Привычки и зависимости

Первую свою зависимость я получил от своей мамы, когда мне было семь. Тогда я забыл закрыть окно и моя сестра простыла, а я получил удары проводом по спине. Позже я понял, что эта боль не хило успокаивает и помогает избавиться от чувства вины, я стал пробовать сам. Стал несмело проводить лезвиями по венам, и эта боль очень сильно глушила мои навязчивые мысли выпрыгнуть или утопиться. А возвращаясь в комнату, полную морозную воздуха с ранами на руках, было чудесно дрожать всем телом от того, как этот мороз окутывал свежие раны. Короче, это было началом моей первой зависимости. Когда мать ушла, а отец пропадал с друзьями в гаражах, я приобрел вторую зависимость. Курение. Было чудесно выдыхать вкусный дым, чувствовать его в своих легких и выдыхать колечки дыма в сквозняк ночи у себя в комнате. В то время мне крупно повезло иметь собственную комнату. Вообщем, курение действовало на меня как селфхарм в первые разы — успокаивало нервы так же чудесно. Конечно, все мои карманные деньги уходили на покупку еды для сестер, но я никогда не отказывал себе в возможности закурить и разгрузить голову. А потом появилась средняя школа и Скарамучча. Я думал, что сойду с ума, когда думал о возможной близости с ним. Не знаю, кого он во мне видел, но я для него был мальчиком на побегушках, который заслуживает все его оскорбления и шутки. А я этим довольствовался. Мне льстило то, что такой парень обращает на меня внимание, и у меня не возникало мысли, что так нельзя. Я просто радовался времени с ним, и пусть это пахло чем-то нездоровым, я в любом случае был счастлив. Но я был зависим от него, и это был кошмар. Потом мы поступили в один город. Вернее будет сказать, что мы оказались в одном городе, потому что мои оценки просто хромали на обе ноги, а его не брали из-за внутришкольного учета. Я устроился в недорогой бар и пересечься с ним все-таки пришлось. Тогда он меня уверял, что всё понял и больше так не будет. В силу действующего тогда желания я на это повёлся. И зря, ведь я привязался еще сильнее. Спустя полгода нашей новой дружбы вы признались друг другу в симпатии и Скар предложил мне жить вместе, и я согласился. А потом как-то дошло до секса, и в порыве страсти Скарамучча наспех огладил мои ребристые от шрамов ребра и очень выразительно замолчал. Я от стыда сбежал и думал, чем занять свою голову, избавившись, как я тогда думал, от своей главной зависимости. И мою голову озарила самая ужасная идея. Травка. Ах, как мне тогда было хорошо: разноцветные миры галлюцинаций заменяли мне серные будни реальности, радужные человечки плясали перед моими глазами и я думал, что я самый счастливый человек на земле. А потом в мою квартиру постучал Скар, который с порога заявил, что у него рак легких. Я вновь стал приходить к нему и окончательно у него поселился. Мы обсудили все мои следы на теле, обсудили всё происходящее между нами и всё вроде утихомирилось. То время, что я посвящал своим зависимостям, стал посвящать хобби: вязание, которое у меня никогда не получалось, готовка, изучение языков. Бо’льшую часть времени я посвящал Скарамучче, но тогда стало слишком поздно. Он сказал, что бросает меня, потому что не хочет видеть моё расстроенное лицо на церемонии прощания. Я молча зашел в свою квартиру и, ни проронив ни слова, закурил. Скарамучча у меня всегда ассоциировался с курением, и я решил попробовать бросить обоих. Естественно, ничего не получилось ни с первым, ни со вторым вариантом. Я просто не могу жить так, будто в моей жизни никогда не было Скара. Я думал о нем каждый день, каждую ночь, каждый час. Я даже пробовал переключить внимание на других людей. Но нет. Я слишком зависим. С курением та же беда. Сильного внешнего вреда оно мне не наносит, так что следов курения особо не видно, разве что бег, хотя спортом я последний раз полноценно занимался в той же средней школе. Скар умер от остановки сердца. На церемонии прощания я всё ещё не мог его забыть. Я смотрел в его бледное лицо, капал своими слезами на его цинковый гроб и вспоминал всю свою жизнь. Окружающие навзрыд рыдали и, клянусь своей спившейся мамой, даже не знали, кто я и что здесь забыл. Да я больше чем уверен, что сам Скар даже не знал, что я за существо такое. Вернувшись домой, я был уверен, что в скором времени наложу на себя руки, но не знал когда и как. Я пробовал утопиться, вспарывать себе живот (даже узнал различие между харакири и сеппуку), бросаться под поезд и другие движущиеся объекты. Сегодня остался последний вариант. Крыша. На крыше моей доисторической пятиэтажки ещё холоднее, чем на самом пятом этаже, на котором находится моя квартира. Тут гнездились голуби, явно недовольные моим присутствием. Я закурил последний раз и разговаривал со Скарамуччей, своей поехавшей крышей надеясь, что он меня слышит. Я кутался в куртку и молча смотрел вниз, туда, куда должен упасть. Я осмелел, сделал шаг, подумал про то, что Скарамучча со средней школы гордился бы мной, про то, что ждет меня в том мире, как отреагируют сестры на мой суицид. А потом морозный сугроб встретил меня своей белизной. Это было самой ужасной привычкой. Привычкой думать о смерти на полном серьезе.