Apologize

Вокруг было темно. Не так. Не было ничего. Ни страха, ни злобы. Нет тепла, нет холода. Будто в одно страшное мгновение великий аттрактор поглотил Кацуки со всей вселенной. "Ты думал, что смог обвести меня вокруг пальца, Динамайт, но ты слишком самоуверен." Голос звучал сразу со всех сторон и внутри Кацуки. Словно в этом пустом месте были только слова. "Ах, если бы тогда я не сделал это, всё было бы иначе... Я слышу, как эта навязчивая фраза набатом звучит в твоей голове... Однажды мой психолог сказал, что нужно искать ответы внутри себя и бороться со своими кошмарами. И я понял. Ведь у меня есть такой чудесный дар, надо использовать его во благо! Я и тебе помогу..." Перед взором замелькали обрывками воспоминания, калейдоскоп ярких вспышек вызывал адскую боль во всём естестве, Бакуго кричал, но здесь он не имел ни тела, ни голоса. Поток резко остановился. Кацуки ощутил, что лежит на полу. Как приятно было чувствовать тяжесть собственного тела. Он открыл глаза и увидел потолок. Потолок своей старой школы. С приоткрытого окна в коридоре доносился голос учеников с улицы, запах сакуры распространялся вокруг. Весна. Кацуки сел и огляделся. Он был рядом со своим кабинетом, в котором учился последний год средней школы. Осталось понять, в какое именно время этот ублюдок закинул его и что происходит. - Мы не закончили, Деку. Глаза Кацуки округлились. Этот надменный, противный, ещё ломающийся голос он знал. Бакуго резко подорвался с пола и зашёл в класс. - Эй, ты! - громко крикнул он. Никто не обратил на него внимания. - А? - раздался испуганный тихий голос. - А ну не игнорь меня, ты, кусок дерьма!- снова крикнул Бакуго и схватил мальчишку за плечо, но его рука прошла сквозь, рассекая воздух. Школьник Кацуки вырвал тетрадь из рук Изуку, подпевалы рядом хихикали и унизительно тыкали пальцем в мальчика. - Что это такое, Кацуки? - "Для моего будущего" - ха-ха-ха, серьезно?! Черт возьми, Мидория! Бакуго обернулся. Одноклассники быстро выходили из класса, не обращая внимания на развернувшееся действие. Кто-то виновато опускал глаза, иные хмыкали и шептались. Никто не пытался помешать издевательствам над Мидорией. Полное безразличие. Всем было плевать. Бакуго заскрипел зубами от злости. "И вот этих людей Изуку хотел спасать, несмотря ни на что",- прошелестел тихий голос рядом. Кацуки заозирался по сторонам, но никого не было рядом. "Равнодушные, не имеют ни капли сострадания в своих гнилых сердцах... Как и твоё собственное..." - Отдай, это моё!- умолял Мидория. Раздался взрыв. Школьник Кацуки взорвал в руках отобранную тетрадь, под испуганный возглас. - Знаешь, что говорят про всех лучших героях? Что у них было общего?- Кацуки небрежно выкинул тетрадь в окно. - Они говорили о своих школьных годах одно и тоже. "Я учился в обычной средней муниципальной школе и был первым и единственным в своём роде!" И я хочу удостовериться, что словосочетание "выпускник ЮЭЙ" имеет всё тот же вес. Я перфикционист по натуре, знаешь ли... Бакуго с силой сжал кулаки. Сопляк, ничтожество! Ты даже не осознавал того факта, что Мидория никак не мог поступить в ЮЭЙ без причуды, он бы не прошел дальше письменного теста, ни на один факультет. "Как мелочно это звучит... Ты так сильно был не уверен в себе, выставляя напоказ своё презрение к самому слабому человеку рядом? Как мило... Отличное поведение для будущего героя..." Мимо Бакуго прошел Кацуки. В его глазах он видел ликование, больную радость от унижения другого. Бакуго зажал рот рукой. Внезапный приступ тошноты комом подкатил к горлу. Нет, не говори это... - Он такой рохля, до сих пор не может принять реальность. Если ты так сильно хочешь стать героем, то есть для таких, как ты отличный способ... Не говори! - ... верить и молиться, что в следующей жизни будешь одарен причудой, так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши! Бакуго задыхался, он зажал рот рукой, сдерживая тошноту. Ноги подкосились и он рухнул на колени. Его персональный ад. Отголоски собственной гнилой натуры, которую не стереть