Нам с тобою по пути
21 мая 2025 г., 09:28
— Ангел, — тихо позвал Кроули, делая небольшой глоток сладкого, бархатистого вина. После тяжёлого денька можно и расслабиться, не так ли? Они в какой-то степени посодействовали тому, что Армагеддон не начался, а это чего-то да стоит. Азирафель вяло повернул голову к демону, было видно как он утомился. Ангелы разве устают? — А что если Господь всё так и задумал? С самого сотворения, — этот вопрос терзал демона довольно давно. Всё это часть божественного плана или просто, как люди любят говорить, судьба — хитрое сплетение действий и поступков, которое в конечном итоге приводит к определенному исходу.
— Возможно… С неё станется, — Азирафель пожал плечами, благодарно принимая полупустую бутылку со спиртным. Никому не дано было знать, задумано это было Господом или произошло по счастливой случайности. Но что случилось, того уже не вернуть. Человечеству крупно повезло, что Адам избрал свой путь. Кроули пожал плечами, наблюдая как ангел медленно обхватывает горлышко бутылки и жадно выпивает терпкое вино, наслаждаясь тонкими, завораживающими нежными и одновременно сладкими нотами. Его горло медленно двигалось, пропуская внутрь согревающий напиток. Кроули жадно приоткрыл рот, наблюдая за ангелом. Казалось бы, они уже давным-давно вместе, тысячи лет бок о бок, но никогда он не замечал, что Азирафель так прекрасен в своей невинности.
Перед ними проехал фургончик международных отправлений. Из кабины вышел щуплый мужчина средних лет. — Это вы да? — спросил он, сверяясь со своими бумагами. Вопрос, совершенно не требующий ответа, ведь кроме них поблизости не было совершенно никого. Мужчина встал перед Азирафелем и взглянул на картонную коробку, стоящую между ангелом и демоном.
— Их нельзя отдавать не в те руки, — привычно спокойным голосом сообщил Азирафель, открывая коробку для проверки, что всё в порядке. На дне красовалось две вещицы: массивная хрустальная корона и маленькие серебряные весы. Мужчина внимательно всё изучил, сверился со своими записями.
— Простите, господа, где-то ещё должен быть меч, — сказал мужчина, вспоминая, что действительно доставлял какой-то меч одной довольно яркой особе. Где же это было? И было ли это вообще? Это было так реально, так крайне реально.
— Ах, да, — ангел мило покраснел от смущения, быстро отдал бутылку Кроули и поднялся. Он взял меч в руки показывая его доставщику. — Я сидел на нём, — Азирафель благоговейно посмотрел на некогда принадлежащий ему меч. Идеально-божественная форма, клинок сияет ослепительным светом, языки огня бегут по острому лезвию, испуская жар, но не сжигая самого металла и не опаляя руки ангела. Рукоять из старинного, тёмного металла, украшенная замысловатой гравировкой или драгоценным камнем, мерцающими в отблесках праведного огня. Азирафель медленно взмахнул мечом, рассекая воздух, оставляя едва уловимый след благородного света витать вокруг ангела и его спутника. Кроули понимал, насколько больно ангелу было отдавать свой меч, но ничего не было вечно, может быть через несколько тысяч лет он вновь окажется в руках своего господина.
— Хорошо, что вы были здесь, — сказал мужчина, забирая у Азирафеля меч. Его голос звучал ровно, без тени эмоций, но в глазах плясали искры, выдававшие скрытое торжество. Азирафель, стоявший перед ним, ощутил, как внутри всё сжимается. Меч, который он держал в руках, казался теперь тяжелым, словно воплощение его собственных сомнений и страхов. Он невольно проследил взглядом за тем, как мужчина, бережно, словно драгоценность, убрал меч в коробку. Спрятав все свои эмоции в глубине сознания ангел расплылся в мягкой улыбке.
— Как приятно, что кто-то ценит наш вклад, — он обратился к Кроули, который с неподдельным интересом наблюдал за происходящим. В вечернем сумраке было довольно сложно заметить, но наблюдая за ангелом, он мягко улыбался. Азирафель этого не замечал, а может не хотел замечать, списывая такую перемену на волнение и пережитые ими злоключения за день.
— Кто-то же должен расписаться, — голос мужчины вывел ангела из некого транса и заставил сосредоточиться на потрепанном бланке, который доставщик держал перед ним, и на ручке, в которой уже почти не осталось чернил, на нервно постукивающем пальце Кроули, ожидающего решения.
— Ах, да… — промямлил Азирафель и взял ручку, на мгновение он задумался, вспоминая что-то очень важное. Так ничего и не вспомнив ангел начал каллиграфично выводить буквы своего имени. Он был ангелом в самом чистом, первозданном смысле слова. Ангелом, чье имя, увы, быстро стерлось из памяти людей, как прискорбно. Как будто его существование было лишь мимолетным дуновением ветра, оставившим лишь легкую рябь на поверхности пруда. Он был здесь уже вечность? Нет, не вечность. Вечность — это слишком. Он был здесь очень, очень долго. Дольше, чем помнят самые старые деревья, дольше, чем живут самые мудрые горы. Достаточно долго, чтобы прочувствовать.
— Вы верите в загробную жизнь? — с надеждой спросил мужчина, обращая печальный взор на Азирафеля. Казалось, что ему можно довериться. Действовала ли так на людей его внешность или это всё были ангельские флюиды, Кроули не мог объяснить себе, но он точно знал, обратись с этим вопросом к нему, мужчина получил бы лишь ухмылку и, возможно, слегка саркастичный ответ. Азирафель же, напротив, выглядел воплощением доброты и понимания. Его мягкие черты лица, теплый взгляд и слегка округлившаяся фигура, словно излучали спокойствие и готовность выслушать.
— Полагаю я должен, — робко ответил ангел, устраиваясь рядом с Кроули. Достаточно близко, но держась на расстоянии. Он был на земле достаточно долго, чтобы почувствовать радость первого смеха ребенка, робкую надежду в глазах влюбленных, горечь утраты, когда мир рушится на глазах. Он чувствовал всё это, впитывал, как губка, превращая человеческие эмоции в нечто большее, в топливо для своей, казалось бы, бессмертной души. Он видел, как рождаются и умирают империи, как меняются эпохи, как люди совершают великие подвиги и чудовищные ошибки. Он наблюдал за ними, не вмешиваясь, лишь сочувствующе кивая, когда кто-то падал, и тихо радуясь, когда кто-то взлетал. Он был свидетелем, хранителем, безмолвным другом.
— Если бы я рассказал жене, что со мной случилось сегодня, она бы не поверила. И я бы не винил её, — мужчина усмехнулся сам себе, забрали коробку и ушёл к машине. Кроули проводил его усталым взглядом, думая о том, что могло стать причиной, по которой этот мужчина был избран доставщиком артефактов апокалипсиса. Неужели это тоже часть плана? Демон тихо фыркнул и посмотрел в другую сторону.
— Вот и он, — Кроули указал на заворачивающий автобус, ярко-красный, как кровь, с надписью «Адский тур» на борту, выглядел, мягко говоря, неуместно на тихой лондонской улочке. Азирафель нервно поправил галстук-бабочку. Автобус, словно выплюнутый из самого ада, громыхал по брусчатке, его огненный свет резал глаза на фоне приглушенных тонов старинных зданий.
— Написано Оксфорд… — мягко сказал ангел, совсем близко от уха Кроули. Теплый воздух медленно окутал голый участок шеи и бесследно растворился в ночной прохладе. Кроули осознал это довольно давно, наверное века так три назад это точно, он любил Азирафеля. Как он это понял? Всё было предельно просто, ни с кем другим демон не чувствовал себя так спокойно как с этим заносчивым и до безумия милым ангелом. Если бы Кроули был немного смелее, он вероятно признался бы ангелу в своих чувствах. Возможно, не сразу, например, в восемнадцатом веке, хорошее было время. Беда в том, что тогда они почти не встречались, а точнее они были в разных частях света. Нет, конечно, ему ничего не мешало приехать к Азирафелю и объясниться, но он просто этого не сделал. Несколько раз порывался написать ангелу письмо, но в конечном итоге так и не решился на сей отчаянный поступок. В девятнадцатом веке, он вновь был слишком занят своими демоническими делами. Война там, война тут… Хотя именно во время войны они встречались больше всего, и угораздит же этого наивного толстячка всегда найти проблемы на одно круглое, мягкое место.
