С оглядкой на собственные деяния

Узкое лезвие снова и снова входит в разгорячённую плоть. Так легко и просто, как должен был входить в топлёное масло. Чавкающий звук заполняет собой всё, отгоняя какофонию выстрелов, лязга и криков на задний план. Губы Деви трогает безумная улыбка, когда та размахивается в очередной и всаживает лезвие в грудь ненавистного англичанина, с упованием ловя бурление крови в горле. В глазах мелькает вспышка такого бешенства, которое, казалось, способно вогнать в ужас даже самого хладнокровного человека. Леди так себя не ведут. Люди так себя не ведут. Лоб и виски стискивает в острой и невыносимой боли, что девушке приходится оторваться от кромсания трупа и вцепиться затянутыми в свадебные перчатки пальцами в волосы, сдавливая и царапая скальп. Перед глазами на мгновение заходится белая вспышка света, и уже в следующее мгновение Дивия снова себе хозяйка. Растерянным взглядом водит по свадебному залу и с ужасом осознает, что происходит. Сознание с трудом догоняет стремительно разворачивающиеся события, но, когда она замечает клинок в своих руках и уже холодный, серый труп, залитый кровью, внутри всё скручивает. Деви кусает нижнюю губу, сдавливая крик в горле, желудок сжимается до таких размеров, что если бы внутри что-то находилось, девушку давно бы стошнило. Дивия с трудом заставляет себя вновь посмотреть на руки — клинок со звоном вываливается из ослабших пальцев. Разум бьётся в черепной коробке перепуганной птицей, а правая рука лихорадочным, нервным движением сдирает окровавленную перчатку — затем вторую. Комкает, кидает как можно дальше. Застывшая кровь и горячая влага забивается под ногти и впитывается в загорелую кожу, заставляет Деви как в припадке растирать ладони. Снова и снова в отчаянной и тщетной попытке избавить себя от груза ответственности. Белое пышное платье пропитывается алым, когда девушка прочет в нём свои руки, лишь бы не видеть их. Лишь бы не понимать, что она сотворила вновь. Взгляд устремляется к выходу. Бежать. Бежать и срочно. Так кричит ей каждая клеточка тела. И девушка действительно поддаётся панике. Она не знает, что делать. Не понимает, что происходит, и как счастливейший день в её жизни вдруг превратился в кровавую бойню с ней во главе. Каблуки английских туфель стучат по мраморному полу, волосы выбиваются из причёски, падая на глаза. Кажется, её кто-то зовёт? Неважно. Совершенно неважно. Деви размыкает губы, ловя воздух, как вдруг кто-то перехватывает её запястье и тянет на себя. Девушка не успевает толком одуматься, как вдруг утыкается носом в чью-то грудь. Наконец вязкий запах резни отступает прочь, оставляя место для другого, уже знакомого аромата. На душе становится чуть спокойнее. — Деви, — спокойный, удивительно спокойный для происходящего, голос касается ушей, а сильные пальцы приподнимают её лицо за подбородок. Девушка не сопротивляется, пересекаясь взглядом с внимательными и полными тревоги серыми глазами. Кристиан. Сердце уходит в пятки. Он видел, он знает, какая она. Боится? Ненавидит? На глаза наворачиваются слёзы бессилия. Хочется, чтобы всё это обратилось глупым кошмаром, вызванным беспокойством из-за важного дня. Деви опускает глаза, понимая, что не выдержит презрения и страха любимого. Но тот не отпускает, а его пальцы лишь сильнее стискивают её, приводя в сознание. — Бежим, — только и роняет он, утягивая девушку за собой. Она следует как безвольная кукла, надеясь, что индийская делегация бросится за ними. По крайней мере, она искренне надеется, что не навредила в припадке безумия кому-нибудь важному. Ни обернуться, ни тем более окликнуть их нет ни сил, ни времени. Но лишняя мысль приводит к ненужной задержке. Туфля наступает на подол платья, девушка теряет равновесие — упала бы, не поддержи её Тиан. — Осторожнее, — шепчет он, не оборачиваясь. Но шепчет так нежно и трепетно, как невозможно шептать кому-то ненавистному. Деви отчаянно в это верит. Они выбегают на улицу, где их уже ждёт экипаж. За ними по пятам следует шум и звон клинков. Кристиан помогает Дивии забраться внутрь, сам следует за ней. К ним забивается ещё кто-то — кажется, Архат, — и кучер замахивается кнутом, заставляя лошадей сорваться с места в карьер. Девушка подскакивает на мягкой подушке на очередной кочке и прижимается к Кристиану так, словно он последний оплот безопасности в её жизни. Мужчина не сопротивляется, крепко придерживая её одной рукой за плечи, а другой — сжимает ладони. Его тепло и внешнее спокойствие производят удивительный эффект. Деви выдыхает и закрывает глаза, позволяя всему остальному отступить прочь. Они обязательно поговорят обо всём — и не только с Кристианом, если на то пошла речь. Теперь, когда все осталось позади, Деви чувствует жгучий стыд за то, как испугалась. Конечно, такое не позволительно для госпожи Шарма — наверное, уже следовало обращаться к ней, как к госпоже де Клер? Она качает головой, отгоняя и эту мысль прочь. — Отдохни немного, — обращается к ней Кристиан, оглаживая напряжённые плечи. Деви поднимает на него глаза — большие, как у перепуганного олененка, но получает лишь мягкую, понимающую улыбку. Либо Тиану хватает выдержки, либо он действительно не торопится с выводами. Как бы то ни было, девушка не собирается перечить — хотя бы сейчас. Она упирается виском в стык плеча и руки и вновь опускает веки. Усталость волной захлёстывает её, сознание медленно ускользает. Ушей касаются обрывки разговоров, сосредоточиться на которых у Деви уже не получается. Она проваливается в сон.