простым "Прости меня за всё, Изуку". Мидория остался в классе один. Слезы собрались большими каплями у краешек его глаз, неведомым образом сдерживаясь, чтобы не хлынуть потоком по мягким щекам. Бакуго поднял на него свой взгляд. На краткий миг он потерял связь с реальностью, думая, что сейчас перед ним стоит его Изуку, а не фантом, созданный собственным разумом. Бакуго неуклюже подполз ближе и без сил опустился на колени перед мальчиком. Такой хрупкий. Ребенок, который несмотря на всю жестокость, продолжал светить и любить этот мир. - Да ты просто конченый ублюдок, Динамайт,- раздался голос позади. Бакуго обернулся. В дверях наяву стоял его самый страшный кошмар. Подросток самодовольно ухмылялся. - Ты был таким жестоким всё это время... Слабааак,- издевательски протянул школьник, прошел мимо Бакуго и встал рядом с Мидорией, небрежно облокотившись на его плечо.- Даже спустя столько лет не можешь в покое оставить бедного парня. Конечно, добренький Деку не просто герой, но и сумасшедший мазохист, с полным отсутствием воли. А ты ещё так вовремя пришёл "спасать его", герой-любовник. Да ни один человек в мире не смог бы находиться рядом с тобой. Скучно стало и решил вернуть свою игрушку? Школьник Кацуки притянул к себе безвольное тело Изуку, грубо сдавил его челюсть, разглядывая лицо. - Да... Не смог ты его сломать, надо отдать Деку должное. Но что, если бы сломал? Парень оттолкнул от себя Изуку, он упал на пол и слезы хлынули из его глаз. Взгляд мальчика потускнел. Школьник сел рядом с Бакуго и начал шептать на ухо. - Давай посмотрим другой исход событий... Сердце Бакуго взорвалось ноющей болью, ритм ускорился и сбился. Воздуха не хватало. Он видел, как встал Мидория, качаясь на бессильных ногах, и двинулся в сторону окна. - Нет...- прошептал Бакуго. Тело налилось свинцом, не было сил сдвинуться с места. Внутри всё кричало "Стой, остановись!". Школьник Кацуки захохотал, встал и двинулся следом за Изуку. - Нееет,- дразнил он Бакуго. - А чего нет-то? Смотри, как сбываются желания! Ты хотел от него избавиться, твой главный страх и препятствие, так смотри же! Мидория открыл окно и встал на подоконник. - Изуку!- Бакуго сорвался с места, силуэт мальчика расплывался в его глазах. В последнюю секунду Бакуго обхватил за талию сорвавшегося с окна Мидорию. Хрупкое тело мальчика полетело вниз, пройдя сквозь дрожащие руки мужчины. Краткий миг, тихий хлопок, раздавшийся снизу. - Пфф, и всего-то,- школьник без особого интереса глянул вниз, облокотился на подоконник и перевел взгляд на Бакуго.- Вот так легко и просто было избавиться от надоедливого Деку. И никаких больше препятствий, слабостей и лишней головной бо... Одним резким движением Бакуго схватил за горло подростка и ударил его о стену. Раздался хриплый сдавленный смех и Бакуго сильнее сжал руки. *** Мидория проснулся от резкого толчка. Спросонья он не сразу вспомнил, где находится и заозирался по сторонам. Спина затекла от долгого сидения на стуле, всё тело будто было налито свинцом. Глухой стон вывел его из оцепенения. - Каччан,- Мидория схватил за руку лежащего на кровати мужчину, и прижал её к губам. Затёкшие ноги отозвались колючей болью, но неприятные ощущения быстро отошли на периферию сознания, потому что перед ним в бреду метался Бакуго. Шёл второй день его ужасного дежурства в палате больницы, где лежал дорогой сердцу человек. - Каччан, я здесь, я здесь...- Изуку повторял эту фразу уже много раз, как заученную молитву. Знал ли он, чем всё обернется в итоге? В один из вечеров Мидория вернулся с работы крайне довольным и возбуждённым, рассказывая об успехах учеников из программы по реабилитации. Очако активно поддерживала этот проект, всем сердцем надеясь, что история с Тогой и подобными несчастными детьми, отвергнутых обществом, больше не произойдет. Мидория весело болтал и не сразу понял, что Бакуго в упор его не замечает. Он сидел за кухонным столом, буравя взглядом пустую кружку. Изуку сел рядом, взял Кацуки за руку и наклонился, заглядывая ему в лицо. - Что-то случилось, Каччан? Он медленно моргнул и сжал руку Мидории в ответ. - Да, - недовольно буркнул он.