелёными вывесками и стеклянными дверями. Впереди — торговый центр. Он почти добежал до него, минуя ларьки, аптеку, сквозь шум машин и утреннюю суету. Мир жил своей жизнью, не зная, что кто-то внутри совсем рядом не может нормально дышать без трубки в носу. Внутри магазина он целенаправленно направился к продуктам. Хватал то, что знал — Эндрю не привередлив, но он знал его вкусы до мельчайших деталей. Йогурты без вкусовых добавок. Салаты без соусов. Фруктовые пюре в мягких упаковках — детские, но Эндрю их терпел. Несколько бананов — снова, на всякий случай. Чёрный чай, обычный, крепкий. Бутылка воды. Ещё пару плиток горького шоколада. Всё то, что могло обрадовать, поддержать, просто быть хоть чем-то, пока он снова не станет на ноги. Уже у кассы он вспомнил про журналы и резко свернул в сторону стойки с прессой. Полистал несколько глянцевых, бросил обратно. Потом увидел один — толстый, с блестящей обложкой, на которой был ярко-красный «Мустанг» и надпись "Техника будущего. Всё о модификациях двигателей".
— Вот и нашлось, — пробормотал он, усмехаясь уголками губ. Взял ещё два — один о гоночных болидах, другой — про редкие модели мотоциклов. Чтобы было на выбор. Чтобы Эндрю злился, спорил, морщился — но читал. С пакетами в руках он вернулся тем же маршрутом, ускоряя шаг, будто от этого могло что-то измениться. Хотел вернуться скорее. Быстрее. Вернуться к нему. К тому, кто слабо улыбался даже в полуобмороке.
Кто держал его за пальцы так, словно мир держится только на этом прикосновении. Когда Нил открыл дверь палаты, солнечный свет уже пробивался сквозь жалюзи. Эндрю всё ещё спал. Спокойно, глубоко. И тогда, очень осторожно, Нил поставил пакеты на столик у кровати, достал один журнал и сел рядом, разворачивая страницы. Он читал вслух — негромко, будто рассказывая сказку на ночь.
— "Новая система охлаждения даёт возможность повысить КПД до 14%..." — медленно проговорил он, усмехнувшись. — Ну, давай, поспорь со мной, Миньярд. Открой глаза. Я уже готов выслушать, почему они снова всё напутали.
—вот пидорасы,тут же ясно что вообще все не так!
начал спорить с этим заголовком Эндрю.Так они и прообщались около 2 часов подряд,после Джостену пришлось уйти,ведь у Эндрю процедуры.У него их за день многовато,ведь тело нужно..как бы включить.Пока что он ходить не может из-за чрезмерно ослабленого тела,так что его медсестра на инвалидном кресле катала до тех мест,где у него всякие процедуры.Было очень непривычно на таком ехать,но он не мог нечего поделать,ведь чуствовал себя все еще слабым после столь долгого мучения самого себя.Ему правда нужен отдых.В эти самые процедуры входил даже массаж и сесии с опытным психотерапевтом,который пытался разобраться с его проблемами и хотябы немного помочь ему.Первые 3 дня прошли спокойно.Нил ежедневно заходил к нему,рассказывал о всяком,они читали глупые журналы и развлекались как могли,конечно не забывая и о нежностях,такие как обьятия,поцелуи и всякие няшные штучки,которые со стороны Нила Эндрю очень сильно ндравились.
Шёл уже 4 день.На часах 2 часа дня,скоро должен прийти Нил,и..Эндрю его правда ожидал.Сидел,читая тупенькие журналы про машины и размышлял,с чем же сегодня придёт его ненаглядный.В палату,где он и ещё 2 соседа(которые сейчас на процедурах),наконец зашёл Джостен,и в его руках были..
—Лотос?Корица?
зрачки расширились.Миньярд улыбнулся,тяня ручки,словно маленький ребёнок,к котятам.Получив Корицу и Лотоса,он прижал их к себе,нежно улыбаясь и чуствуя как они начинают его обнюхивать и лизать его лицо.Корица этим и занимался,а Лотос лёг ему на грудь,начиная мурчать.
—какие сладкие.Скучали по мне,да?я тоже скучал,малыши.
..