— Да, но он все равно поедет в Лондон. Не знаю почему, — сдержанно ответил демон, допивая остатки вина. Голос его был бархатным, но в нем сквозила усталость, словно он уже тысячу раз повторял эту фразу. Азирафель поступил взгляд, разглядывая свои руки. Кроули не раз про себя отмечал, что руки ангела до безумия прекрасны и, как бы глупо это не звучало, по ангельски нежны. Каждое невольное касание и кожа демона начинала гореть сильнее чем от адского пламени, утолить это жжение получилось, только снова коснувшись молочно-белых рук Азирафеля. Дьявола проклятье это или же Божья благодать, разобрать этого Кроули не мог.
— Пусть высадит меня около книжного магазина… — голос Азирафеля, несмотря на отчаянное волнение, звучал удивительно спокойно. Он старался, очень старался держать себя в руках. Но внутри все клокотало. За то время, что он отсутствовал, с его книгами могло произойти что угодно. Мысль о том, что кто-то мог прикоснуться к его сокровищам, переставить их, не дай Бог, повредить, вызывала в нем почти физическую боль. Он представлял себе, как кто-то небрежно листает страницы старинных фолиантов или, что ещё хуже, как кто-то, движимый корыстью, попытается что-то украсть.
— Он же сгорел. Помнишь? — небрежным тоном напомнил демон, хотя внутри он понимал, что эти слова могли сильно ранить ангела. Азирафель легко вздрогнул, ощутимо дрогнула лавка под ними. На лице ангела отразилось смятение. Он хотел бы что-то сказать, но слова застряли в горле. Сердце Кроули сжалось от осознания, что он сделал больно самому дорогому человеку в его жизни. — Можешь пожить у меня, если хочешь, — мягко сказал демон, сдерживая в себе необъяснимый порыв приголубить ангела. Он знал, что сейчас лучше не рисковать, Азирафель сейчас и так переживает не самые лучшие времена.
— Вряд ли моим это понравится… — пробормотал Азирафель, неловко улыбнувшись и отвернувшись, чтобы скрыть предательскую слезу, готовую вот-вот скатиться по щеке. Как же всё могло произойти? Он допустил всего одну, крошечную ошибку. Одну-единственную оплошность, которая в одно мгновение стерла с лица земли все, что он бережно хранил на протяжении долгих веков. Его сокровища, его воспоминания, его жизнь — все обратилось в безжизненную груду пепла. Сердце, казалось, готово было выскочить из груди, готово было остановиться от невыносимой боли и отчаяния. Возможно, так бы и произошло, если бы он был смертным. Но он — бессмертный. Ирония судьбы: он не почувствует ни облегчения, ни покоя, ни даже смерти. Только тупую, ноющую боль в груди, которая будет терзать его вечно, напоминая о безвозвратно утраченном. Боль, которая будет его вечным спутником, эхом той единственной, роковой ошибки.
— У тебя больше нет твоих и у меня тоже… Мы сами по себе, — тихо, почти шепотом, Кроули произнес эти слова, стараясь ни потревожить, ни ранить. В них звучала усталость, горечь, и, возможно, даже облегчение. Он знал, что эти слова, как и все, что они пережили вместе, отпечатались в памяти Азирафаеля. Это было одиноко, страшно, но в них звучало то забытое чувство свободы. Рядом с ними притормозил автобус. Дверь с тихим шумом открылась, пропуская пасажиров внутрь. В такой тихий час внутри их было только двое. — Может, всё-таки поедешь ко мне? Хотя бы переночевать. А завтра… Завтра уже решим что-то с твоим книжным магазином, — он сделал паузу, надеясь, что предложение о помощи с магазином станет дополнительным аргументом. Он старался сидеть поодаль от ангела, но в то же время не упускал возможности насладиться близостью к своему дорогому «другу». Когда, если не сейчас?
— Это будет неудобно, — скромно ответил Азирафель. Кроули почувствовал, как надежда, только что вспыхнувшая в его груди, начала угасать. Неудобно… Что же это значит? Отказ? Или просто осторожность? Кроули не знал, но готов был бороться за каждый шанс, за каждый проблеск надежды. Ангел, казалось, погрузился в свои мысли. Его взгляд был прикован к ночным улицам, отражающимся в окне. Он молчал, и Кроули не мог понять, о чём он думает.
— Мне будет удобно, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри все клокотало. Он медленно протянул руку, предлагая ее Азирафелю, словно предлагая ему опору, поддержку, шанс. В этом жесте было все: его надежда, его страх, его готовность бороться за каждый проблеск света в этой темной ночи. Он ждал, затаив дыхание, надеясь, что Азирафель увидит в его протянутой руке не только предложение, но и всю его преданность.
Азирафель смотрел на протянутую руку, и в его глазах читалась смесь недоумения и опаски. В этом жесте не было ничего необычного, ничего, что могло бы вызвать тревогу. Просто протянутая рука. Но в душе Азирафеля всё перевернулось. Он чувствовал, как внутри него что-то сжимается, как будто он стоит на краю пропасти, не зная, что его ждет внизу. Он видел в этой руке не просто жест, а целую историю, историю их отношений, полную взлетов и падений, радости и боли. Чего добивается этот наглый, но такой прекрасный демон? Прекрасный? Слово неожиданно возникшее в мыслях, взволновало ангела, заставляя сердце неестественно быстро биться в груди.
— Если это на один вечер… — неуверенно сказал Азирафель, вкладывая руку в горячую ладонь демона. Жар быстро распространился от кончиков пальцев до макушки, оседая на щеках, красками, оседая на щеках ярким румянцем. Кроули воодушевленно сжал его руку, мягко поглаживая его нежную кожу. В этом прикосновении было столько тепла, столько надежды. Азирафель почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, как рушатся последние барьеры, воздвигнутые веками сомнений и страха. Демон не сдержал свой порыв, приподнял руку ангела, оставляя огненно горячий поцелуй на его запястье. — Кроули, что ты? — смущенно проронил Азирафель, с силой сжимая руку демона.
— Ну, знаешь ли… это… мне всегда хотелось узнать, каково это целовать ангела и, знаешь, это было… приятно, — Кроули откашлялся, стараясь скрыть румянец, заливший его щеки. Он хотел было отпустить руку ангела и, по возможности, скрыться, чтобы привести свои чувства в порядок. Но пальцы Азирафеля, обычно порхающие над страницами древних книг, сейчас крепко вцепились в ладонь Кроули, не давая ему малейший шанс на освобождение.
— Поцелуй ведь предполагает… что-то большее, чем просто соприкосновение губ с кожей, — смущённо проговорил ангел, ощущая как плоть в месте поцелуя начинает гореть. Азирафель и предположить никогда не мог, что губы Кроули могут быть настолько горячими. И его руки… они тоже горячие и до неприличия мягкие. Почему у демона вообще настолько мягкая кожа?
— Ты прав. Это не просто физический контакт, а скорее… портал. Портал в мир эмоций, чувств, и, возможно, даже в душу друг друга, — воодушевленно шептал Кроули, переплетая пальцы ангела со своими. С открытого окна подул легкий ветерок, подхватывая запах ангела и донося его до Кроули. Сухой и одновременно сладкий, глубокий, с изысканными фруктовыми нотками и едва различимыми дурманящими и пьянящими нотками. Хотелось приникнуть к ангелу, зарыться носом и пальцами в его кудри, вдыхать, вдыхать пока не закружится голова, пока весь этот божественный аромат не заполнить его лёгкие, пока не проникнет в его сущность.