- Ищем одного конченного ублюдка. Его причуда чем-то схожа с Шинсо, захватывает разум, но каким образом неясно. - Свидетели есть? - Есть... Но они сейчас в дурке. Кто-то умом тронулся, у кого-то катотонический ступор. Показания у них не взять. Жертвы между собой не связаны, будто эта гнида ходит по улице и издевается над случайными людьми. Мы не можем разработать план операции по захвату без оценки его причуды, это опасно. - Я могу чем-то помочь?- глаза Изуку загорелись интересом. Бакуго удивлённо посмотрел на Мидорию. - Вот чёрт, у меня же дома живёт препод-задрот по анализу,- Кацуки довольно улыбнулся. - Очень удобно, согласись?- рассмеялся Изуку. На следующий день он официально присоединился к группе расследования. Собрав воедино факторы схожих причуд и обрывки бессвязных речей пострадавших, им удалось выяснить, что прямой контакт с жертвой ему не нужен. Бакуго был прав про способ воздействия причуды. Мидория сделал вывод, что преступнику нужен визуальный контакт, вероятнее всего прямой, так как никто из жертв не упомянул про нападение со спины. Действовать решили незамедлительно. Поймать на живца, не дать установить зрительный контакт, быстрыми атаками ослепить и схватить. План прост, но нужно провести его стремительно. Всё шло отлично, команда работала слаженно, строго по плану. Бакуго был в восторге и нервном возбуждении. Плевое дело для такого героя, как он. В те часы, когда Мидория был с ним в полиции, его глаза горели ярче звёзд. Он был на своем месте. Изуку в полной мере раскрыл свой потенциал в этом расследовании. Он до безумия хотел бы присоединиться, но чем может помочь беспричудный учитель? Да, он хорошо выполнил свою роль приглашенного специалиста, но дальнейшее присутствие было невозможно, так как никто не мог подвергать опасности гражданского. И будь ты хоть трижды сильнейшим героем, сделавшим неоценимый вклад в войне, всё это было в прошлом. А в настоящем он был учителем школы ЮЭЙ. Поэтому, в день операции, он всецело отдавался своей работе с детьми, возложив на плечи героев их работу. Пока посреди урока его не вызвали из-за срочного звонка Тсукаучи-сана. Он вкратце рассказал о случившемся происшествии. Мидория закончил уроки, стараясь не показывать своей тревоги и помчался в больницу, в которую отвезли Каччана. Как объяснил ему врач, угрозы для жизни не было, но пациент находился в глубоком сне. Сколько он продлится неизвестно, Каччан не реагировал на внешние раздражители. Преступник также не мог рассеять влияние причуды. Он находился в отключке. Видимо, причуда действует до тех пор, пока не очнётся преступник или пострадавший. Всё, что им оставалось - следить за жизненными показателями и ждать. Время шло. Днём Мидория работал, а после проводил все разрешенные для посещения часы в палате. Он не был родственником, а потому на большее время ему не позволяли остаться. Изуку вёл себя вежливо и максимально отстраненно при посторонних людях, но в те минуты, когда они оставались вдвоём в палате, Мидория прижимался губами к безвольной руке Каччана и тихонько разговаривал с ним. Звал, ругал за опрометчивость и хвалил за крутость. Рассказывал, как стало теперь невыносимо спать одному. Всё чаще его посещали мысли о том, а что было бы, окажись он рядом? Он знал, как легко Каччан теряет контроль в пылу битвы. В любых боях, в которых довелось им быть бок о бок, Мидория мог охладить его пыл. Молниеносная оценка обстоятельств в паре с невероятной силой Бакуго представляло собой идеальную боевую единицу. Но только вместе. Без него Каччан действовал всегда один, без оглядки на мнение других. Если бы он был рядом, успел бы он заметить опасность? Если бы он был с ним, смог бы Каччан избежать нападения? На что способен он сейчас? Верить. Только слепая вера в своего героя - вот всё, что осталось Мидории, оставленному за бортом. Сейчас он был как никогда близок к геройскому миру и одновременно далёк. Ему нравилась его новая жизнь, он нашёл своё