Нил проснулся от солнечного света, пробивающегося через шторы, и мягкого прикосновения Корицы, который, будто зная, что сегодня особенный день, тёрся о его щёку. Лотос, напротив, лежал в ногах кровати, свернувшись пушистым клубком, не особо торопясь вставать. Нил потянулся, смахивая остатки сна, и медленно сел на кровати. Его тело ныло от вчерашней тренировки, но мысли тут же переключились на главное — сегодня он снова увидит Эндрю. Четвёртый день. Уже четвёртый день он в больнице. И всё же, он шёл на поправку, а значит, было за что цепляться. Соскользнув с кровати, он прошёл на кухню и без лишних раздумий поставил чайник. Завтрак должен быть быстрым — сегодня он не хотел терять ни минуты. На столе оказался сырный круассан, который он купил вчера на заправке по пути домой, и чашка крепкого чая. Поставив еду перед собой, он бросил взгляд на переноску, стоящую в углу. Так, пора вас упаковывать, ребята. Корица с Лотосом были не особо в восторге от идеи залезать в переноску, но, когда Нил открыл дверцу, Корица первым запрыгнул внутрь, ловко устроившись в уголке. Лотос же лишь недовольно моргнул на хозяина и нехотя зашёл следом, явно недовольный тем, что его разбудили ради какого-то путешествия.
— Эй, не смотри на меня так, — усмехнулся Нил, защёлкивая дверцу. — Ты его не видел четыре дня, так что давай без драмы. — Лотос тихо мяукнул, но спорить не стал. Нил закинул на плечо рюкзак, в котором лежали два журнала и бутылка воды, взял переноску и вышел из квартиры. На улице было прохладно, но свежий воздух приятно бодрил. Нил шёл быстрым шагом, неся переноску перед собой, чтобы не трясти котов лишний раз. Те, кажется, уже привыкли к поездке и тихо сидели внутри, лишь изредка издавая тихие звуки.
— Осталось немного, — пробормотал Нил, больше себе, чем им. Больница показалась впереди. Белое здание с большими окнами, знакомый вход, люди, спешащие туда и обратно. Он уже почти чувствовал запах антисептика и слышал тихий гул разговоров в коридорах. Пересёк холл, бросил кивок медсестре, уже привычно записал своё имя в журнал посещений и направился к нужному этажу. Как только Нил открыл дверь палаты, его тут же встретил знакомый взгляд — немного сонный, но полный ожидания. Эндрю сидел на кровати, листая журнал, но как только увидел переноску в руках Нила, его глаза тут же оживились.
— Лотос? Корица? — он широко улыбнулся, а потом, заметив движение внутри переноски, протянул руки вперёд, словно ребёнок, ожидающий подарок. Нил поставил переноску на кровать и открыл дверцу. Едва успел он это сделать, как Корица тут же выбрался наружу, мягко приземляясь прямо на грудь Эндрю. Лотос, как и всегда, был более сдержанным — медленно вышел, потянулся, а затем грациозно устроился рядом, положив голову на живот Эндрю и замурлыкав. Эндрю гладил их обеих, его улыбка не спадала, даже когда Корица принялся облизывать его щёку.
— Какие сладкие. Скучали по мне, да? Я тоже скучал, малыши, — пробормотал он, чуть прижимая их к себе.
Нил сел рядом, наблюдая за ними. Всё внутри него потеплело. Он знал, что эти двое — то, что нужно Эндрю. Может быть, даже лучшее, что у него было. Ну, кроме него самого, конечно. Эндрю продолжал гладить котов, позволяя им уютно устроиться у него на груди. Лотос, как обычно, выглядел лениво-довольно, а Корица, наоборот, вёл себя как маленький двигатель — тёрся о шею, пытался облизать его ухо и тихонько подмиукивал.
— Ты настоящий террорист, — пробормотал Эндрю, мягко убирая Корицу обратно на грудь, но тот тут же снова полез к лицу, вызывая тихий смешок. Нил наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой. Видеть Эндрю таким — расслабленным, умиротворённым, с этим нежным выражением на лице — было чем-то ценным. Чем-то, что стоило всех бессонных ночей.
— Они сразу впрыгнули в переноску, как только я её достал, — соврал он, вытягивая ноги. Эндрю скептически приподнял бровь.
— Лотос? Сам?
— Ну… может, мне пришлось немного уговорить его.
— Угу. Смотри, не ври мне, Джостен.
Нил хмыкнул, закатив глаза. Он знал, что Эндрю не отстанет, если заметит ложь, но в этот раз тот, кажется, решил не развивать тему. Эндрю провёл пальцами по мягкому меху Лотоса, на секунду задумавшись.
