Ядовитая кровь

Глава 17. Новое начало. В конечном итоге выяснилось, что Макрелей и вправду было двое, а также подтвердилось то, что они являлись братьями-близнецами, рождёнными в один и тот же день. Но тем не менее, тот, что встретил Ча Ыйджэ и Ли Саёна первым был младшим, а второй наоборот — старшим, однако вели они себя и выполняли свои функций совершенно наоборот. Но в целом, это было не так уж и важно. С трудом успокоив охотника номер один, Макрели максимально тактично спровадили его в свой личный кинозал и предоставили тому целую подборку видеозаписей, а также документальных фильмов шестилетней давности, полностью посвящённые молодому Ли Саёну, только вступившему на должность главы гильдии, а сами продолжили приём в зале ожидания. На каждой записи молодой глава гильдии выглядел весьма отстранённо и высокомерно, на вопросы ведущего отвечал изредка, только когда ему действительно хотелось ответить на тот или иной вопрос. И порой охотник номер один удивлялся, насколько быстро слабый маленький мальчишка смог так вырасти и повзрослеть всего за два года. Это действительно было поразительно. А то, какой уверенностью и целеустремлённостью тот обладал, только начиная основывать свою гильдию и целую исследовательскую группу, для того чтобы найти пропавшего без вести охотника поистине.. Удивляло и даже обнадёживало. Такой молодой, но такой амбициозный и уверенный в своих способностях, горящий целью и надеждой, холодный и грубый со всеми, но тёплый и заботливый только с теми, кого по-настоящему любит и ценит. Вот только.. Вампира очень расстраивало то, что его не было в жизни Ли Саёна. Он не стал свидетелем его взросления, не стал его опорой, человеком, готовым поддержать любые его начинания, а также решения, не смог внести свой вклад в его воспитание, в его личность, в его характер... Смотря на Пэн Вон У, Чон Бина, а также других охотников, находящихся рядом с молодым главой гильдии на данных видеозаписях, Ча Ыйджэ становилось грустно и до жути завидно от того, что он не был на их месте, что они стали свидетелями взлётов и падений юного пробуждённого охотника S-ранга. От этого хотелось плакать. Это было безумно несправедливо, однако разве они были виноваты в том, что охотник номер один оказался заперт в великом подземелье? Нет. Не были. Отчасти в этом был виноват сам вампир, когда не раздумывая, согласился на это во имя спасения мира и своих близких. По всей видимости, это была его расплата за то, что он бросил единственного живого близкому ему человека, страдающего от разъедающего его яда, а затем и от опытов Прометея. А что было бы, если бы Джей не пошёл в то подземелье и остался с маленьким Ли Саёном? Была бы у него тогда другая жизнь, лишённая боли и страданий? Существовала бы и сейчас гильдия Падо? Сидя на жёстком мешке с фасолью, заменяющем сиденье, работник на полставки невольно сжал и разжал в кулаки. Внимательно всматриваясь в изображение молодого охотника номер два, одиноко стоявшего где-то в стороне от других охотников, он не мог не зациклиться на своих предыдущих мыслях, разъедающей его горечи и безумной обиде. С одной стороны он должен был радоваться тому, что его "партнёр" достиг такого успеха в столь юном возрасте, думая лишь о своём спасителе, но с другой.. То, что его поддерживали и окружали другие люди очень сильно тяготило Ча Ыйджэ. Он даже и не заметил, как по его лицу невольно начали скатываться кристально чистые слёзы, с каждой секундой всё больше и больше переходя в полноценное рыдание. Сдавленные всхлипы в одно мгновение заполнили всю комнату кинозала, полностью погруженную в мрак, не считая света от прожектора и проецирующей видеозаписи шестилетней давности. Если бы не маска, полностью скрывающая его лицо, охотник номер один никогда бы себе не позволил дать волю подобным эмоциям, как бы горько и сложно ему не было. Никто не должен знать какую душевную боль ему приносили эти, казалось бы, безобидные записи и документальные фильмы. Разве может сильнейший охотник Южной Кореи проявлять такую слабость перед пустяковой вещью? Нет. Не может. «Мне.. Никогда не суждено стать для тебя чем-то большим..» Джей, обняв колени, медленно опустил на них голову, уткнувшись в них лицом, а точнее твёрдой