Между долгом и сердцем

— И что будем делать с твоей свадьбой? — спросил я Яна после его разговора с дядей. — А что мы можем сделать? — Он развёл руками, в его голосе звучала безнадёжность. — Ничего. Остаётся только ждать и наблюдать, что будет дальше. Я опустил взгляд, обдумывая его слова. — Но Гануш сказал, что мы пока остаёмся в Тросках. А значит, вернёмся в «Чёртово место» или… — Ян сделал паузу, его голос стал мягче, почти интимным. — Или отправимся в какое-нибудь более приватное место. — Хорошо хоть, что он оставил тебе немного грошей. Можно будет нормально устроиться. — Да, в этом есть хоть какая-то светлая сторона, — кивнул он, едва заметно улыбнувшись. — Тогда встретимся в «Чёртовом месте», — бросил я, не прощаясь, но подарив Яну тёплую улыбку. Ян остался стоять у ворот поместья Петра Писецкого, а я быстрым шагом направился к «Чёртовому месту». На улице уже сгущались сумерки, и природа начинала преображаться: свет факела отражался в лужах, придавая тропам мистический оттенок. Иногда мне попадались люди, которые спешили по своим делам, но я, казалось, двигался сквозь них, как призрак, погружённый в свои мысли. «Чёртово место» встретило меня знакомым шумом голосов и ароматом дешёвого эля. В углу, за потёртым деревянным столом, сидели несколько местных завсегдатаев-головорезов, которые лениво кидали кости и перешёптывались. Я нашёл свободное место у окна, где слабый свет уличного факела пробивался сквозь грязное стекло, создавая причудливые тени на стенах. Ко мне подошла молодая девушка с рыжими кудряшками, служанка, которую я видел здесь и раньше. — Чего изволите, милорд? — её голос был усталым, но улыбка на лице оставалась приветливой. — Кружку пива, и, если есть, что-то горячее, — ответил я. Она кивнула и скрылась в толпе. Я проводил её взглядом, а затем снова погрузился в свои мысли. Что, если свадьба Яна действительно состоится? Что, если его дядя не отступит от своих планов? Я не смогу и дальше быть с ним, когда у него будет жена, а то и ребенок. Когда-то я пообещал Розе, что обязательно найду её и навещу, но теперь мои сомнения одолевали меня. Она действительно милая девушка, но нам, кажется, не суждено быть вместе — по крайней мере, пока я не обрету права законного наследника Рацека Кобылы. К тому же, как я могу игнорировать свои чувства к Яну? Даже если бы я попытался, не смог бы притвориться, что между нами ничего не случилось. — Вот ваше пиво и горячая куриная похлёбка. Служанка аккуратно поставила миску и кружку на стол, но, не дожидаясь моей благодарности, тут же удалилась. Я сделал глоток пива, ощущая горьковатый привкус на языке, и устремил взгляд на пляшущие в камине огненные языки. Мысли о будущем беспокойно крутились в голове, словно листья в осеннем вихре. Но не успел я додумать, как дверь трактира скрипнула, и внутрь вошёл Ян. Его лицо было хмурым, а шаг — быстрым и решительным. Он оглядел зал, заметил меня и сразу же направился к моему столу. — У нас проблемы, — сказал он тихо, едва присев. — Дядя решил ускорить подготовку к свадьбе. Он хочет представить меня невесте уже через неделю. — Через неделю? — мои брови поползли вверх. — Это слишком быстро. Значит, у нас совсем нет времени. — Именно, — Ян провёл рукой по волосам, в его жесте сквозило отчаяние. — Нужно что-то придумать. Либо я исчезну из города, либо… Его голос затих, и я понял, что он ждет от меня решения. Мысли закрутились в голове, словно вихрь. Вариантов было немного, но все они были рискованными. — Ладно, — сказал я, опершись локтями о стол. — Есть одна идея, но для этого тебе придётся полностью мне довериться. Ян встретил мой взгляд, и в его глазах отразилась надежда, смешанная с лёгким страхом. — Говори. Я готов на всё. Я скрестил пальцы на столе, задумчиво глядя на Яна. — Я бы предложил тебе сказать, что заболел, но боюсь, такое оправдание не продержится долго. — Я сделал паузу, а затем, понизив голос, добавил: — Но есть и другой вариант: мы можем сбежать. Птачек не выглядел удивлённым. — Надолго? — Навсегда. Теперь его глаза широко распахнулись. — Что? Но как? И самое главное — куда? — Ты же не хочешь жениться, верно? — уточнил я, и он утвердительно кивнул. — Тогда это единственный верный способ избежать свадьбы. Ян провёл рукой по волосам, его сомнение было заметно невооружённым глазом. — Но… как же мои владения? Гануш ведь не отдаст их мне, пока я не женюсь. Ты предлагаешь мне бросить всё и скитаться с тобой по свету? — А почему бы и нет? — я широко развёл руками, словно показывая перед собой целый мир. — Представь: свобода. Мы сможем поехать, куда захотим. Никто не будет нам указывать, что делать. Ян недоверчиво прищурился, опираясь локтями о стол. — Да уж, звучит заманчиво. Только вот срать придётся в кустах, питаться тем, что сможем найти или поймать, и вечно опасаться наёмников, которые захотят получить за меня выкуп у Гануша. — Не переживай, я буду твоим телохранителем, — ухмыльнулся я, подмигнув ему. Он тяжело вздохнул, но в его взгляде читалась искра интереса. — Ладно, рыцарь. В принципе, можно попробовать. Я кивнул, подавая знак служанке. — Тогда давай пока не будем терять время даром. Принесите нам ещё эля и пива! Жизнь стояла на пороге перемен, и, возможно, наш путь только начинался.

***

Мы с Яном спокойно провели ночь в «Чёртовом месте», стараясь не выделяться среди других посетителей. Наутро, быстро собрав свои вещи, я направился к нему в комнату, чтобы убедиться, что он тоже готов к дороге. За окном едва брезжил рассвет. Первые солнечные лучи осторожно пробивались сквозь густой белый туман, окутывая улицы мягким светом. Из кухни доносился аппетитный аромат свежевыпеченного хлеба, а хозяин корчмы уже вовсю возился с камином, разжигая огонь в очаге. В воздухе висела тёплая смесь запахов дыма и древесной смолы, придавая этому месту уют и покой, которые, впрочем, скоро останутся позади. Ян уже стоял у окна, собирая свои вещи в потертый дорожный мешок. Он выглядел сосредоточенным, но не тревожным — видимо, за ночь он успел свыкнуться с мыслью о предстоящем побеге. — Ты готов? — тихо спросил я, стоя в проеме. — Как никогда, — ответил он с лёгкой улыбкой, перекинув мешок через плечо. Мы вышли из «Чёртова места» тихо, стараясь не привлекать внимания. Туман всё ещё окутывал поля, создавая ощущение, будто мы шагали по облакам. Недалеко послышалось ржание лошади и размеренный стук копыт по влажной земле. — Эй, а куда это мы собрались ни свет ни заря? — раздался знакомый хриплый голос. Нас нагнала невысокая фигура в поношенном кафтане, поверх которого виднелся немного помятый панцирь. Это был Жижка — старый друг, испытанный в боях товарищ и обедневший пан. Благодаря его хитрости и бесстрашию нам удалось разбить войско Сигизмунда и удержать осаду, пока я не привёл Йоста и остальных на помощь. — Жижка! — радостно воскликнул Ян. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Да вот, собираемся в «Чёртовом месте» всей компанией, — Жижка расплылся в кривоватой ухмылке, обнажив неровные зубы. — Напиться до поросячьего визга и отпраздновать нашу славную победу. А вы куда намылились? — Мы только что оттуда, — ответил я, сохраняя спокойствие. — У нас ещё остались незаконченные дела в городе. Может, ещё увидимся. — А почему без лошадей? — подозрительно прищурился Жижка. — Да так, — Ян беспечно махнул рукой. — Решили насладиться утренней прохладой, пройтись по росе, умыться водой из ручья. Ты же знаешь, как это бывает. — М-м-м, — протянул Жижка, явно не поверив ни единому слову. — Ну ладно, если не хотите говорить, не буду выпытывать. Удачи вам в городе! — И тебе хорошей попойки! — Ян отсалютовал ему, хитро улыбаясь. Когда Жижка на лошади скрылся за поворотом, мы переглянулись. В его словах сквозило недоверие, но он не стал задавать лишних вопросов. Нам оставалось лишь надеяться, что он не решит проверить наши слова. Мы ускорили шаг, углубляясь в лесную тропу, где туман всё ещё цеплялся за низкие ветви деревьев, а воздух был свеж и прохладен. Мы с Яном неспешно беседовали, то погружаясь в воспоминания о прошлом, то размышляя о том, каким окажется наше путешествие в будущем, стараясь не загадывать слишком далеко. Мы оба понимали, что рано или поздно Яну все равно придется вернуться домой. Там его ждут его владения, его люди, о которых он должен заботиться. Да и наследников у Гануша, кроме него, не осталось, так что после его смерти земли перейдут Яну, и он не может оставить своих подданных одних. Я смотрел на него с явным восхищением и уважением. В нем чувствовалась невероятная преданность своему народу. Ян не стремился к власти ради собственной выгоды, чтобы лишь собирать дань и наслаждаться привилегиями. Он искренне хотел помочь людям: отстроить новую церковь, расширить земли Ратае, чтобы там могли поселиться новые семьи, чтобы люди могли развивать ремесло, строить свою жизнь и быть по-настоящему счастливыми. Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как замолчал. Внезапный толчок в плечо вернул меня в реальность. — Эй, ты что, уснул, Индро? — с улыбкой и лёгким поддразниванием спросил Ян. — Я тебя спрашиваю, идем мимо Кетенберга или свернём раньше? Я прищурился, вглядываясь в горизонт. Каменные стены города едва виднелись вдали. Вокруг простиралось поле, но если свернуть налево, то вскоре можно будет укрыться в густом нетронутом лесу. Дикие звери, хоть и встречались там, вряд ли нас потревожат. — Свернём налево через полчаса, — ответил я. — Пройдём через лес, а дальше — Часлав. Город хоть и меньше Кутна-Горы, но там нас, вероятно, не будут искать. По крайней мере, первое время. — Да уж, — Ян провёл рукой в кожаной перчатке по волосам. — Лучше бы всё-таки на конях поехали. — Ты же знаешь, что это слишком опасно. Нам сейчас лучше не привлекать внимания. Ян закатил глаза, но спорить не стал. — Ладно, — вздохнул он. — Найдём лошадей позже, по пути в Часлав. Я кивнул, скрывая улыбку. Пан Птачек, увидев мою «нахальную ухмылку», наверняка заставил бы меня охотиться на дичь для ужина, даже несмотря на то, что до леса мы ещё не добрались.