новое призвание, но в этот момент как никогда жалел о своей участи. *** Просыпаться было тяжело. Всё тело ломило, поясница ныла, затёкшие конечности будто насквозь пронзало током. Бакуго приоткрыл тяжёлые веки и огляделся. Судя по всему, он лежал в отдельной палате. Сколько времени прошло, пока он был в отключке? Голова раскалывалась, Бакуго хотел протереть сонные глаза, но ощутил, как его ладонь сжимала чья-то рука. Рядом с кроватью, на стуле в неудобной позе спал Изуку, не выпуская руку Бакуго. Он был одет в рубашку, расслабленный галстук свисал почти до самого пола. Через расстегнутый воротник было видно, как беспокойно бьётся напряжённая венка на шее. Под закрытыми глазами залегли тени. - Дурень, спать дома надо,- хрипло проговорил Бакуго, мягко сжимая грубую ладонь в руке. Мидория мгновенно проснулся и выпрямился на стуле, стараясь незаметно вытереть рот. - Каччан, ну наконец-то,- засиял Изуку.- Я сейчас позову врача... Бакуго приподнялся, дёрнул за руку Изуку, опрокидывая его на себя. - Ты что тут делаешь?- спросил он, стиснув талию парня. После пробуждения голос Бакуго был особенно хриплым и низким, Изуку смутился и попытался встать. - Ты попал под действие причуды, два дня провалялся в обмороке, тебя срочно должен осмотреть врач! Хоть ты и под капельницей, но у тебя всё равно обезвоживание и... И-и-и вообще, ты что делаешь?! Мы в больнице! Кацуки улыбнулся. Видимо Изуку совершенно не смущал тот факт, что он спал рядом вцепившись в его руку, и кто угодно мог увидеть эту картину. Бакуго прижал голову Мидории к груди, делая глубокий вдох, втягивая носом запах его волос, успевших пропахнуть больничными ароматами. Но сквозь них пробивались нотки парфюма и шампуня, домашней еды и уюта. Руки Кацуки заскользили по напряжённой спине Изуку, не в силах остановиться. Бакуго беспорядочно оглаживал его везде, где мог дотянуться, будто убеждая себя в реальности происходящего. Он здесь, он рядом, живой. Мидория, уже не сопротивляясь, приподнял голову и погладил шершавую щеку Бакуго, успевшую обрасти щетиной. Кацуки перехватил его руку, недовольно дёрнув головой, и прижал её к губам, пристально смотря в глаза Изуку. - Я так рад тебя видеть,- тихо сказал Бакуго и потянулся за поцелуем. Мидория зажал рот Бакуго руками. - Мы же в больнице,- нервно заозирался он по сторонам. Недовольный взгляд Бакуго говорил сам за себя. Ему явно было неважно, где они находятся. Но что-то в миг заставило его передумать. Он виновато опустил глаза, разжал объятия и сел. - Да, ты прав, я не должен этого делать,- потухшим голосом сказал Бакуго. Мидория встал с кровати, поправил рубашку и галстук. - Я позову врача, тебе что-нибудь нужно? - натянуто улыбнулся он. - Нет, ничего. Я просто... Хочу домой. Бакуго отвернулся, закончив диалог. Изуку медлил. Каччан был так напорист, будто собирался подмять под себя его прям в палате, наплевав на окружение. Признаться честно, Мидория даже не был особо против, это же Каччан. Но разительная перемена ввела Изуку в недоумение. Мидория имел свои догадки на этот счёт. Ведь он помогал в расследовании и знал о ментальном воздействии на пострадавших. И если обычные люди лишались рассудка, то это настоящее чудо, что Бакуго смог вырваться из ловушки разума и прийти в себя. Но так ли легко ему это далось? В любом случае, прежде всего Каччану требовалось пройти медицинское обследование, поэтому Изуку пошёл за врачом. Осмотр не занял много времени. Тесты на реакцию и моторику прошли безупречно, анализы также были без отклонений. Бакуго не сопротивлялся, но всем своим видом и тоном при общении выказывал явное, неумолимое желание о скорейшей выписке домой. Наблюдая за Каччаном, который недовольно цыкал и ворчал, Мидория с облегчением выдохнул. Видеть привычное поведение Кацуки было приятно. Врач дал своё согласие и Бакуго с Мидорией отправились домой. Чтобы не вызывать лишние подозрения, Изуку официально объявил о своих намерениях сопроводить бывшего пациента домой. Дорога прошла молча. Бакуго был глубоко погружен в свои мысли, Мидория