— Поцелуй предполагает искренность. Нельзя просто «поцеловать» кого-то, — заметил Азирафель, предпринимая очередную, нужно заметить, довольно слабую попытку высвободиться из рук демона. — В нём должна быть искра, настоящее желание, подлинное чувство. Иначе это будет лишь пустой формальностью, — Азирафель, вразрез своим убеждениям, сжал руку демона сильнее, будто боялся, что, отпустив, потеряет его. Словно это сон, плод его, уставшего от вечных скитаний, воображения.
— Хочешь увидеть настоящую искренность? — усмехнулся Кроули, на его лице вновь заиграла очаровательная улыбка. Хоть внешне он казался спокойным и даже безразличным, внутри бушевал настоящий ураган. Может ли демон умереть от сердечного приступа? Вряд ли… Но ощущение было именно таким: бешено колотящееся сердце, перехватывающее дыхание, и странное, почти болезненное, предчувствие чего-то важного.
— В конечном итоге, поцелуй предполагает связь. Связь между двумя людьми, которая может быть мимолетной или… длиною в жизнь, — голос ангела был мягким и задумчивым. В его словах чувствовалась какая-то глубина, намек на нечто большее. Кроули, несмотря на всю свою демоническую браваду, вдруг почувствовал себя уязвимым, словно Азирафель видел его насквозь, видел ту самую искренность, которую он только что предложил.
— Неужели шести тысячелетий было мало, чтобы образовалась эта самая связь? — голос демона дрогнул, словно надломленная ветка под порывом ветра. — Всё что произошло с нами так недавно может быть началом чего-то прекрасного, или же подтверждением уже существующей связи, — эти слова были полный отчаяния и какой-то болезненной надежды. — Неужели только я чувствую это странное притяжение между нами? — прошептал он, словно боясь услышать положительный ответ. Скрывать уже нет смысла, Азирафель не глуп и так поймет куда клонился весь этот разговор.
К большому удивлению Кроули, ангел не оттолкнул его, лишь выпустил руки. Внутри всё кипело от волнения, выжигая внутри всё до тла. — Кроули, — тихо позвал его Азирафель, поворачиваясь к нему корпусом. Демон неверяще поднял голову. Он всё ещё рядом? — Могу я…? — ангел невесомо коснулся пальцами дужки очков, не решаясь снять их без разрешения. Ангел знал, как важны очки для Кроули, как тот ими дорожит. Это была часть его образа, его защиты, его маски. Снять их означало увидеть Кроули настоящего, без притворства и уловок.
— Тебе разве не противно? — тихо спросил Кроули, его голос был хриплым и полным сомнений. В его глазах, скрытых за темными стеклами, плескалась уязвимость, которую ангелу доводилось видеть крайне редко.
— Всё что связанно с тобой мне не противно, — уверенно ответил ангел. Азирафель смотрел на него с нежностью, его голубые глаза сияли теплом. Ангел нерешительно протянул руку касаясь острой скулы демона, его кожа действительно была нежной, шелковистой, горячей.
Внезапно, автобус притормозил, выдергивая их из этого момента. Кроули резко поднялся со своего места, подал ангелу руку. На его щеках показался розовый румянец. Азирафель добродушно улыбнулся, позволяя взять себя за руку и провести к квартире.
Демон медленно шёл по лестнице, увлекая за собой ангела. Кроули отказывался признаться себе, что до дрожи в коленях хочет коснуться пухлых губ ангела. Снизойдет ли тогда на него божье благословение или пучина Ада разверзнется под ним, поглощая за недостойный демона поступок? Кроули не мог ответить на этот вопрос. Они остановились возле входной двери. Нет, она не была заперта. Зачем вообще запирать дверь, когда он — демон. Только глупец посмеет вломиться в его квартиру. Кроули толкнул дверь, она бесшумно отворилась, впуская их в кабинет.
— Мило, — тихо отозвался Азирафель. Он не лгал, ему по чину не пристало врать, просто не договаривал правды. Атмосфера давила на него свой тяжестью, словно густой, липкий сироп. «Мило» было самым вежливым, что он мог выдавить из себя. Он не мог сказать, что это было слишком плохо, просто это было не в его стиле. Слишком мрачно и пусто… слишком в стиле Кроули. Это не было плохо, просто Азирафель был в его квартире не часто. Эти посещения можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Ты знал, что у тебя не получается врать? — тихо сказал Кроули, минуя кабинет и провожая ангела в сторону спальни. В голосе демона не было ни обвинения, ни насмешки, лишь тихая констатация факта. Азирафель нервно сжал его руку, когда Кроули завел его в свою просторную спальню. Обычно ангел старался не заходить сюда дальше порога, предпочитая более нейтральные территории. Посередине комнаты стояла широкая кровать с балдахином, задрапированным темной, почти черной тканью. Она казалась огромной, поглощающей свет, и Азирафель невольно почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты будешь спать здесь, а я… я… в общем сейчас я не устал, — Кроули отпустил его руку и отошёл на шаг назад. Сердце больно сжалось. Как бы он хотел вернуться в тот одинокий автобус, чтобы ангел сидел перед ним, улыбался своей смущённой улыбкой.
— Ты тоже не умеешь врать, — Азирафель медленно повернулся к демону. Кроули отвёл взгляд, не зная куда себя деть. Земля под ногами вдруг показалась ему невероятно интересной. Он рассматривал идеально гладкий пол, пытаясь не смотреть в глаза ангелу. — Так я могу? — Азирафель указал на очки Кроули. Демон замер. Очки. Конечно, очки. Его вечная защита, его маска, позволяющая скрывать истинные чувства. Без них он был как на ладони.
Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Можешь, — пробормотал Кроули, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. Но он знал, что Азирафель услышал промелькнувшую дрожь. Он всегда слышал. Кроули, не в силах больше сдерживаться, осторожно приблизился к Азирафелю. Он встал рядом, стараясь соблюдать дистанцию, но глаза его жадно ловили каждый жест, каждый поворот головы ангела. В воздухе висело напряжение, смесь надежды и опасения. Азирафель нежно коснулся щеки Кроули. Кончики его пальцев, такие мягкие и теплые, скользнули вверх, поглаживая вытатуированную змею, обвивающую висок демона. Это был интимный, почти благоговейный жест. Одно движение изящной руки, словно фокус, и солнцезащитные очки Кроули бесследно исчезли, растворившись в воздухе.
Кроули, привыкший прятать взгляд за темными стеклами, тревожно опустил глаза на Азирафеля. Он старался понять, что стоит за этим неожиданным проявлением нежности. В его золотистых глазах плескалось смятение, смешанное с робкой надеждой. Что хотел сказать ему ангел этим прикосновением? Ангел отнял ладонь от кожи демона и переместил обе руки на его острые плечи. Пальцы слегка сжали ткань дорогого пиджака. Он медлил, собираясь с мыслями, словно перед ним стояла сложнейшая задача во Вселенной.
Почему-то это действие, простое и человеческое, было для него слишком сложным. Что если всё пойдёт не туда, куда он запланировал? Что если Кроули оттолкнет его, высмеет, как делал это всегда, скрывая за сарказмом свою собственную уязвимость? Страх сковал его, заставляя сердце биться быстрее. Взгляд его метался от губ к глазам Кроули, в котором, казалось, все было идеально: от идеально сидящего костюма до блеска в глазах.
— Азирафель, — тихо позвал Кроули, на пробу касаясь его пухлых боков. Ангел сдавленно выдохнул, сильнее сжимая ткань пиджака. — Чего ты хочешь? — прошептал демон, позволяя себе нежно обхватить талию Азирафеля обеими руками и прижать его к себе ближе. Тепло тела демона обжигало сквозь ткань, и ангел почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ангел нервно сглотнул, приподнялся на цыпочки, чтобы быть с Кроули на одном уровне.
Он почувствовал, как Кроули слегка наклоняется, и его дыхание опалило щеку. Запах серы и старых книг, такой привычный и успокаивающий, заполнил легкие. Азирафель закрыл глаза, позволяя себе на мгновение утонуть в этом ощущении. Он всегда находил странное утешение в присутствии демона, в этой парадоксальной близости добра и зла. Кроули не торопился. Он словно смаковал момент, наслаждаясь тем, как Азирафель реагирует на его прикосновения. Он провел большим пальцем по мягкой коже щеки ангела, и тот невольно подался вперед, ища большего. Азирафель открыл глаза и встретился с золотистым взглядом Кроули. В этих глазах сейчас плескалось что-то новое, что-то, что заставляло сердце ангела биться еще быстрее. Это была ни похоть, ни жажда власти, а что-то более глубокое, более личное. Что-то, что Азирафель боялся назвать вслух.
