Близкие люди

      Когда-то я мечтала попасть в мир ниндзя, встретиться с героями, стать другом Наруто, надавать лещей Сакуре, намекнуть Саске о том, что он дебил и не видит очевидного, и, конечно же, выйти замуж за Какаши.       Да. Вот такие мечты.       И кто не мечтал о чем-то подобном? Все фанаты это фандома мечтали о том, чтобы стать крутыми ниндзя и нагибать всех и вся.       И я на своей шкуре убедилась в том, что мечты сбываются. Я попала в мир куная и чакры. И радоваться бы, но не выходит. И не потому, что ниндзя я стать не могу, а потому, что юношеские мечты — это одно, а мечты взрослого человека — совсем другое.       Мир был похож, но оказался все же не тем, который я видела на экране.       Все фанаты знали, что Первым Хокаге был Хаширама Сенджу, а Вторым — его брат Тобирама.       Я же увидела другую картину. Лик Хаширамы, как и в каноне, был высечен на скале, а рядом шли строительные работы, и в лике Второго, что недавно прошел инаугурацию, уже виделись черты Учихи Мадары.       Вот что значит попала. Смачно так. Конкретно.       Но до того, как я прибыла на постоянное проживание в деревню, ничего о таком не знала. Принадлежала торговому каравану, что двигался в сторону Конохи в надежде осесть или заиметь новые торговые точки. А в идеале и то, и другое, а для налаживания отношений у них была я, девушка брачного возраста, и еще несколько моих кузин разной степени родства.       Вот только добраться до деревни у нас не было шансов. Простые люди, немного умеющие махать мечом, ничего не могут противопоставить обученным ниндзя, которые появились из ниоткуда и исчезли в никуда.       Кто напал на нас, не знаю, но очнулась я от приятного тепла в животе. Как позже выяснилось, это из-за того, что меня лечили чакрой.       Молодая супружеская пара возвращалась с миссии и увидела лежащие тут и там трупы, пустые обозы и меня, доживающую последние минуты жизни.       На безрыбье и рак рыба. Хоть одного, но спасли.       — Извини, я сделал все, что мог, — парень с золотыми глазами и торчащими в разные стороны волосами грустно посмотрел на меня, когда я более-менее пришла в норму и смогла передвигаться на своих двоих. А еще немного начала осознавать тот писец, что подкрался незаметно и не виден был издалека.       — Кабумару-сан, за что вы извиняетесь, — губы растягиваются в улыбке, — это я должна просить у вас прощения, столько хлопот доставила.       Лечить пришлось. Ждать, когда истерика пройдет. И медленно идти в Коноху, потому что, в отличие от шиноби, я простая гражданская.       — Я смог залечить раны, но… Детей ты иметь не сможешь, — опустил голову, будто это он проткнул меня мечом.       — Ничего страшного, — мне же это только на руку, но здесь такое общество… Воспоминания предшественницы еще не улеглись, не впечатались в мое сознание намертво, но мои слова выглядят как защита, ведь женщина обязана даровать жизнь.       Супруга Кабумару-сана смотрела на меня грустным взглядом. А я же старалась выудить нужную мне информацию и…       Как оказалось, Кабумару-сан очень прогрессивный молодой человек, из-за чего на него смотрят с недовольством, ведь раз женился, то жену должен оставить дома, а он с ней на миссии ходит.       — Кабумару-сан, Танка-сан, не вините себя в произошедшем, вы ни в чём не виноваты, — и это сущая правда, — вы ведь могли пройти мимо, но… Я благодарна вам за спасение. А насчет детей… Да, родить я не смогу, но ведь есть дети, что нуждаются в родителях. Не всем везет жить в семье. И потому я думаю, что мы найдем друг друга и станем родными не по крови, а по духу.       В глазах этих двоих виднелось уважение. Как после мне прошептала Танка-сан, когда мы были на привале, такая стойкость чаще всего присуща шиноби, а среди гражданского населения встречается редко.       И в такой компании я прибыла в Коноху, где, как оказывается, ждали мой клан. Мои сопровождающие сообщили о трагедии, Второй Хокаге заверил, что пошлет АНБУ на поиски, и отпустил нас, только, в отличие от шиноби, меня прогнали через лабораторию, где подтвердился факт моего родства с главою каравана.       Мой жуткий страх, что залезут в голову, прошел мимо. Будь я шиноби, то да, проверили бы, ну а так и крови достаточно.       Мне дали жилье и работу. Дворник. Но учитывая местный менталитет, да еще и мою неспособность к размножению, власти решили, что и так я хорошо устроилась. Отправлять меня в Танзаку смысла нет.       Так потянулась моя мирная и спокойная жизнь в неспокойном мире. Вроде все то же самое, что и на экране, но что-то обязательно не так.       