пытался завести с ним разговор, но Кацуки только невнятно мычал в ответ, мало что понимая из заданных вопросов. Дома Кацуки сразу отправился в душ приводить себя в порядок, а Мидория отправился на кухню, чтобы приготовить лёгкий ужин. Желудок Изуку предательски заурчал при виде холодильника. Шум воды, раздавшийся из ванны, разбил опостылую тишину в доме. Изуку, наконец-то, позволил себе расслабиться. Он размышлял о том, стоит ли сейчас спросить Каччана, что произошло и не отразилась ли на нём воздействие причуды. Физически он был здоров, но резкие перепады настроения не укрылись от него. Из мыслей Изуку вырвал звук открывшейся двери ванной комнаты. В мареве горячего пара вышел Кацуки, небрежно придерживая полотенце на поясе. Он быстро дошёл до кровати и сразу рухнул поперёк. - Каччан, ты свариться решил?- Мидория замахал руками, рассеивая пар, который хорошо виднелся в прохладной комнате.- Давай поужинаем и ляжем спать? Кацуки отрицательно замотал головой. Изуку не стал настаивать и сел за стол один. Всё же не стоит сейчас напрягать Каччана лишний раз, ему нужно восстановить силы и привести мысли в порядок. Мидория быстро поел, бросил посуду в раковину и начал раздеваться. Все его мысли были заняты состоянием Каччана, поэтому о своём комфорте даже и не вспомнил. Только сейчас он стал ощущать, как на горло давит галстук, а запястья зудят от туго застегнутых манжет рубашки. Снимая брюки, спиной он ощущал пронизывающий взгляд Бакуго, следящий за каждым его движением, будто затаившийся хищник. Не сказать, что Мидория испытывал иррациональный страх от него, но казалось, что Бакуго чего-то ждёт. Миг, и Бакуго хватает Изуку, сильно сжимая в объятьях и утаскивает на кровать. Но в его действиях не было привычной дурашливости, Мидория запаниковал, глядя в потухшие глаза напротив. - Каччан?.. Он выглядит потерянным, протянутая рука застыла на пути к лицу Изуку. Тряхнул головой, словно сгоняя внезапное наваждение, Бакуго навалился на него всем телом и прижал к кровати, сильно сжимая руки вокруг талии, отчего становится немного больно. Сердце Кацуки билось неровно, сильно бухая о грудную клетку, Мидория отчётливо чувствовал кожей тяжёлые удары. - Прости, Изуку... Прости меня...- глухо бормочет Кацуки, носом прижимаясь к его шее. Мидория понимал, что в эти слова Кацуки закладывал свой собственный смысл, суть которого он не мог уловить. Он отчётливо чувствовал, как сильнее сжимались руки вокруг него, как тяжёлое теплое дыхание оседало на его коже. - Почему ты извиняешься?- Изуку запустил руку в светлые, ещё мокрые после ванны, волосы.- За что? - За свою любовь к тебе... Я ради тебя готов мир с ног на голову перевернуть, но себя я изменить не могу. Я играю на твоих чувствах и пользуюсь твоим характером, как конченый мудак... - Что? Нет, конечно! - Не говори так, я слишком обременил тебя собой, я... говорил столько ужасных вещей... И я... - Каччан! - Мидория взял лицо Бакуго в руки и заставил смотреть себе в глаза.- Это тебя гложит? Ты думаешь, что я заставляю себя быть рядом с тобой? Я совсем дурак по-твоему? Я... понимаю, между нами было много того, о чём горько вспоминать, но... Это же ты! Ты самый сильный и крутой человек из всех, что я встречал. Не каждый может принять свои ошибки прошлого. Да, ты их не сотрешь и не забудешь, как и я... Но тем ценнее для меня то, что ты первый сделал шаг. Ты готов переступить через то дерьмо, что было и двигаться дальше. И я полюбил именно такого Каччана. Честного, целеустремленность, сильного... Поэтому... Не обесценивай мои чувства к тебе, считая, что я с тобой из чувства вины, жалости или страха. Это мой выбор, потому что я так хочу. Я уже очень давно отпустил прошлое, чтобы двигаться дальше... Кацуки опустил глаза, взял руки Изуку в свои и прижал их к губам. - Я никогда не считал тебя виноватым, и ненависти к тебе не испытывал. Никто, кроме меня, не мог понять настоящего Каччана. И я лучше всех знаю цену твоего раскаяния... Это всё вызвано причудой того злодея? Поверь, чтобы ты там не увидел, меня