поверхностью своей чёрной маски. Вид его содрогающихся от каждого всхлипа плеч, сбитого от слёз дыхания, а также поза, в которой он находился, сидя на мешке с фасолью, выглядели действительно жалко. Настолько, что невольно разрывалось сердце, а в голове всплывала мысль: "такое поведение не подобает сильнейшему охотнику Южной Кореи!». «Я не смог быть рядом с тобой в то время... Имею ли я право приближаться к тебе сейчас?..» Неожиданно дверь в кинозал отворилась, на долю секунды пропуская яркий свет от потолочной лампы во внутрь. После этого раздались тихие мягкие шаги, с каждой секундой всё больше и больше приближающиеся к сидящему где-то в центре зала охотнику номер один. Шаги неожиданно затихли, когда вошедшая фигура наконец остановилась, внимательно рассматривая человека, свернувшегося в комок на мешке с фасолью. – Хён? Мягкий полушёпот, не принадлежавший никому другому, кроме Ли Саёна, медленно срывается с уст прибывшего охотника, заставляя вампира, не заметившего чужого присутствия, легонько вздрогнуть. –...Саён? Секунда и тяжелое тело другого мужчины опускается рядом с Ча Ыйджэ. – Ты что, плачешь? В тоне голоса охотника номер два слышится нотка недоумения, а также беспокойства. Недолго думая, он переводит взгляд на экран, на котором проецировался один из документальных фильмов, где он, будучи ещё восемнадцатилетним парнишкой, давал интервью в честь вступления на должность главы собственной гильдии, о чём он отлично помнил и до сих пор, словно это было вчера. И что-то в этой записи заставило его почувствовать нотку стыда от того, что подобное недоразумении вообще попало в руки его любимого охотника номер один, после чего в его голову пришло небольшое осознание того, что могло того так расстроить. Недолго думая, изящные тонкие пальцы, покрытые тканью перчатки, мигом скользнули к затылку другого мужчины, а затем ловко расстегнули крепление, фиксирующую маску на лице, из-за чего та мигом соскользнула с работника на полставки. Быстро отбросив её в сторону, Ли Саён предельно нежно обхватил чужое лицо двумя руками, слегка приподнимая вверх, чтобы встретиться с другим охотником взглядом. Однако, его взору первым делом предстали поджатые пухлые губы, румяные от слёз влажные щеки, да немного покрасневшие заплаканные глаза с мокрыми ресницами, делающими данное зрелище более.. Манящим, привлекающим. Но тем не менее, сердце главы гильдии Падо не могло не защемить от того, несколько печально и уязвимо выглядел Джей в этот момент. – Что случилось, Хён?.. Что тебя расстроило?.. К несчастью вампира тон голоса Ли Саёна звучал предельно мягко и заботливо, словно он был любящим своё дитя родителем, заподозрившим что-то неладное. И работник на полставки всё это время задавался вопросом, почему тот всегда так себя ведёт по отношению к нему? Почему он никогда не винит его в своих страданиях и муках? Почему не злится, не говорит о том, что лучше бы Ча Ыйджэ оставил его умирать от разъедающего тело яда в подземелье? Зачем он вообще его так упорно искал? – Ты.. Никогда мне не рассказывал о том, что пережил, пока меня не было.. Но даже если всё это отбросить, то честно говоря, я чувствую себя ужасно, зная, что вместо меня о тебе заботился кто-то.. другой. Сдавленный, практически невнятный всхлип сорвался с уст Джея, когда он пытался честно, а главное правильно изложить свою мысль. Как бы он не противился, он всё равно не мог не поделиться своими личными переживаниями с этим человеком, который, казалось бы, искренне уважал и любил его таким, какой он есть даже с учётом своей непричастности в его взрослении. – Кажется, я понимаю о чём ты думаешь.. Тебе страшно, что ты практически ничего обо мне не знаешь? «Можно и так сказать..» –...