***

Лес встретил нас прохладой и тенью. Листва шелестела на ветру, птицы пели в кронах деревьев, создавая обманчивое ощущение спокойствия. Ян шёл чуть впереди, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстал. Мы двигались быстро, но осторожно, стараясь не шуметь. В какой-то момент тишину нарушил треск веток. Я напрягся, инстинктивно опуская руку к эфесу меча. Ян замер, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. — Ты это слышал? — шёпотом спросил он. Я кивнул, и в следующую секунду из-за деревьев показались тёмные фигуры. Четверо мужчин с потрёпанным видом и жадными глазами окружили нас, отрезая путь к отступлению. У них были ржавые мечи и дубинки, но их лица выражали уверенность. Видимо, они не раз грабили путешественников в этих лесах. — Куда это вы направляетесь, добрые молодцы? — оскалился один из них, видимо, главарь. — Оставьте гроши и оружие, а мы, так и быть, позволим вам уйти целыми. Ян усмехнулся, не сводя глаз с разбойников. — Спасибо за щедрость, но у нас свои планы на оружие. Главарь перестал улыбаться. — Твоё дело, парень. Только потом не жалуйся. Он подал знак, и разбойники бросились на нас. Мечи блеснули в свете, и пространство между деревьями заполнилось звоном стали. Ян двигался стремительно, его удары были точными и мощными. Он парировал выпад одного из разбойников, резко повернулся и контратаковал. Клинок описал дугу, и нападающий рухнул на землю, не успев даже вскрикнуть. На меня напали сразу двое. Я увернулся от дубинки, ударив противника рукоятью меча в челюсть. Тот пошатнулся, а я воспользовался моментом, нанося удар по второму. Лезвие разорвало грубую ткань и впилось в плоть, заставив разбойника отступить с криком. Главарь, видя, что ситуация выходит из-под контроля, метнулся к Яну. Их мечи скрестились, и на мгновение казалось, что силы равны. Но Ян, использовав силу и ловкость, выбил оружие из рук врага и нанёс решающий удар, перерезав ему глотку. Последний разбойник, понимая, что остался один, бросил дубинку и, пряча руки за голову, попятился. — Пощадите! Я… я не хотел… — его голос дрожал, в глазах застыл ужас. Ян подошёл к нему, тяжело дыша. Его меч был всё ещё обнажён, но он не стал добивать противника. — Беги уже, — слегка язвительно сказал он. — И не вздумай больше промышлять разбоем. В следующий раз я вряд ли дам тебе шанс. Разбойник не стал дожидаться повторного приглашения. Он развернулся и скрылся в чаще леса, громко ломая ветки. Мы остались одни среди поверженных тел. Я вытер лезвие меча об одежду одного из лежащих разбойников и взглянул на Яна. — Ну, теперь точно нужно быть осторожнее. Эти люди наверняка были не единственными, кто промышляет в этих местах. — Согласен, — Ян провёл рукой по влажным от пота волосам, успокаивая дыхание. — Пойдём дальше. Чем быстрее доберёмся до Часлава, тем лучше. Я лишь кивнул. Мы шли молча, сосредоточенные на каждом шорохе вокруг. После стычки с разбойниками лес казался враждебным, и даже пение птиц вызывало беспокойство. Я чувствовал усталость, ноги гудели, но останавливаться посреди леса не хотелось. Наконец, деревья начали редеть, и перед нами открылось небольшое озеро. Вода была чистой, поверхность поблёскивала на солнце, а берега покрыты мягкой травой. Казалось бы, идеальное место для привала. Но мы хорошо помнили свои старые ошибки. Один раз мы уже останавливались у открытого водоёма, решив, что поблизости никого нет. И мы потеряли тогда много хороших ребят, друзей. Теперь осторожность стала нашей второй натурой. — Займём позицию среди деревьев, — тихо предложил Ян, не сводя глаз с воды. — Здесь не так заметно. Я кивнул, и мы углубились в заросли у самой кромки леса. Там было достаточно густо, чтобы скрыть нас от посторонних глаз, но в то же время мы могли наблюдать за озером и окрестностями. Ян присел на поваленное дерево, тяжело опираясь на меч. Я сел рядом, развязывая свою котомку. Остатки вяленого мяса, кусок чёрствого хлеба и немного сыра — вот и весь наш обед. Я протянул еду Яну, и мы в тишине принялись жевать. Время от времени я оглядывался, выискивая в траве движение или слушая подозрительные звуки. Плеск воды, шелест листвы, стрекот кузнечиков — всё сливалось в фоновый шум, но напряжение не отпускало. — Как думаешь, скоро нас начнут искать? — спросил я, откусывая черствый хлеб. — Без сомнений, — Ян усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — Гануш не из тех, кто спокойно принимает отказы. Особенно если уже дал кому-то обещание. Скорее отправит ещё десяток людей на поиски, чем смирится с отменой свадьбы. — Значит, нам лучше не задерживаться. — Верно. Но и без отдыха не обойтись. Впереди почти неделя, дядя не поднимет тревогу сразу. — Да, — я ухмыльнулся. — Он скорее решит, что ты просто загулял и забыл отвечать на его письма. Ян покачал головой, чуть приподняв бровь. — Ну уж вряд ли он подумает, что я сбежал со своим оруженосцем, потому что у нас, понимаешь ли, слишком… крепкая мужская дружба. Я прыснул. — Мужская дружба? — я взглянул на него, усмехаясь. — Ты так это называешь? — А как ещё, Индро? — Ян сделал нарочито серьёзное лицо. — Ты предпочёл бы «мимолётное увлечение»? Или, может, «греховное мужеложство»? Слова резанули сильнее, чем я ожидал. На «мимолётном» я лишь почувствовал неприятный укол, но последнее заставило меня фыркнуть и отвернуться, сам не понимая, от чего больше — от злости или обиды. — Ну же, Индро, — начал он примирительно. — Мы оба понимаем, что это не может длиться вечно. Во всяком случае, не в мире, где закон стоит против нас, а предрассудки одинаково сильны и среди знати, и среди простолюдинов. Я резко повернулся и встретился с его взглядом. — Тогда, может, именно с нас всё и начнёт меняться? Ян горько улыбнулся, покачав головой. — За какие грехи мне ты в наказание? — вздохнул он. — С чего ты решил, что нас, а точнее, меня вообще кто-то услышит? Я ничего не ответил. Только снова посмотрел на озеро, на стаю уток, рассекающих гладь воды, на ветер, качающий заросли камыша и рогоза. Неподалёку птицы строили гнездо. И вдруг меня накрыло осознание: с чего я вообще взял, что у нас с Яном может быть будущее? Что мы сможем быть вместе открыто? Может, я просто глупый мечтатель, забывший, насколько жестоки люди? Я убеждал себя, что его положение и дядя Гануш, его врождённое обаяние смогут защитить нас. Ян умел говорить так, что люди теряли бдительность и прощали ему многое. Но теперь я понимал: никто не примет нас как данность. Ян женится, потому что от него этого ждут. А я останусь в его тени, всё так же оберегая его, оставаясь его верным телохранителем. И, возможно, самым одиноким человеком в этом мире.

***

Разбив лагерь так, чтобы нас было не так легко заметить среди деревьев и кустарников, мы с Яном сняли доспехи и наконец позволили себе немного передохнуть. Я растер затекшие плечи, пока Ян, присев у костра, задумчиво смотрел на огонь. — Мы надолго здесь? — спросил я, чтобы разбавить тишину. — До утра, — ответил Ян, — а потом двинемся дальше. Я вздохнул и потянулся за бурдюком с вином. Сделав глоток, передал его Яну. Тот взял, но не отпил сразу. Он крутил бурдюк в руках, задумчиво глядя куда-то на озеро. — Ты ведь понимаешь, что я не хочу этого брака? — вдруг сказал он, почти шепотом. Мои пальцы сжались в кулак, но я заставил себя сохранять спокойствие. — Понимаю, — ответил я, чувствуя, как слова застревают в горле. Ян улыбнулся, но в его глазах была грусть. — Только от меня ничего не зависит. Я хотел сказать, что это не так, что всегда есть выбор. Что мы могли бы… Но нет. Мы не могли бы. Я отвел взгляд. Ян коснулся моей руки, его прикосновение было крепким, настойчивым. — Я бы все отдал, чтобы мир был другим, — прошептал он. А я бы все отдал, чтобы просто остаться с ним. Но об этом мы оба не сказали ни слова. Я молчал, не в силах подобрать слова. Ян все еще держал меня за руку, его пальцы были теплыми, почти горячими, и этот простой жест обжигал сильнее, чем любой огонь. Он посмотрел на меня — пристально, долго, так, что у меня перехватило дыхание. В этот момент я понял, что ни долг, ни обязанности, ни проклятые традиции не имели значения. Ян сделал шаг ближе. Я чувствовал, как дрожит воздух между нами, как он замирает, прежде чем наклониться ко мне. Когда его губы коснулись моих, я на миг забыл, где мы, забыл о проклятых обязательствах, о необходимости прятаться. Ян целовал меня осторожно, словно давал мне возможность передумать, отстраниться, но я только крепче сжал его плечо, отвечая. Ветер прошелестел в камышах, где-то вдалеке всплеснулась вода. Казалось, весь мир замер, чтобы дать нам эту короткую, украденную вечность. Но вечность длилась недолго. Ян первым отстранился, его дыхание было тяжелым, взгляд — печальным. — Останови меня, — выдохнул он, но даже в его голосе слышалось желание. Я взглянул на него и осознал: каким бы суровым ни был этот мир, он не в силах стереть из моей памяти этот миг. — А ты действительно этого хочешь? — прошептал я, чувствуя, как дрожит голос. Ян не ответил сразу. Его взгляд метнулся к моим губам, затем снова встретился с моим. — Нет, — выдохнул он, прежде чем вновь сократить расстояние между нами. На этот раз его поцелуй был требовательным, отчаянным. Он обхватил мое лицо ладонями, словно боялся, что я исчезну, что это всего лишь сон, который растает с первым лучом солнца. Я крепче сжал его запястья, отвечая с той же жадностью. В этот момент не существовало ни обязательств, ни чужих ожиданий — только мы двое, скрытые ночной тьмой и треском углей в костре. Я чувствовал, как Ян дрожит, но не от холода. Он сжал пальцы в моих волосах, притягивая ближе, и я слышал его прерывистое дыхание, чувствовал, как быстро бьется его сердце. Но слишком скоро он отстранился. На его лице читалась борьба — желание остаться в этом мгновении и страх перед тем, что нас ждет за его пределами. — Нам нельзя, — выдохнул он, но не отпустил меня. Я провел пальцами по его щеке, задержался у подбородка. — Тогда почему ты не уходишь? Ян прикрыл глаза, словно не хотел видеть правду в моем взгляде. — Потому что не могу. Я тяжело вздохнул. Мы оба знали, что этот поцелуй ничего не изменит. Что утром он снова наденет свою маску, а я — свои доспехи. Но этой ночью — хотя бы на одну ночь — он был только моим. Ян не стал больше говорить. Его руки вновь нашли моё лицо, скользнули вниз по шее, к плечам, а потом он притянул меня ближе. Больше не было сомнений, не было запретов — только это мгновение, только тепло его тела рядом. Я не знал, правильно это или нет. Не думал о том, что будет дальше. Просто позволил себе забыться, раствориться в нем, в его дыхании, в его прикосновениях. Ян касался меня с осторожностью, будто боялся, что я исчезну, но в то же время жадно, с нетерпением, словно пытался запомнить каждую деталь. Ночь укрыла нас своим мраком, скрасила границы дозволенного. Где-то вдалеке шумело озеро, перекликались ночные птицы, потрескивал угасающий костер. Но для меня существовало только одно — он. Мы провели эту ночь вместе. Когда рассвет стал прокрадываться сквозь кроны деревьев, Ян все еще был рядом. Его дыхание было ровным, лицо — расслабленным. Я провел рукой по его волосам, задержавшись на затылке, запоминая, как приятно их мягкость под моими пальцами. Я знал, что, когда он проснется, все изменится. Он снова станет тем, кем должен быть, а я — тем, кто охраняет его. Но пока он спал, я позволял себе верить, что в этом мире есть только я и он. Время поджимало. Нам предстоял долгий путь в Часлав, и задерживаться здесь было опасно. — Просыпайся, — тихо сказал я, коснувшись его плеча. Ян вздохнул, едва заметно нахмурился, но все же открыл глаза. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, а потом его взгляд изменился — стал более сосредоточенным, отстраненным. Он вновь надевал свою маску. — Сколько времени? — спросил он хрипло. — Скоро рассвет. Нам пора. Ян кивнул, сел, провел рукой по лицу, будто смывая остатки сна. — Часлав… — пробормотал он, будто мысленно готовился к предстоящему путешествию. Я молча наблюдал за ним. Это был наш привычный ритуал — собраться, забыть все лишнее и двигаться дальше. Мы быстро привели себя в порядок, надели доспехи. Ян взглянул на меня, прежде чем тронуться с места и в его глазах мелькнуло что-то, что он не успел скрыть — отблеск этой ночи. Но он ничего не сказал. Я тоже. Мы просто отправились в путь.

