Прогресс

      Пилтовер - город прогресса.       Приевшийся слоган вязнет на зубах. Его стали использовать всё чаще с тех пор, как Виктор и Джейс открыли хекстек. Если бы каждую газету, в которой мелькала эта фраза, обратили в пыль, весь город остался бы без прессы.       К счастью или к сожалению, слоган правдив. Журналисты могут повториться тысячу раз и ни разу не солгут. Что не отменяет банальности. «Бездарность и пошлость» — ворчит Виктор, сбежавший от блеска Пилтовера в Зауновский бар. Он развлекается чтением очередной статьи, пока ждёт свой коктейль у барной стойки, и не обращается к кому-то конкретному, но незнакомая однорукая женщина рядом согласно кивает и заказывает себе виски.       Их изобретения прогрессируют.       Уходят недели и месяцы, но в конце концов Виктор и Джейс находят, куда применить хекстек. Их главное детище - хексврата - вызывают настоящий фурор. Если в начале исследований ими была лишь немного заинтересована Мел Медарда, то теперь глаза всех советников горят алчностью. Виктор слишком брезглив, чтобы смотреть на них. Он отряхивается от редких приглашений на званные ужины, как корова от надоедливых мух.       А вот Джейсу происходящее нравится, хотя он врёт, что нет. Что он предпочёл бы сосредоточиться на работе. Но Виктор не идиот: он замечает, как приятно взволнован Талис каждым новым приёмом. «Человек прогресса» любит наряжаться в дорогие тряпки, пить ноксианское вино и вести пустые светские беседы. Уставший Виктор в свою очередь начинает любить пить на брудершафт с молчаливой, всё ещё почти не знакомой Севикой.       Джейс Талис продолжает прогрессировать.       Когда он становится советником, Виктор не удивляется. Закономерный итог, если хоть немного подумать. То, что Джейс сближается с Мел, тоже нормально и ожидаемо, но неприятно царапает что-то в глубине Викторовых кишок. Ему хватает честности распознать собственную ревность. Ему не хватает сил сделать с этим чувством хоть что-то. Бесполезная влюблённость в партнёра прорастала так медленно, что почти незаметно. «Как думаешь, осознай я этот кошмар раньше, что-нибудь бы изменилось?» — спрашивает Виктор у Севики.       Он растрёпан и растерян, его тело болит. Он растекся по дивану в вип-зоне, и его голова на коленях у женщины, потому что наоборот в их случае было бы просто смешно. Тут дорого, одно из самых дорогих мест Зауна, и их сюда пустили только потому, что Севика работает на Силко. Виктору это не нравится. Ей же не нравится то, что он в юности перебрался в Пилтовер. Они в целом не слишком симпатичны друг другу.       «Нихуя,» — её ответ немилосердный и честный. В качестве благодарности Виктор модернизирует её механическую руку. Он не знает, кто сделал этот протез, думает на Синджета, но не может быть уверен. Виктор замечает, что Севика всё чаще обращается за помощью к нему, а не к изначальному создателю конечности. Оба делают вид, что это ничего не значит.       Болезнь Виктора прогрессирует.       Его носовые платки теперь регулярно в красных пятнах. Скай точно замечает, волнуется, но не решается показать это в открытую. Понимает: Виктору её мнение не интересно. Тот, к кому Виктор мог бы прислушаться, пропадает на заседаниях Совета и не обращает внимания. Бросает мимоходом просьбу почаще отдыхать и лучше питаться, но слишком торопится в чужую украшенную золотом спальню, чтобы осознать масштабы проблемы. Иногда Виктор думает и не может решить, что мешает дышать сильнее: болезнь протравленных Зауном лёгких или равнодушие того, от кого он этого точно не ожидал.       «Ты всё реже спускаешься вниз. Забываешь родные места?» — лениво спрашивает Севика, но взгляд у неё обжигающе внимательный. Они не виделись больше месяца, хотя до этого встречались почти каждую неделю. Виктор не знает, как объяснить, что ему теперь физически тяжело добраться сюда из Академии. Ещё тяжелее, чем обычно. Слов нет, но глаза невольно скользят от костыля к закованной в ортез ноге, рука неосознанно касается жёсткого ребра корсета. Севика тяжело, недовольно вздыхает. «Может тебе к Синджету сходить, если уж там, — она коротко дёргает головой в направлении верхнего города — тебе не помогают?»       Их отношения прогрессируют.       Когда Виктор приходит в себя после обморока не в лаборатории, а в больничной палате, он явственно понимает, что хотел бы сейчас компании не Джейса. Партнёр волнуется, партнёр чувствует вину. Виктору ничего из этого уже не нужно. Талис говорит, Виктор честно пытается слушать и отвечать, но голова забита совсем не тем. Если ему так мало осталось, есть ли смысл стараться дальше? Изобретать, изучать, искать ответы, создавать новое? Прикладывать руку к прогрессу разжиревшего Пилтовера. Или проявить слабость, проявить сострадание к себе и уйти? Провести последние дни, улучшая руку Севики, слушая её хриплый голос и цепляясь друг за друга спокойными взглядами? Может быть, Виктор смог бы даже немного поработать с Джинкс, на которую так часто жалуется его подруга. Смог бы наконец сделать что-то полезное для Зауна, а не для кошельков пилтоверской элиты.       Джейс замечает, что Виктор где-то не здесь, и беспокойно заглядывает в глаза, предлагает позвать врача. Во рту желчно и кисло. Раньше перед Виктором подобные вопросы даже стоять не могли. Раньше у него был Джейс, когда-то единственный из вариантов. Ему жаль, что это в прошлом. Ему жаль, что так вышло. Он успокаивает и отсылает Талиса из палаты, и думает, думает, думает. Под шелухой позолоты Джейс же всё тот же? А Виктор тот же? А Пилтовер и Заун?       К утру Виктор решает последовать дружескому совету и сходить к Синджету. Бывший наставник действительно может подсказать что-то полезное. Виктор так и не уверен, ради кого или чего он хочет и дальше жить. Знает только, что не для себя самого.