Тысячи ночей иллюзий

Четко помню в какой момент случилось страшное. Никогда не забуду свой потерянный год жизни. Не отвечая на звонки давным-давно всем своим близким, я сидела рядом с ним, не видя смысла жизни. Зандер всегда хотел повышения, включая сегодняшнее утро. Он сообщил, что его повысили, и теперь может проводить со мной гораздо больше времени. Если бы я знала чем все обернется, я низа, что его не отпустила в тот день на работу. Обещав прийти пораньше, я принялась за свои обязанности, и от скуки я провела весь день дома, вымывая тщательно дом. Кто знал, что я в последний раз уберу нормально наш общий дом? Его не было и вечером, и поздней ночью тоже не было. Я сразу ревнивая дура подумала, что он изменяет, поэтому глубоко разозлившись на него я пыталась уснуть ночью, но так ничего и не вышло. Проснувшись в 4 утра я сделала важное решение — позвонила в полицию. Все таки кто как не я это сделает, плюс будет причина разозлиться если окажется, что он решил пожалуй отметить повышение. В бизнесе дело сложное, поэтому мужчине узнав о том, что он не просто получил повышение, а еще и поднял социальный статус равна для него праздником. Но было одно, но, мой Зандер никогда не стал бы уходить не предупредив меня, поэтому я все-таки решила найти его. Со смешанными чувствами я кое-как уснула. Первый ужасный сон, он был коротким и неприятным. На следующий день его тоже не было. А вечером после поисков мест где он мог быть, я сама лично отправилась в полицейский участок. Дав все показания, я с опущенными плечами пошла в сторону дома, как вдруг вспомнилась самая противная женщина за свою мою жизнь — моя свекровь. Решив позвонить, я сразу закатила глаза, как всегда, ее отвратительный и пренебрежительный тон. — Ваш сын пропал, я вчера ночью звонила в полицию, и его действительно не могут найти. — Дорогая моя, он просто загулялся, он вернется домой, ты сразу начинаешь паниковать и поднимать шумиху, возможно остался у какой-то девы на всю ночь, ну проспится, ну вернется, чего ты себе напридумывала? Его у меня нет, плюс я в курсе его повышения, так что все возможно. — Да как вы смеете? — не выдерживая я начинаю злиться, пока продолжаю идти домой — вы понимаете что он пропал и его ищет полиция? Зандер не стал просто так уходить, я люблю его безусловно и он тоже. С чего бы ему уходить? Но дальше уже не помню сути разговора. Мозг скорее всего захотел забыть неприятное воспоминание. А дальше я направилась в клуб. Сидеть дома не было смысла, а уснуть и подавно не смогла. Все еще не воспринимая всерьез я пила всю ночь. Конечно не хотелось смотреть ни на кого, только в голове все больше и больше в моей голове пролетал мой любимый. Официант будил меня, пытаясь выгнать меня… Или сожалеть? Не помню точно. Уснула я на той же барной стойке, и так и непонятно почему никто не реагировал. Возможно потому, что всю ночь я только и делала, что пыталась дозвониться до Зандера. Каждый раз звоня ему, я надеялась на его ответ. Его не было. Впервые я столкнусь с разочарованием. Даже копы не звонили мне, было очень страшно, но только алкоголь помог уснуть. Утром я обнаружила, что у клуба уже бизнес ланч, а я проверяю телефон, который еще чудом никто не украл и не разрядился. К тому времени мне уже звонили мои родители и семья, но я не отвечала. Всю мою голову заполонило только это без попытки расслабится. Мое внимание привлек незнакомый номер телефона. Нажав на звонок я еще полминуты ждала ответа, пока мне наконец не ответили. — Ах, это вы, наверняка ночью не услышали, здравствуйте — Кто Вы? Вы знаете, где мой Зандер? — Ох, хочу сказать, что твой парень так и не решился не совать свой нос куда не нужно. Если что-то мешает моему бизнесу, то я всегда найду выход с ситуации. — ЧТО? Где он? Что с ним? Полиция не может найти его! Я сделаю все, только верните его, прошу! В этот момент меня прервала вторая линия. Это были копы, поэтому я без колебаний ответила. — Мисс, вашего молодого человека нашли в кустах центрального парка, он доставлен в нашу городскую больницу номер 3, вы можете приехать туда. — ДААА? ОН ЖИВ? — я повысила тон — Он очнулся? Он