Думаю, да. Раньше в какой-то степени я видел в тебе.. Себя. Такой же молодой, такой же ни в чём не виновный, но обречённый на страдания.. А сейчас.. Я не уверен, что хорошо знаю тебя. В тебе не осталось ничего от того несчастного мальчишки.. Вампир виновато опустил взгляд, мысленно коря себя за то, что он вообще это сказал, ведь это в большей степени звучало как обвинение, нежели раскаяние. Но в любом случае.. Прошлое есть в прошлом. А в том, что охотник номер два стал сильный и не зависимым от своего прошлого мужчиной нет ничего плохого. Джей наоборот даже был рад, что хоть он не страдал от совершённых когда-то ошибок или же грустного расставания, сопровождаемого безграничными пытками и болью. – Тебе и не нужно этого знать. То, что ты имеешь сейчас вполне достаточно, поверь мне. Недолго думая, глава гильдии осторожно стёр большим пальцем с лица своего собеседника кристально чистую слезу, медленно скатывающуюся вниз, оставляя за собой влажный след. В какой-то степени он мог понять терзания другого охотника. То самое чувство неполноценности и непонимания о близком человеке, ставшем для тебя всем смыслом своей жизни, но с другой.. Прошлое ранило больнее любого ножа обоих мужчин, не зависимо от того, рассказчик ты или слушатель. Для обоих это будет ударом и поводом для переживаний. Так зачем же жить прошлым, когда можно вместе создать счастливое настоящее, будущее? – Послушай меня, Хён.. Мне не важно насколько хорошо ты меня знаешь. Пусть мы даже будем незнакомцами друг для друга, я больше никогда не позволю чему-либо разлучить нас. Даже толком не задумываясь, Ли Саён запечатлел на чужих губах лёгкий, мимолётный поцелуй, продлившийся всего около пяти секунд, что невольно расстраивало. Но то, с какой предельной нежностью и искренней любовью он был оставлен не могло не радовать. – Никогда? Словно не веря своим ушам, переспросил работник на полставки. – Никогда. Давай вместе построим счастливое будущее, где не будет места тяжести и боли от прошлого? Чуть сократив небольшое расстояние между их лицами, глава гильдии осторожно прислонился своим лбом к лбу Ча Ыйджэ, пристально следя за малейшими изменениями в выражении чужого лица. Кажется, в только что произнесенных словах охотника был особый посыл, таящий в себе все чувства и сокровенные желания его души. – Звучит как признание в любви. Охотник номер один не мог не улыбнуться, чувствуя некое утешение и поддержку в сказанных другим мужчиной словах. Они звучали искреннее любой похвалы и благодарностей за спасённые жизни, которые ему приходилось ежедневно слушать в далёком прошлом. И честно говоря, сама перспектива о том, чтобы заново узнать друг друга по лучше, вместе проходя через любые преграды и невзгоды, была такой.. обнадеживающей. В какой-то степени прекрасной и желанной. – Это оно и есть. Что скажешь? Секундная пауза, а затем... – Тогда.. Думаю, можно попробовать. Вытирая слёзы, наконец отвечает тому Ча Ыйджэ, мысленно взвесив все "за" и "против". Что-то в глубине души подсказывало, что ему категорически нельзя было отказываться в данной ситуации, имея наглость смотреть в ярко-фиолетовые глаза, кажущиеся глубже любого океана напротив. Да и исходя из собственных чувств и размышлений не особо-то и хотелось. Сам бы Джей, наверное, никогда бы этого не признал не будь бы у него повода, но он действительно любил Ли Саёна и питал к нему глубокую симпатию после всего, что они прошли. Не смотря на всю опасность, абсурдность и горечь прошедшего, у него осталось множество тёплых воспоминаний о человеке, в чьих полуобъятиях он сейчас находился. Ведь это был Ли Саён. Его единственный успех. «В этот раз я точно не ошибся.» Недолго думая, охотник номер один медленно прикрыл глаза и замер в ожидании. Он надеялся, можно даже сказать рассчитывал на то, молчаливо требовал, чтобы глава гильдии Падо незамедлительно поцеловал его. И тот действительно сделал это, словно прочитав его мысли. Стоило их губам только коснуться друг друга, как что-то мягкое и толстое с влажным звуком мигом проникло в рот Джея, нежно обводя острые клыки, а затем и нежное нёбо, посылая приятную дрожь по всему телу, сопровождаемую уймой приглушённых вздохов и стонов. В такие моменты вампир, не нуждающийся в кислороде, буквально задыхался, одержимый какими-то новыми, неизвестными ему ощущениями и страстью. Они целовались неумело, но достаточно старательно, изредка отстраняясь друг друга дабы перевести дух, а затем моментально возвращались, желая всё больше и больше погрязнуть в ощущении тепла чужого рта и тела, полностью отдавшись потребностям и инстинктам. Уже было не важно то, где и когда они находились. Важно было то, что они наконец-то могут быть вместе, не боясь навредить друг другу и самим себе.