— Как там команда?
— Тебя все ждут, — Нил посмотрел на него внимательно. — Но без фанатизма, Миньярд. Ты не должен торопиться.
— Ага. Но ты же понимаешь, что я всё равно не буду тут сидеть все десять дней? — Нил вздохнул.
— Ага. Понимаю. — Эндрю прикрыл глаза, его пальцы лениво чесали за ушами Лотоса.
— Всё это чушь, конечно, но… мне тут лучше, чем я думал.
— Это потому что я тебя навещаю, — самоуверенно сказал Нил, наклоняясь чуть ближе. Эндрю фыркнул.
— Не тешь себя, Джостен. Это всё бананы.
Нил усмехнулся, но ничего не ответил. В этот момент дверь в палату открылась, и вошла медсестра. Она бросила взгляд на котов, но ничего не сказала, лишь кивнула Нилу и подошла к капельнице, проверяя показатели.
— Как самочувствие? — спросила она, записывая что-то в блокнот.
— Лучше, чем было, — спокойно ответил Эндрю.
— Отлично. У вас через полчаса процедуры, так что отдыхайте пока.
Она вышла, оставляя их в комнате наедине с мягким урчанием Лотоса и довольным мурлыканьем Корицы. Нил посмотрел на Эндрю, наблюдая, как тот чуть расслабляется под тёплым весом котов.
— Хочешь ещё бананов?
— Нет, — устало ответил Эндрю. — Сейчас я хочу просто полежать.
— Хорошо, — тихо сказал Нил, устраиваясь рядом. И они просто молчали.
—мои хорошики
продолжил он хвалить своих детей,чмокая радосного корицу,пока Лотос спрыгнул с кушетки и полез маленькими коготками по своему второму рыжему хозяину,далее останавливаясь на его плече и садясь на нём,прикрывая маленькие серенькие глазки.Вот сейчас было хорошо.Сейчас было спокойно.Спустя пол часа нежностей и ласки,один из "родителей" котяток ушёл на процедуры,и Джостену пришлось их обоих взять и поставить в переноску,вовзращаясь домой.Как ему говорили,осталось ещё 6 дней,но он не собирался столько тут находиться.Максимум еще 4 дня и он либо выпишиться,либо просто сбежит,ведь чуствовать то,как его временем управляют и лешают свободы ему ну вообще не ндравилось.
После процедуры он вернулся в комнату,продолжая осмотр журналов которые ему принёс Джостен,не забывая осуждать практически каждый пункт этой писанины."Сплошной бред".Именно так он описывал это всё,время от времени вспоминая самого Джостена,и,осознавая что скучает
..
Нил осторожно прижимал к себе переноску, стараясь не слишком сильно её раскачивать. Он чувствовал, как внутри двигаются маленькие тела, слышал тихий шорох коготков по сетчатым стенкам. Лотос был почти бесшумен, а вот Корица время от времени издавал короткие, недовольные мяукающие звуки, будто жалуясь на то, что его уносят от Эндрю.
— Потерпи, — пробормотал Нил, выходя из здания больницы и глубже вдохнув прохладный воздух. После духоты больничных коридоров свежий уличный воздух показался ему особенно холодным, и он невольно поёжился. Небо над головой было затянуто серыми облаками, и хотя дождя не было, казалось, будто вот-вот пойдёт. Люди на улице двигались в привычном для города ритме: кто-то торопливо перешагивал через лужи, держа в руках горячий кофе, кто-то стоял у автобусной остановки, погружённый в телефон. Нил не обращал на них внимания. Переноска казалась чуть тяжелее, чем обычно. Возможно, потому что Корица переминался внутри, стараясь устроиться поудобнее, или просто потому, что Нил был слишком сосредоточен на дороге. Он быстрым шагом прошёл через улицу, свернул в переулок, потом пересёк двор, уже на автомате шагая к подъезду. Дверь квартиры щёлкнула замком, и как только Нил опустил переноску на пол, оттуда тут же выскочил Корица. Рыжий котёнок встряхнулся, огляделся по сторонам, а затем стремительно понёсся к дивану, ловко взбираясь на его спинку. Лотос же выбрался медленнее. Он лениво потянулся, зевнул и только потом неспешно направился к кухне. Нил наблюдал за ними несколько секунд, затем медленно скинул куртку, повесил её на спинку стула и прошёл следом за Лотосом. Котята терлись о его ноги, заглядывали ему в руки, и он понял, что они голодны.