в порядке? Он ведь жив? — Он в тяжелом состоянии, проще, если вы сами туда приедете. — Мне только что звонил человек, который расправился с ним… Перечислив, где работает Зандер, и кто возможно мог ему навредить я сразу услышала тон у копов. Если его так тихо прикончили, то значит что даже мусора не смогут справиться. В любом случае это было не важно. Я схватила сумку и полетела в больницу. Кто знал что это станет моим вторым домом? — Черепно-мозговая травма с вегетативным состоянием. Шанс выжить 10-25 процентов. Это было все. Мои ноги покосились, в этот момент я поняла, что мой любимый человек морально умер. Вместе с ним и я. Подбежав в комнату, я заметила его тело. Весь перевязанный, слабый и самое главное он был с закрытыми глазами. Слезы навернулись на мои глаза, как я вообще могла думать что мой милый может мне изменять. Медсестра подставила мне стул, и я села на него. Этот стул стал не просто стулом, он был моей тяжелой ношой, что и эта палата. — Что произошло? Где его нашли? — не глядя на врача говорю я. — Мы выяснили что это произошло два дня назад вечером. Он шел после работы домой, и вот там его выследили. Ударили очень тяжелым предметом, металлическая труба, или арматура. Он слишком долго лежал там, а здесь он с утра. — Если сделать операцию? Сделать пересадку? Что угодно? — я, которая все еще не могу прийти в себя прохожу стадию отрицания. — К сожалению операция слишком сильна будет потрясена на его состояние, он не выживет, да и без нее шанс выжить минимальный. — Он… Он и вправду умрет? — слезы на глазах наворачиваются? — Только дорогие лекарства. Не хочу обнадеживать, но скорее всего он никогда не проснется, мисс. Следующие недели я бегала туда-сюда. Мать Зандера, узнав о его состоянии предложила единственную помощь — собрать деньги. Сама же она не хотела навещать его, то ли не может увидеть его в таком состоянии, то ли ей было все равно, мне стало все равно. Мой мозг заполонил он, я лишь один раз ответила на звонок своей матери. Я не могла спать дома, но и часы посещения не позволяли. Я совсем забыла о том незнакомце, совсем забыла за все, только чтобы он был жив. В конце концов я слила все деньги с нашей карточки с Зандером, которую мы копили вместе, лишь бы дать ему полноценное лекарство. С самого утра я шла к нему в кабинет и сидела весь день там. — Помнишь наши моменты, когда мы впервые познакомились? Мне так больно без тебя, Зандер — говорила я, когда держала его забинтованную руку. Где-то внутри себя я внушала себе, что он меня слышит, но это было не так. Уже вечером я уходила домой, не желая находится ни на кухне, не в гостиной, не в ванной. — Мой любимый, мне так больно без тебя, мне так жаль — держу в руках его толстовку, вдыхая его запах. Кто бы знал, что 24-летняя женщина будет терпеть такое. Единственное, что мне оставалось, это сидеть и ждать. Каждая ночь дома сопровождалась плачем. Ложась в постель, я смотрела на левую сторону кровати, где спал Зандер. Мне было так больно, одно осознание, что его нет рядом со мной и он не сможет выжить заставляло меня рыдать. Я сжимала его подушку, мечтала о том, что это он, и не спала ночами. С каждым днем мне становилось все хуже и хуже, и медсестры и врачи говорили это каждый день. Уже спустя два месяца я начинаю понимать, что никакие лекарства ему не помогут. Нет никаких сдвигов. Приходя раньше врачей в палату, я лишь ожидала, что вот сегодня, что вот сейчас он очнется, но этого не случалось. Тяжелый вздох наполнялся в комнате каждый раз, когда я слышала вновь слова врачей. И никто ничего не мог с этим поделать. — Я не смею мечтать, что ты проснешься. Пожалуйста, Зандер, мне так тяжело без тебя, я не могу, это пытка — плачу я, проходя стадию осознания, пока лежу на его животе одним ухом, глядя в его закрытые глаза. Нежно гладя живот я осознаю, насколько я любящая женщина. Мой телефон остался разряженным еще очень долго. В один обычный день спустя три месяца нахождения в больнице меня посетила один раз семья. Им было очень тяжело справляться со всем этим, но у них не было выбора. Я попросила их о том, чтобы они больше не навещали меня