не беспокоит. Главное, что ты выбрался, и именно потому, что ты такой, какой есть. Хочешь... Поговорить об этом? - Нет,- Кацуки тяжело вздохнул,- ты прав, то, что там произошло, не касается настоящего. Но знаешь, один приятный момент там всё же был... Кацуки приподнялся на руках, нависая над Изуку. - Я смог отмудохать свою школьную версию,- довольно улыбнулся он. Мидория удивлённо посмотрел на него. - Что ты хочешь этим сказать? - Я выбрался лишь потому, что никакие глюки не заставят меня считать себя виноватым больше, чем я сам. Поэтому с огромным удовольствием отпиздил мелкого говнюка, чтобы вернуться к тебе... Изуку с облегчением рассмеялся. - ...И чтобы сделать так,- Кацуки наклонился и поцеловал Изуку, медленно, тягуче. Изуку не успевает опомниться, а Кацуки уже запускает ладони под рубашку, гладит живот, бока и нетерпеливо притирается пахом. Каччан - стихийное бедствие. Держит под контролем колоссальной силы причуду, свободный в проявлении эмоций, неистовый и красочный в их буйстве, он завораживает и поражает. Разрушительный взрыв, что в руках Изуку проявляется ласковым котёнком. Бакуго казалось, что он не видел Изуку целую вечность. Осознание полного принятия его возлюбленным опьяняло не хуже самого крепкого алкоголя. Восхитительный, невероятный... Когда-нибудь он наберётся смелости сказать ему всё это вслух, чтобы с упоением ловить каждое выражение его честного на эмоции лица. Разорвав поцелуй, Бакуго большим пальцем обвёл приоткрытые губы, чувствуя возбуждение с некоторой болью. Чёрт возьми, он до безумия хотел взять Мидорию. Всего, без остатка. Никто не имел над ним такой власти, и он с радостью подчинялся ему. - Каччан,- Мидория, сжал его коленями, смущённо отводя глаза.- Я хочу тебя. - Да я весь твой, ещё не понял?- Кацуки неторопливо расстегивал пуговицы на рубашке, закусив губу от напряжения. Это была любимая рубашка Изуку, и если он её порвёт, нет гарантий, что он переживёт этот вечер. - Нет, я... Хочу пойти до конца. Изуку сам не поверил, что сказал это вслух. Кацуки слишком оберегал его. Настолько, что порой у него возникало чувство неполноценности, будто он болезный. Поэтому в самый последний момент Бакуго останавливался, обманывая Изуку, что большего ему и не надо. В то время, как его глаза горели огнем голодного зверя. Он нахмурился от ощущения неправильности. Что-то определенно было не так. Было слишком тихо. Он посмотрел на Кацуки  и дрожь прошлась по его телу до самых кончиков пальцев. Бакуго замер, не выпуская из рук полурасстегнутую рубашку. - Изуку, я не ослышался? - хрипло спросил он.- Ты же знаешь, не обязательно... - Нет, обязательно,- он протянул руки к полотенцу, до сих пор чудом державшееся на бедрах Бакуго, и сдёрнул его в сторону. - Ты сейчас сгоришь от смущения, ты в курсе?- Кацуки рывком притянул Изуку к себе,- ты красный абсолютно везде,- он обвел взглядом румянец выступивший по всему его телу,- я последний раз спрошу, потом за себя не отвечаю. Ты уверен? Вместо ответа, Изуку притянул его к себе, увлекая в поцелуй. - К чёрту всё,- Кацуки углубил поцелуй, освобождая желанное тело от последней одежды. Мидория дрожал от предвкушения. Кацуки разорвал поцелуй, обвел его взглядом, будто впервые видел его таким. Это был далеко не первый раз их близости, но ТАК - никогда. Изуку подался вперёд, нетерпеливо притираясь к его паху. Бакуго не уставал поражаться этим внезапным вспышкам, контрастирующим с извечной сдержанностью Изуку: сколько же всего должно было кипеть внутри. Все барьеры рушились под его молящим взглядом. Бакуго в тайне надеялся, что рано или поздно это произойдет, поэтому хранил всё необходимое в нижнем ящике прикроватной тумбочки, зарыв под различными документами. Пришлось оторваться от расспаленного Изуку и быстро нырнуть туда. - Каччан? - Изуку удивлённо смотрел на лубрикант в его руках. - Ты же этого хотел? - довольно оскалился он и за лодыжку притянул его к себе. Изуку задрожал, вновь выгибаясь, когда руки Бакуго огладили его бёдра, раздвигая ноги в разные стороны. Румянец его