Колхозный панк, магнитофон и яблоки.

      Капитано лишь один раз вскользь без единого намека упомянул, что хочет перестроить дачу, доставшуюся ему от родителей. Он не звал, не просил и, честно говоря, сам не собирался ехать туда в ближайшем будущем — ни времени, ни сил. Но Аякса уже одолели воспоминания о тех самых теплых летних деньках, проведенных у бабушки, когда он, совсем необремененный делами, собирал ярко-алую клубнику, половина которой все равно отправлялась в рот, а не в ведерко, играл с соседскими собаками, иногда защищая кота от них, ездил на велосипеде до небольшой речушки и наблюдал за жизнью рыбок, а ночью прятался от взрослых на крыше дома. И после всего развлекал Тоню, Тошу и Тевкра разными историями о том, какие существа, в общем-то, добрые, на самом деле водятся в лесу и в той реке. Да, эти слова, брошенные без задней мысли, действительно стали для него точкой невозврата (к тому же узнать семью Капитана поближе тоже очень хотелось: фотографии-то точно должны были остаться).       — Не думаю, что это будет весело.       — А я уверен! В любом случае мы не потеряем время зря, — Тарталья абсолютно готов тут же рвануть хоть на самый край света, и вряд ли его может хоть что-либо остановить. Даже долгая поездка в душном автомобиле: открытые окна и на всю работающий кондиционер не спасают ситуацию. И даже магнитола с каким-то дурацким хардроком. Как под такое можно ездить вообще? Ну ничего, он еще научит Капитано хорошей музыке.       Впрочем, ни погода, ни расходящиеся вкусы, ни отсутствие дороги не могут уничтожить мысль о том, насколько прекрасно должны пройти выходные. Пусть все пойдет не по плану — Чайльду нет дела, да и плана никакого нет, это просто отдых.. или свидание.       Одинаковые, быстро сменяющие друг друга деревья изрядно наскучивают, но вздремнуть он не успевает — резкий поворот и смена пейзажа заставляют взбодриться. Кажется, остается немного. Здесь растительность уже повеселее: где-то все те же огромные ели, сосны, — о! яблоня.. — тут и раскидистый дуб, и стройные березки, и даже заросли дикой малины. И вроде из колонок доносится что-то веселое. А, нет, это Шклярский. Потребуется много времени на избавление от всей этой издевательски большой коллекции, которой он уже успел выдумать название: «Капитанов плеер».       А солнце все продолжает жечь. Хорошо только, что мошкара не залетает — наверное, тоже пала в сражении с погодными условиями. Аякс посильнее натягивает панаму на глаза и вжимается в кресло в надежде хоть так скрыться от палящего светила.       — Тут неподалеку озеро есть, можем остановиться, — Капитан все же видит, как попытки развлечь себя сменяются безрезультатными охладиться.       — Да не, лучше просто побыстрее доехать.       Отказывается, а сам в голове отмечает важный пункт: обязательно сходить с Капитано к водоему. Любому. Ну, не к лужице, конечно, но даже небольшое озеро будет неплохим вариантом.       В целом, Чайльд совсем не уверен в статусе их отношений: они давно не просто «случайные знакомые», да и случайными их вряд ли когда-либо можно было назвать — не для каждого человека Капитан был сослуживцем, а тем более не у каждого ребенка отец служил с ним вместе, — но и определение «любовники» для них слишком, потому представить Капитано, так по-домашнему свободно ведущего себя, невероятно трудно. И Аякс действительно всеми силами пытается ускорить процесс развития их взаимоотношений (и никакой блюз не сможет его остановить!).       За размышлениями он совсем упускает момент, когда деревья стали сменяться небольшими старыми домиками разной степени облупленности. Розовые, персиковые, зеленые, просто коричневые, красные — в общем, на любой вкус и цвет. Еще синенькие, но их, по какой-то причине, меньше всего. Заборы, кстати, совсем не выделяются: их либо нет вовсе, либо есть, но небольшие и деревянные. Где-то рядом слышится детский смех, и после рядом задорным вихрем несутся велосипеды. В голове невольно вновь всплывают те приятные воспоминания.       Ай! — солнце предательски отражается от одного из окон, ударяя прямо в глаза.       Ожидание смертоносно давит. Каким же будет дом Капитана? Будут ли там теплицы или, может, парники? Там наверняка должна быть вишня! Но Тарталья дал себе слово не думать об этом. Хотя это невероятно сложно.       