У Хаширамы Сенджу пятеро детей и уже родилась старшая внучка Цунаде, по слухам, невероятно талантливая.       Тобирама Сенджу занят образованием подрастающего поколения и, как я поняла, отрабатывает учебную программу на шести учениках, что ходят за ним, как утята за мамой-уткой.       Мадара у власти…       Нет, с этим легко было смириться. Ну мало ли там Великий и Ужасный Учиха решил задержаться в деревне, не успел его Тобирама доконать, так нет же! Была еще одна деталь, что заставляла меня сидеть тихо и отсвечивает как можно меньше.       Учиха Изуна. Живой и здоровый. Глава клана Учиха. Отец семейства.       Искать Зецу я не стала. Да и нафиг мне все это не сдалось. У меня нет лишней жизни, я же не кошка. Да и не гриффиндорка я, чтобы быть героиней, а в данной реальности не шиноби. Просто девушка, пережившая несчастье.       Мое имущество, точнее каравана, не нашли, и, как я поняла, это была провокация противников, но лично мне об этом никто не говорил. Не такая уж я важная персона.       У меня появились знакомые среди гражданских. А еще иногда удавалось встретиться с моими спасителями.       А потом началась война… Шиноби уходили из деревни, и не все возвращались живыми, да и здоровыми тоже.       До меня дошли вести о смерти Кабумару-сана и Танка-сан. И я впервые после той безобразной истерики у уничтоженного обоза расплакалась. Эти двое были первыми, кого я встретила. Не добили, а наоборот помогли. И общались, не считая меня ниже их.       Всю ночь я прорыдала в подушку, а наутро отправилась в цветочный магазин, где купила цветы. Я запомнила их живыми и счастливыми, и может, это и к лучшему. Но все же я привязалась к ним. По-своему и не считала их чужими.       На кладбище, что разрасталось с каждым днем все больше и больше, я довольно-таки быстро нашла их могилы, где возложила к надгробиям цветы.       — Вы знали моих то-сана и ка-сан, — голос за спиной испугал.       — Знала, — я посмотрела на мальчика лет пяти с длинными черными волосами и золотыми глазами, как у Кабумару-сана, и светлой бледной кожей, как у Танка-сан.       — Как вас зовут?       — Мэй. Твои родители помогли мне… — закусила нижнюю губу, сдерживая слезы. Не при ребенке, ему и так сейчас тяжело, а тут еще я со своими соплями.       — Мне рассказывали о вас, — спокойно, даже безжизненно проговорил он, — а еще я видел, как вы работаете.       Ну да, дворник. Кто же меня не видит. Только слепой.       — Твои родители тоже говорили о тебе, — я попыталась улыбнуться, — особенно о том случае, когда ты залез в муку.       Губы мальчика изогнулись в кривой ухмылке. Да, случай забавный, из разряда «не уследили и он «побелил» всю кухню».       — Знаешь, я только сейчас поняла. — Его золотые глаза смотрели на меня внимательно. — Я столько слышала о твоих достижениях, но так и не спросила, как тебя зовут.       — Орочимару, Мэй-сан.       Орочимару…       Ну это же было очевидно. Да только я, как оказалось, из той категории людей, что в чужом глазу соринку видят, а в своем бревна не замечают.       Но имя мальчика, чье предполагаемое будущее я знаю, не сильно удивляет. Может, приспособилась, а может, уже устала удивляться. Не знаю.       И решение проходит неожиданно. Даже для меня самой. Мозг не успел за языком.       — Орочимару-кун, когда твои родители спасли меня, то очень сильно винили себя в том, что не успели прибыть пораньше, ведь после ранения я не могу иметь детей, — я присела, чтобы быть на одном уровне и смотреть мальчику в глаза, — а я сказала им, что раз сама не смогу родить, то есть дети, что нуждаются в родителях и… Я не смогу заменить тебе Кабумару-сана и Танка-сан, но я могу попытаться стать тебе родной по духу, быть рядом и поддерживать тебя во всех твоих начинаниях. Если ты позволишь.       Мальчик молчал, опустив голову, его пальцы нервно теребили пояс хлопковой юкаты, отчего я не выдержала и сняла с себя свое хаори, набрасывая на детские плечи.       — Я согласен, — и делает первый шаг в мою сторону, а я тут же прижимаю его к груди и замыкаю объятия, стараясь согреть мальчика, что замерзал душой.       А потом в небе раздался гром, и это послужило началом для слез ребенка, который рано остался один, мое плечо было мокрым, но я продолжала сидеть на прохладной земле и согревать мальчика.       Ведь, возможно, я оказалась в этом похожем-непохожем мире как раз для этого. Отплатить добром за добро. Стать тем самым хаори, что согреет.       Я не знаю. Но теперь у меня есть близкий человек — маленький мальчик Орочимару, который точно не пойдет по своим канонным стопам.