Кроули медленно опустил голову, и Азирафель почувствовал, как его губы слегка касаются его собственных. Это было легкое, невесомое прикосновение, словно дуновение ветра. Но оно зажгло в нем пламя, которое он так долго пытался сдерживать. Ангел приоткрыл губы в немом приглашении, и Кроули ответил, углубляя поцелуй. Это был не страстный, требовательный поцелуй, а нежный, исследующий. Кроули словно спрашивал разрешения, проверял, действительно ли Азирафель этого хочет. И Азирафель хотел. Он хотел этого всем своим существом. Он хотел забыть о небесах и аде, о войне и мире, и просто утонуть в этом моменте, в этом поцелуе, в этом человеке. Он обвил руками шею Кроули, притягивая его ближе, и ответил на поцелуй со всей любовью, которую так долго скрывал в глубине своей души.
Кроули нежно приподнял ангела, словно тот не весил совершенно ничего, и понёс в сторону кровати. Азирафель в миг отпрянул от мягких губ демона, испуганно заглядывая в чужие глаза. Он знал, что этот момент неизбежен, что их отношения давно переросли рамки простого товарищества, но страх перед неизвестностью, перед тем, что последует за этим шагом, сковывал его.
— Кроули… — прошептал ангел, его голос дрожал. — Я… я не уверен, — Азирафель нерешительно цепляясь за предплечья демона, чтобы не упасть. Кроули остановился, его взгляд, обычно такой насмешливый и дерзкий, сейчас был полон нежности и понимания. Он медленно опустил Азирафеля на мягкую кровать, не отпуская его из объятий. Кроули нежно провел большим пальцем по щеке ангела, стирая невидимую слезу. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обжигало Азирафеля до самых костей. Невзирая на свой отказ, он льнул к руке демона, желал большего, хотел преломить выстроенную годами преграду. Но он боялся, боялся последствий своих действий и слов. Что ждет их впереди, когда барьер будет сломлен? Он так долго опирался всему этому, что теперь кажется невозможным в один шаг преодолеть расстояние между ними.
Кроули наклонился ближе, его дыхание опалило щеку Азирафеля. Он смотрел в его глаза, ища там ответ, ища подтверждение тому, что он не ошибся, что Азирафель тоже этого хочет. — Всё в порядке, ангел, — прошептал Кроули, его голос был хриплым от волнения. — Ты не обязан делать ничего, чего не хочешь. Просто скажи, — демон пытался держать себя в руках, пытался не давить. Он как никто другой понимал, что для Азирафеля это серьезный шаг, к которому тот может быть ещё не готов.
Азирафель зажмурился, собираясь с духом. Он боялся. Боялся разочаровать Кроули, боялся разрушить их дружбу, боялся самого себя. Но больше всего он боялся упустить этот шанс, шанс на счастье, шанс на любовь, шанс быть с Кроули. Он открыл глаза и посмотрел на демона.
— Я… — начал Азирафель, его голос всё ещё дрожал, но в нем уже звучала уверенность. — Я хочу… хочу попробовать, — тихо сказал ангел. Щеки его слегка порозовели, и он, казалось, изо всех сил старался не смотреть Кроули в глаза. Он медленно скользнул рукой по предплечью демона. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Кроули почувствовал его каждой клеткой своего существа. В его глазах мелькнуло удивление, а затем — что-то гораздо более сложное, что-то, что он тщательно скрывал под маской цинизма и безразличия.
Азирафель не знал, что именно он хочет попробовать. Может быть, это был вкус запретного плода, может быть, это был шаг за пределы предписанных правил, а может быть, это было что-то гораздо более личное и сокровенное, что он боялся даже произнести вслух. Но одно было ясно: он был готов. Готов рискнуть, готов выйти за рамки, готов довериться Кроули. И это доверие, это хрупкое, только зарождающееся доверие, было самым ценным, что Кроули когда-либо получал.
Демон мягко коснулся губ Азирафеля, стараясь не потревожить хрупкого баланса, что они только что установили в своих отношения. Отношения, что вышли на новый уровень. Он приподнялся на одно колено, опираясь о край кровати, и робко прижался бедром к бедру ангела. Даже сквозь ткань брюк Кроули чувствовал тепло, исходящее от Азирафеля, и это пьянило. Он почувствовал легкое прикосновение Кроули и улыбнулся сквозь поцелуй, словно одобряя его нерешительность. Легким движением он приподнял ногу, создавая необходимое давление, приглашая Кроули приблизиться ещё немного.
Этот жест был тихим, но красноречивым ответом на все сомнения демона. Кроули судорожно выдохнул в губы ангелу, опаляя их своим неимоверно горячим дыханием. — Ангел, что же ты со мной делаешь? — прошептал он, его голос заметно дрожал. Он настойчивее притерся к Азирафелю, ища большего контакта, большего тепла, большего… чего-то, что он сам не мог до конца понять. Ангел на это лишь сдавленно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Позволишь ли ты мне зайти дальше? — поинтересовался Кроули, боясь быть слишком настойчивым в этом деликатном вопросе. Ангел кивнул и его руки, нежные и сильные, обвились вокруг тонкой талии демона. Демон, в свою очередь, поддался этому притяжению. Его адское пламя в глазах слегка затухло. Он почувствовал, как его тело расслабляется, как напряжение, копившееся веками, покидает его. Впервые за долгое время он ощутил не холод одиночества, а жар, исходящий от ангела.
Азирафель прильнул к шее Кроули, утыкаясь носом в изгиб его ключицы, так бесстыдно выставленной напоказ под расстегнутым воротом рубашки. Обычно он старался держать дистанцию, сохранять приличия, но сейчас, после всего, что они пережили, после веков тайных встреч и едва уловимых прикосновений, сдерживаться было просто невозможно. Демон слегка наклонил голову, подставляя шею под его нежные прикосновения. Преодолев свою нерешительность, Азирафель мягко прижался губами к его плоти. Это было легкое, почти невесомое касание, но даже от этого мимолетного касания у Кроули перехватило дыхание. В груди вспыхнуло странное, незнакомое тепло, которое растекалось по всему телу. Он не мог понять, что с ним происходит. Было ли это связано с тем, что он на самом деле не так уж и опытен в ласках. Или дело было в другом? В том, что это был именно Азирафель, его давний друг, его… возлюбленный? Эта мысль заставила его сердце забиться в сто раз быстрее.
Азирафель невесомо провел руками по спине демона, ощущая тепло его кожи и легкое дрожание под пальцами. Затем, собравшись с духом, он поддел край пиджака Кроули. Демон грациозно, по-змеиному выгнулся, словно помогая Азирафелю в его неловкой попытке. В этом движении было что-то завораживающее, что-то, что заставляло ангела на мгновение забыть о цели своего действия и просто замереть, любуясь его телом. Пиджак бесшумно соскользнул с плеч демона, готовый упасть на пол. Кроули, в последнюю секунду, подумал о том, что дорогая ткань помнется.
Кроули немного помедлил, словно прикидывая, стоит ли оно того. Затем, с легкой небрежностью, закинул вторую ногу на кровать и, устроившись поудобнее, расположился прямо на коленях Азирафеля. Ангел ошеломленно выдохнул, на мгновение застыв в полной неподвижности. Его глаза расширились, а щеки тронул легкий румянец. Казалось, он даже забыл, как дышать, поэтому Кроули любезно помог ему с этим, накрыв его прекрасные пухлые губы своими. Ангел робко приоткрыл уста, позволяя Кроули протиснуться в его рот своим тонким змеиным языком. Раздвоенный кончик быстро скользнул по зубам, легко коснулся неба и робко встретился с языком ангела. Азирафель блаженно прикрыл глаза, медленно спускаясь руками по жилистой спине демона.
