Конец в твоих руках.

Чёрт, Как бы..? Я не знаю как всё дошло до этого..Прямо сейчас этот..сил мне на него не хватает! С какого чёрта он решил, что раз я ему однажды помог, то он может приходить в мой дом когда вздумается?!

Душ – лучшее , что придумало человечество. В моём городе каждый день – приключения. Что только не происходит : взрывы, заражения, конфликты чуть ли не со всем миром, существа не из нашего мира и просто странные выходки нашей « популярной » компашки. Почему они не могут спокойно жить? Я очень удивлён, что к ним вписался Брофловски! Ведь он у нас тот самый отличный , который « правильно живёт » , а что говорить о его семье? Увидев его мать, я понял, почему он такой « правильный », и почему сидит за учебниками. После всей, уже как обыденной суматохи, я залезаю с головой в душ. Прохладная струя помогает расслабиться и я спиной облокачиваюсь о холодный кафель. Веки сами по себе прикрываются. Сегодня был слишком тяжелый день. Сегодня я в первый раз по своей воле решил помочь одному парню. Мой одноклассник, который не менее странный, чем весь город. Все знают, что его семья одна из бедных, а может и вовсе одна единственная во всём нашем поселении. Он... МакКормик искал место, где можно будет заработать. Даже нашёл! Но есть «но», оно всегда присутствует. Особенно у него. В условиях нужно было два работника, и о нет, его друзья были заняты очередной ерундой! Я бы прошёл мимо, если бы не его цель. Если бы не его разочарованное лицо, которое было видно сквозь пух парки. Где-то внутри кольнуло. В итоге я провозился с ним чуть ли не весь день! Даже Токен удивился этому, а смех Картмана надо было слышать. Работа заключалась в том, чтобы рекламировать продукт. Звонить людям и заманивать. У меня нет никаких умений в рекламировании и это было тяжело. Мне давалось даже очень, но вот ему.. Мне казалось, что он это делал не впервые, но когда я спросил его об этом, он лишь помотал головой в знак отрицания. Я не стал дальше об этом думать. Весь день обзванивая других, я понял, насколько это тяжелая работа. Каждый второй сбрасывает, не берёт трубку или же просто материт. После каждого такого раза я стискивал зубы и понимал, что я делаю точно так же. Когда звонят мне, то я поступаю так же. Этот опыт был даже...Полезным? Может быть. Промывая волосы от шампуня, на язык случайно попадает мыльная вода. Я корчусь и быстро помыв их до конца, выключаю воду и выхожу из душа. Обернув нижнюю часть в полотенце, я стою перед зеркалом. Теперь могу внимательно осмотреть себя, своё тело, личико. Смотрю на свои волосы и понимаю, что нужно сделать пробор и высушить, чтобы не мучаться дальше с мокрыми волосами. Подключаю фен и начинаю сушку. С каждой секундой волосы набирают объем и еле блестят от белого света ламп. Корни уже почти сухие, можно закончить. От сильного ветра фена полотенце на бедрах чуть ли не падает, но я успеваю их схватить и завязать обратно. В ванной стало жарче. Сначала от горячей воды, а теперь от горячего воздуха. Поэтому я решаю выйти и проветрить комнату. Не успев выйти я сразу замираю. Я смотрю на дверь в свою комнату, открытую. Разве я ее не закрыл? Разве я не всегда закрываю дверь в свою комнату? Я хмурюсь от одной мысли, что кто-то из моих родителей заходил ко мне и копался в моих вещах. Руки неосознанно сжимаю в кулаки, и через пару шагов оказываюсь внутри. Сразу же осматриваю комнату и закрываю её, а после я обречено вздыхаю и потираю переносицу. — Какого чёрта ты здесь?! — слегка срываюсь на крик, ведь только что вторглись