***

Лес медленно оживал, встречая рассвет. Туманные клочья еще цеплялись за густую траву, а листья дрожали под первыми лучами солнца. Под ногами похрустывали мелкие ветки, влажная земля прилипала к сапогам. Ян шел рядом, молча, сосредоточенно глядя вперед. Мы избегали крупных дорог, выбирая тропы, которые петляли между деревьями. Иногда приходилось пробираться через густые заросли, перепрыгивать через поваленные стволы или осторожно идти по скользким камням у ручьев. Чуть впереди тропа сузилась, выводя нас к полю, окаймленному невысокой изгородью. Поодаль паслись коровы, и пастух, мальчишка лет десяти, лениво наблюдал за ними. Завидев нас, он насторожился, но быстро отвернулся, делая вид, что ему нет дела до проходящих путников. Мы шли дальше, солнце поднималось выше, нагревая воздух. Ян тяжело вздохнул, потирая шею. — Если бы у нас были лошади, — пробормотал он, — мне бы не пришлось корчиться от мозолей на ногах. — Если бы у нас были лошади, нас бы заметили вдвое быстрее, — возразил я. Он ничего не ответил, но я заметил, как он сжал кулаки. Мы оба устали, но останавливаться было нельзя. Полдень застал нас у ручья. Вода журчала среди камней, прохладная и чистая. Ян присел на корточки, ополоснул лицо, зачерпнул пригоршню воды и жадно напился. — Дальше будет сложнее, — сказал он, глядя на свое отражение. Я сел рядом, вытянув ноги. — Разве нам когда-то было легко? Ян усмехнулся и покачал головой. — Нет. Но я всё еще надеюсь, что однажды будет. Я не стал ему говорить, что тоже надеюсь. Просто сидел рядом, слушая, как ветер шевелит траву.  Деревня показалась ближе к вечеру — несколько десятков домов, выстроившихся вдоль извилистой дороги, запах дыма от печей, лай собак и крики детей, играющих на улице. Мы шли молча, измотанные дорогой, но, завидев корчму с выцветшей вывеской, Ян чуть ускорил шаг. — Нам стоит заночевать в лесу, — тихо сказал я, оглядываясь. — Может, и стоит, но я не собираюсь идти дальше, пока не поем и не выпью эля. — бросил Ян, не оборачиваясь. Я не стал спорить. Мы были вымотаны, а горячая еда и кружка эля могли стать единственным нормальным ужином после долгой дороги. Корчма была небольшой, с низким потолком и тяжелым воздухом, пропитанным запахами пива, дыма и жареного мяса. В углу храпел какой-то мужик, рядом пара крестьян что-то обсуждали, склонившись над кружками. На нас никто не обратил внимания — по крайней мере, сначала. Мы уселись за стол, заказали похлебку и эль. Ян пил быстро, в перерывах болтая о том как он рад поесть вкусной свежей еды, только иногда бросая короткие взгляды на людей вокруг. Я знал этот взгляд — он выискивал угрозу, пусть и делал вид, что просто веселится. — Смотрите-ка, какие господа к нам пожаловали, — раздался голос с другого конца зала. Я напрягся. Ян медленно повернул голову к говорившему, весело улыбаясь. Это был здоровяк с грубым, изборожденным шрамами лицом, явно видавший немало потасовок. За его столом сидело еще двое — такие же крепкие, с ухмылками, в которых не было ничего дружелюбного. — Долго шли, господа? — продолжил он, поднимаясь. — Или, может, от кого-то бежите? Я хотел остановить Яна, но было поздно. Он поднялся, не спеша, и посмотрел на мужчину так, что улыбка того на мгновение поблекла. — Хотите выпить с нами, парни? — спросил Ян дружелюбно, но голос слегка дрогнул. — Мне не нравится, когда благородные детки шляются, где им не место, — ухмыльнулся здоровяк, проигнорировав вопрос, и окинул взглядом изукрашенный эфес меча Яна в ножнах. — Особенно с такими хорошими мечами на поясе.  Ян не ответил. Он просто оглянулся на меня и лукаво улыбнулся. Здоровяк не успел увернуться — Ян впечатал кулак ему в скулу, заставляя пошатнуться. Один из его приятелей вскочил, замахнулся, но я перехватил его руку и ударил локтем в живот. Третий схватился за нож, но Ян уже развернулся и со всей силы толкнул его на стол, опрокидывая кружки. Корчмарь закричал, в зале началась суматоха, но драка длилась недолго. Ян стоял, тяжело дыша, над распростертым на полу здоровяком. — Думаю, на этом всё, — сказал я, хватая его за руку. Ян вытер губы, на которых блестела кровь, и усмехнулся. — Отличный ужин, а главное мы нашли новых друзей. — запыхавшись сказал он. Мы быстро покинули корчму, пока никто не решил позвать стражу. Я знал, что этот поступок мог обернуться проблемами, но Ян был доволен. Он легко выпустил пар и все раздражение, что накопилось в нем за изматывающий путь, мигом развеялось.  Мы добрались до деревенской купальни и без раздумий заплатили за горячую воду с добавлением эфирных масел. После долгого пути и потасовки в корчме это было настоящим спасением. — Будем мыться вместе? — спросил я, немного растерянно, когда увидел, что нам подготовили всего одну бадью. Ян усмехнулся, бросая на меня странный взгляд. — А что, стесняешься? Мы же раньше так делали. — Ну да… но это было до… — я запнулся. — До чего? — прищурился он, явно наслаждаясь моментом. Я посмотрел ему прямо в глаза. — До того, как мы впервые поцеловались. Ян приподнял бровь, но затем лишь ухмыльнулся. — Не бойся, не стану разглядывать твое хозяйство, — фыркнул он. — Давай уже, раздевайся и в воду, а то от тебя несет, как от плешивого кабана. Он махнул рукой, подгоняя меня, и я закатил глаза. — Ладно-ладно, только не ворчи. Я неспешно начал развязывать шнуровку и стягивать с себя части доспехов. Ян, видимо решив дать мне немного пространства, отвернулся и занялся своей одеждой. Горячая вода обволакивала тело, смывая усталость после долгого пути. Запах трав и масел наполнял воздух, создавая ощущение покоя, которого нам так не хватало в последние дни. Я вздохнул, погружаясь глубже, позволяя теплу расслабить натянутые мышцы. Ян устроился напротив, откинув голову на край бадьи, и на несколько мгновений закрыл глаза. Он выглядел почти безмятежным — если не считать хитрой улыбки, которая медленно расползалась на его губах. — Чего ты лыбишься? — спросил я, подозрительно глядя на него. — Да так, думаю, как ты напряжен. Расслабься, Индро, тебя же не на казнь ведут. Я закатил глаза, но в ответ он внезапно зачерпнул горсть воды и плеснул мне прямо в лицо. — Ян! — возмутился я, отфыркиваясь. — Ну что? Я просто решил немного взбодрить тебя. Я сделал вид, что собираюсь его проигнорировать, но затем быстро взмахнул рукой, отправляя брызги ему в ответ. Ян отшатнулся, смахнул капли с лица и рассмеялся. — Вот так значит? — он ухмыльнулся, подался вперед и, не дав мне опомниться, окатил водой с головы до ног. — Ты безнадежен! — я фыркнул, но не смог сдержать улыбку. Он смеялся — легко, по-настоящему, как в те дни, когда мир еще не давил на нас всей своей тяжестью. Его глаза сверкали в полумраке купальни, отблески свечей играли на его коже. Я вдруг понял, как давно не видел его таким. Ян вдруг перестал смеяться и внимательно посмотрел на меня. — Что? — спросил он тихо. Я покачал головой, не зная, что ответить. Просто наблюдал, как капли воды стекают по его ключицам, как его волосы стали чуть темнее от влаги. — Если будешь так смотреть, я подумаю, что ты влюбился, — ухмыльнулся он, но в голосе не было насмешки. — А если так? — я поднял руку, медленно провел кончиками пальцев по его щеке, смахивая каплю, которая скользнула вниз. Ян не двигался, но я чувствовал, как изменилось его дыхание — чуть замедлилось, стало глубже. Его рука скользнула по воде, едва заметно коснувшись моей. — Знаешь, — он заговорил медленно, будто взвешивая каждое слово, — ты ужасно наивен, если думаешь, что можно вот так просто взять и остановить мир. — Я не пытаюсь его остановить, — тихо ответил я. — Я просто хочу, чтобы хоть что-то в нем принадлежало только нам. Ян усмехнулся, но в его взгляде не было ни привычной насмешки, ни вызова. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — внимательно, словно пытаясь запомнить каждую черту, каждую каплю воды на моей коже. — Тогда, думаю, нам стоит воспользоваться этим моментом, — пробормотал он, и прежде чем я успел ответить, его губы коснулись моих. Это был осторожный, почти неловкий поцелуй — совсем не похожий на тот, которым начиналась наша ночь пару дней назад. В нем не было спешки, не было страсти, подстегнутой страхом и осознанием, что нас могут разлучить. Это было что-то другое. Что-то, от чего внутри становилось тепло. Ян медленно отстранился, но не отдалился, его лоб все еще касался моего. — Ты совсем меня испортил, — прошептал он. — Еще немного, и я начну верить, что мы действительно можем быть счастливы. Я улыбнулся, коснувшись кончиками пальцев его щеки. — А что, если можем? Ян тихо выдохнул и, кажется, впервые за долгое время ничего мне не возразил. Я закрыл глаза, прислушиваясь к звуку воды, к тихому дыханию Яна, к потрескиванию свечей. Этот момент был таким хрупким, что мне казалось, стоит пошевелиться — и он рассыплется, как тонкий лед под ногами. Я не знал, сколько у нас осталось таких мгновений. Завтра, через неделю, через месяц — возможно, Ян забудет об этих словах, спрячется за привычными насмешками и отстраненностью. Или же судьба просто не оставит нам выбора, заставляя разойтись в разные стороны. Я не хотел думать об этом, но память упрямо возвращала меня назад. …Когда пламя охватило стены поместья Петра Писецкого, когда грохот осадных орудий сливался с криками умирающих, я чувствовал только одно — страх. Не за себя. За него. Жижка тогда приказал мне отправиться за подкреплением. Я знал, что это правильно, что только так у нас есть шанс, но каждый шаг прочь из осажденного поместья отдавался в груди тупой болью. Перед тем как уйти, я сел на кровати, в камине потрескивал огонь. Ян сидел рядом, вытирая кровь с рассеченной брови. Он выглядел уставшим, но в глазах темнело отчаяние и страх... — Если с тобой что-то случится, тогда... тогда... — сказал он и резко всплеснул руками — Боже, ну почему я не могу тебя спасти хоть раз? Я опешил, но не двинулся с места. В горле застряли слова, которые я боялся сказать вслух. Я вернусь - ответил я, кладя ладонь на его дрожащую руку, сжимающую колено. - Я обещаю. Я приведу помощь и... Ян вздохнул, поднимаясь с кровати за мной следом. А потом сделал то, чего я не ожидал. Он шагнул ближе и быстро, почти резко, притянул меня к себе. Губы его были горячими, вкус крови смешивался с запахом дыма, но я не мог думать ни о чем, кроме того, что это было правильно. Что в этом хаосе, в этом аду, где смерть дышала нам в затылок, это был единственный момент, который принадлежал только нам. Я отпихнул его, не зная как справиться с нахлынувшими, меня чувствами и эмоциями. Я хотел выйти, но взявшись за ручку двери, я вдруг понял, что не могу ступить за порог. Я закрыл дверь на защелку и вернулся к Яну, притянув его за новым поцелуем.  Долгое мгновение мы целовались, отчаянно цепляясь друг за друга, не желая отпускать. Ян хватал меня за волосы, притягивая ближе.  — Теперь точно идти, — пробормотал он, слегка отстраняясь. — Пока я не сделал еще что-то глупое. Я помчался прочь, чувствуя, как сердце гулко бьется в груди. Тогда я еще не знал, увижу ли его снова. Я вернулся, конечно. С подкреплением. Мы выжили. Но с того момента что-то изменилось. Мы стали не просто друзьями, а кем-то настолько близкими, что готовы пожертвовать собой ради другого. Я открыл глаза и увидел, что Ян смотрит на меня. — О чем задумался? — спросил он негромко. — Я вспомнил осаду. Он молча кивнул, и я понял, что он тоже вае помнит. — А ты ведь вернулся, — сказал он спустя мгновение. — Всегда. Он слегка улыбнулся и провел рукой по воде, наблюдая, как расходятся круги. — Давай поторопимся, — сказал он наконец, поднимаясь. — Нам еще добираться до города. Я глубоко вдохнул, ощущая тепло воды, прежде чем подняться следом. Наше затишье кончалось. Впереди нас ждала дорога.