— Ладно, ладно, я помню, — пробормотал он, наклоняясь к тумбочке и доставая две миски. Корм зашуршал, осыпаясь в пластиковые ёмкости, и котята тут же бросились к еде, словно их не кормили несколько дней. Нил наблюдал, как Корица жадно хрустит гранулами, а Лотос аккуратно и неторопливо поддевает кусочки лапой, прежде чем осторожно отправить их в рот. Они ели, а он молча смотрел на них, опираясь на край кухонного стола и вдруг остро осознавая, как непривычно пусто в квартире. Он устал. За последние дни он привык проводить много времени в больнице, привык к мягкому шуму аппаратов, к тихому голосу Эндрю, к его хмурому взгляду, направленному на страницы дурацких журналов. Привык к тому, что он рядом. А сейчас здесь его не было. Нил провёл рукой по лицу, смахнул со стола какие-то старые бумаги, потом взял телефон, но так и не стал писать. Завтра он всё равно придёт к нему. Просто нужно подождать. Он медленно двинулся в сторону спальни, сбросил на пол кроссовки и просто рухнул на кровать. Корица тут же запрыгнул следом, ткнулся мокрым носом ему в шею, тихо замурчав. Лотос, как всегда, устроился у ног, свернувшись пушистым комочком.
...
На следующий день Нил проснулся раньше, чем звенел будильник. В последние дни он начал замечать, что спит всё меньше — голова была забита мыслями, и даже усталость не помогала отключиться хотя бы на пару часов. Он лежал, уставившись в потолок, ощущая, как утренний полумрак медленно рассеивается, уступая место солнечному свету, пробивающемуся сквозь занавески. В воздухе стояла тишина, нарушаемая только слабым тиканьем часов на тумбочке. С усилием оторвав голову от подушки, он медленно сел, провёл рукой по лицу, потёр глаза и тяжело выдохнул. Сегодня был очередной день посещения больницы. Эндрю оставался там уже какие сутки, и, несмотря на его видимое улучшение, Нил не мог избавиться от лёгкого беспокойства. Он знал, что Миньярд ненавидит быть запертым в четырёх стенах, терпеть больничный режим и слушать врачей, которые буквально контролировали каждый его шаг. Но пока так было нужно. Наконец, пересилив себя, Нил поднялся с кровати, направился в ванную и открыл кран, позволяя ледяной воде стечь на ладони, прежде чем умыться. Ощущение было бодрящее — кожа моментально покрылась мурашками, но сонливость отступила. Переодевшись в серую футболку и тёмные джоггеры, он прошёл на кухню, задумавшись, что приготовить. Яйца? Нет, слишком просто.
Сковорода уже стояла на плите, когда он решил, что сегодня сделает гренки. Нарезав пару ломтиков хлеба, он взбил в глубокой тарелке яйцо с молоком, добавил немного соли и корицы, после чего окунул кусочки внутрь, пропитывая их со всех сторон. Масло на сковороде зашипело, когда он аккуратно выложил хлеб, ожидая, пока нижняя сторона подрумянится до золотистого цвета. Пока гренки жарились, он поставил чайник и высыпал в чашку чайные листья, лениво перемешивая их ложкой. Как только завтрак был готов, он выложил гренки на тарелку, полил их небольшим количеством мёда и быстро сел за стол. Ел он не спеша, раздумывая, чем сегодня можно занять Эндрю. Тот уже видел все журналы, которые он приносил, пересмотрел кучу дурацких передач по больничному телевизору и даже начал читать какие-то дешёвые детективы из палаты напротив. Возможно, стоило принести ему что-то другое? Допив чай, Нил быстро убрал за собой, закинул в рюкзак пару спортивных журналов, которые валялись на полке, и, проверив, что у него есть ключи, вышел из квартиры. Улица встретила его прохладным утренним воздухом. Город жил своей жизнью — люди спешили на работу, кто-то выбегал из подъездов, натягивая на ходу куртку, а машины уже заполнили дороги, создавая привычный гул. Нил шёл быстрым шагом, почти не глядя по сторонам. Больница находилась не так далеко, и за последние дни он уже мог пройти этот путь с закрытыми глазами. Зайдя в здание, он привычно кивнул охраннику, миновал стойку регистрации и, уверенно направился в палату Эндрю. Он толкнул дверь и вошёл, встретившись с его взглядом.