— Мой ангел оказывается не такой уж и безвинный, — пробормотал Кроули с ухмылкой, его голос звучал низко и соблазнительно. Он перешёл поцелуями на шею ангела, самозабвенно вдыхая его манящий запах. Ловкие пальцы быстро продлевали маленькие пуговки на жилетке Азирафеля. На этом восхитительном созданье было слишком много одежды, что мешала насладиться моментом вдоволь.
— Угадай кто меня таким сделал, — прошептал Азирафель не предпринимая попыток остановить демона. Кроули чувствовал, как под его прикосновениями ангел вздрагивает, и это лишь подстегивало его. Он хотел ощутить тепло кожи Азирафеля, почувствовать его близость, раствориться в этом моменте, где не было ни рая, ни ада, а только они двое.
— Может, я просто открыл в тебе что-то новое? — улыбнулся Кроули, небрежно бросая пиджак с жилеткой к своей одежде. Он мог бы избавиться от всего этого одним щелчком пальцев, испарить ткань в ничто. Но в этом не было бы такого удовольствия. В медленном, почти театральном раздевании было что-то манящее, что-то, что позволяло смаковать момент. И, судя по выражению лица ангела, это работало.
Кроули расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, позволяя ткани немного отступить от шеи. Он нарочито медленно приспустил её, обнажая молочно-белые предплечья, покрытые едва заметными голубоватыми венками. Движения были плавными, воистину змеиными. Демон остановился, глядя прямо в глаза Азирафелю. В них по-прежнему плескалось замешательство, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Что-то похожее на… любопытство. И это было гораздо интереснее.
Оставив ангела в одних брюках, Кроули начал торопливо расправляться со своей одеждой. Пуговицы на рубашке казались непостижимо сложными, а ремень упрямо не поддавался. Он отчаянно пытался избавиться от остатков ткани, сковывающих его движения. Руки предательски дрожали, отказываясь повиноваться, словно сговорившись против него. Вся его обычная уверенность и небрежность куда-то испарились, оставив лишь нервную спешку. Азирафель, наблюдая за этой суматохой, по-доброму улыбнулся. Эта улыбка, тихая и ободряющая, словно маяк в бушующем море, немного успокоила Кроули. Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь, и продолжил, уже чуть более уверенно, расстегивать непокорные пуговицы.
— Позволь помочь? — прозвучал знакомый, мягкий голос. Азирафель накрыл его руки своими. От этого прикосновения Кроули невольно дернулся. Азирафель, казалось, не замечал его замешательства. Его пальцы, прохладные и нежные, ловко расстегивали неподатливые пуговицы, словно играючи. Движения были плавными, уверенными, и от этого Кроули становилось только хуже. Хуже, потому что он чувствовал, как его контроль над ситуацией ускользает.
Когда последняя пуговица была расстегнута, Кроули почувствовал, как его рубашка соскальзывает с плеч, падая на пол бесформенной кучей. Он сидел, полуобнаженный, под пристальным взглядом ангела, чувствуя себя невероятно уязвимым. Азирафель видел его таким, каким он был на самом деле: нервным, взволнованным, и, возможно, даже немного испуганным. Ангел бережно, словно хрустальную вазу, перенес его на кровать, застеленную атласным покрывалом глубокого черного цвета. Ткань мягко заскользила под Кроули, принимая его усталое тело. Ангел поправил упавшую на лоб рыжую прядь, стянул с Кроули брюки, стараясь не смотреть тому в глаза. Ангел чувствовал его взгляд, теплый и обволакивающий, это одновременно пугало и притягивало.
Поколебавшись несколько секунд Азирафель вдруг отстранился. Слишком резко, словно его внезапно осенило, что он слишком близко подошёл к грани. Божественное озарение? Нет, скорее ангельская паника. Его взгляд метнулся в сторону, а губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать. — Прости… я, кажется, слишком увлёкся, — прошептал он, оглядываясь на Кроули с тем самым выражением виноватого мальчика, которое демон знал слишком хорошо. — Я просто… не думал, что это зайдёт так далеко. Или что я действительно захочу, чтобы зашло, — промямлил Азирафель, густо краснея и закрывая лицо руками. Его щёки пылали, а кончики пальцев дрожали. Кроули никогда не видел его таким смущенным.
Кроули тяжело сглотнул, приподнявшись на локтях. — Эй, глупенький, — тихо сказал он, стараясь не улыбнуться слишком мягко. — Мне… мне тоже страшно. Но не уходи, ладно? Мы же вместе хотим этого. Правда? — ангел медленно опустил руки, словно они были неподъемно тяжелыми. Он смотрел на Кроули, как будто тот был ответом на вопрос, который он боялся задать самому себе.
— Правда… — эхом повторил он, но в его голосе не звучало той уверенности, которой требовал от него Кроули. — Но… но это же неправильно. Я… я ангел. Я не должен… — он запнулся, не в силах закончить фразу. Слова застревали в горле, словно колючки. Кроули всё понял и без слов. Азирафель боялся увязнуть в грехе, пасть. Демон протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Кожа под пальцами была горячей и шелковистой. Везде ли она была такой?
— Неправильно по чьим меркам, ангел? — прошептал он, его голос был низким и хриплым. Азирафель отвёл взгляд, не зная, что ответить на такое. — По тем, кто оставил нас здесь, на Земле, без всяких инструкций? По тем, кто никогда не понимал, что мы чувствуем? — он аккуратно провёл большим пальцем по его щеке, стирая невидимую слезу. — Мы сами пишем свои правила, Азирафель. Мы сами решаем, что правильно, а что нет. Понимаешь? И если мы оба этого хотим… тогда это не может быть неправильным, — Кроули видел, как в глазах Азирафеля медленно разгорается огонек. Не тот яркий, праведный огонь, который он привык видеть, а что-то более тёплое.
— Но… — снова начал Азирафель, но Кроули не дал ему закончить. Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось губ ангела. Кроули пытался прочитать в его глазах ответ на все свои вопросы, но там была лишь тайна, глубина, в которой он боялся утонуть. Он всегда считал Азирафеля открытой книгой, наивным и предсказуемым, но сейчас понимал, как сильно ошибался. В этом ангеле скрывалось гораздо больше, чем он когда-либо мог себе представить. И это пугало его. Пугало до чертиков. Да, это он начал эту игру, первым посеял в мыслях ангела слова о любви.
— Никаких «но», — прошептал он, поглаживая большим пальцем пухлые губы ангела. Азирафель тяжело выдохнул, нервно сжимая и разжимая руку, которые робко покоились на коленях. — Только «да», — Кроули поцеловал ангела. Нежно, робко, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Как же Азирафель был прекрасен в своем смущении. Легкий румянец залил его щеки, а взгляд стал еще более невинным и чистым. Кроули не мог удержаться. Тонкие пальцы бесстыдно пробрались к брюкам ангела, натыкаясь там на его собственные руки. Азирафель вздрогнул и отстранился от его губ, но на его лице заиграла робкая улыбка.
— Я сам. Прости, — несмело пробормотал он, голос его звучал непривычно тихо, почти неслышно. Движения его были порывистыми, неуклюжими, когда он торопливо избавлялся от остатков одежды. Кроули, наблюдавший за ним, решил не мешать. Он просто сидел, скрестив ноги, и ждал, с нечитаемым выражением лица. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ткани, падающей на пол. По мнению демона Азирафель был невероятной красоты. Самым прекрасным ангелом, которого он когда-либо встречал на Земле и в Раю.
Когда ангел остался сидеть только в нижнем белье, Кроули медленно приблизился, присаживаясь напротив. Странно было находится в такой интимной близости друг к другу. — И за что ты извинялся? — демон игриво протянул руку, лишь кончиками пальцев задевая чувствительную кожу на бедре. По телу ангела моментально прошла дрожь. Кроули улыбнулся. Он ни в коем случае не хотел давить, не хотел спугнуть это хрупкое создание.
