All isn't lost yet.

Проходят очередные часы ночи, время близится к трём часам утра, а Сынмину снова не спится. В голове пролетают мысли и фрагменты минувших дней. «Излишняя рефле‌ксия однажды погубит тебя, Сынмин...», - так говорил ему психолог ещё в старшей школе, и сейчас то же самое говорит и психотерапевт в компании. Ким совсем не глупый мальчик, даже наоборот - слишком умный, слишком понимающий, слишком усердный до совершенствования. Но как раз это и играет с ним злую шутку - раз за разом он прокручивает в голове и переживает моменты, в которых допустил даже малейшую ошибку, дабы понять, в какую секунду и что именно он сделал не так, чтобы в будущем ни за что не допустить повторения. С балкона их с Феликсом квартиры открывается вид на ночной, сверкающий всеми огнями Сеул. Где-то там, через несколько кварталов, живёт Бан Чан с Чонином. Некоторое время назад Сынмин грубее, нежели обычно, задел старшего на фоне сильного стресса из-за регулярных переработок и недосыпа. Пусть тот и старался всеми силами не показать этого, это всё равно было как ушат ледяной воды в намётанных опытом глазах Кима. Да, Чан пытался утверждать, что всё нормально, и что с каждым бывают такие всплески, главное - их выплёскивать, а не накапливать всё больше и больше, и хорошо, что Сынмин вылил всё именно на него, а не на кого-то менее стрессоустойчивого, менее знакомого с натурой младшего. Но всё же... С того злополучного вечера парни почти не общались уже больше недели, и Мину даже начало казаться, что Кристофер намеренно его избегает. Руки бессознательно тянутся к телефону и на автомате открывают диалог со старшим в Kakao Talk, его профиль. Заледеневшими на холоде пальцами пролистываются фотографии на аватарке, ставшие родными до боли. И так несколько раз по кругу. Ровно до того момента, пока на плечи Сынмина не опускается большой плюшевый плед, а талию обвивают ручки Ёнбока, прижимая к себе. Ким сильно вздрагивает, через плечо глядя на полусонное блондинистое чудо. Ли тихо, привычным низким голосом, бубнит куда-то в лопатку младшему, начиная легонько покачиваться вперёд-назад под тяжестью своего заспанного тела. – Минни... Может быть, пойдёшь уже спать? Я знаю, ты очень переживаешь из-за ситуации с Чан-хёном, но всё же... Если ты действительно хочешь как-то поспособствовать улучшению ваших взаимоотношений, то точно не стоит это делать в состоянии лютого недосыпа... Понимаешь, о чём я? Он только сильнее будет переживать за твоё самочувствие, не до разговоров будет... – В какой-то степени ты прав, Ликс. Но, сказать честно... – Ммм? – старший чешет нос о шерстяную рубашку Сынмина, обнимая нежнее. – Сказать честно - мне начинает казаться, что по моей глупости мы перестанем общаться навсегда, даже несмотря на вынужденное рабочее взаимодействие в компании, на мероприятиях и на концертах перед стэй, – юноша блокирует телефон и убирает его в карман домашних штанов, облокачиваясь на перила балкона локтями и опуская голову, и тут же зарывается в неё своими пальцами. – Ну, ну! Щеночек, что за чушь ты говоришь! Ай-яй-яй, ты как всегда... Так много думаешь, закрываешься в себе, что даже не видишь ничего! – Ли наигранно возмущается, тут же разворачивая к себе Кима и беря его лицо в свои маленькие ладошки, вынуждая смотреть в глаза, – Ким-дурак-Сынмин! Балбес! Мало того, что вы уже чёрт знает сколько вокруг да около ходите, а теперь ты и вообще думаешь о том, что вы общаться перестанете! Видел бы ты со стороны, как... – тут Ёнбок осекается, думая, стоит ли говорить то, что хотел, и закусывает губу, хмурясь и морща веснушчатый носик. Отводит взгляд в сторону, но когда возвращает обратно, натыкается на недоумение и непонимание в глазах и выражении лица Сынмина. «Ну точно щеночек, которого хозяин оставил на какое-то время!», - пролетает в мыслях Феликса, отчего он злится ещё больше, ведь хочет как никто другой помочь младшему. – В общем! Видел бы ты со стороны, как вы друг на друга смотрите, как взаимодействуете! В каждом вашем движении, в каждом вашем взгляде, да чёрт бы побрал, в каждом вздохе в сторону друг друга чувствуются невысказанные и буквально задыхающиеся чувства, которые жрут вас, как незнамо что! Мне уже просто физически больно смотреть на ваши переглядки, на то, как вы оба боитесь сделать первый шаг, но при этом при какой-либо попытке - тушуетесь и сбегаете, боясь своих же чувств, как огня! Так вот как раз завтра будет самая идеальная возможность и помириться, и разобраться в чувствах друг друга! О, боги, пожалейте хотя бы меня..., - Ли выпаливает всё это на повышенном тембре, на одном дыхании, умоляюще вглядываясь в глаза Сынмина. Теперь, когда всё невысказанное наконец озвучилось, с сердца Ёнбока будто половина камня слетела. Следующая половина обязательно слетит, когда Ким и Бан выяснят всё, что происходит между их душами. И вот, уже более спокойным голосом Ликс напоследок говорит, целуя офонаревшего от пылкости речи старшего Сынмина в лоб: – Пожалуйста, хотя бы ради меня, напиши сейчас Крису и предложи встретиться завтра, а после пошли спать, умоляю, время почти 4 утра... Утро вечера правда мудренее. Но я тебе гарантирую – Чан ни за что не откажет тебе, ни во встрече, ни в чём-либо ещё. Ким ещё не до конца осознал сказанное Феликсом, но всё же, повинуясь просьбе, медленно достал мобильник, открывая чат с Кристофером в мессенджере и, что-то тихо бормоча, набирая 5 заветных слов. «Пожалуйста, давай встретимся и поговорим.» Парень долго не решается отправить сообщение, а потому Ёнбок, не спрашивая, делает это за него. Сынмин, конечно же, скомканно возмущается, но старший ловко перехватывает телефон, краем глаза видя моментальное прочтение сообщения, и, улыбаясь этому, отключает смартфон. – Всё, Минни, мы ведь договаривались, помнишь? Спать!!! Утром прочитаешь всё! - посмеиваясь, Ли подталкивает Кима в спину в сторону квартиры и своей спальни. Он считает, что сегодня просто жизненно необходимо поспать именно с Сынмином, а не с плюшевыми игрушками. Так будет лучше и для того самого́. В общем и целом вся сегодняшняя ночь с ног на голову перевернёт жизнь Ким Сынмина, и это будет только к лучшему.