— Доброе утро, Миньярд. Как самочувствие? — Эндрю посмотрел на него с прищуром, а затем медленно отложил книгу, которую держал в руках.
— Хуже, чем у заключённого в камере строгого режима. — Нил усмехнулся, снимая рюкзак с плеча и присаживаясь на край кровати.
— Ну, в камере строгого режима у тебя хотя бы не было бы больничного питания. — Эндрю фыркнул, бросив быстрый взгляд на прикроватный столик, где стоял поднос с недоеденной овсянкой и странного вида чаем.
— Именно. В тюрьме хотя бы кормят лучше. — Нил только покачал головой, открывая рюкзак и вытаскивая принесённые журналы.
— Не уверен, что тебе понравится, но других не было. — Эндрю небрежно перехватил один из них, мельком пробежавшись взглядом по обложке.
— «Тактика победителей». О, Джостен, неужели ты наконец решил чему-то научиться?
— Нет, я просто подумал, что тебе может понравиться перечитывать очевидные вещи. — На это Эндрю только хмыкнул и открыл журнал, лениво перелистывая страницы. Следующие пару часов прошли в привычной для них манере — едкие комментарии, обсуждение статей, разбор игры последних матчей, которые они смотрели по телевизору, и даже немного молчаливого спокойствия, когда Нил просто сидел рядом, наблюдая, как Эндрю сосредоточенно разгадывает кроссворд на последней странице. Нил чувствовал себя странно умиротворённо. Конечно, видеть Эндрю в больничной койке ему не нравилось, но по крайней мере, сейчас тот выглядел живее, чем в первые дни. Однако время шло, и в какой-то момент Нил поймал себя на мысли, что пора уходить. Он бросил взгляд на часы — оставалось чуть больше получаса до тренировки.
— Мне пора, — сказал он, поднимаясь. Эндрю даже не поднял на него глаз, только лениво помахал рукой.
— Иди, только не облажайся.
— Я-то точно нет, — усмехнулся Нил, закидывая рюкзак обратно на плечо. Перед выходом он на секунду замер, посмотрел на Эндрю, который уже вновь уткнулся в журнал, и добавил:
— Я зайду после. — Миньярд кивнул, будто это и так было очевидно. Нил улыбнулся и вышел, чувствуя, как с каждым шагом его голова переключается с больничной палаты на предстоящую тренировку.
Нил направился к выходу из больницы, шаги его становились уверенными, как и всегда перед тренировкой. Он чувствовал лёгкую усталость, но это было нормально, ведь в последние дни ему приходилось совмещать заботу о Эндрю и тренировки. Но сейчас, покидая больницу, его мысли немного легче. Эндрю был в безопасности, и хотя он ещё не был в идеальной форме, ситуация стабилизировалась. Шаги Нила звучали ровно по холодному асфальту.
Утренний воздух наполнял лёгкими холодными порывами, но это не мешало ему думать о тренировки. В голове уже прокручивались движения, стратегии и все, что ожидало его на поле. С каждым шагом он словно всё больше погружался в ту атмосферу, где всё было под контролем, где всё зависело от него, и где не было никаких тревог о том, что может случиться. Всё, что Нил знал, это то, что его ждёт команда, тренировка, которая, как и всегда, должна была дать результат. Нил дошёл до Лисьей Башни. Когда он поднимался по ступенькам, дверь здания открылась, и он вошёл внутрь. В холле было пусто, за исключением нескольких людей, спешащих к своим занятиям. Он прошёл мимо них, даже не обратив внимания, и направился в раздевалку. Внутри не было никого, и Нил быстро переоделся, сняв свою привычную одежду и надевая спортивную форму. Переодевшись, он вышел на поле. Тренировка ещё не началась, но уже многие игроки были на месте, подтягивались и разминались. Нил увидел, как команда собирается, и уже через несколько минут сам оказался на поле, где встретился взглядом с Кевином. Тот отстранился, избегая прямого контакта, как обычно, когда Нил был рядом. Нил знал, что их отношения сложные, но сейчас не было времени для размышлений об этом. Он сосредоточился на тренировке. В это время к нему подбежала Рене, которая как всегда была полна энергии и интереса ко всему, что происходило вокруг.
— Как там Эндрю? — спросила она с искренней заботой. Нил, немного отвлечённый, но всё же сдержанно ответил:
— Всё нормально, поправляется. Ещё немного, и его должны выписать. Но всё будет хорошо.