в мой дом, в мою комнату.. В моё личное пространство, в конце-концов! Он сидит за моим рабочим столом. Просто сидит, видимо ждал меня. Может искал, раз дверь открыта. Первые секунды я злился так, что не заметил, что МакКормик сейчас немного другой. Он был без капюшона и теперь можно увидеть его лицо. Его бледное лицо и очень выделяющиеся фиолетовые глаза. Его лицо стало грустным, сделал щенячие глаза. И что это ему даст? Я всё равно сейчас выгоню его. Прямо сейчас. Я открываю рот, но он грубо перебивает. И что это ему даст? Я всё равно сейчас выгоню его. Прямо сейчас. Я открываю рот, но он грубо перебивает. — Такер, а я не знал, что у тебя в комнате так..просторно и много вещей. Я думал, что тебе больше по нраву минимализм, — я вопросительно смотрю на него и словно не поверив ему, словно никогда не видел свою комнату, оглядываю её. А ведь он прав. В моей комнате было много вещей, хлама.. — я останусь у тебя на ночь. — бедняк ставит меня перед фактом. Я нервно смеюсь и на моем лице читается удивление. А он хочет продолжить, но теперь моя очередь его перебить. — почему ты пришёл именно ко мне? Это тебе не спасательный фонд для бедных. Если я помог тебе - это не значит, что мы с тобой подружились. Уходи. — может быть было грубо затрагивать его бедность, но не грубо было приходить без ведома? Плевал я на вежливость. Особенно с ним. Я задаюсь только одним вопросов: почему у меня мурашки от его взгляда? Почему он пялиться на моё тело? Это уже два вопроса. Я чувствую чужой взгляд на себе. Он никогда не видел чужое оголеное тело? О нет, я говорю словно сейчас стою в том, в чём мать родила. Что нужно - прикрыто. Так чего же он так смотрит?! Я поворачиваю голову в его сторону. На его лице мерзкая ухмылка. – у тебя совсем нет понятия личных границ? – глупый вопрос. – как ты заметил - нет. – я громко цокаю языком и слегка закатываю глаза от такого не менее глупого ответа, но я удивился тому, что в следующие секунды МакКормик отвернулся и начал уже сверлить стену, а не меня. Неосознанно я с облегчением вздыхаю и слышу его смешок. Почему он ещё у меня? Теперь я могу убрать полотенце, которое на последних сил держалось на мне. Серая футболка и домашние штаны - мой прекрасный лук. Я сажусь на кровать и прикрываю глаза, а после чувствую как матрас прогибается под чужим весом. После душа я всё такой же уставший, только больше расслабленный, но чужое присутствие заставляет напрячься. Я неохотно открываю глаза. Быть честным сейчас я настолько без сил, что готов оставить его дома, но только при условии : он будет сидеть тихо и не бесить меня. Дома мы не одни, и наверняка он это знает. Я сломаю ему ноги, если он что-нибудь не то задумает. Я смотрю на него, а он на мою кровать. Понравилась? Хочется спросить, но сил уже нет. Я хочу лечь и провалиться в сон. Хочу быть с кроватью одним целым. Он замечает мой взгляд и теперь у нас зрительный контакт. Ну и кто кого? Держать с ним зрительный контакт так долго - равно пыткам. Почему? Я нуждаюсь в ответе так же, как мой организм во сне. Я проигрываю и первый нарушаю нашу тишину. — чёрт с тобой, МакКормик. Оставайся, но прошу, не мешай мне, — начинаю я и отвожу взгляд на пару секунд. Я немного поражаюсь быстрой сменой его эмоций. Теперь он сидит как вкопанный, а после улыбается словно выиграл миллион долларов. — Я устал. Сильно устал. — Могу помочь тебе забыть о сегодняшнем тяжёлом дне. Я не понимаю его мотивы.. Зачем он здесь? У него есть свой дом, свои друзья, но выбрал меня. Почему? Его двусмысленные