***

Ян поднялся первым, вода стекала по его коже, капли падали в бадью, нарушая тишину едва слышными всплесками. Он потянулся за полотном, вытирая лицо, а потом, будто спохватившись, бросил мне короткий взгляд. — Ты чего застыл? — спросил он. Я медленно выдохнул, отводя взгляд. — Ничего. Но это было ложью. Я сидел в теплой воде, но внутри меня окутал холод. Мне не хотелось вставать, не хотелось выбираться из этого хрупкого мгновения, потому что я знал — как только мы выйдем за дверь, все снова станет сложным. Я знал, что Ян не любит говорить о прошлом. О том, что было в осажденном поместье. О том, что было после. О нас. Для него прошлое оставалось в прошлом, а я… Я не мог его отпустить. Я вспомнил, как тогда, уходя, боялся, что больше никогда не увижу его. Помнил, как возвращался, не зная, кого найду среди тел павших. И помнил, как увидел его — измученного, раненого, но живого. Я думал, что этого будет достаточно. Что мне хватит просто быть рядом. Но разве могло этого хватить? Я посмотрел на Яна, который уже застегивал рубашку, все так же не поднимая взгляда. Иногда мне казалось, что он боится смотреть на меня слишком долго. Я глубоко вдохнул и вылез из воды, схватив свое полотенце. Пока мы двигались, пока шли вперед, я мог не думать об этом. Мы покинули купальню, стараясь не задерживаться в деревне дольше, чем необходимо. Я шел впереди, не оборачиваясь, и Яну оставалось лишь следовать за мной. Ночь уже сгущалась, когда мы наконец выбрались за пределы деревни. Лес начинался неподалеку, но идти туда в темноте было опасно — усталость давала о себе знать, а местность становилась все более незнакомой. — Здесь, — Я остановился, указывая на полуразрушенный сарай возле какого-то дома на окраине. Ян прищурился, разглядывая строение. Крыша покосилась, но, судя по запаху сена, его до сих пор использовали. — Хочешь сказать, мы переночуем здесь? — А у тебя есть идеи получше? — Я криво усмехнулся. — В корчме нас могли запомнить. Лучше не рисковать. Ян разочарованно вздохнул.  Мы убедились, что нас никто не видит, и быстро пробрались внутрь. В темноте слабо пахло сеном и чем-то сырым, но это было куда лучше, чем холодная земля в лесу. Я бросил плащ на груду сена и устало опустился рядом. Ян сел напротив, прислонившись к стене. Некоторое время мы просто молчали, прислушиваясь к тишине ночи. — Далеко ли еще до Часлава? — наконец спросил Ян. — День-два пути, если не задерживаться. Ян кивнул, удобнее устраиваясь на импровизированной подстилке. — Ян, — я колебался, но все же продолжил, — ты думаешь, что сможешь убедить дядю оставить тебя в покое? Ян усмехнулся. — Убеждать — не в его духе. Он привык приказывать. — Значит, ты не уверен? Он замолчал, глядя куда-то в темноту. Потом резко повернулся ко мне. — Индро, — он произнес мое имя так тихо, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать. — Я не знаю, чем это закончится. Но если ты думаешь, что я позволю ему решать, как мне жить… Он не договорил. Вместо этого протянул руку и легонько толкнул меня в плечо. — Ложись, пока я не передумал давать тебе место в сене. Я усмехнулся, качая головой, и лег, откинувшись на мягкую подстилку. Ян остался сидеть, глядя в проем двери. И пока я засыпал, последним, что я видел, был силуэт Яна в полумраке, и его усталый, но все еще упрямый взгляд. Утро выдалось серым и прохладным. Я проснулся от слабого сквозняка, пробежавшегося по коже. Ян все еще сидел у стены, скрестив руки на груди, но по его виду было ясно — он почти не спал. — Ты собираешься бодрствовать всю дорогу до города? — спросил я, садясь и отряхивая с волос прилипшее сено. — Кто-то же должен следить за порядком, — он лениво потянулся, потом поднялся и махнул мне рукой. — Вставай, пока хозяин сарая нас не погнал ссанными тряпками Мы выбрались наружу, никем не замеченные, и поспешили обратно в деревню. — Пешком мы будем идти еще дня два, — заметил я, бросая взгляд на уходящую вдаль дорогу. — Вряд ли стоит рисковать. — Я думал об этом, — кивнул Ян. — В корчме я слышал, что один из местных торгует лошадьми. Если у нас хватит монет… Монет у нас было немного, но мы все же нашли торговца, пожилого мужчину с проницательным взглядом и тонкой, лукавой улыбкой. — Два коня? — прищурился он, изучая нас. — Надеюсь, вы не пустите их в первую же реку? — Мы заплатим, — Ян достал кошель, и тот недоверчиво взвесил его на ладони. К счастью, на двух крепких, пусть и не самых быстрых лошадей нам хватило. — Удачи в пути, господа, — усмехнулся старик, провожая нас взглядом и пересчитывая гроши. Я вскочил в седло, поправляя плащ. Ян оседлал своего коня чуть медленнее, словно не спеша. — Готов? — спросил я, бросив на него короткий взгляд. — А ты? Я усмехнулся и тронул поводья. Мы поскакали прочь из деревни, оставляя позади запах свежего хлеба, сонные улицы и корчму, в которой еще недавно Ян ввязался в драку. Мы скакали на юг, оставляя деревню позади. Утренний туман уже начал рассеиваться, открывая взгляду бескрайние поля и пологие холмы, покрытые молодой весенней травой. В воздухе витал свежий запах влажной земли, цветов и едва уловимый аромат дыма от дальних костров. Лошади несли нас уверенно, ровным галопом. Иногда Ян оборачивался ко мне, проверяя, не отстаю ли я, и его глаза вспыхивали азартом — ему явно нравилось это чувство свободы. Мы миновали несколько крестьянских хозяйств, где сновали люди: кто-то нес охапки сена, кто-то гнал стадо овец к ручью. Дети бегали по краю дороги, с любопытством разглядывая нас. — Добрый день! — крикнул один из них, мальчишка лет десяти, махая рукой. Я кивнул ему в ответ, а Ян, ухмыльнувшись, бросил: — Расти большим, парень, и не связывайся с пьянчугами в корчме. Я покачал головой, но промолчал. Дальше дорога шла между холмами, поросшими кустарником и редкими деревьями. Вдалеке мелькали всадники, возможно, путешественники или купцы, а однажды мы даже встретили телегу с монахами в коричневых рясах. Они двигались неторопливо, тихо переговариваясь между собой. — Паломники? — предположил я, когда мы их миновали. — Скорее всего, — ответил Ян, не сбавляя хода. — Или просто монахи, возвращающиеся в свой монастырь. Еще через пару миль нам попалась небольшая процессия крестьян — несколько телег, нагруженных мешками и корзинами, запряженные крепкими лошадьми. На одной из телег сидела старушка, плотно закутавшаяся в шерстяной платок, рядом с ней маленькая девочка прижимала к груди потрепанную куклу. — Куда путь держите? — окликнул Ян одного из мужчин, шагавших рядом. — В Часлав, господин, — ответил тот, не останавливаясь. — Торговать на рынке. — Значит, нам по пути, — заметил я. — Надеюсь, дорога будет спокойной, — буркнул Ян, словно предчувствуя что-то. Мы продолжили путь, держась впереди крестьянской процессии, но я не мог отделаться от странного ощущения, что эта безмятежность скоро закончится. Дорога становилась все оживленнее, чем ближе мы были к Чаславу. Крестьяне с телегами, всадники, торговцы с вьючными ослами — все стекались к городу, предвещая шумный рынок и людскую суету. Я держался настороже, взгляд постоянно скользил по сторонам, выискивая возможную угрозу. Моя привычка всегда ожидать худшего передавалась и Яну — он тоже стал внимательнее. — Ты сам-то когда-нибудь бывал в Чаславе? — спросил я, поравнявшись с ним. — Не доводилось, Часлав небольшой городишко, не то что Кутна-гора, — ответил он, не сводя глаз с пары незнакомцев у дороги.  Я кивнул, не задавая лишних вопросов. Мы прибавили шагу, оставляя позади телеги с крестьянами. Поля сменились редкими рощицами, а затем показались первые дома на окраине города. Часлав возвышался впереди, окруженный каменными стенами. Башни замка темнели на фоне пасмурного неба, а дым от множества очагов стлался над крышами. — Ну что, — Ян бросил на меня косой взгляд, — готов к тому, что нас могут искать? — А у нас есть выбор? — я усмехнулся. Он фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения. — Тогда вперед. Мы поскакали дальше, сливаясь с потоком людей, стремящихся за ворота города. Часлав встретил нас шумом и суетой. Стоило нам пересечь городские ворота, как вокруг загремели голоса торговцев, повозки загрохотали по булыжной мостовой, а толпы людей, одетых кто в простые серые рубахи, кто в богатые бархатные камзолы, заполнили улицы. Рынок раскинулся неподалеку от площади, и мы невольно замедлили шаг, оказавшись в водовороте звуков и запахов. Рыночные торговцы зазывали покупателей — от прилавков тянуло ароматами жареного мяса, свежего хлеба, травяных настоев. Женщины в цветных платках спорили о ценах с мясниками, а ремесленники расхваливали свои изделия — от кожаных сапог до изящных серебряных украшений. Ян держался ровно, но я видел, как его взгляд задерживается на людях, особенно на тех, кто выглядел богаче других. Вельможи и зажиточные купцы шествовали по улицам в сопровождении слуг, блестя на солнце украшенными поясами и перстнями. Некоторые из них смотрели на толпу свысока, брезгливо косясь на грязь под ногами. — Удивительно, — усмехнулся Ян, наклоняясь ближе ко мне, — как легко отличить тех, кто никогда не чувствовал настоящего голода. Я бросил на него косой взгляд. — Надеюсь, ты не собираешься на них охотиться? — Пока нет, — он усмехнулся и тронул поводья. Мы направились дальше, стараясь не привлекать внимания. Оставив лошадей в конюшне и оплатив конюшему уход за животными, мы пошли осматривать окрестности. Мы двигались по узким улицам Часлава, стараясь не привлекать лишнего внимания, но, как оказалось, нас уже заметили. — Индро! — раздался звонкий женский голос. Я резко обернулся. Сквозь толпу пробиралась девушка в светло-голубом платье, с роскошными рыжими локонами, свободно развевающимися на ветру. Ее карие глаза вспыхнули радостью, когда она наконец приблизилась. — Роза, — выдохнул я, ощущая, как Ян напрягся рядом. Роза остановилась прямо передо мной, не обращая внимания на толпу. В ее взгляде было много теплоты — той самой, от которой мне становилось уютно словно дома. — Ты жив! — Она схватила меня за руку, сжимая пальцы. — Я думала, что ты… — Она запнулась, но тут же встряхнула головой. — Но ты здесь! Я неловко улыбнулся. — Я рад тебя видеть. Но... Что ты здесь делаешь? Вы же с отцом должны были направиться в Подебрады к родственникам. Да, - кивнула она. - Мы здесь остановились проездом.  Роза перевела взгляд на Яна. — Здравствуй, пан Птачек. - Сказала она нарочито уважительно. Ян усмехнулся, но ответил тем же.  Здравствуй пани Роза. — Мы в городе по делу, — вклинился я. Роза на секунду задумалась, потом быстро огляделась, будто проверяя, не следит ли за нами кто-нибудь, и понизила голос: — Вам нельзя оставаться здесь на улице. Город полон слухов, и если вы не хотите, чтобы вас нашли не те люди… — Она бросила многозначительный взгляд на Яна. — …то вам лучше спрятаться. — И у тебя есть место? — уточнил Ян, скрестив руки на груди. Роза кивнула. — Временное поместье моего отца. Мы скрываемся там, так что почти нет слуг и охраны. Ян взглянул на меня, явно оценивая риски. — Нам нужен безопасный ночлег, — тихо сказал я. Он стиснул зубы, но все же кивнул. — Веди. Роза чуть улыбнулась, схватила меня за руку и потянула за собой сквозь толпу. Ян последовал за нами, напряженный и молчаливый. Я чувствовал, что он все еще напряжен. Поместье отца Розы находилось в стороне от оживленных улиц, за высокой каменной оградой с коваными воротами. Когда мы вошли во двор, тишина показалась почти неестественной после городского шума. Лишь несколько слуг мелькнули у входа, но, увидев Розу, поспешно отвели взгляд и продолжили свои дела. — Здесь вас точно никто не побеспокоит, — заверила она, ведя нас внутрь. Дом был просторным, с высокими окнами и богато украшенными стенами. В холле стоял длинный стол, уставленный фруктами и кувшинами с вином, и Роза, не теряя времени, налила мне кубок. — Ты, наверное, устал с дороги, — улыбнулась она, протягивая напиток. Я взял кубок, но едва пригубил, не желая засиживаться. Ян, стоявший рядом, молчал, но его хмурый взгляд ясно говорил, что он следит за каждым движением хозяйки дома. Роза приблизилась, ее пальцы мягко коснулись моей руки. — Я так рада, что ты здесь, — прошептала она. Я натянуто улыбнулся и осторожно высвободил руку. — Спасибо за помощь. Она чуть склонила голову набок, изучая меня. — Ты всегда был таким сдержанным? Или это из-за… — Ее взгляд метнулся к Яну, который по-прежнему стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. — Я просто устал, — сказал я, избегая ее глаз. Роза вздохнула, но кивнула. — Я прикажу подготовить вам комнаты. Отдохните. Когда она удалилась, Ян скользнул ко мне ближе и наклонился так, чтобы только я мог его слышать. — Она тебя хочет, — фыркнул он. — Я знаю. — И тебе это, конечно же, ужасно неприятно? — в его голосе сквозила насмешка. Я бросил на него взгляд, полный усталости. — Ян, пожалуйста… Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Однако я знал — эта ночь в поместье Розы будет для него испытанием. Я стоял у окна в зале, разглядывая темные улицы Часлава, но мысли были далеко отсюда. Роза. Ее взгляд, улыбка, прикосновения — всё это теперь не значило для меня ничего, но я знал, что она надеется на большее. И не мог избавиться от чувства вины. Она не заслуживала моего безразличия. Но что я мог ей дать? Я украдкой посмотрел на Яна. Он сидел на краю лавочки, расшнуровывая сапоги, и выглядел непривычно молчаливым. Обычно он не упускал случая поддеть меня колкостью, особенно когда речь шла о Розе, но сейчас он был мрачнее, чем обычно. Ян… Сколько еще я смогу вот так, воровато, смотреть на него? Я вздохнул, провел рукой по лицу. Если бы мир был другим, если бы мы могли жить так, как хотели… Но реальность была иной. Впереди нас ждали трудности, погони, враги. А Ян… Я посмотрел на него снова, и в груди что-то сжалось. Ян был рядом, но насколько долго? — Ты слишком много думаешь, — его голос вырвал меня из раздумий. Я дернулся. — Что? Он лениво потянулся, бросив на меня оценивающий взгляд. — Ты уже полчаса стоишь у окна и выглядишь так, будто собираешься сражаться с самим дьяволом. Я усмехнулся, опуская взгляд. — Возможно, так и есть. Он улыбнулся. Странное тепло обожгло мое тело. — Не волнуйся, - сказал он. - Можешь поговорить с Розой наедине, если хочешь. Я побуду здесь.  Он махнул рукой, как бы прогоняя меня из зала. Я немного помялся на месте, глядя на Яна. Но увидя на его лице спокойствие, я быстрым шагом направился на поиски Розы. Розу я нашел в просторной зале с высоким потолком и массивными коваными люстрами. Она стояла у длинного стола, неторопливо перебирая серебряные кубки, словно выбирая один из них. Услышав мои шаги, она обернулась и улыбнулась — тепло, но с хитринкой в глазах. — Быстро ты, — заметила она, сжимая в руках кубок. — Я уж думала, что Ян не отпустит тебя так просто. Я остановился в паре шагов, скрестив руки на груди. — Ян тут ни при чем. — Конечно, — ее улыбка стала шире. — Так значит, ты сам решил меня найти? Я тяжело вздохнул, предчувствуя, куда идет этот разговор. Роза подошла ближе, медленно, с той легкостью, которая свойственна только уверенным в себе женщинам. — Знаешь, Индро, — ее голос стал тише, — мне не хочется ходить вокруг да около. Ты мне нравишься. Я помню, как ты защищал меня, как спас моего отца. Ты всегда был рядом, и я… — Она замялась, делая вид, что ищет правильные слова. Я уже знал, что она скажет. — Роза… — начал я, но она приложила палец к моим губам. — Нет, дай мне договорить. Я замер, позволяя ей высказаться. — Я не наивна, Индро, — продолжила она, всматриваясь в мое лицо. — Я знаю, что ты привязан к Яну. Но он дворянин. Рано или поздно он женится. А ты? Ты останешься с ним оруженосцем? Будешь всю жизнь ходить за ним, оберегать его, не посвящая свою жизнь любимой девушке? Она наклонила голову, изучая мою реакцию. — Я все понимаю. Я не требую любви, не требую клятв. Но я могла бы дать тебе дом. Дать тебе покой. Она сделала еще шаг, теперь между нами не осталось почти никакого расстояния. Я посмотрел в ее глаза, в которых плескалась надежда. И в этот момент понял: нельзя оставлять ей ложных надежд. Я осторожно взял ее за запястье, мягко, но уверенно убирая ее руку. — Прости, Роза, — тихо сказал я. — Я не могу. В ее взгляде мелькнула тень разочарования. — Почему? Я набрал в грудь воздуха. Это был, наверное, самый сложный момент в этом разговоре. — Потому что я уже люблю другого человека. Она застыла. Несколько долгих мгновений молчала, а потом чуть слышно выдохнула. — Я так и думала… — в ее голосе не было ни гнева, ни обиды. Только печаль. Я отвел взгляд. — Я не хотел тебя обманывать. Она кивнула, заставляя себя улыбнуться. — Я знаю. Ты всегда был честен. Она посмотрела на меня еще раз — долго, задумчиво, будто пыталась запомнить мое лицо. А потом резко развернулась и вышла из зала, оставляя меня наедине со своими мыслями. “Рано или поздно он женится. А ты?” Она сказала это так просто, так буднично, будто это было неоспоримым фактом. И я знал, что в каком-то смысле она права. Ян был дворянином. Его судьба не принадлежала ему полностью. Как бы он ни упрямился, рано или поздно на него надавят, убедят, заставят. Если не Гануш, то кто-то еще. А я? Я сжал кулаки. Роза предлагала мне то, чего, казалось, я не мог получить от Яна: стабильность, покой, будущее. Она не врала — она действительно могла бы дать мне дом, уважение, возможно, даже искреннюю привязанность. С ней всё могло быть проще. Но стоило мне только представить, что я выбираю этот путь… Я закрыл глаза. Нет. Это была бы ложь. Я не мог заставить себя притворяться. Не мог жить с женщиной, которую не любил, только потому, что так было бы удобнее. И я не мог уйти от Яна. Что бы ни ждало нас впереди, что бы ни говорили другие, пока он был рядом, я не мог представить свою жизнь иначе. Если нужно, я на всю жизнь останусь его верным телохранителем и буду оберегать его от любых опасностей. Я глубоко вздохнул и вышел из зала. Мне нужно было его увидеть. Я быстрым шагом направился к комнате, где остался Ян. Чем ближе подходил, тем сильнее билось сердце. В голове крутились слова Розы, но с каждым шагом они теряли значение. Единственное, что сейчас имело смысл — это Ян. Я толкнул дверь, и он сразу поднял на меня взгляд. Он сидел в кресле у окна, вытянув ноги и задумчиво поглаживая край рукава. Когда он увидел выражение моего лица, брови его слегка приподнялись. — Что-то случилось? — спросил он, внимательно вглядываясь в меня. Я не ответил. Я просто закрыл за собой дверь и подошел ближе. Он нахмурился, но не отстранился, когда я наклонился к нему. — Индро? Я не дал ему договорить. Моя рука скользнула по его затылку, пальцы зарылись в его волосы, и я жадно поцеловал его. Ян замер всего на секунду, но потом резко притянул меня ближе, его пальцы вцепились в ткань на моей спине. Поцелуй был жадным, неистовым, в нем было слишком много всего: облегчения, страха, желания. Я не думал о будущем, о преградах, о том, что нас ждет. Я просто чувствовал его — горячего, живого, моего. Ян первым прервал поцелуй, но не отстранился, просто прижался лбом к моему. — Что на тебя нашло? — хрипло спросил он. Я провел пальцами по его щеке, изучая его взгляд. — Просто… хотел напомнить себе, что ты рядом. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Глупец, — пробормотал он. — Я всегда рядом. Я снова поцеловал его, на этот раз медленнее, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Какими бы ни были обстоятельства, сейчас он был здесь. Со мной.