и не звонили. По крайней мере пока он не очнется. Слова отца задели за живое, когда он сказал напоследок о том, что я наивная, что надеюсь на его спасение. Я обиделась на всех, я обиделась на все это, но в то время я почему, то нашла в себе энергию. Залезая в кредит я понимала, что не погашу, но жизнь Зандера была превыше. Четыре месяца без него. Хватаясь за его лицо, я не верила в его смерть, я все еще давала ему всю эту энергию, я давала ему всю свою любовь и тепло, прикасаясь к нему. — Что же мне без тебя делать? Как мне жить без тебя? — тру усталые и заплаканные глаза я. — Это место мой дом, твоя койка, этот стул, эти постоянно мигающие аппараты. Твое сердце стучит, и оно стучит вопреки всему, вопреки меня. Тогда я впервые легла рядом с ним на той же койке. Я крепко обняла его тело, стараясь не зацепить его капельницы. Гладя его грудь, я понимаю, что он уже давно получил пролежни. Его мягкое и теплое тело, и оно еще живо, для меня. Я вспоминаю все, наши свидания, наши теплые моменты вместе. Мы пара, которая не сделали ничего плохого, за что нам такие наказания? Казалось весь мир против тебя, даже его родная мать его не навещает. — А как не навещать его? Зандер самый заботливый и чувственный парень. Что будет если его не станет? — реву я. И так месяц за месяцем. Я не могу представить, что все его воспоминания, что все его тело не сможет почувствовать меня, улыбнуться, открыть глаза и увидеть свет. Мне стало настолько плохо, что я исхудала до костей. Я постарела на несколько лет, хотя пролежала еще несколько месяцев. Упав в обморок одним утром, я очнулась на койке рядом с ним. Возможно это сделали чтобы мне было легче. Теперь то мне подавали еду через капельницы. Открыв глаза, я сразу стала искать его, сразу стала спрашивать, может хоть сегодня? Но нет, он лежал рядом. Наш врач еще пытался объяснить за мое ухудшенное состояние, но меня волновал только Зандер. Только его теплая улыбка, только моя иллюзия. Такое ощущение, что прошли годы в пустую без него. Моя энергия и желание, что-то изменить превращается в стадию депрессии. Я больше не встаю с койки, моя шея затекла, даже стул остается пустым. Глядя в окно я понимаю как много проходит жизни там за окном, как много кто продолжает жизнь. Кто угодно, только не наши. — ЗА ЧТО? ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО? ЗА ЧТО ТАК С НАМИ? ЕСЛИ БЫ НЕ Я, ОН ЧТО ЛЕЖАЛ БЫ ОДИН? — то ли на седьмой, то ли на шестой месяц я начинаю открыто психовать. Вся палата была разгромлена. Во мне было так много обиды, даже на Зандера. Какого черта он поперся? Ну не повысили бы его, ну не лез он, ну были бы мы не такие состоятельные, то что с того? Я сейчас уже в кредитах, и только наши мамы пытаются мне помочь его закрыть. Но самым главным оставался Зандер. Он все еще лежал, хотя лишь иногда, а точнее пару раз за полгода мне сказали, что были сдвиги в его мозгу. Наш врач давно сменился другим, а тот был шокирован когда, видел мое состояние и состояние Зандера. Многие пациенты в этой больнице вспоминали нас, мы стали тут местными легендами с трагической историей. Усталая, вялая, слабая я каждый раз иду в кабинет главного врача, чтобы узнать о новых препаратах и сдвигах. И самое главное, что даже несмотря на мое отчаяние, он все равно не рекомендовал отключать его от питания жизнедеятельности. Не было сил ни на что, ни на то, чтобы где, то убиться, вставать и ходить. В моей голове не было вообще ничего. Я сошла с ума. Зандер если бы видел что со мной произошло, он бы ужаснулся. — Я знаю, что он бы низа, что не позволил со мной такого. Я знаю что он этого не хотел. Но черт возьми, я так скучаю — всхлипываю я. Давно на моем лице не было улыбки, давно я принимала душ. Моя жизнь остановилась. Я не хотела ничего, я не хотела выходить на белый свет и видеть кого либо. Каждый день я записывала все меньше и меньше произошедшее в свой дневник. Хотелось только быть снова женщиной. Мне хотелось стать котенком, получить ЕГО ласки, получать бесконечное число любви и энергии. Хочу стать снова свободной и любимой, снова любить и радоваться. Это бесконечное проклятие, которое