предложения заставляют меня подавиться воздухом. Я Озадаченно смотрю на него, пока тот что-то ищет в карманах. И я понимаю, что у меня нет сил ни на что. Я полностью укладываюсь на свою невероятную мягкую, уютную постель. А он тушит в комнате свет и включает мою лампу на рабочем столе. Комната освящается теплым желтым светом. Я лишь прикрывал глаза рукой и вроде пытаюсь уснуть, а вроде прислушиваюсь к звукам, которые исходят от гостя. – ты веришь в бога? – какой-то резкий вопрос, который заставляет меня правда задуматься. Не убирая руки с глаз я тихо хмыкаю. Существует ли он? Правда ли, что он следит на людьми? Ох, нет. Не думаю. Даже если он есть, то значит, что ему абсолютно плевать на людей. Мой ответ - нет. – Не думаю, что он есть. – я вспоминаю все разы, когда Кенни умирал.Сейчас буду противоречить себе, но..Но бог правда есть, то почему он заставляет проходить его через всё это? Чем он это заслужил? Если он есть, то он бездушный. – Эй, слушай.. – начал я. Аметистовые глаза посмотрели на меня. Я почувствовал это. Я глубоко вдыхаю и убираю руку с лица. Смотрю в ответ. – что ты чувствуешь когда умираешь? – какой же я нетактичный. Видимо я становлюсь таким после каждой беседы с Картманом. Нужно завязывать. А то погляди и стану их пятым участником. Его глаза стали чуть шире, а рот раскрылся в немом удивлении, но это не на долго. На личике сразу сверкает странная, то ли смущенная, то ли неуверенная ухмылка. Он молчит. Я молчу. Ужасный момент чтобы поспать, верно? – Ты можешь не отвечать. Я, просто..мне стало интересно, – зачем-то оправдываюсь я и , даю ему попытку отступить. – Всё нормально, можешь забить. – Закрой глаза-ка. – сказала он серьёзно чуть ли не шепотом. Как я вообще его услышал? Я хочу сказать : " чего? Может мне ещё дать ключи от дома? " , но вместо этого, вместо того, чтобы отказаться и узнать причину его резкого появления в моём доме я закрываю глаза еле заметно кивая на вопрос. Слышу шуршание простыни и как под его движениями двигается матрас. Я ожидаю. Чего? После звука открывающей крышки я начал жалеть, что зашёл в комнату. В ванной места тоже достаточно чтобы..ладно. Чувствую чужое дыхание над собой; оно греет щёку и чужое хихиканье заставляет меня напрячься. Он не выдерживает и утыкается в постель лицом: смеётся как резаный слегка навалившихся на меня. Я приоткрываю глаза и не сильно бью его в бок. На мгновенние он замолкает, поднимает голову и я встречаюсь с его аметистовыми глазами. Его взгляд..о боже, я не признаюсь никому, даже себе в том, что он мне нравится. Необычно глубокие и чистые глаза, которые чище самих маминых золотых украшений, за которыми та следит лучше, чем за собственном сыном. — Боже, блять, пхаха-ха.. — одной рукой он прикрывает своё лицо и снова заливается смехом. В этой же руке он держит ручку, которая..которая со светящиещами чернилами? Очень похожа на них. Обычно такие у детей, а не у таких « взрослых » личностей. Я только что назвал МакКормика взрослой личностью? Поменялись ролями. МакКормик убедил меня в том, что простые беседы с ним меня расслабят. Убедил, что рисовать на друг друге ручкой – интересно. И ни какой-то обычной, а светящиещийся! Боже, Карен ему такое наплела? Моё тело еле заметно дрожит. Нависать над белобрысым тяжелее, чем казалось. Одной рукой упираюсь об кровать, а вторую согнул для бóльшего удобства. Сбоку от головы МакКормика лежат остальные фломастеры. Он что-то тараторит, а я открыто говорю, что не слышу его очередную без мысленную ерунду про каких-то девочек, про