Упал. Очнулся. Замужем.

      Хван Ин Хо нервничал. И не просто нервничал — он носился по палате, как белка в колесе. Если бы за хождение кругами давали медали, мужчина бы уже стоял на пьедестале, да взял бы золото, серебро и бронзу одним махом. Любой сотрудник больницы, случайно оказавшийся поблизости от палаты, где лежал Сон Ки Хун, получал такой тяжелый ледяной взгляд, что, возможно, начинал переосмысливать свою карьеру. Но им то легко. Это же не их муж валялся без сознания после операции, верно? Так что мнение окружающих Ин Хо не интересовало. Сидеть на месте было выше его сил. Слишком много кошмарных сценариев крутились в голове, танцуя зажигательную ча-ча-ча. Врачи, конечно, уверяли, что всё прошло хорошо, что угрозы для жизни нет. Но он-то знал, что значит это их «всё хорошо». В переводе с медицинского что-то вроде «Мы не хотим, чтобы вы запаниковали, но, если честно, у нас есть небольшие сомнения». А раз есть сомнения, значит, надо паниковать. И вот оно случилось. Тихий стон раздался с кровати. Сердце пропустило удар. Дёрнув стоп-кран в собственной голове, Ин Хо мгновенно оказался рядом с койкой любимого, схватил ладонь и, заглядывая в лицо, засыпал вопросами:       — Эй, эй, тише, я здесь. Где болит? Голова кружится? Если да – моргни раз. Если нет – два. Хотя, лучше просто скажи что-нибудь. Что угодно. Пожалуйста, котёнок. Губы едва шевельнулись.       — Ммм... Ну, это уже кое-что. Окинув взглядом палату в поисках хоть чего-то полезного, мужчина приметил упаковку крекеров, заботливо оставленную медсестрой. То ли от наркоза помогают, то ли желудок готовят к приёму лекарств… Какая, к чёрту, разница! Главное — были в зоне досягаемости. Разорвав упаковку, он потряс ею перед носом Ки Хуна.       — Давай, котёнок. Врачи велели. Или медсестра. Кто-то точно велел. Короче, жуй. Слабая рука медленно поднялась, лениво переворачиваясь. Сон Ки Хун уставился на лежащий в ладони крекер.       — Что это?..       — Крекер. Ты слышишь меня?.. Моргнул. Поднёс поближе.       — А?       — Это. Крекер. — терпеливо пояснил Хван, насколько мог терпеливо в своем нынешнем состоянии. — Ты. Должен. Его. Съесть.       — Не люблю крекеры.       — Знаю, котёнок. Но надо. Ки Хун ещё секунду пристально разглядывал печенье, потом медленно перевёл взгляд на того, кто его держал. Нахмуренные брови расслабились, глаза широко распахнулись, и взгляд наполнился искренним восхищением. А потом прозвучало:       — О боже… Вы такой красивый, господин. Ин Хо замер. Из всех возможных реакций – жалоб, нытья, отказа – на крекер комплимент в адрес собственной внешности был последним, чего он ожидал.       — Эм… спасибо? — пробормотал, даже не зная, смеяться или закатить глаза. — Ты знаешь, за столько лет я слышал от тебя много всего. Но «красивый» – впервые. Должен я быть польщён или оскорблён тем, что ты это сказал только сейчас, под наркозом, когда не в себе?       — Я в себе! — слабо возмутился пациент, хотя в словах запинался. — Я просто… Вы реально красивый… Прямо… божественно красивый, господин. Потом задумался, окинул взглядом всё вокруг, посмотрел на капельницу, на провода, на свою руку с сенсорами. Лоб снова наморщился. Начался процесс сложных вычислений.       — Погодите… Так Вы... Вы Бог? — голос потеплел, в глазах — искреннее изумление. — Или ангел? Хван Ин Хо прыснул от смеха.       — Нет, не ангел. Ки Хун, ты меня не помнишь? Я твой муж. Реакция была потрясающей.       — Муж?! — челюсть плавно отвисла, а злополучный крекер выскользнул из пальцев и шлёпнулся ему на грудь. — Мы… мы уже целовались?! Всё. Ин Хо не выдержал. Его согнуло пополам, он хохотал так, что пришлось вцепиться в кровать, чтобы не свалиться.       — О да, котёнок, — сквозь смех кивнул. — Не только целовались. У нас, скажем так… активная семейная жизнь. От этого заявления Сон Ки Хун округлил глаза ещё больше.       — Да ладно… — прошептал благоговейно. — А… я хорош в этом?       — Великолепен. Прирождённый талант. Можно сказать, лучший во всём мире. Пауза. А потом — гордое, удовлетворённое кивание.       — Славненько... Я бы не хотел плохо целовать своего… мужа… Ин Хо едва сдерживал смех. Господи, почему нельзя было записать этот разговор? Это же шедевр! Чёртовы больничные правила про запрет телефонов…       — Вот твоя награда за лучший поцелуй. Жуй. — он протянул новый крекер. Счастливый муж взял печенье, как настоящий трофей. Поднёс ко рту. Медленно начал жевать. Казалось, в его голове зарождался очередной Великий Вопрос. И вот он прозвучал:       — А у нас есть дети? Я… отец? Или… Ты отец? — голос стал ещё выше. — Подожди… Тогда кто мать? Я? Или ты?! Ин Хо зажал рот рукой, чтобы не разразиться хохотом. Глубокий вдох. Собрался.       — Детей нет. — мягко сжал пальцы любимого. — Но у нас есть кот и кошка. Глаза Ки Хуна засияли.       — Котики?! — в экстазе. — Это же… Это же ва-а-а-ау! Как их зовут?       — Ён Хи и Чхоль Су.       — Мы такие гении… — простонал он, прикрыв глаза. А потом резко выпрямился. Или попытался. Получилось просто дернуться. — Мы должны завести собак! Двух! Назовем… хмм… Сэ Бёк и Хён Джу! Ин Хо пожал плечами.       — Ладно. Но ты будешь их выгуливать. Каждый. День.       — Без проблем! — заявил бодро, — Я даже сейчас могу! — и попытался встать. Разумеется, не получилось. Ноги не сработали. Ки Хун беспомощно потелепался и повалился обратно.       — АААААА! Где мои ноги?! Хван закрыл лицо руками, сотрясаясь от смеха.       — Они на месте. Просто от наркоза ты ещё не отошёл.       — Уверен?..       — Уверен. А теперь ешь крекер, иначе я скажу котам, что ты филонишь. Глаза расширились в ужасе.       — Ты не посмеешь!       — Хочешь проверить? Героически нахмурившись, Ки Хун закинул в рот пару печенек. Крошки полетели во все стороны. Ин Хо рассмеялся, откинув голову назад. Боже, он его обожал. Как только Ки Хун доел крекеры, Ин Хо, не задумываясь, потянулся стряхнуть крошки с одеяла, но тут пациент снова подозрительно прищурился, явно готовясь задать очередной гениальный вопрос.       — Если я под наркозом… — начал он медленно, будто разгадывая тайны вселенной, — это значит, что я сплю? Это сон? Ты… ты сон?       — Я оставил себе свою фамилию, котёнок. Сон - твоя. Глаза расширились с новым озарением.       — Подожди… А кошки? Они настоящие? Или я их только что выдумал?!       — Настоящие, — Ин Хо погладил его по руке. — И это не сон. И я настоящий. И определённо припомню тебе этот разговор позже. Ки Хун выдохнул с облегчением.       — Фух, ладненько… А то было бы обидно проснуться и узнать, что я не замужем за самым красивым человеком в мире. Ин Хо почувствовал, как лицо начинает предательски гореть.       — Это наркоз говорит. — закатил глаза, делая вид, что его это совершенно не тронуло.       — Не-е-а, это правда, — Ки Хун пробормотал с блаженной улыбкой, уже откидываясь обратно на подушки.       — Хорошо. Поверю на слово. — ухмыльнулся Ин Хо, поправляя ему одеяло. — Спи давай, котёнок. Но нет. Спокойной ночи не предвиделось. Муж снова зашевелился.       — А знаешь… мне кое-что надо… Хван тут же подался вперёд:       — Что? Болит что-то? Головокружение? Воды хочешь?       — Нет, не о таких пустяках, — отмахнулся Ки Хун, словно проблемы со здоровьем были ерундой. — Просто… мне нужно спросить кое-что важное. Очень важное.       — Ну, выкладывай.       — Когда мы поженились… там был торт? Ин Хо пару секунд просто моргал. Потом медленно выдохнул и улыбнулся.       — Да. Был. Шоколадный. Твой любимый.       — Я не помню, чтобы его ел! — возмутился пациент под наркозом.       — Котёнок, ты слопал половину ещё до того, как пришли гости.       — Я?! — Ки Хун ахнул. — Нет, я бы так не поступил!       — Слопал, слопал. А потом весь вечер жаловался, что переел и не можешь танцевать. Сон Ки Хун возмущённо приоткрыл рот, осознал, что крыть нечем, и с видом обречённого царя махнул рукой:       — Надо всё повторить. Ещё одна свадьба. И торт. Но в этот раз я не буду есть его раньше времени Ин Хо не выдержал и рассмеялся.       — Конечно. Свадьба так свадьба. Новый торт – так новый торт. Ещё пожелания, дорогой супруг?       — Да. Надо пригласить кошек. Они заслужили.       — Слушаюсь и повинуюсь. — подмигнул. — Они даже могут быть нашими подружками невесты. Ки Хун кивнул, довольный таким развитием событий, но, едва его веки начали смыкаться, мужчина снова распахнул глаза.       — Ин Хо…       — Да?       — Если я умру…       — Ты не умрёшь.       — Но если вдруг, — Ки Хун проигнорировал резкость в голосе мужа, — пообещай мне кое-что. Вздох.       — Всё, что угодно.       — Передай кошкам… что я любил их больше всего на свете. Ин Хо выждал пару секунд, потом приподнял бровь и с подозрением уточнил:       — Больше, чем меня?       — Не заставляй меня выбирать, —трагично прошептал Ги Хун, прежде чем сон снова начал его одолевать. — Люблю тебя. Самый красивый муж. — пробормотал, зевая. — Мой ангел… Хван Ин Хо улыбнулся и наклонился, чтобы легко поцеловать мужчину в лоб.       — А я тебя больше, — прошептал он. — Спи, чудо ты моё. Я буду здесь, когда ты проснёшься. Через секунду Ки Хун зашёлся таким громким храпом, что, кажется, испугал медсестру за дверью. Откинувшись на спинку стула, Ин Хо покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.       — Вот повезло тебе, что ты такой милый… — пробормотал он, глядя на мужа, и поправил одеяло. — Так бы я никогда не простил, что ты ставишь кошек выше меня. Ответа, конечно, не последовало. Но мужчина готов покляться, что видел, как уголки губ спящего Ки Хуна дернулись вверх… — этот хитрец всё понял. И впервые за долгие часы тревоги Ин Хо почувствовал, как внутри наконец становится спокойно.