не давало мне покоя. Неужели я так много прошу? Возможно и много. Гладя его лицо, сидя рядом с ним и разговаривая рядом с ним я уже словно смирилась с его смертью, и что он не выживет и вспомнит. Жизнь, которая разделялась с ним и остановилась. Кто поймет мои страдания? Врачи? Медсестры? Свекровь? Мама? Так хочется домой, но нет дома. Нет выхода. Нет жизни. Я люблю Зандера больше всего на свете. Как можно по другому? Лежа рядом с ним, когда прошел уже целый год я понимаю, что мне уже давно 25, а Зандеру 26. Никто не отмечал праздники, включая Рождество и дни рождения нас обоих. Возможно мне до конца жизни придется лежать здесь одной. Я и не заметила, когда пришел врач и сказал, что его передняя часть мозга начинает активироваться понемногу. Я давно перестала их слушать и воспринимать всерьез. Меня уже все давно достали. Единственная мысль в моей голове заключалась в том, что я останусь такой навсегда, и если он даже и проснется то я не думаю, что не буду бояться проснуться без него, или вообще отпускать его на работу? И черт знает какая работа? Опять же, жизнь под окном продолжается, его место совсем давно занял другой человек. Еще и неизвестно, что насчет того незнакомца? Следит ли он за нами по сей день? Помню, что я была во сне. Как всегда, с капельницей в руке я лежала на его животе и спала. Только так я могла уснуть. Сон был с ним, то, что он жив, что он прикасается ко мне, что он отвечает. Я плачу сквозь сон, чувствуя слезы на щеках. Только я держу его своей человеческой силой и любовью на этом свете, только я заставляю его помнить о себе. Пока я не ощутила прикосновение. Это был действительно он, он гладил мои волосы своей забинтованной рукой. Прокричав его имя, я не могла поверить своим глазам. Он действительно смотрит на меня, он проснулся. На мой крик сошлись врачи, теперь его сердцебиение участилось на аппарате, пока я набрасываюсь на объятия. — АХ, любимый, ты даже не представляешь что произошло, это так больно! — зная, что его пока не стоит пугать и напрягать информацией, я все равно рыдаю, это слезы счастья. Только мои лекарства, только все сбереженные деньги спасли его. И я сама. Я спасла его от страшной цифры 10-25 процентов выжить. — Мне так жаль, любимая… — хриплым голосом отвечает Зандер, когда гладит ее голову. — Ты не представляешь как мне было тяжело, я не могла и мечтать и надеяться что ты проснешься. Я была с тобой весь год!. — Моя дорогая, ты выглядишь так болезненно. Ты так изменилась, ты так устала — гладит ее своими руками ее лицо. Я таю под его прикосновениями, я плачу, пока он стирает мои слезы, мой мальчик проснулся. Врозь всему. Врозь всем тем, кто причинил больно. Все мои мольбы весь этот год очернялся тем, что он так и не просыпался, но теперь он проснулся. — Я…я в курсе куда ты влез, Зандер. Это убило бы тебя, не надо было всего этого делать — тяжело и горько плачу я, вцепляясь за него. Это последний лучик моей жизни. — Даже твоя мама тебя не навещала. Ты оставался один, и ты был только со мной… Зандер сам не ожидал всего этого. Он был в шоке и от матери и от того что он пролежал здесь год. — Обещаю, любимая, что я больше не отпущу тебя. Прости меня за все, я не должен был оставлять тебя — утешает меня мой любимый Зандер. — Не могу дождаться пока тебя выпишут. Мне нужно столько тебе рассказать, отдать свой дневник и погасить кредиты за твое лечение. — Я в шоке, что мы без денег. Я осознаю как тебе было тяжело, и как ты не могла спать без меня — не выдерживает и плачет уже Зандер, пока продолжает утешать свою любимую женщину, в мыслях держа в голове мысль, что он совсем скоро вернется в дом, встанет на ноги. Что ему теперь была дана возможность начать жизнь заново. — Ну и конечно вернуть тебе наш потерянный год. Я сделаю все чтобы это компенсировать. Я всегда буду рядом, милая… — шепчет Зандер, пока врачи работают на фоне с ним, пока он в голове держит мысль как можно скорее справится с финансовыми делами, низа, что не идя против с теми с кем он связался ради нее, справится с тяжелой судьбой не любящей его матери, и наконец жениться на такой прекрасной женщине как она…