парней и о его самых необычных смертях. Я чувствую его пристальный, но такой расслабленый взгляд, который раздевает меня, который следит за каждым движением , вздохом и любым изменением на лице. Аккуратно вывожу на его лицо детские рисунки: звездочки, луны, сердечки и всякое другое. – Крейг, – зовёт меня по имени он. Я поднимаю взгляд и у нас ещё одна игра в гляделки, – По-моему ты всё ещё напряжен. О чём думаешь? — блять, о тебе, прикинь. Нависла тишина, я молчу и проигрываю. Отвожу взгляд в другую сторону слегка прикусываю губу чтобы моё " о тебе, прикинь. " не сорвалось. Он продолжает пожирать меня взглядом. По мне проходит табун приятных мурашек. Еле подняв глаза выше и посмотрев на собеседника я вдыхаю побольше воздуха и в обычной манере выдаю: — о том, что было бы классно, если бы я сейчас спал. Видел бы третий сон. — он хихикает и хватает моё лицо за щёки немного приближая к себе. Я замер в ожидании поджав губы. — не хочешь покурить? — он сдувает несколько прядей с лица. От него пахнет мятными конфетами, ненавижу их. И губы снова в паре сантиметров, между ними — сигареты. Дешёвая романтика. Форточка приоткрыта, и холод начал забираться в мою комнату. Мы курим Rothmans Demi Melon. Не хочу знать, откуда у него они. Нет, они не были какими-то дохуя дорогими. Средненькие. Так Кенни нравится дыня? Первая затяжка — и сладкий, свежий вкус дыни мягко заполнил рот. Лёгкость и сладость, будто укусываешь сочный ломтик, только дымный. Табак ощущался едва, он был скорее фоном, подчёркивающим вкус, а не спорящим с ним. Выдох — и дым растворился в воздухе, оставляя после себя тонкий аромат. Мы сидим в тишине. Я мельком смотрю на гостя, который делает уже вторую затяжку. Он поднял сигарету к губам, задержал её на секунду, словно прислушиваясь к себе, и сделал медленную, размеренную затяжку. Я смотрел, как его грудь наполнилась воздухом, пропитанным ароматом дыни. Голова склонилась слегка вниз, и светлые пряди волос упали на лицо, скрывая взгляд. Дым вырвался из его губ медленно, лениво. — Куда пепел стряхивать? — об этом я не подумал. Я редко курю дома. Поэтому быстро встаю с кровати и исследую свой рабочий стол взглядом в надежде найти что-то подходящее. Мой взгляд падает на самодельную баночку из глины. Думаю. Она подойдёт. — Сюда. Возвращаюсь на кровать. Ставлю между нами баночку и первым стряхиваю пепел. Делаю затяжку. Время уже ближется к одиннадцати ночи. Я скурил две сигареты, а Кенни заканчивает четвёртую. По собственной воле встаёт с кровати с "пепельницей", стоит у стола и рассматривает её. Внимательно скользит по ней взглядом. Я молчу. — Вы ведь с Твиком вместе, да? Он положил баночку на стол, с неожиданной энергией вернулся на кровать и сел напротив меня. Смотрит внимательно, ждёт ответа. Странный вопрос. В его стиле. Сколько раз я уже пожалел обо всём? — Ну, типа. Почему ты резко спросил? — это был искренний вопрос. Если он отшутится, то окажется за дверью. — Кажется, ту баночку сделал Твик. Нет? — ты чертовски прав, МакКормик. Я киваю головой, хочу спросить, откуда он знает... — На одной ярмарке можно было делать такие баночки. Мы с Твиком были вдвоём там. Наверное, на моём лице читается удивление. Правда? Я не знал. Твик не рассказывал. — Когда вы вместе, твоё сердце тоже стучит бешено? — «Тоже»? — переспрашиваю я. Он кивает. — Тебе нравится Твик? Он усмехается, расстёгивает парку до середины. Под ней — белая футболка. Он берёт мою руку и прижимает к сердцу. На щеках выступает лёгкий румянец. — Нет. Мне нравишься ты, Крейг.