Азирафель поднял на него глаза. — Во всём, — прошептал он, и голос его дрогнул, будто он собирался разрыдаться. — В том, что поддался… в том, что не смог устоять… в том, что… что я такой… Слабый, глупый, эгоистичный, — Азирафель отвел взгляд, уставившись на плоский живот демона. Неужели он всегда был настолько худощавым?
Кроули нахмурился. — Не говори так, — прошипел он, на мгновение обнажая длинный раздвоенный язык. — Ты не слабый. Ты… ты просто человек… — он запнулся, осознав, что сказал полный бред в порыве гнева. — Ну, ангел, который ведет себя как человек. Это в хорошем смысле. Я имею в виду, что в отличие от остальных ты способен чувствовать, — в подтверждение этому Кроули бережно провёл ладонями по пухленьким бокам, аккуратно сжимая мягкую плоть.
Азирафель слабо улыбнулся, но в его глазах все еще стояли слезы. — Я не должен был, — прошептал он, вытирая выступившую слезинку. — Я должен был быть сильнее этого… — Азирафель мельком глянул на своё возбуждение, давая понять о чём именно идёт речь.
Кроули обречённо вздохнул. — Сильнее чего? Сильнее желания? Сильнее… любви? Скажи мне, — он произнес это слово почти неслышно, словно боялся, что их могут услышать или же скорее боясь реакции со стороны ангела. Тишина снова наполнила комнату. Кроули ждал, затаив дыхание, не зная, что скажет Азирафель. Он знал только одно: он должен был быть честным. И он должен был быть рядом с ним, что бы ни случилось.
— Я люблю тебя, — чуть слышно ответил Азирафель, нерешительно дотрагиваясь до предплечья демона. Горячий. Он уже прикасался сегодня к его обнаженной коже, но почему сейчас, после этих слов, каждое прикосновение ощущалось таким…тяжелым, таким значимым? Возможно, всё дело в признании. В том, что он наконец-то произнес вслух то, что терзало его душу веками. Под кончиками пальцев Азирафель почувствовал мелкую дрожь. Он поднял глаза на Кроули. Тот… покраснел? Кроули смущён? В памяти всплыло недавнее волнение демона, его неуверенность. Неужели этот опыт и для него в новинку? Неужели демон-искуситель сам ни разу не познал искушения? Ирония судьбы, не иначе.
Кроули, заметив изучающий взгляд, отвернулся, пытаясь скрыть смущение, но Азирафель видел, как напряглись его плечи, как дрогнула линия губ. Ангел медленно на пробу провел пальцем по горячей коже, чувствуя, как под ней бьется пульс. Азирафель прильнул губами к губам демона, нежно сминая их. Кроули ответил на поцелуй, не раздумывая. Сминая губы ангела в ответном порыве, он придвинулся ближе, инстинктивно ища большего контакта, тепла, близости. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Азирафель углубил поцелуй, и Кроули потерялся. Он больше не понимал, где заканчивается он и начинается ангел. Их дыхание смешалось, их сердца бились в унисон, отсчитывая ритм нового, неизведанного мира. В голове мелькнула мысль — безумная, дерзкая, но такая желанная — что, возможно, это и есть рай. Ни небеса с их строгими правилами и бесконечной благостью, а этот момент, эта близость, эта нежность, разделенная на двоих.
Кроули отстранился на долю секунды, чтобы перевести дыхание. Змеиные глаза на мгновение прикрылись, давая Кроули возможность собраться с мыслями. Он чувствовал, как Азирафель дрожит в его руках, и эта дрожь передавалась ему, заставляя его самого трепетать от предвкушения. — Знаешь, вообще-то я хотел занять ведущую роль, — пробубнил Кроули, чувствуя себя максимально нелепо. Всё началось как невинная шутка, как легкий намек на смену ориентиров в их… отношениях. Но теперь, когда Азирафель смотрел на него с таким невинным и слегка озадаченным выражением лица, Кроули чувствовал себя полным идиотом. Ангел, казалось, смутился на меньше его и собирался уже отстраниться, когда Кроули продолжил. — Но так и быть, позволю тебе сегодня быть главным, — усмехнулся Кроули, поглаживая спину Азирафеля меж лопатками, откуда у него выходили крылья, когда он был в обличие ангела.
Азирафель лучезарно улыбнулся, наклоняясь и оставляя невесомый поцелуй на виске Кроули. Демон томно выдохнул, чувствуя, как ангельские руки осторожно касаются его груди. Прикосновения Азирафеля вызывали у Кроули странное, но приятное волнение. Легкие касания на груди, такие невинные и в то же время такие интимные, вызывали странную дрожь, пробегающую по всему телу. Кроули не понимал, почему именно это действие так сильно на него влияет. Он, демон, искуситель, должен был бы презирать подобную нежность, считать её слабостью. Но вместо этого он жаждал её. Жаждал прикосновений Азирафеля.
Ангел аккуратно укладывает Кроули на спину, пробегаясь пальцами по бокам демона, вызывая дрожь во всем теле. Демон чувствует его руку там где никто и никогда не касался его. О таком Кроули и мечтать не мог, даже не позволял представить это в самых смелых фантазиях. Тепло его руки, легкое, но уверенное, обжигало кожу, заставляя Кроули задыхаться. Он не знал, что сказать, что сделать. Слова застряли в горле, а тело предательски отзывалось на каждое движение. Кроули прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение отдаться этому безумию. Он чувствовал, как Азирафель слегка сжимает его, и тихий стон вырвался из его груди, прежде чем он успел его подавить.
— «Черт возьми», — подумал он. — «Я пропал», — Кроули почувствовал, как Азирафель слегка наклоняется ближе, и его дыхание коснулось шеи демона. Легкий, почти невесомый поцелуй, который обжег сильнее любого адского пламени. Он вздрогнул, не в силах сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу. — Азирафель… — прошептал он, его голос был хриплым и неузнаваемым. Ангел не ответил, лишь слегка усилил давление, и Кроули почувствовал, как его мир начинает рушиться. Рушиться в хорошем смысле. — Откуда у тебя познания в таком деле? — хриплым, слегка надломленные голосом поинтересовался Кроули. Существо, сотканное из света и добродетели, не должно было обладать таким… практическим пониманием. Или всё дело в веках, проведенных среди смертных? Неужели человеческая природа, с её неутолимой жаждой удовольствий, так сильно повлияла на его чистого, непорочного друга?
— Ну знаешь, я читаю не только классику, — безвинно улыбнулся ангел, припадая губами к груди демона, не густо покрытой темными волосками. Он чувствовал, как под его щекой вздымается и опадает горячая плоть, и этот простой, почти животный ритм успокаивал его. Он отстранился, оставив на коже влажный след, и посмотрел на демона снизу вверх. — Вот, например, недавно увлекся историей падших ангелов. Забавно, как вы, ребята, себя романтизируете. Столько пафоса, столько трагедии… А на деле, как я понимаю, всё гораздо прозаичнее, — улыбнулся Азирафель, целуя демона в ложбинку под ключицей. Кроули невольно вздрогнул. Не от поцелуя — от слов. В них сквозила нежность, но и какое-то… знание? Он всегда старался не показывать Азирафелю, насколько его задевают разговоры о прошлом, о Падении. Он прятал боль под маской равнодушия, но ангел, кажется, видел его насквозь.
Он прикрыл глаза, чувствуя, как теплое дыхание Азирафеля щекочет его кожу. — «Прозаичнее?» — эхом отозвалось это слово в его голове. Да, конечно, прозаичнее. Никаких героических битв, никаких высоких идеалов. Просто неповиновение, гордыня и… падение. Падение в грязь, в огонь, в вечное одиночество. Он знал, что ангел не хотел причинить ему боль. Наоборот, он пытался понять, проникнуть в самую суть его демонической сущности, разглядеть за маской цинизма ту раненую душу, которая когда-то была ангелом. И, возможно, именно это понимание и пугало Кроули больше всего. Он привык прятаться, защищаться, отталкивать. Но вот незадача, он влюбился. Позволил ангелу делать всё это, изучать его, пробираясь в самые потаенные глубины. Он всегда был одинок, и это было его оружием, его щитом. Одиночество позволяло ему оставаться независимым, не привязанным ни к чему и ни к кому. А теперь… Теперь он чувствовал эту тонкую нить, связывающую его с Азирафелем, нить, сотканную из взаимного уважения, понимания и… любви.