***

Позже, когда напряжение между нами немного спало, мы решили пройтись по улицам города и заметив корчму, тут же вошли в общий зал. В воздухе витали запахи мяса, хлеба и пряных трав, а повсюду слышался гул голосов — путники, купцы и местные крестьяне делились последними новостями, заключали сделки или просто коротали вечер за выпивкой. Ян без лишних церемоний поставил на стол две кружки эля и усмехнулся: — Ну что, Индро, выпьем за твой великий подвиг? — За какой? — я приподнял бровь. — За то, что ты вытерпел нападки Розы и не сдался. Я покачал головой, взяв кружку. — Не думаю, что это подвиг. Скорее, проверка на стойкость. Ян усмехнулся и чокнулся со мной. Мы сделали по большому глотку, и я почувствовал, как теплый эль разливается по телу приятным жаром. — Только вот что я никак не пойму, — продолжил он, поставив кружку. — Почему ты просто не сказал ей, что я твой суженый? Я едва не поперхнулся. — Суженый?! — Ну да, — Ян изобразил серьезность. — Разве ты не собираешься венчаться со мной? Я закатил глаза. — Конечно, прямо завтра утром. На рассвете. — Только если ты согласишься надеть венок из васильков. Я фыркнул и толкнул его в плечо, а он, воспользовавшись моментом, плеснул в меня каплей эля. — Эй! Он расхохотался. — Ты сам напросился! Я быстро огляделся, убедившись, что никто не обратил на нас внимания, и отплатил ему тем же. Ян дернулся, но смеха это не прекратило. Мы переглянулись, глаза его сияли задором, а на губах играла улыбка — такая искренняя, какой я не видел у него уже давно. — Ты невыносим, — пробормотал я, пытаясь сохранить серьезность. — Да, но ты же любишь меня именно таким. Я не стал спорить. Просто сделал еще один глоток и позволил себе раствориться в этом моменте — вечере, который был только нашим, в шуме корчмы, в теплом взгляде Яна, который, несмотря на все шутки, казался настоящим и нежным.

***

Следующие несколько дней мы провели в Чаславе, словно забыв обо всем, что было до этого. Город оказался шумным, живым, наполненным торговыми криками, смехом, запахами пива, свежих лепешек и ароматных специй. Мы бродили по узким улочкам, заходили в лавки, рассматривали ткани, украшения, оружие. Ян с увлечением спорил с оружейником, примеряя арбалеты и проверяя баланс мечей, а я больше интересовался ювелирными изделиями и книгами, которые можно было найти у местных переписчиков. — Может, купишь что-нибудь для Розы? — лениво протянул Ян, когда мы остановились у прилавка с гребнями и браслетами. Я только хмыкнул. — Она мне этого не простит. Решит, что я ее жалею. — А ты жалеешь? Я повернулся к нему и встретил его насмешливый, но внимательный взгляд. — Нет. Ян усмехнулся, будто этот ответ его вполне устроил, и потянул меня дальше. Мы заходили в харчевни, пробовали местные блюда, спорили, где подают лучший эль. Ян быстро заводил разговоры с другими посетителями, порой разыгрывая из себя благородного господина, то подкупая всех своим обаянием, то откровенно хвастаясь, как мы «героически» добрались до Часлава. — Ты рассказываешь это так, будто мы не сбежали в страхе быть пойманными, — однажды заметил я, когда он закончил очередную байку. — А что, неправда, что мы проехали через горы, пережили нападение бандитов и едва не умерли от холода? — Ян, единственное, что нас тогда убивало — это твое ворчание. Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу и заказал нам еще эля. Мы смотрели уличные представления, наблюдали за жонглерами и фокусниками, а однажды Ян даже втянул меня в игру в кости в одной из корчм. Я проиграл трижды подряд, но он лишь смеялся и уверял, что мне просто не везет. Ян был в своей стихии — свободный, веселый, живой. И я… Я был счастлив, глядя на него таким. Но в глубине души я знал, что это не продлится вечно. На седьмой день нашего беззаботного пребывания в Чаславе город начал казаться мне менее приветливым. Сначала я не придал этому значения. Возможно, это было всего лишь интуицией, но я замечал слишком пристальные взгляды на улицах, слишком много незнакомых лиц, которые появлялись в разных местах, будто случайно следуя за нами. А потом мы услышали разговор в одной из лавок. — Говорят, пан Гануш разослал людей на поиски племянника, — бормотал торговец, взвешивая мешочек с мукой. — Говорят, сбежал. — Ян Птачек? — удивился другой. — Этот бездельник? Да он и дня не протянет без слуг. — Не знаю, но стражники уже осматривают постоялые дворы. Будь осторожен, если кто спросит. Я переглянулся с Яном. Он сжимал в руках кружку эля, с которой даже не сделал ни глотка, и выглядел… спокойным. Слишком спокойным. — Тебе не кажется, что пора уходить? — тихо спросил я, когда мы покинули лавку и свернули в переулок. — Кажется, — согласился Ян. — Но мне не нравится, что нас так быстро нашли. — Нас еще не нашли, — напомнил я. — Пока. Ян выглянул из-за угла, окинул взглядом улицу и поморщился. — У стен корчмы двое стражников. — Черт. — Успокойся, Индро. — Он положил руку мне на плечо. — Мы выберемся. Но я видел, что даже он не был уверен в этом. Мы быстрым шагом направились к поместью Розы, стараясь не привлекать внимания. Ян натянул капюшон, я же просто опустил голову, надеясь слиться с толпой. На улице было людно, но каждый стражник, что мелькал в поле зрения, заставлял меня напрягаться. Когда мы добрались до особняка, стражники уже прочесывали город, а нам чудом удалось избежать лишних встреч. Слуга Розы, увидев нас, без лишних слов провел внутрь. — Пани Роза у себя, я сообщу ей, — сказал он и скрылся за дверью. Мы остались в небольшом зале. Ян скинул капюшон, провел рукой по волосам и выдохнул: — Ну, вот и началось. Через пару минут в зал вошла не только Роза, но и ее отец — высокий мужчина с жестким взглядом, одетый в дорогую, но сдержанную одежду. Он окинул нас оценивающим взглядом и хмыкнул: — Пан Ян, не потрудитесь мне объяснить, что происходит?  Ян криво усмехнулся: — Пан Гануш ищет меня. — Еще бы. Ты исчез перед собственной свадьбой. Ян только пожал плечами. — Вижу, ты не особо раскаиваешься. — Мне не в чем раскаиваться. Роза посмотрела на меня с тревогой: — Вы в опасности? — Если нас поймают, Гануш заставит Яна жениться, а меня… ну, вряд ли наградит за помощь, — мрачно ответил я. — Значит, вам нужна защита, — подытожил ее отец. — Вопрос в том, стоит ли мне рисковать из-за вас? Ян вскинул голову: — Если Гануш узнает, что ты помог нам, у тебя могут быть неприятности. Если не узнает… никто ничего не потеряет. Мужчина задумчиво провел рукой по бороде, а затем сказал: — Оставайтесь пока здесь. Но учтите: если вас найдут, я умою руки. Я кивнул. Мы оба понимали, что любая защита — временная. Рано или поздно нас все равно настигнут. Когда нас оставили одних в одной из комнат поместья, Ян устало опустился в кресло, прикрыв глаза. — Всё хуже, чем я думал, — пробормотал он. — Это было предсказуемо, — ответил я, стоя у окна и наблюдая за улицей. — Если стражники уже осматривают постоялые дворы, значит, Гануш настаивает на поисках. Я услышал, как Ян усмехнулся: — Интересно, что его больше злит: сам факт моего побега или то, что я не удосужился предупредить? — Думаю, и то, и другое, — сказал я, обернувшись. — Ты ведь не просто сбежал, ты публично поставил его в глупое положение. Ян откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок. — Знаешь, Индро, иногда мне кажется, что я зря ввязался во всё это. Я напрягся. — Что ты имеешь в виду? — Мы можем бежать сколько угодно, но рано или поздно нас поймают. Либо Гануш, либо кто-то ещё. Я не могу вечно скрываться. — Значит, ты жалеешь? — слова прозвучали резче, чем я хотел. Ян медленно перевёл на меня взгляд. — Нет, — сказал он тихо. — Но я понимаю, что ты был прав. Я был слишком самонадеян. Я молчал. Я хотел сказать, что всё это неважно, что мы найдём выход. Но правда была в том, что я тоже начинал сомневаться. Я сел напротив него, сцепив пальцы. — Тогда что будем делать? Ян долго молчал, прежде чем ответить: — Для начала, проведём здесь ночь. А утром… будем думать, что делать дальше. Я сидел напротив Яна, изучая его лицо, и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он выглядел спокойным, но я знал, что это только видимость. Ян почти никогда не показывал слабости. Я думал о наших скитаниях, о страхе быть пойманными, о том, как легко всё могло бы быть, если бы мир был иным. Но он не был иным. В нём не было места для таких, как мы. Я вспоминал наш первый поцелуй — короткий, почти случайный, и тот огонь, что разгорелся во мне после. Я знал, что тогда уже был потерян. Я не мог отпустить его, даже если бы захотел. И теперь мы здесь, в чужом доме, прячемся от людей, которые считают, что имеют право решать наши судьбы. Ян, возможно, жалел о своём выборе, но я не мог позволить себе таких мыслей. Потому что если бы я начал сомневаться, то что бы осталось? Я смотрел на него, на его усталые, но всё ещё упрямые глаза, и понимал: я всё равно останусь рядом. — Я останусь здесь на ночь. - Сказал я, устраиваясь на мягком кресле у окна.  Ян улыбнулся и молча кивнул, забираясь в свою постель.