щек проявлялся тем интенсивней, чем выше поднимался Кацуки губами от колена по внутренней стороне бедра. Он принялся осыпать его тело поцелуями. Губы вырисовывали причудливые узоры, а зубы прикусывали кожу. Мидория уже не сдерживал стоны. Каждое, даже самое невинное прикосновение, бросало в дрожь. Он совсем не удивился бы, кончив от одних только прикосновений Каччана. Просто потому что это он. Только от его горячих рук и губ. Выдавив гель на пальцы, Бакуго ввел один палец. - Ты такой горячий внутри,- комментировал он, не медля и проталкивая второй палец,- и такой узкий. Мидория опустил руки ему на спину, целуя невесомо. Бакуго с шипением уткнулся лбом в постель над его плечом, продолжая осторожно разрабатывать. От напряжения стучало в висках. Хотелось послать всё к черту и взять Изуку прям так, без подготовки, до хриплых криков, до потери сознания. А Изуку будто чувствовал, сколько сил тратит он на борьбу с внутренними демонами, осторожно гладит его шею и плечи трясущимися руками. Бакуго с грубостью впился поцелуем в горячие губы Изуку, тем временем проталкивая третий палец. Изуку замычал, дернувшись, но Кацуки не дал ему отстраниться, с жадностью вбирая его губы. Чувство первенства и ощущения того, что он единственный, кто трогал Изуку там, что он вообще единственный и первый во всём, просто сносило крышу. Волнующий трепет тела под ним, эта сводящая с ума дрожь отключала последние стоп-сигналы. Хруст разрываемой обертки на миг заглушил звук частого дыхания и стонов. Бакуго навис над Мидорией, едва различая хоть что-то, действуя, скорее, на инстинктах. Он приподнял его бедра, прижимаясь к Изуку плотнее, как хотел уже давно, как не хотел никого и никогда, и плавно толкнулся, входя насколько можно медленнее. Изуку дернулся, желая отстраниться от сильного распирающего чувства, замычал, вонзаясь ногтями в плечи Бакуго. - Тихо-тихо-тихо,- шептал Кацуки, как мантру, осыпая лёгкими поцелуями влажное от испарины лицо,- расслабься... Вдохнув-выдохнув несколько раз, он кивнул. Сейчас Бакуго сопротивления почти не чувствовал, но с предосторожностью проник чуть глубже. Изуку молча стискивал его плечи, дышал прерывисто, с редкими тихими всхлипами, пока Кацуки заполнял его собой. Остановился он лишь тогда, когда вошёл полностью. Ощущения были настолько острыми и яркими, что он готов был кончить сразу, но лишь прижал Изуку к себе, давая им обоим время привыкнуть. Объятый желанием, Бакуго старательно унимал порыв ускориться прямо так, сразу. Изуку вздрогнул, не сдержав жалобного стона, когда Кацуки, выждав немного, первый раз плавно качнулся. - Изуку, всё нормально?- низкий, вибрирующий голос больше походил на рокот. Мидория не ответил, лишь качнул головой. Бакуго отстранился, заглядывая в его жмурящееся лицо. Он провел носом по контуру его лица, ощущая излишнюю влагу прежде, чем заметил блестящие капли слёз. - Тебе... сильно больно? Что за дурацкий вопрос, конечно ему больно. Бакуго хотел отстраниться, но не смог. Его держали. Сильные ноги Мидории крепко прижали его к телу, не позволяя отодвинуться. - Руки,- Мидория искренне улыбнулся, сквозь проступившие слезы,- Не разжимай их, никогда не разжимай... Бакуго сильно сжал его в объятиях, приподнимая с постели, выждал минуту,  позволяя Изуку привыкнуть к новым ощущениям, стискивая зубы. Опустив его обратно на постель, Бакуго закинул ноги Мидории на плечи, удерживая дрожащее тело на весу. Осторожно сделал толчок вперёд, натягивая его на свои бёдра. Первые несколько толчков были настоящим испытанием для них двоих, но, постепенно, Изуку расслаблялся, становился более податливым. Постепенно Бакуго ускорялся, также быстро, как его покидали остатки благоразумия. Кацуки смотрел на мечущегося Изуку. Наблюдал, как разглаживается напряжённое лицо. Мидория сдавленно хрипел, всхлипывал, беззвучно шептал что-то между толчками. Мозг плавился, тело пылало. Кацуки вошёл на всю длину резко, вырвав громкий хриплый вскрик. Не давая Изуку опомнится, он опрокинул его на живот, скользнул руками под его грудь, подтягивая