Кроули откинул голову на подушку, чувствуя, как слова срываются с губ, словно ядовитый дым. — Такое ощущение будто ты демон, а не я, — прошипел он, и тут же почувствовал, как внизу приятно тяжелеет, вопреки его раздражению. Рука ангела бережно скользнула по ребрам Кроули, ощупывая каждое из них с какой-то странной, почти болезненной нежностью. Движения Азирафеля были медленными, тягучими, как мёд, обволакивающими Кроули теплом и заботой.
— Угадай кто сделал меня таким, — прошептал он робко, и тут же вернулся к своему занятию, покрывая торс демона нежными, трепетными поцелуями. К счастью, это занятие оказалось на редкость увлекательным, и Азирафель, казалось, был готов посвятить ему целую вечность. Кроули замер под его прикосновениями, на мгновение перестав дышать. Он не ожидал такого напора, такой… нежности. Обычно Азирафель был более сдержанным в проявлениях чувств, предпочитая тихие взгляды и случайные касания. А сейчас… Сейчас ангел словно выпустил на волю все сдерживаемые чувства. Его руки, обычно робко касавшиеся плеча или локтя, теперь уверенно держали Кроули за бедра, пробираясь к самому сокровенному.
Демон медленно открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд на лице Азирафеля. В полумраке он видел лишь контуры, но чувствовал на себе его взгляд — пристальный, изучающий. Но, несмотря на страх, он не отстранился. Наоборот, он слегка подался вперед, словно приглашая Азирафеля продолжить. Он хотел этого. Отчаянно хотел. Ангел медленно развёл ноги Кроули, присаживаясь между ними. Кроули неотрывно смотрел на него, затаив дыхание, боясь спугнуть это хрупкое, почти нереальное мгновение. Он боялся, что если моргнет, если сделает хоть одно неверное движение, Азирафель исчезнет как мираж. Нежные руки медленно поглаживают округлые ягодицы, изучая реакцию. И Кроули реагирует, издаёт прерывистый полустон. Слишком медленно, слишком мало и одновременно слишком много.
Кроули нетерпеливо обхватил запястье ангела, перемещая его на изнывающий без внимания орган. Азирафель нерешительно обхватил его, чуть ниже середины, выбивая из груди демона весь воздух. Его пальцы были невероятной мягкости. Рука ангела медленно двинулась вверх, не доходя до верха, скользнула вниз. Кроули почувствовал, как его тело непроизвольно напряглось. Он, привыкший к грубости и жестокости, вдруг оказался в плену этой нежности. И, к своему собственному удивлению, ему это нравилось. Он медленно, почти незаметно, расслабился. Позволил себе на мгновение утонуть в этом ощущении. В тепле, исходящем от Азирафеля, в мягкости его прикосновений. В этом странном, щемящем чувстве, которое росло внутри него, как цветок, пробивающийся сквозь асфальт.
— У тебя глаза намокли, — подмечает Азирафель, поглаживая одной рукой узкие бедра демона, иногда заходя пальцами на торчащие тазовые косточки. Он помнил, как долго Кроули учился доверять. Как медленно, шаг за шагом, он позволял Азирафелю заглянуть за завесу, увидеть настоящего себя. И сейчас, когда этот хрупкий барьер, казалось, рухнул, Азирафель чувствовал себя обязанным быть особенно осторожным, особенно нежным. Позволив себе маленькое чудо, Азирафель плавно перешёл к решительным действиям, проникая в самые потаенные глубины демона.
Кроули практически задохнулся. Он задохнулся от… стона. Точнее, от попытки его сдержать. — Тебе кажется, — на выдохе произнёс он. Нет, он не плакал. Демоны не плачут. Но глаза действительно щипало, и мир вокруг расплывался, теряя четкость очертаний. Он моргнул, пытаясь скрыть предательскую влагу, но Азирафель уже видел. Азирафель верил. Он никогда не верил его лжи, и Кроули, в глубине души, был этому рад. Кроули чувствовал, как его тело протестует, а лицо горит. Он отвернулся, прикрывая лицо рукой, но плечи всё равно предательски вздрагивали.
— По моему, я впервые вижу, как ты плачешь, — тихо произнёс ангел, продолжая с невозмутимым видом разрабатывать хрупкое тело Кроули. Рука медленно скользнула к плечу демона, заставляя того вздрогнуть. Он был напряжен, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Всё хорошо, — мягко произнёс ангел, поглаживая шею Кроули, робко касаясь щеки, словно спрашивая разрешения на этот жест. Затем, не дожидаясь ответа, он зарылся пальцами в его жёсткие, непослушные волосы, чувствуя, как под ними бьется пульс, слишком быстрый и неровный.
— Демоны не плачут, — огрызнулся Кроули, откидывая его руку и на мгновение показывая заплаканное лицо. Не давая Азирафелю ответить, он притянул ангела к себе, практически ударяясь губами о его губы. Внезапно он почувствовал легкий, едва уловимый металлический привкус на языке. Кровь. Определенно кровь Кроули. Не то чтобы Азирафель когда-либо пробовал кровь демона, но этот вкус… он был слишком характерен для Кроули. Слишком дерзкий, слишком горький, слишком… знакомый. Кроули невозможно было спутать ни с кем другим. Раздвоенный язык несмело мазнул по губам ангела, приглашая к действию. Азирафель начал отвечать, усердно слизывая кровь Кроули, сплетаясь с его языком в жарком танце. Этот вкус, этот запах, эта близость — всё это было настолько запретным и желанным одновременно.
Он чувствовал, как Кроули дрожит, как его тело напряжено до предела. Азирафель углубил поцелуй, стремясь утолить жажду, которую он так долго подавлял. Пальцы скользнули глубже, находя чувствительную точку внутри. Кроули застонал, тихо, почти неслышно, казалось, этот звук пронзил Азирафеля насквозь. Он почувствовал, как руки демона сжимают его плечи, притягивая ещё ближе. Поцелуй становился всё более требовательным, всё более отчаянным. Воздуха стало не хватать. Азирафель отстранился, тяжело дыша. Его губы были красными и припухшими.
— Прекрасен, — прошептал Азирафель, прижался лбом ко лбу Кроули, закрывая глаза. Как можно было выразить словами то, что он чувствовал? Как можно было описать эту бурю, этот пожар, эту нежность, которая грозила поглотить его целиком? Кроули прижался всем телом к ангелу, зарываясь носом в мягкие кудряшки. Мягкий, теплый, до боли в сердце родной. За столько веков Азирафель стал ему родней всех демонов Ада. Запах старых книг и корицы, всегда ассоциировавшийся у Кроули с ангелом, заполнил всё вокруг. Он знал, что сейчас произойдет. Он знал, и он хотел этого больше всего на свете. И он хотел почувствовать это. Хотел почувствовать себя живым, нужным и… любимым, как бы глупо это не звучало.
— Хватит, начинай уже, — пробормотал Кроули голос, чуть хриплый от волнения, прозвучал почти как мольба. Нетерпение заставило его сжать плечи ангела, несильно, но достаточно, чтобы завтра на этом месте проступили легкие синяки. Ангел бережно вынимает пальцы и, с тихим вздохом, пристраивается удобнее, готовясь к тому, чего так жаждал Кроули. Демон сгорает от желания, елозит по простыням, пока Азирафель медленно входит в него. Момент, которого он ждал столько столетий.
Кроули зажмурился, чувствуя, как тепло Азирафеля заполняет его, вытесняя вековую пустоту. Это было не просто физическое единение, это было слияние душ, переплетение судеб, которые, вопреки всему, нашли друг друга в хаосе мироздания. Он почувствовал, как ангельская сущность мягко окутывает его демоническую, усмиряя бушующий внутри огонь. Боль, которую он ожидал, растворилась в волне нежности, в ощущении абсолютной принадлежности. Кроули судорожно вздохнул, вцепившись пальцами в простыни, и прошептал имя Азирафеля, словно молитву, словно признание в любви, которое он так долго держал в себе. Тишина комнаты наполнилась их прерывистым дыханием, и в этой тишине Кроули услышал ответ — не слова, а тепло, любовь и бесконечную преданность, которые Азирафель дарил ему без остатка.