***

Утро было серым и тревожным. Я чувствовал что-то неладное ещё до того, как услышал шум внизу. Ян проснулся первым и сразу понял, что произошло. Он резко сел, вслушиваясь в звуки за окном. Глухие шаги, лязг металла, голоса — короткие, скупые, уверенные. — Чёрт, — прошептал он. Я уже тянулся за мечом, когда дверь распахнулась, и внутрь ворвались стражники. — Ни с места! — раздался резкий голос. Ян медленно поднял руки, бросив на меня короткий взгляд, полный напряжения. — Индро, не смей, — сказал он тихо. Я стиснул зубы, но всё же выпустил рукоять меча. Нам не уйти. Они не били нас, не пытались унизить, просто скрутили и вывели во двор. Холодный утренний воздух бил в лицо, а рядом молчаливо стояла Роза. Её губы были плотно сжаты, но глаза не скрывали тревоги. — Прости, — прошептала она, когда нас вели мимо. Я не ответил.

***

Поездка к Ганушу была недолгой, но выматывающей. Нас связали, лишили оружия и даже возможности перекинуться парой слов. Ян смотрел вперёд, его лицо ничего не выражало. Когда нас ввели в большой зал, я впервые увидел пана Гануша таким раздосадованным. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Он стоял у камина, скрестив руки. — Ты меня разочаровал, парень, — сказал он после долгой паузы. Я почувствовал, как Ян напрягся рядом. — А ты меня нет, — ответил он с насмешкой. Я сжал кулаки. Ян играл с огнём, но это был его стиль. Не подчиняться, не склоняться, даже перед тем, кто держит его судьбу в руках. Гануш усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — О чем ты вообще думал? — медленно произнёс он. — Ты хотел просто бросить все и сбежать? И от чего? От какой-то глупой свадьбы?  Он устало потер переносицу, стараясь убрать следы бессонных ночей.  — Я думал тебя похитил Сигизмунд или того хуже - убил и ты давно лежишь где-то посреди леса.  Ян ниже опустил голову. Гануш вздохнул, его голос стал тише, но в нём чувствовалась сталь. — Ян, я пытался тебя воспитывать, как воспитывал бы своего сына. Ты всегда был упрямым, но я надеялся, что ты поумнеешь. А теперь… — Он покачал головой, сжимая пальцы в кулаки. — Теперь я вижу, что ошибался. Ян молчал. — Ты поставил под угрозу не только себя, но и свою семью, честь нашего рода. Ты понимаешь, что твой побег — это не просто позор? Люди болтают, Ян. Они строят догадки, шепчутся за спиной. Я чувствовал, как Ян всё сильнее напрягается рядом. Он ненавидел, когда его ставили в положение провинившегося ребёнка. — Если бы ты просто отказался, если бы ты нашёл способ договориться — это одно, — продолжил Гануш. — Но вместо этого ты сбежал, как последний трус. Ян резко вскинул голову, его губы скривились в усмешке. — Трус? — процедил он. — Вы хотите сказать, что я должен был жениться на той, кого даже не люблю, просто чтобы сохранить вашу драгоценную честь? Гануш ударил кулаком по письменному столу, стоявшему рядом. — Да! Ты должен был поступить, как подобает благородному мужчине! Наступила напряжённая тишина. Ян сжал кулаки, его дыхание было тяжёлым. — А если я не могу? — глухо спросил он. Гануш прищурился. — Что ты хочешь этим сказать? Ян посмотрел на меня — коротко, едва заметно. Я почувствовал, как в груди что-то сжалось. Гануш последил за этим взглядом, а потом его лицо изменилось. Он медленно поднялся, словно внезапно понял что-то ужасное. — Не смей… — прошептал он, и его голос наполнился ледяным ужасом. — Не смей говорить мне, что ты отказался не из-за свадьбы, а из-за… Он резко посмотрел на меня. Я выдержал его взгляд, хотя внутри всё переворачивалось. — Боже… — Гануш провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть увиденное. — Ты опозорил не только себя. Ты опозорил меня. Наш род. Своего отца. Он шагнул к Яну, но тот не отступил. — Что теперь? — Ян склонил голову набок, в его голосе звучала горькая издевка. — Казнишь меня? Гануш молчал, дышал тяжело. — Если бы ты был не моим племянником… — наконец сказал он, — я бы уже отдал приказ. Он отвернулся, отошёл к камину, снова провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что с тобой делать, Ян. — Его голос был полон горечи. — Ты разочаровал меня. Гануш молчал. В комнате повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Я чувствовал, как Ян напрягся рядом, но он не говорил ни слова. Его гордость не позволяла просить пощады. Я сделал шаг вперёд, собравшись с мыслями. — Пан Гануш, позвольте предложить вам решение, — я старался говорить уверенно, хоть сердце бешено стучало. Гануш медленно повернулся ко мне. — Решение? — его голос был глухим, усталым. Я кивнул. — Я понимаю, что для вас важна честь семьи и статус Яна. Что вас беспокоят слухи. Поэтому… — Я глубоко вдохнул. — Почему бы не устроить свадьбу? Я почувствовал, как Ян удивлённо повернул голову в мою сторону, но не перебил меня. — Но вы же… — начал было Гануш, но я перебил его. — Фиктивную свадьбу. — Я сделал ещё один шаг вперёд. — Можно уговорить пани Житку на это. Рассказать, как это может принести пользу. Условие одно — Ян не обязан с ней жить как муж с женой. Ян молчал, но я знал, что он слушает каждое моё слово. — Так никто не заподозрит, что он сбежал из-за… личных причин. Все примут это как его сознательное решение, как данность. И со временем этот брак можно будет аннулировать. Гануш смотрел на меня пристально, словно пытался разгадать, не смеюсь ли я. Затем его взгляд переместился на Яна. — И ты согласишься на это? Ян медленно выдохнул. — Если это избавит меня от навязанного брака, избавит от сплетен… — Он перевёл взгляд на меня. — Если это спасёт тебя… Тогда да. Гануш нахмурился, но, кажется, задумался. — И как же ты уговоришь девушку на это, Индро? — его голос был всё ещё холодным, но в нём уже не было прежней ярости. Я усмехнулся. — У меня есть одна мысль. Гануш прищурился, обдумывая идею. — Рассказывай.  Я сжал кулаки, тщательно продумывая слова. — В первую очередь, мы должны пообещать ей безопасность. Влиятельную фамилию. Возможность жить так, как она захочет, а не как ей скажет дядя пан Бочек. Я знал, что пани амбициозна. Что её тяготят ограничения, наложенные на неё обществом. Она мечтала о власти, свободе, влиянии. Если ей дать понять, что фиктивный брак с Яном даст ей это, она не раздумывая согласится. Гануш снова перевёл взгляд на Яна. — Ты действительно готов на это? Ян выглядел так, будто ему хотелось что-то возразить, но он лишь кивнул. — Если это решит проблему, то да. Гануш устало провёл рукой по лицу. — Чёрт бы вас побрал… Ладно. Пусть так. Но если что-то пойдёт не так… — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я справлюсь, — твёрдо ответил я.

***

Дорога к поместью пана Бочека заняла почти весь день, но мне казалось, что время тянулось бесконечно. Мы с Яном скакали бок о бок, наши кони уверенно несли нас вперёд по размокшей от недавнего дождя дороге. Пейзаж менялся — тёмные леса остались позади, впереди расстилались широкие поля, залитые вечерним светом. Где-то вдали кричали журавли, прощаясь с уходящим солнцем. Я краем глаза посмотрел на Яна. Он ехал молча, держа поводья легко, но взгляд его был отрешённым. Я знал, о чём он думает. О Гануше, о свадьбе, о том, что мы только что подписались на сделку, от которой зависело всё его будущее. И моё тоже. Мои мысли путались. Я понимал, что этот брак — единственное спасение. Если бы Ян отказался, его рано или поздно заставили бы жениться. А это означало бы конец всему, что между нами было. Или, по крайней мере, конец надеждам. Но мог ли я честно сказать, что мне было легко принять это решение? Нет. От самой мысли, что Ян будет носить кольцо, пусть даже формально, что кто-то другой будет носить его имя, меня охватывало странное, мучительное чувство. Глупость, конечно. Я сам предложил этот выход. Я понимал, что иначе нельзя. Но всё же… — О чём ты так сосредоточенно думаешь? — внезапно спросил Ян. Я вздрогнул, вырванный из раздумий. Ян чуть повернул голову, пристально наблюдая за мной. — О том, согласится ли пани Житка на это, — ответил я не сразу. — Хм... Она поймёт, что для неё это тоже выгодно. — Возможно. Я отвёл взгляд в сторону, глядя на линию деревьев, тянущихся вдоль дороги. Ян некоторое время молчал, потом вздохнул. — Тебе это не нравится, да? Я сжал поводья. — Это единственный вариант. — Это не ответ. Я обернулся к нему, встретившись с его голубыми глазами. В них не было насмешки, только усталость и что-то ещё — возможно, сожаление. — Ян, — выдохнул я, не находя слов. — Всё в порядке, Индро, — сказал он тихо, натянув поводья, замедляя лошадь. — Я понимаю. Я ничего не ответил. Мы ехали дальше в молчании.

***

Когда мы добрались до поместья, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки охры и розового. Нас встретил управляющий, коротко кивнул и проводил в небольшую, но богато обставленную гостиную. Житка уже ждала нас. Она сидела у окна, сложив руки на коленях, её прямые светлые волосы были аккуратно заплетены, а взгляд — сосредоточенным. Когда мы вошли, она подняла глаза и внимательно посмотрела сначала на Яна, потом на меня. В её взгляде не было страха или смущения — только спокойное ожидание. — Ян Птачек, — сказала она, не улыбаясь, но с лёгкой насмешкой в голосе. — Я ждала, что ты появишься. Хотя думала, что это будет при других обстоятельствах. Ян усмехнулся, но его улыбка вышла натянутой. — Боюсь, обстоятельства оставляют желать лучшего. Житка повернулась ко мне. — А это, должно быть, Индро, твой верный оруженосец? Я коротко кивнул. — Мы хотим обсудить с тобой одно предложение, — сказал Ян, убирая перчатки за пояс. — Оно может быть выгодно нам обоим. Житка чуть приподняла брови, но молчала, позволяя ему продолжить. — Как ты знаешь, мой дядя хочет выдать меня за тебя. Проблема в том, что у меня есть причины этого не делать. — У тебя есть кто-то другой? — прямо спросила она. Ян на мгновение замялся. — Это не имеет значения. Важно то, что мне нужен фиктивный брак. Она снова посмотрела на меня, её взгляд был острым, изучающим. — И что я получу взамен? — Полную свободу, — спокойно ответил Ян. — Формально ты станешь моей женой, но в реальности сможешь жить так, как захочешь. Ты не будешь обязана выполнять супружеские обязанности, более того — через пару лет мы сможем разойтись. Житка задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Это звучит почти щедро. Но зачем мне выходить за тебя, если мне и так хорошо живётся? Я решил вмешаться: — Потому что у тебя, скорее всего, тоже есть обязательства перед семьёй, — сказал я. — Если ты не выйдешь за Яна, тебя выдадут за кого-то другого. За человека, который не будет давать тебе свободы. Житка нахмурилась, но в её глазах мелькнуло понимание. — Возможно, ты прав, — пробормотала она. Ян слегка наклонился вперёд: — Мы не заставляем тебя соглашаться сейчас. Просто подумай об этом. Житка подняла голову, её взгляд стал твёрдым. — Я подумаю. Но если я соглашусь, я хочу гарантий. Ян кивнул. — Они у тебя будут. Она вздохнула, сложив руки на груди. — Ладно. Тогда завтра я дам вам ответ. Я чувствовал, что Ян хотел что-то добавить, но вместо этого просто кивнул. — Благодарю тебя. Мы поднялись. Житка ещё раз окинула нас взглядом и, ничего не сказав, отвернулась к окну. Когда мы вышли из комнаты, Ян выдохнул и пробормотал: — Это было легче, чем я думал. — Она ещё не согласилась, — напомнил я. — Но мне кажется, что она это сделает, — он покосился на меня и криво усмехнулся. — Как думаешь, мы только что спасли мою шкуру? Я не ответил сразу. — Посмотрим завтра. Ночь в поместье выдалась на удивление спокойной. Нам выделили отдельные комнаты — небольшие, но с удобными кроватями и тяжёлыми занавесями на окнах, которые почти полностью отрезали от внешнего мира. Я долго не мог уснуть. Мысли о разговоре с Житкой не давали мне покоя. Всё ли мы правильно сделали? Сможет ли Ян жить в этом браке, пусть и фиктивном? Смогу ли я смотреть на это без ревности? Я ворочался, прислушиваясь к тишине за дверью. Где-то в другом конце коридора, в своей комнате, был Ян. Мне хотелось пойти к нему, поговорить, но я знал, что это только усложнит ситуацию. В конце концов, я провалился в беспокойный сон. На утро нас пригласили в ту же гостиную, где накануне проходил разговор. Житка уже ждала нас, сидя у камина. Сегодня она выглядела иначе — более собранной, решительной. Когда мы вошли, она посмотрела прямо на Яна и, не теряя времени, сказала: — Я согласна. Ян сдержанно кивнул, но я заметил, как его плечи немного расслабились. — Ты уверена? — спросил он. Житка усмехнулась. — Я долго размышляла. И твой оруженосец был прав — меня всё равно выдали бы замуж. По крайней мере, так у меня будет хоть какая-то свобода. Она посмотрела на меня. — Кроме того, я догадалась, почему тебе так важно избежать этой свадьбы, Ян. Я замер, а Ян чуть нахмурился, но Житка только отмахнулась. — Не бойтесь, я не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Меня волнует только моё положение и мои условия. — Мы готовы их выслушать, — сказал Ян, садясь напротив неё. Житка улыбнулась. — Тогда поговорим о деталях. Ян кивнул, откидываясь на спинку кресла. — Какие у тебя условия? Житка сложила руки на коленях и спокойно ответила: — Во-первых, после свадьбы я остаюсь жить в своём поместье. Ты можешь приезжать, когда потребуется, но в целом каждый из нас ведёт свою жизнь. Ян усмехнулся. — Это меня вполне устраивает. Что ещё? — Во-вторых, мне нужна гарантия безопасности. Если когда-нибудь наш обман раскроется, ты позаботишься о том, чтобы меня не кинули в темницу за ложь. Я чувствовал, как Ян внутренне напрягся. Он склонил голову, словно взвешивая слова. — Это я тебе обещаю, — наконец произнёс он. Житка удовлетворённо кивнула. — Хорошо. Тогда договорились. Ян расслабился, но я видел, что он всё ещё не до конца доверяет ей. — Если это всё, — сказал он, — то мы можем начать подготовку к свадьбе. — Конечно, — улыбнулась Житка. — Чем быстрее, тем лучше. Я поймал её взгляд, и мне показалось, что в нём мелькнуло что-то насмешливое. Будто она знала обо мне и Яне больше, чем мы хотели бы раскрывать. Но, похоже, этот брак устраивал всех. Вопрос только в том, насколько долго мы сможем скрывать правду.