ближе к себе и снова резко глубоко вошёл в него, не меняя темп. Мидория выгнулся в пояснице, и вскрикнул высоким и чистым голосом. Найдя нужный угол, Кацуки продолжил выбивать из него звонкие вскрики, осыпая спину поцелуями и оставляя за собой россыпь алых пятен. Мидория податливо гнулся, подстраиваясь под толчки, становившиеся более резкими, быстрыми. Тянущий жар внизу стремительно нарастал. Бакуго неосознанно впился в бедра Изуку ещё сильнее, входя до упора с глухим, почти звериным рычанием. Он чувствовал, как двигаться становилось труднее, как теснее становился Мидория. Скользнув рукой вниз, он едва ощутимо провел ладонью по горячей коже, но не успел даже обхватить пульсирующий член. Мидория  неожиданно выгнулся, кончая со сладким протяжным стоном, сжимаясь и увлекая Кацуки за собой в ослепляющий оргазм. Руки предательски подогнулись, Бакуго в последний момент успел завалиться набок. Он бережно притянул к себе Изуку, наугад поцеловал, ориентируясь на сбитое дыхание. Перед глазами всё плыло, в ушах звенело. Сознание возвращалось неохотно, как и осознание действительности. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком невероятно, чтобы не оказаться сновидением. Сердце в груди щемило от нежности, речь отказывалась восстанавливаться. Бакуго говорил руками, поглаживая мягкие волосы, выцеловывая по памяти веснушки на лице. Так даже было лучше, потому что этот язык предназначался только для них. - Изуку, всё хорошо?- с трудом проговорил Кацуки. В ответ короткий кивок. Изуку ещё пытался восстановить дыхание. Сил хватило лишь придвинуться ближе и прижаться лицом к горячей груди Бакуго. Он сгреб его в ответ, кутая в одеяло, и больше ни о чём не спрашивал. Мидория оставил лёгкий поцелуй в основании шеи в благодарность и мгновенно уснул, расслабляясь. Бакуго чувствовал приятное тепло, растекавшееся по венам. Такое родное, настоящее, до последней капли свое. *** - Каччан, доброе утро! Бакуго проснулся от ласковых прикосновений к волосам. Мидория сидел на краю кровати, расчесывая жесткие светлые пряди. Утреннее солнце светило ему в спину, лучи блестели в зеленых кудрях, озаряя волшебным венцом. Кацуки любовался, приоткрыв один глаз. Сонное зрение размывало картинку, делая вид Изуку поистине божественным. Благодарность, снизошедшая на него, в награду за все, что он успел сделать. За все, что он смог осознать. Имел ли он право гнобить себя мыслями о своей ущербности, по отношению к Изуку? Конечно, нет. Ему еще многое предстоит впереди. - Я приготовил завтрак, все лежит на столе. Мне пора на работу, отдохни хорошенько, завтра пойдем на прием в больницу. Кацуки выпутал руку из-под одеяла, обнял Изуку за талию и прижался щекой к бедру. - Да, сенсей, я понял, - его голос после сна звучал хрипло. – Ты зачем надел эту кофту? Мидория покраснел и дотронулся до высокого воротника на шее. - Потому что кто-то вчера перестарался, я как должен идти в школу? – нахмурился он. - Как, как… Гордо, чтоб все видели, - довольно улыбался Бакуго. - Меня и без этого дети часто ставят в тупик со своими вопросами, кое кто особо часто стал заглядывать к однокласснику во время патрулирования. Бакуго лишь рассмеялся, укусив парня за бедро. Мидория легонько щелкнул его по носу, поцеловал в лоб и ушел. Не вставая с кровати, Кацуки выдвинул нижний ящик прикроватной тумбочки, зарылся рукой под всё те же бумаги, скрывавшие его секреты, и вытащил маленькую бархатную коробочку. Он улыбнулся, представив, как обрадуется Изуку очередной вещице лимитированной коллекции из уходящей эпохи Всемогущего. И то, что было внутри навсегда изменит их жизни. Бакуго открыл маленький футляр. Солнечный луч упал на тонкий ободок яркого благородного металла, блик отразился на стене напротив, в виде аккуратного символа бесконечности. Что будет дальше, Кацуки не знал. Мысли о будущем волновали его, но не пугали. Он осторожно провел пальцем по кольцу. Оно не просто знак внимания и его намерений по отношению к Изуку, для него это символ его мира и всего того, что будет с ними после.