Первое движение отдалось неприятным покалыванием глубоко внутри, но оно быстро сменилось чем-то совершенно иным. Ангел наклонился к взмокшей шее Кроули, выцеловывая на его коже замысловатые узоры, стараясь успокоить и сообщить, что всё хорошо. Он глубоко вдыхал знакомый аромат. Запах Кроули невозможно было спутать ни с чем. Своеобразный слегка горьковатый с оттенком полыни и календулы, при этом свежий и не лишенный цветочной нежности. Демон попытался отстраниться от этих ощущений, но руки Азирафеля крепко держали его, не позволяя сдвинуться ни на дюйм.
Тело демона отзывалось на каждое движение. Каждое прикосновение невозможно мягких рук, скольжение тела о тело, каждый плавный толчок. От этой смеси ощущение внутри будто взрывались миллионы звёзд. Не болезненным, обжигающим пламенем, а скорее ослепительным, всепоглощающим светом. Кроули выгнулся навстречу этим ощущениям, сжал бёдра ангела с такой силой, что завтра на них точно останутся следы. Ему требовалось больше, сильнее, жёстче. Азирафель отвечал на его жажду с нежностью, граничащей с безумием. Он чувствовал, как Кроули дрожит под ним, как его дыхание становится прерывистым, как в глазах вспыхивают искры первобытной страсти. Ангел отвечал на каждый стон, на каждое движение. Кроули — горький привкус греха и сладкий нектар запретной любви. Его руки скользили по горячей коже, очерчивая каждый изгиб, каждую мышцу. Он хотел запомнить это мгновение, запечатлеть его в своей памяти навсегда.
Кроули чувствовал, как заостряются чувства, как мир вокруг становится кристально ясным, словно увиденным впервые. Демон издал хриплый стон, от которого у Азирафеля перехватило дыхание. Он почувствовал, как демон напрягается, как его тело извивается в экстазе. Вспышка. Ещё одна. И ещё. Кроули казалось, что его разрывает на части, но это было не больно. Это было… хорошо. Не просто хорошо, а божественно. Иронично, учитывая, кто именно дарил ему это божественное откровение. Он вцепился в плечи Азирафеля, чувствуя, как ангельская кожа обжигающе холодна под его пальцами. Контраст был невероятным, сводящим с ума. Холод и жар, свет и тьма, ангел и демон — все смешалось в этом безумном танце, в этой точке абсолютного единения.
Азирафель чувствовал, как Кроули достигает пика, и это чувство наполняло его не меньшим экстазом. Он прижался еще ближе, впитывая каждый стон, каждое движение, словно это было его собственное спасение. Он целовал Кроули везде, куда только мог дотянуться — шею, плечи, грудь, оставляя на бледной коже багровые отметины своей любви. Он хотел, чтобы Кроули знал, чувствовал, понимал, насколько он важен для него, насколько он любим.
Когда волна схлынула, Кроули обмяк в руках Азирафеля, тяжело дыша. Мир вокруг словно затих, оставив только их двоих в этом маленьком, личном раю. Он приоткрыл глаза, и взгляд его золотых зрачков встретился с небесно-голубыми глазами ангела. В них плескалась такая нежность, такая любовь, что Кроули на мгновение потерял дар речи.
Азирафель нежно провел пальцами по растрепанным рыжим волосам Кроули, убирая их с лица. Пряди, обычно идеально уложенные, сейчас торчали в разные стороны, словно маленькие язычки пламени, отражая отблески догорающего хаоса. — Ты в порядке? — прошептал ангел, его голос слегка дрожал от пережитых эмоций. Теперь всё это уже не казалось ему столь невозможным. Невероятно, но за столько пережитых лет он впервые чувствовал такую лёгкость. Это было так, словно он парил, парил над облаками, но он ведь был сейчас на земле, рядом с… ним. Рядом с Кроули.
Кроули слабо улыбнулся. — В порядке? Я… я никогда не был так в порядке, как сейчас, — он прижался щекой к груди Азирафеля, чувствуя ровное биение его сердца. Он щёлкнул пальцами, позволяя маленькому чуду очистить их и укрыть легким одеялом их усталым и разгоряченные тела. — Спасибо, — мягко произнёс Кроули, прикрывая глаза и наконец позволяя себе расслабиться и утонуть в этом ощущении безопасности. Впервые за долгое время он не чувствовал необходимости быть настороже, не нужно было притворяться, защищаться. Он просто был, рядом с Азирафелем, и этого было достаточно.
— Так мы теперь… — растерянно начал ангел. Кроули чувствовал, как Азирафель наклоняется ближе, и его дыхание становится прерывистым. Азирафель провел пальцами по щеке демона, ощущая шелковистую гладкость кожи. Он никогда не позволял себе так близко рассматривать Кроули, боялся, что это разрушит иллюзию, которую он так тщательно выстраивал вокруг себя. Но сейчас, когда все маски были сброшены, когда они стояли здесь, обнаженные перед своими чувствами, он видел только красоту. Красоту в каждой морщинке, в каждой тени, в каждом изгибе его губ.
Кроули смущённо отвёл взгляд. — Просто ангел, которому не по пути с Раем… — пробормотал он, стараясь придать голосу небрежность, которая, увы, не слишком удавалась. Внутри всё сжалось в тугой узел. Он не желал вдаваться в подробности, кем они теперь являлись друг для друга. Слова «друг» или «союзник» казались слишком простыми, а «возлюбленный» — слишком… уязвимым.
— И просто демон, которому не по пути с Адом? — прозвучал тихий, но отчётливый голос Азирафеля. В его глазах плескалось понимание, смешанное с лёгкой тревогой. Он словно зеркально отражал смятение Кроули, но с присущей ему ангельской деликатностью не давил, а ждал. Ждал, когда тот сам найдёт слова, чтобы описать эту странную, невозможную связь, что сплела их судьбы воедино. Ведь он то всё это и затеил.
— Так и есть, Азирафель… Так и есть… — устало ответил Кроули, ощущая резко нахлынувшую усталость. Он бы хотел сказать больше, но отчего-то боялся нарушить хрупкое равновесие, только что выстроенное между ними. Он посмотрел на Азирафеля. В его небесно-голубых глазах по-прежнему плескалось это странное сочетание понимания и тревоги. Кроули вдруг осознал, что Азирафель боится не меньше его. Боится спугнуть то, что между ними есть, боится назвать это по имени и тем самым разрушить.
— Но это… так одиноко, — ангел сглотнул, ощущая, как пересохло в горле. Слова давались с трудом, словно их приходилось выковыривать из самой глубины души. Но так быть не должно. Они не одиноки, не теперь. Не после того, что с ними было. Азирафель прижался к Кроули плотнее, благоговейно касаясь его виска губами.
— Да, — с тяжестью на сердце ответил демон, понимая, что теперь у них нет привязки к добру и злу, они отданы себе и это… прекрасно. — Но мы ведь будем вместе? — с надеждой в голосе спросил Кроули. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Азирафеля. Его пальцы слегка дрожали. Он не знал, что сказать, как выразить всё то, что переполняло его душу. Но он знал одно: он больше не сможет жить без Азирафеля. Знал, что навсегда привязан к этому ангелу.
— Я обещаю, — прошептал Азирафель, и в этом обещании была вся его жизнь, вся его надежда. Он вложил в эти слова всю свою любовь, всю свою веру в то, что они смогут. Кроули закрыл глаза, впитывая тепло Азирафеля. Его обещание звучало как музыка, как самая прекрасная мелодия, которую он когда-либо слышал. Он знал, что это будет непросто. Они оба были сломлены, изранены веками служения, веками лжи и притворства. Но теперь у них была возможность начать всё с чистого листа. Вместе.