***

Подготовка к свадьбе началась сразу же, как только Житка дала согласие. Слуги в поместье тут же бросились исполнять приказы — кто-то отправился за тканями для нарядов, кто-то поспешил в город за вином, а кто-то уже договаривался с местным священником. Когда мы вернулись к Ганушу и сообщили, что свадьба всё-таки состоится, он только вздохнул, устало потер переносицу и пробормотал: — Ну конечно… Конечно, это же мне за всё платить! Он сердито зашагал по комнате, бранясь: — Свадебный пир, музыканты, подарки… Господи, Ян, ты хоть представляешь, сколько это стоит? Я уже не говорю о том, что мне пришлось откупаться от стражников, которые искали тебя по всему городу! Ян скрестил руки на груди и невозмутимо ответил: — Если бы ты меня не искал, это бы тебе вообще ничего не стоило. Гануш одарил его тяжёлым взглядом. — И после этого ты ещё осмеливаешься дерзить? Я сидел рядом, молча наблюдая за их перепалкой. Вмешиваться не было смысла — Ганушу просто нужно было выпустить пар. — Хорошо, — наконец сказал он, резко опускаясь в кресло. — Раз уж я трачусь, то свадьба должна выглядеть достойно. Никто не должен догадаться, что это фикция. Ян кивнул. — Мы это понимаем. Гануш раздражённо махнул рукой. — Чудесно. Тогда идите, занимайтесь подготовкой. И не забывайте, кто платит за весь этот балаган! Мы покинули кабинет, и, как только дверь за нами закрылась, Ян бросил мне быстрый взгляд. — Думаешь, он сильно зол? Я усмехнулся. — Гануш всегда зол, когда ему приходится тратиться. Ян хмыкнул. — Тогда всё идёт как обычно. Когда мы вышли из кабинета, Ян лишь усмехнулся, но я чувствовал напряжение, скрывающееся за его привычной бравадой. Гануш был зол, и, честно говоря, я его понимал. Несмотря на то, что фиктивный брак казался наименее разрушительным решением, он всё равно оставался ложью. И стоил немалых денег. Я шагал рядом с Яном по коридору, но в голове витали совсем другие мысли. Свадьба. Вся эта суета, платья, пир, приглашённые гости… Как бы я ни пытался убедить себя, что это просто спектакль, внутри всё сжималось от странного, неприятного чувства. Ян собирался взять в жёны женщину, пусть даже на бумаге. Это было правильно. Это было логично. Но это оставляло меня в стороне. Я снова вспомнил тот вечер в купальне, когда мы смеялись, плескались водой, а потом просто сидели рядом, лениво переговариваясь.  Но вот теперь реальность возвращала нас к правилам этого мира. Ян должен жениться. В глазах окружающих он станет мужем Житки. Я же останусь рядом, но не тем, кем хотел бы быть. Я украдкой взглянул на него. Ян шёл, как ни в чём не бывало, руки в карманах, чуть нахмуренный, но спокойный. Казалось, его этот спектакль заботил куда меньше, чем меня. — Что об этом думаешь? — внезапно спросил он, ловя мой взгляд. — То, что у тебя будет жена, — ответил я с натянутой улыбкой. Ян на мгновение задержал на мне взгляд, затем фыркнул: — Какая же она жена, если мы даже в одной постели спать не будем? Я попытался усмехнуться, но в груди было тяжело. — А тебя это устраивает? Ян пожал плечами: — А что мне остаётся? Главное, что мы оба знаем правду. «Но одной правды недостаточно», — подумал я, но не сказал этого вслух. Приготовления к свадьбе шли полным ходом. Слуги сновали туда-сюда, Житка с горничными обсуждала наряды, а Гануш ворчал на каждый потраченный грош. Мы с Яном старались держаться подальше от этой суеты, и, к счастью, у нас был отличный предлог — охота. Гануш сам предложил нам провести день в лесу, чтобы не мешаться под ногами и заодно добыть дичи для свадебного пира. Ян только ухмыльнулся, не дожидаясь второго приглашения. Так мы оказались среди холмов, где прохладный ветер шевелил высокую траву, а вдалеке шумел густой лес. Ян шёл впереди, уверенно ступая по тропе, и я вдруг поймал себя на том, что любуюсь им. В движении он казался ещё свободнее, чем обычно — спина прямая, шаг лёгкий, улыбка лукавая. — Ну что, Индро, покажешь, не потерял ли ты сноровку? — Ян прищурился, натягивая лук. Я только усмехнулся в ответ. Мы охотились почти до вечера. В этот раз удача была на нашей стороне — пара жирных зайцев и один подстреленный олень должны были порадовать поваров. На обратном пути Ян неожиданно свернул с дороги, махнув мне следовать за ним. — Куда ты? — Есть одно место. Хочу показать тебе. Мы пробирались через заросли, пока не вышли на небольшой утёс, с которого открывался потрясающий вид на долину. Лучи заходящего солнца окрасили всё вокруг в золотисто-оранжевые тона, ветер приносил запах свежести и трав. Ян сел на траву, вытянув ноги, и похлопал рядом. — Тут спокойно, правда? Я присел рядом, молча наблюдая за горизонтом. — Хотел бы ты остаться здесь? — спросил я вдруг. — Хотел бы, — ответил Ян, глядя вдаль. — Но разве у нас есть выбор? Я опустил глаза, сжимая в пальцах травинку. Я хотел сказать, что у нас всегда есть выбор. Но сейчас, когда свадьба уже не была просто идеей, а становилась реальностью, я не был так в этом уверен. Мы сидели на утёсе, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Лес внизу казался бескрайним, и оттуда доносилось пение птиц, смешанное с далёким журчанием реки. Ветер мягко трепал волосы, принося с собой запах свежей травы и хвои. Ян молчал, но я чувствовал, что он тоже наслаждается этим моментом. Его обычно напряжённые плечи были расслаблены, а в глазах не было той тени тревоги, что преследовала его в последние недели. — Здесь красиво, — тихо сказал я, вдыхая прохладный вечерний воздух. Ян усмехнулся: — Ты всегда находишь время любоваться природой. — А кто-то же должен, — пожал я плечами. Я чувствовал на себе его взгляд. Ян не отводил глаз, и вдруг его рука медленно скользнула по траве, накрывая мою ладонь. От его прикосновения у меня перехватило дыхание. — Если бы всё было иначе… — Ян замолчал, сжав пальцы чуть крепче. Я повернулся к нему, наш взгляды встретились, и вдруг расстояние между нами исчезло. Я не знаю, кто из нас двоих сделал первый шаг, но в следующую секунду его губы уже касались моих. Сейчас в его поцелуе читалось нечто большее — отчаянное желание сохранить этот момент, сделать его вечным. Ян прижал меня ближе, а я запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Всё вокруг словно перестало существовать: ни тревог, ни обязательств, ни будущего, в котором ему суждено жениться. Только мы двое, в этом уголке мира, на закате, под тёплым дуновением ветра. Ян первым отстранился, тяжело дыша. Его руки всё ещё лежали на моих плечах, будто он не хотел отпускать, но знал, что это неизбежно. — Нам стоит возвращаться, — негромко сказал он, но не двинулся с места. Я кивнул, хотя сам не хотел уходить. Завтра… Завтра всё изменится. Начнётся свадьба, и Ян больше не будет принадлежать только себе. Конечно, это всего лишь формальность, но всё равно внутри меня что-то болезненно сжалось. — Ты в порядке? — Ян провёл пальцами по моей щеке. Я слабо улыбнулся. — Разве могу я быть в порядке, зная, что на рассвете ты будешь стоять у алтаря? Он тихо выругался и опустил голову. — Чёрт, Индро… Я не знаю, что сказать. Я покачал головой. — И не нужно. Я всё понимаю. Мы ещё немного посидели в молчании, пока последние лучи солнца не скрылись за горизонтом. Ян переплёл наши пальцы и сжал мою руку, будто хотел запомнить этот момент так же сильно, как и я. — Пойдём, — сказал он наконец. — Завтра долгий день. Я встал первым, смахнул траву с одежды и протянул ему руку. Ян ухмыльнулся, принял её, и мы вместе двинулись обратно к поместью. Утро выдалось ясным, словно само небо решило благословить этот день. На рассвете слуги сновали по поместью, готовя всё к свадьбе. В воздухе витал аромат свежего хлеба, жареного мяса и душистых трав, которыми украшали залы. Во дворе столпились крестьяне, привлечённые шумом и редким зрелищем знатной свадьбы. Музыканты уже настраивали лютни и волынки, пока повара выкладывали блюда на длинные столы. Всё вокруг сияло — стены украшены свежими цветами, тканые гобелены развешены на видных местах, а высокие серебряные кубки ждали вина. Я наблюдал за всем этим с балкона, испытывая странное беспокойство. Всё казалось слишком реальным. Ян действительно собирался жениться. — Не слишком ли ты угрюм для друга жениха? — раздался насмешливый голос. Я обернулся и увидел Житку. Она уже была в свадебном наряде: простое, но изысканное платье из кремового шёлка, лёгкий венок из ромашек и васильков в её светлых волосах. Она выглядела умиротворённой, хотя в её глазах сквозило что-то вроде напряжения. — Просто думаю, как Ян собирается вытерпеть этот день, — усмехнулся я. Житка рассмеялась. — О, я уверена, что он будет недоволен всем: от ткани своей одежды до вкуса пирога. Я тоже усмехнулся, но внутри чувствовал, как что-то сжимается. — Он говорил с тобой сегодня? — Нет, — она покачала головой. — Но мы оба знаем, что делать. Я кивнул. Это была игра, спектакль, в котором все мы играли свои роли. Церковь, где проходила свадьба, была небольшой, но богато украшенной. Огромные свечи отбрасывали мягкий свет на стены, своды которых украшали фрески. Алтарь усыпали лепестками роз, а священник уже стоял на своём месте, дожидаясь жениха и невесты. Ян вошёл первым. На нём был тёмно-синий камзол с золотой вышивкой, а волосы были аккуратно уложены. Он выглядел так, словно собрал в себе всю выдержку, на которую был способен. Затем появилась Житка, грациозно шагая к алтарю. За ней следовали её родственники. Она улыбалась, но я видел, как напряжённо она сжимает ткань платья. Гануш сидел в первом ряду, наблюдая за всем с выражением удовлетворённого хозяина, который только что проверил свои владения. Рядом с ним сидел его верный помощник и мой дорогой друг Богута. Его лицо отражало скучающее настроение и желание поскорее переместиться к столу с вином и едой. Церемония началась. Священник говорил о союзе, преданности, долге. Я слушал, но не слышал. Всё расплывалось перед глазами, как будто это был сон. — Согласны ли вы, Ян Птачек, взять в жёны Житку из рода… Ян поднял голову, его губы едва заметно дрогнули. — Да, — сказал он, чётко и громко. Житка повторила то же самое. Затем им подали кольца, и Ян осторожно надел одно на её палец. — Объявляю вас мужем и женой. Толпа взорвалась аплодисментами, а я почувствовал, как что-то болезненно сдавило грудную клетку. В поместье шумело веселье. Столы ломились от еды: запечённые фазаны, мясные пироги, свежий хлеб, сыр и сладкий мёд. Вино лилось рекой, музыканты играли звонкие мелодии, а гости уже начали выплясывать в центре зала. Ян сидел во главе стола, сдержанно улыбаясь, когда кто-то поднимал тост. Житка сидела рядом, ведя себя так, как положено молодой жене. Они играли свои роли идеально. Я выпил несколько кружек эля, но это не помогло. Я чувствовал себя чужим среди этого веселья. В какой-то момент Ян поднялся из-за стола и подошёл ко мне. — Выйдем, — сказал он негромко. Я последовал за ним во внутренний двор. — Как ты? — спросил он. Я горько усмехнулся. — Ты женат, Ян. Как, по-твоему, я себя чувствую? Он закрыл глаза, провёл рукой по волосам. — Это просто спектакль. — Я знаю. Но легче от этого не становится. Он шагнул ближе, положил руку мне на плечо. — Индро… Я отвёл взгляд. — Ты должен вернуться. Люди будут ждать, что ты проведёшь ночь со своей женой. Ян сжал моё плечо чуть сильнее, потом отступил. — Чёрт бы побрал этот день, — тихо сказал он и вернулся в зал. Я остался во дворе, вдыхая прохладный ночной воздух. Вдалеке слышались музыка, смех, звон кубков, но всё это казалось мне чужим, словно я наблюдал за праздником со стороны, не имея к нему никакого отношения. Ян сказал, что это просто спектакль. Но если так, почему мне казалось, что он более реален, чем всё, что было между нами? Я закрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок. Я знал, что так будет. Мы сами всё спланировали. Фиктивная свадьба, на которую я же и уговорил его. Всё для того, чтобы избавить его от навязанного долга и позволить нам быть свободными. Но сейчас, наблюдая, как он ставит подпись в брачном контракте, как берёт Житку за руку, как пьёт за их союз, я понял, что не был готов к этому. Я не был готов к чувству пустоты, которое разрасталось внутри меня. Что, если он привыкнет к этому? Что, если однажды он решит, что проще смириться с ролью мужа, чем продолжать бороться? Я знал Яна. Он упрямый, свободолюбивый, но, когда обстоятельства прижимают его к стене, он может сломаться. Я видел это раньше. И если он сломается теперь, кто будет его удерживать? Я не мог зайти обратно в зал. Мне не хотелось видеть, как он играет свою роль. Я посмотрел на ночное небо. Где-то за городскими стенами начинались поля, холмы, леса. Пространство, в котором можно затеряться, исчезнуть. Мы с Яном могли бы быть там сейчас, если бы всё сложилось иначе. Но мы выбрали этот путь. И теперь мне оставалось только ждать, надеяться, что Ян не исчезнет за новой маской, не отдалится окончательно. Я прижал ладонь к виску, чувствуя, как болит голова от выпитого. Нужно вернуться. Пусть и ненадолго. Я глубоко вздохнул и сделал первый шаг обратно в поместье, где ждал мой не по-настоящему женатый друг. В зале постепенно стихал шум. Гости, насытившись мясом, вином и танцами, один за другим начинали прощаться. Кто-то уже мирно клевал носом за столом, кто-то выбрался во двор, чтобы отдышаться от удушающей духоты помещения. Слуги осторожно собирали кубки и тарелки, стараясь не потревожить тех, кто слишком устал или напился, чтобы покинуть зал. Я вернулся внутрь, стараясь держаться в тени колонн. Ян сидел во главе стола рядом с Житкой, рассеянно вертя в пальцах кубок с вином. Он выглядел уставшим, но всё ещё сохранял вымученную улыбку, перебрасываясь словами с каким-то знатным гостем. Житка, напротив, выглядела вполне довольной – она оживлённо беседовала с подругой, изредка поглядывая на Яна. Ян бросил быстрый взгляд в мою сторону. В его глазах мелькнуло облегчение – он знал, что я никуда не ушёл. — Пора заканчивать, — сказал Гануш, вставая из-за стола. Его голос был уставшим, но твёрдым. — Все повеселились, но завтра у молодых будет долгий день. Гости откликнулись с одобрением, многие уже сами были не прочь отправиться по домам. Началась суета: слуги помогали тем, кто перебрал лишнего, дамам подавали накидки, на улице уже ждали кареты и лошади. Я видел, как Ян поднялся из-за стола и коротко поклонился гостям, после чего медленно направился ко мне, бросив короткий взгляд на Житку. Она улыбнулась ему, но не стала следовать за ним, оставшись среди подруг. — Наконец-то, — выдохнул Ян, подходя ко мне. В его голосе чувствовалось напряжение. — Думал, это никогда не закончится? — Именно, — он устало провёл рукой по лицу, потом тихо добавил: — Пойдём отсюда. Мы вышли во двор. Ночь была прохладной, пахло вином, хвоей и гарью от факелов. Ян остановился, бросил взгляд на тёмное небо. — Теперь это официально, — сказал он глухо. — Да, — я не знал, что ещё сказать. Он посмотрел на меня и вдруг усмехнулся. — Иронично, да? Ты сам придумал этот план, а теперь стоишь с таким видом, будто только что похоронил меня. Я фыркнул, покачал головой. — Это потому, что ты женат, Птачек. Ты теперь почти порядочный человек. — Почти, — повторил он с ухмылкой, но потом быстро посерьёзнел. — Всё равно это странно. — Что? — Вся эта свадьба. Всё это притворство. Житка, конечно, умная девушка, но… — он устало вздохнул. — Меня всё это раздражает. Я смотрел на него, пытаясь понять, что он на самом деле чувствует. Ян не был из тех, кто легко раскрывает себя. — Просто переживём эту ночь, — сказал я. Ян кивнул, но что-то в его взгляде подсказало мне, что он тоже не будет спать. Мы развернулись и разошлись по своим комнатам. 

