Недолюбовь

Моё утро началось не с привычного кофе, а с возгласа:   — Блять! Какого хера?! К счастью, мама уже была на работе. Она работает по графику два через два: два дня работает, два — отдыхает. А теперь к сути. Я проспал! Часы показывали десять часов дня, а уроки начинались в восемь! Я вскочил с кровати и бросился к зеркалу. Под глазами были заметны мешки, а шея и руки болели — видимо, я спал в неудобной позе. Я добежал до ванной, умылся, почистил зубы и вернулся в комнату. Моё каре было слегка растрёпано, но выглядело одновременно и аккуратно, и привлекательно. Я решил не тратить время на укладку и пойти в школу таким, как есть. В нашей школе нет строгого дресс-кода, поэтому сегодня, в тёплую погоду, я решил надеть лёгкую хлопковую футболку и тонкие штаны в стиле «бэгги». Футболку я выбрал оверсайз. Одевшись и собрав портфель с учебниками, я выбежал на улицу, закрыл за собой дверь и поспешил в школу, которая находится в двадцати кварталах от моего дома. Обычно по утрам меня забирает автобус, но сегодня он не ждал меня. Однако, когда я подбежал к воротам школы, я с досадой обнаружил, что они закрыты.   — Твою же мать, — произнёс я с огорчением. Чтобы попасть внутрь, мне нужно было обратиться в администрацию и получить билет об опоздании. В Соединённых Штатах, если вы опоздали на уроки в школу, ворота на её территорию будут закрыты. Чтобы пройти, вам нужно будет обратиться в администрацию, где установлен специальный аппарат, который выдаст вам билет об опоздании. Если вы опаздываете пять раз за год, вас могут отчислить. К счастью, такое случается со мной нечасто. Я не знаю, почему сегодня будильник не сработал, так что это скорее его вина. Я быстро шёл по школьному коридору, не замечая предупреждающие надписи на стенах: «Не бегай по коридорам» и «Причины, почему запрещено бегать по коридорам». Первым делом я зашёл в туалет, заперся в кабинке и воспользовался дезодорантом. Затем я поправил волосы, ведь мне нельзя было появляться перед Майком в таком виде. После этого я направился в кабинет алгебры, который уже был закрыт. Через длинное и узкое прямоугольное окно в двери я увидел, что в классе идёт учёба, а учитель что-то объясняет ученикам. Видимо, мой приход отвлёк учителя от темы, и он повернулся к двери. Подойдя ближе, он отпер дверь и сказал:   — Рэй Морис, ты войдёшь в кабинет только после того, как сходишь за билетом. В прошлый раз я сжалился над тобой и пропустил без билета, но ты обещал, что больше такого не повторится. Я разочаровался в тебе. Дверь класса снова захлопнулась, и я услышал щелчок замка. Но я постучал снова. Дверь снова отперли и открыли.   — Чего тебе? — спросил учитель. Я протянул ему билет об опоздании, а он лишь положил его на свой учительский стол и с недоброй ухмылкой пропустил меня внутрь. Я медленно и устало зашёл в класс, как будто рыба или улитка. Найдя своё место рядом с Майклом Флоу, я направился к нему. В классе были отдельные парты на одного человека, но они стояли достаточно близко, чтобы можно было дотянуться до парты соседа. Всего в классе было пять рядов, в каждом из которых было по пять парт, так что нас в классе оказалось двадцать пять человек. Я сел и, пока раскладывал вещи, толкнул Майка в бок. Он повернулся ко мне, и я стал ему шептать, что проспал, потому что будильник не сработал. Я описал ему весь свой путь до школы. Миновала математика. Это был ещё один пережитый мной урок за эту неделю. Мы шли по коридору и обсуждали, чем бы мы могли заняться на этих каникулах. На этих каникулах в марте, на летних каникулах. Всё это можно было бы делать после экзаменов, потому что сначала надо сосредоточиться на них. До второй половины девятого класса у нас никогда не было домашнего задания, и вот во второй половине оно появилось. Учителя и администрация школы объясняют это тем, что перед экзаменами нам нужно хорошо подготовиться и проработать некоторые темы, особенно по математике, так как она является обязательным к сдаче предметом. Мы нашли свои шкафчики и взяли предметы, которые сегодня будут. Я брал домой всего три учебника и тетрадки, так как задали домашку только по ним, а остальные всегда лежат в шкафчиках. Они были красные, металлические, с тремя длинными вырезами с козырьками, чтобы не было видно, что находится внутри, но была некая циркуляция воздуха. Я взял историю Соединённых Штатов и обществознание. Майк взял тот же самый набор учебников, но только, кроме них, он достал из шкафчика и положил к себе в карман похожих на мои «бэгги» штанов что-то.   — Майк… — сказал я.   — Хм? — вопросительно хмыкнул он мне.   — Что там? — задал я вопрос другу и указал пальцем на его карман. Майк наклонился к моему уху и прошептал:   — Презервативы для нас с тобой. Он отдалился, а моё лицо застыло в лёгком шоке. Уже через пару секунд Майк залился смехом, а моё лицо — алым цветом. Как бы я хотел, чтобы это была правда… Я для убедительности тоже немного посмеялся, но не так сильно, как Майк. Прозвенел звонок, все люди из нашего класса уже сидели в кабинете, но учителя по истории ещё не было. Мне стало нехорошо, но я старался не показывать виду. Голова слегка кружилась, и подташнивало. В класс заходит учитель. Мы все встаём и, пройдя в левый от нас проход между партами, приветствуем его. Как только я поднялся и отошёл в левый проход, мне стало ещё хуже. В глазах потемнело, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь класс закружился вокруг меня, или, по крайней мере, мне так казалось. Ногу подкосило, и я стремительно полетел вперёд, ударившись подбородком об край стола и перевернув его. Дальнейшее я не помню. Очнулся я на кушетке в медицинском кабинете нашей школы.   — О, очнулся, — пробормотала медсестра.   — Что случилось? — спросил я, пытаясь сесть. Мне это удалось. Я схватился за голову, так как боль в висках была невыносимой.   — У тебя сахар поднялся и, похоже, артериальное давление, — донёсся ответ из соседней комнаты медпункта. Я диабетик.   — Блин. Медсестра вынесла стакан и бросила туда какую-то шипящую таблетку. Примерно через тридцать секунд она полностью растворилась, и вода приобрела мутный оттенок.   — Ну чего сидишь? — спросила медсестра.   — М? — вопросительно промычал я в ответ.   — Пей. Я взял стакан и выпил эту мутную воду. На вкус она оказалась кисло-сладкой и чем-то напоминала апельсин. Прозвенел звонок, но я точно не знал, на урок он или с урока. Медсестра что-то написала на бумажке и отдала её мне.   — Держи, на выходе покажешь, чтоб тебя с уроков отпустили. А то как прогул зачтут. У тебя и так три пропуска в этом году.   — Ладно, спасибо вам, — тихо произнёс я.   — Будь осторожен по пути домой, — напутствовала меня медсестра. Я покинул медпункт и направился к администрации, туда же, где сегодня брал билет о пропуске. Перед входом в администрацию было две двери: одна для входа, другая для выхода. Входная дверь вела через второй забор для опоздавших, а выходная — через длинную цепь металлического сетчатого забора с колючей проволокой сверху. Честно говоря, я не понимаю, зачем нужны такие сложности. Даже если кто-то и попытается сбежать с уроков, ему же будет хуже. Школа только усложняет себе жизнь.   — Что с тобой случилось? — услышал я голос за спиной, когда был уже на полпути к администрации. Я обернулся и увидел Майка.   — А ты что здесь делаешь? — спросил я в ответ.   — Я отпросился в уборную, а вот ты мне объясни, почему ты так неудачно падаешь и переворачиваешь парту. Я за тебя испугался. Мне пришлось нести тебя на руках в медпункт, — недовольно произнёс Майк.   — Нести… На руках?.. — растерянно спросил я, глупо позыркав.   — Ну не тащить же тебя за ноги. Я не садист и не убийца, чтобы оттаскивать труп, — ответил Майк. Мне стало стыдно. Может быть, ему было тяжело нести меня? Может быть, его кто-то заставил? Или он просто хочет, чтобы его друг был в порядке? Я уже и не знаю, что думать… Не знаю, к чему это, но я подумала, что мои шансы на Майка невелики, поскольку он пользуется большой популярностью у девочек. По школе даже ходят сплетни, что он имел отношения со многими девочками только потому, что он красивый… И ни слова о парнях… Это меня заставило моментально стянуть с лица ту лёгкую улыбку, что висела на нём.   — Почему именно ты согласился меня отнести? — спросил я у Майка. — Ведь это могли сделать Ник, Лори, Гео. Не знаю, чего я хотел добиться этой фразой. Может быть, ответа в духе «потому что я тоже тебя люблю»? Думаю, такого бы не было ни за что.   — Потому что из всех в классе я ближе всего дружу с тобой. Как и ты со мной. Ни Ник, ни Лори, ни Гео, ни кто бы то ни было ещё, никто, кроме меня, не взял бы тебя. Может быть, учитель или гробовщики, но ребята из нашего класса — трусы, и это неоспоримый факт. Ты бы слышал, как твой Ник начал визжать, когда увидел, как ты шлёпнулся. Только я сразу же спохватился за тебя и понёс в медпункт. И без того мне было неловко за то, что он сделал, а сейчас ещё хуже мне сделалось за то, что я наехал на него за его доброе дело. Я промолчал и ждал следующих действий со стороны Майка. Я почувствовал, как мои щёки загорели, а значит, и налились румянцем. Вот бы Майк этого не увидел! Я тут же развернулся и пошёл в сторону администрации, как и собирался изначально. Вот бы я прямо сейчас испарился нахер! Чтобы меня не было. Иногда, когда Майк выглядит особенно красиво, а такое бывает на выходных или по четвергам, когда я впервые его вижу, мне становится трудно. Трудно что? Да всё трудно! Ходить, дышать, разговаривать с ним. Я будто пубертатная девочка, которая увидела самого сексуального мужчину в мире. Хотя это недалеко от правды. Возможно, это было связано с тем, что именно в эти дни Майк делал макияж. Не то чтобы он использовал много косметики. Он лишь слегка подкрашивает веки губы, и это едва заметно. Однако его глаза становятся слегка красными, а губы более яркими. Кроме того, я заметил, что он, вероятно, не спит по ночам и скрывает мешки под глазами с помощью консилера. Что бы он ни делал, я всё равно не смогу потушить тот огонь, который он зажёг в моём сердце. К счастью, в мою сторону не доносилось ни окликов, ни попыток остановить меня. Однако я чувствовал на своём затылке убийственный взгляд Майка, и проверять это не хотел. Я вышел за пределы школы и направился домой. Вскоре я оказался на дорожке, ведущей через аккуратно подстриженный газон к нашему порогу. Достав ключи, я отпер двери и вошёл в дом. Мамы не было дома. Я прошёл в свою комнату и, не обращая внимания на заданную домашку, достал свою новую покупку — книгу, по которой практикую немецкий. Она называется «Du und ich und der Sommer», что переводится как «Ты, я и лето». Насколько я знаю, это адаптация какого-то русского произведения. В чём-то эта история напоминала мне мою собственную жизнь. Сюжет книги рассказывал о жизни вожатого и пионера в пионерском лагере в Советском Союзе. Эта история демонстрировала, что в СССР, как и в любой другой стране, были свои сложности и люди испытывали любовь к представителям своего пола. Я вернулся к тому месту, где остановился, и продолжил чтение. Мне пришла в голову мысль: «Und was wäre, wenn Mike und ich die Hauptfiguren dieses Buches wären? Sie scheinen eine nette und gute Beziehung zu haben». (Что бы произошло, если бы мы с Майком были главными героями этой книги? Их отношения казались мне милыми и приятными). Эти фантазии были для меня типичными, я размышлял о них каждый день. Кстати, я достал эту книгу с полки с зелёными томами. Она была довольно толстой, но в мягком переплёте. Страницы были тонкими, как нити, а на картонной обложке внутри находился форзац с картой лагеря, в котором разворачивались события в то время. Не знаю, сколько времени прошло, пока я погрузился в чтение, но когда я наконец отвлекся, то был поражён. На часах было уже четыре часа дня. «Уроки уже закончились», — подумал я. «Может быть, позвонить Майку?» Я набрал его номер и стал ждать ответа, внимательно слушая гудки. Наконец он взял трубку.    — Алло, — сказал я в трубку.    — Здарова, дружище, — ответил Майк. На фоне я слышал щелчки мышки и клавиатуры, а также тихие звуки игры.   — Ты сильно занят? Я могу прийти?   — Конечно, приходи, только захвати нам что-нибудь в магазине. Я пока что поставлю чайник.   — Окей, — ответил я и положил трубку. Я перекинул через плечо свою чёрную сумку размера А4. В ней лежала нетронутая электронная сигарета, о которой никто не знал, зарядка, два наушника и три баллона с краской для граффити. От этого сумка казалась раздутой. Сбоку был прозрачный карман, чтобы защитить значки, которые я носил на сумке. Кстати, о значках. Там были самые разнообразные изображения: с актёрами, певцами, группами, персонажами книг, фильмов, аниме, манг, манхва и других фандомов. Ещё о сигарете. Меня знают продавцы трёх вейпшопов и продают электронные сигареты без паспорта. Я предпочитаю не рассказывать о своей привычке. Я думал, стоит ли рассказать об этом Майку, но решил, что ему будет всё равно. Я сел на автобус и через десять минут был на другой окраине района, где находился дом Майка. Я подошёл к порогу и позвонил в дверь.