Рене кивнула, видя, что Нил не слишком хочет углубляться в тему. В её глазах промелькнула лёгкая тревога, но она решила не настаивать. Тренировка ждала, и она тоже вернулась к своим занятиям. Нил же в это время принялся разогреваться. Его тело сразу же откликнулось на физическую активность, напоминая о том, что тренировки — это то, что ему нужно. Всё остальное, включая проблемы и переживания, теперь отходило на второй план. На поле было только он и его команда, а это было достаточно для того, чтобы сосредоточиться.
...
—тсс,малыши,а то услышит.
прошептал Эндрю,заходя в дом под мяуканье Корицы и даже Лотоса.Его выписали за 2 дня до предпологаемой выписке,ведь не посчитали нужным больше его держать в больнице.Состояние стабилизировалось,ему стало намного лучше,хоть и нельзя около месяца интенсивно заниматься спортом.Это его разозлило и причиной вообще не послужило,так что он решил что неделю поваляеться дома,а потом уж проигнорирует указания врача.Ну,это ведь эндрю.Оставив свою сумку на полу,он тихо сделал один шаг,вслушиваясь.Из ванной доносились звуки воды.Значит нил все таки в ванной.Моеться,либо брееться.Он чаще всего любит это делать в наушниках,либо с колонкой,и,судя по музыке которая исходила их ванной,на этот раз с колонкой.Он точно знал,что тот не заперает дверь.И воспользовался этим,заходя внутрь и замечая своего любимого человека,стоящий перед зеркалом с бритвой в руках.У Джостена очень редко появлялась щетина на лице,но даже если и появлялась,он её сбривал,впринципе,как и сейчас.Пользуясь тем,что тот сосредоточился на бритье и не смотрел в зеркало,которое кстати было прям перед его лицом,он подошёл сзади и обнял его за талию,нежно целуя в шею и шепча ему низким,басовым и тихим голосом.
—я дома.
Нил вздрогнул, когда тёплые руки легли на его талию, а тёплое дыхание коснулось шеи. Он машинально сжал бритву в пальцах, глядя на своё отражение в зеркале. В уголке его зрения появилось знакомое лицо — спокойное, но с едва заметной ленивой усмешкой.
— Я дома, — тихо произнёс Эндрю, и его голос, чуть хриплый, но по-прежнему низкий, вибрацией отозвался где-то в груди Нила. На секунду он застыл, просто осознавая это. Эндрю должен был быть в больнице ещё пару дней. По крайней мере, так ему сказали. И всё же он здесь — стоит за его спиной, прижимается чуть сильнее, будто проверяя, что тот настоящий.
— Ты должен был позвонить, — наконец выдохнул Нил, не шевелясь.
— Не должен, — короткий ответ, а затем мягкое касание губ к его шее. Нил закрыл глаза, позволив себе секунду слабости, прежде чем медленно опустить бритву на край раковины.
— Кто тебя выпустил? — Эндрю хмыкнул, чуть наклоняя голову вбок.
— Доктор решил, что держать меня дальше нет смысла. — Нил почувствовал, как его пальцы чуть сжались на талии. Это была правда? Или он просто убедил врачей, что ему лучше? Эндрю мог быть убедительным, когда хотел.
— И как ты себя чувствуешь? — Нил открыл глаза, глядя на него через зеркало.
— Достаточно хорошо, чтобы вернуться домой.
— Но не достаточно хорошо для тренировок. — Эндрю лениво помолчал, прежде чем пробормотать:
— К чёрту тренировки. — Это должно было быть очевидно, но Нил не был уверен, что тот действительно будет сидеть спокойно. Он повернулся, высвобождаясь из его хватки, и впервые за эти минуты взглянул на него вживую, а не через отражение.
— Ты выглядишь лучше, чем когда я видел тебя в последний раз, — сказал он, оглядывая его внимательно.
— Либо это, либо больничное освещение тебя обманывало, — отозвался Эндрю, пожав плечами. Нил закатил глаза, но не стал спорить. Вместо этого он потянулся, чтобы выключить воду, затем схватил полотенце и протянул его Эндрю.
— Раз ты уже дома, тебе точно нужно привести себя в порядок.
Миньярд думал, что Джостен выйдет с ванной, но тот, кажется, имел свои планы. Рыжий взял своего парня за талию и прижал к стене возле душа, целуя его шею.