***

Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, прикрыв глаза. В голове все еще звучали голоса, смех, тосты. День был долгим, выматывающим. Я стянул пояс, избавился от камзола и рубашки, оставшись в одних штанах. Тишина в комнате была странно успокаивающей. Только пламя свечи потрескивало, отбрасывая дрожащие тени на стены. Я только собрался лечь, когда услышал тихий стук в дверь. Я замер. Сердце глухо ударило в грудную клетку. Стук повторился — чуть настойчивее, но всё так же осторожно. Я шагнул вперед, открыл дверь. На пороге стоял Ян. Он уже был без парадного камзола, рубашка расстёгнута, волосы чуть взъерошены. В глазах отражался свет свечей, но я видел в них и что-то ещё — что-то, от чего у меня пересохло в горле. — Можно войти? — голос его был тихим, почти срывающимся на шёпот. Я шагнул в сторону, впуская его. Закрыл дверь. Ян прошёл в комнату, остановился у кровати и провёл рукой по деревянному изголовью, будто собирался что-то сказать, но передумал. — Всё в порядке? — спросил я. Он усмехнулся, но в этом не было насмешки. — Как ты думаешь? Я не знал, что ответить. Всё было слишком сложным, слишком запутанным. Ян развернулся ко мне, подошёл ближе. — Ты ведь знал, что я не смогу просто так разойтись с тобой по разным комнатам? Я сглотнул. Его голос звучал глухо, но в нём было что-то… настоящее. — Ян… — начал я, но он не дал мне закончить. Он шагнул ко мне вплотную, а в следующее мгновение я почувствовал его губы на своих. Поцелуй был мягким, но неуверенным. Будто он сам не знал, стоит ли делать этот шаг. Я замер на мгновение, но затем мои руки сами легли ему на плечи, притягивая ближе. Ян глубоко вдохнул, пальцы скользнули по моей шее, коснулись щеки. Между нами больше не было слов. Только касания, дыхание, тепло. Эта ночь принадлежала нам. Я почувствовал, как Ян дрожит, его дыхание стало глубже. Он медленно провел пальцами по моей щеке, затем вниз — к шее, ключицам. Его прикосновения были осторожными, почти нерешительными, но я чувствовал, как в них прорывается сдержанное желание. Я закрыл глаза, когда он вновь притянул меня ближе, его губы прошлись по моему виску, скользнули к шее, оставляя горячие следы на коже. Я ответил ему, сильнее сжимая его плечи, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами. Мы шаг за шагом теряли последние преграды, позволяя себе ту близость, в которой так долго отказывали друг другу. Я слышал его хриплый выдох, когда мои пальцы скользнули по его оголённой спине, чувствовал, как он откликается, жадно ловя каждый мой жест. Когда мы опустились на постель, он замер, прижимаясь ко мне лбом, будто давая нам обоим момент, чтобы осознать происходящее. Я провел пальцами по его волосам, встречаясь с ним взглядом в тусклом свете свечи. — Ты уверен? — едва слышно спросил он, голос сорвался на последнем слове. — Всегда, — прошептал я в ответ, не отводя глаз. И он больше не колебался. Ночь растянулась во что-то бесконечно нежное, пропитанное каждым взглядом, каждым вздохом, каждым движением. Ян был резким и страстным, но в то же время осторожным, будто боялся спугнуть этот момент. Я чувствовал, как его губы находят мой лоб, мои плечи, как пальцы пробегают по коже, изучая меня заново. Я не знал, сколько времени прошло. Мне казалось, что мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Был только он, его тепло, его дыхание, его руки, удерживающие меня так, словно он никогда не хотел отпускать. Когда мы оба дошли до желанного пика, Ян тяжело вздохнул и прижался ко мне, пряча лицо у моего плеча. — Я хотел этого с того самого дня, когда впервые поцеловал тебя, — признался он после долгого молчания. Я улыбнулся, касаясь губами его волос. — Я знаю. Он усмехнулся, но ничего не сказал. В ту ночь мы уснули рядом, не отпуская друг друга, растягивая этот приятный момент.

***

Я проснулся от мягкого, почти невесомого прикосновения. Ян кончиками пальцев водил по моей ключице, едва касаясь кожи. Я не сразу открыл глаза — просто лежал, ощущая его тепло рядом, слушая его ровное дыхание. — Ты уже не спишь, — пробормотал он, скорее утвердительно, его голос был низким и хриплым после сна. Я лениво улыбнулся, наконец поднимая веки. Ян смотрел на меня с непривычной мягкостью, его голубые глаза были чуть прищурены от утреннего света. Светлые пряди спутались, спадали на лицо, но он даже не пытался их поправить. — Доброе утро, — сказал я, вытягивая руку и убирая волосы с его лба. — Доброе, — Ян усмехнулся, но затем его взгляд потемнел, стал серьёзнее. — Ты не жалеешь? Я мягко качнул головой. — Нет. А ты? Он медленно провел пальцем по линии моей челюсти, будто обдумывая ответ, но в итоге лишь покачал головой. — Ни капли. Несколько минут мы просто молча смотрели друг на друга. Впервые за долгое время мне казалось, что время замедлилось, и мне не нужно никуда спешить. Где-то вдалеке уже доносился шум пробуждающегося поместья — слуги торопливо сновали по коридорам, слышались приглушённые голоса, звон посуды. Этой ночью должна была быть брачная ночь молодожёнов. Ян вздохнул, будто уловив мои мысли, и с пущей жадностью обвил меня руками, притягивая к себе. Я на мгновение затаил дыхание, ощущая его тепло, его напряжённые мышцы под пальцами. Ян прижимался крепче, словно пытаясь удержать этот момент, растянуть его, не давая реальности забрать нас обратно. — Я не хочу, чтобы этот день наступал, — его голос был хриплым, едва слышным, но в нем звучало столько искренности, что у меня сжалось сердце. Я закрыл глаза, вдыхая его запах, смешанный с лёгким ароматом вчерашнего вина и чего-то родного, почти успокаивающего. — Он всё равно наступит, — тихо сказал я, поглаживая его по спине. Ян вздрогнул, словно от моей правоты, но не отстранился. Его дыхание обжигало мою кожу, горячее, чем огонь в камине, всё ещё тлеющий после ночи. Я чувствовал, как его пальцы сжимают ткань моей рубашки, удерживая меня рядом, словно боясь, что я исчезну вместе с первым солнечным светом. — Тогда пусть он подождёт, — прошептал он, и в его голосе прозвучало упрямство, которое я так хорошо знал. Я улыбнулся, не открывая глаз. Его руки скользнули вверх по моей спине, пальцы легко, почти благоговейно, пробежались по моему затылку, заставляя меня задержать дыхание. Ян умел касаться так, что от этих прикосновений мир сужался до одного мгновения, одного ощущения. Я чуть подался вперёд, чтобы вновь поймать его губы — тёплые, немного жадные, но вместе с тем полные осторожности. Поцелуй был неторопливым, прощальным и обещающим одновременно. Где-то вдалеке хлопнула дверь, раздался торопливый топот слуг, но здесь, в полутьме нашей комнаты, ещё оставались тени ночи, ещё оставалось немного времени, прежде чем реальность потребует нас обратно. Ян не отстранялся. Казалось, он впитывает этот миг, запоминает каждую деталь — как мерцает утренний свет на моём лице, как наши дыхания сплетаются в одно, как его пальцы находят мою руку и переплетают наши пальцы вместе. — Если бы я мог остановить время… — его губы прошлись по моей щеке, задержались у виска. — Ты бы всё равно не смог остаться здесь навсегда, — я знал, что говорю правду. Как бы сильно мы ни хотели, этот момент был всего лишь отсрочкой неизбежного. Ян вздохнул, его грудь медленно поднялась и опустилась, словно он всё же пытался примириться с реальностью. — Но ты будешь рядом? — его голос стал тише, почти детским, таким, каким он никогда не говорил с другими. Я сжал его ладонь. — Всегда. Он кивнул, не открывая глаз, и ещё крепче прижался ко мне. За окном уже пели птицы, утро вступало в свои права, а за дверью этого мира нас ждали другие. Но пока что мы принадлежали только этому мгновению — тому короткому времени между ночью и днём, когда ещё можно было верить, что оно никогда не закончится.