И, похоже, они уже подъезжают. Аякс зажмуривается в ожидании полной остановки. Ход становится все медленнее и медленнее, пока колеса окончательно не перестают крутиться.       — Вот и она.       Тарталья, все еще не раскрывая глаз, выскакивает из машины, ноги приятно щекочет трава.       Взор вновь озаряет ослепляющий свет и.. ох, он в некотором роде шокирован. Участок, отделенный чистым белым штакетником, стоит несколько поодаль от остальных, всем видом заявляя о своей исключительности. Двухэтажный дом покоится в глубине сада, обрамленный небольшими клумбами и аккуратными кустиками, и цвет у него такой.. завораживающий. Чайльд честно пытается придумать хотя бы одну аналогию, но все тщетно: он не то голубой, не то сиреневый, с каким-то кремовым оттенком.. Как зимнее утро, вот! У окон нет никаких фигурных ставен, и Аякс может поклясться, что настолько чистого стекла не видел давно.       А самое интересное все еще прячется там, за оградой.       Калитка медленно отворяется, и открывается самый неожиданный вид.       Двор смотрится абсолютно ухоженно: мощеная тропинка ведет от самых ворот ко входу в дом и далее до теплиц, в которых, безусловно, ничего не растет, но это только пока (Аякс не был большим любителем взращивания продовольствия, однако, пожалуй, мысль о совместно выращенных огурцах, перцах или, может, чайных травах чересчур соблазнительна), совсем сбоку стоят два огромных клена и, черт возьми, сама алыча! Капитан явно слукавил, сказав, что редко здесь бывает, потому что все аккуратно собрано, поправлено, только трава успела немного вырасти. О, даже кусты малины есть.       Чайльд идет дальше, осматривая каждый цветочек, которых было немало, разглядывает дом, дорожку, и ноги совершенно неосознанно приводят его к — неужели! — яблоне. Боги, родители Капитано сведут его с ума. Хотя, наверное, уже свели одним лишь видом этой точно-не-дачи. Он правда совсем не понимает, что такого в этих деревьях, но его нестерпимо тянет к ним.       Слышится звук газонокосилки. Ну, значит у Тартальи есть еще время на осмотр изнутри.       Нащупав ключ в кармане штанов (который ему кто-то очень заботливо вложил), он проходит на веранду, отделенную небольшим фигурным белым заборчиком, и, с замиранием сердца, открывает нагретую дверь.       Да, время снова удивляться. На первый взгляд все кажется обычным, даже стены привычного деревянного цвета, но стоит только всмотреться, и Аякс уже не знает, зачем здесь что-либо ремонтировать. Честное слово, этот дом словно только что отстроили! Все будто совсем новое, нетронутое, и коврик у входной двери чистый.       Только ни одной фотографии нет. Он быстро пробегает глазами по всем шкафам и тумбам с надеждой и подрагивающими кончиками пальцев. Есть несколько снимков какой-то собачки, которая, наверное, с ними жила, и пара кадров с котами. Ничего больше.       Картин множество, все от разных авторов, и Чайльд совсем не может похвастаться своими знаниями искусства, чтобы точно сказать, кто их написал, но они явно дорогие.       Может, что-нибудь найдется на втором этаже. Лестница мелодично поскрипывает. Нет, фотографий и здесь нет, однако Аякс обнаруживает — да кто бы мог подумать?! — целый бильярд. Кем вообще были родители Капитана? И почему он ни разу не звал сюда?       В небольших комнатах тоже ни одной рамки с жильцами дома, только очередные картины каких-то лондонских улочек и каналов Венеции. В каком-то шкафу даже проигрыватель лежит, а вот самих виниловых пластинок нет.       Он глядит в окно во двор. Здесь и их машина совсем не выбивается из общего пазла. Ох, а Капитано не видно. И шум газонокосилки давно затих.       — Вижу, ты уже осмотрелся, — внезапный голос чертовски пугает. Мужчина смотрит совсем легко, нежно улыбаясь. Волосы, слегка взмокшие и растрепанные, немного мешают, сколько бы раз он ни убирал их.       — ... Твои родители чудесны. Наверное, в детстве было невероятно классно тут?       Капитан подходит ближе.       — Меня нечасто сюда привозили, но да, мне правда было хорошо, — он делает паузу, словно пытаясь собраться с мыслями. — Не помню ничего, прости. У меня мало интересных историй из детства.       Аякс молчаливо закрывает глаза, облокачиваясь на подоконник. Рыжая макушка забавно светится в лучах уже заходящего солнца. В голове мелькают образы юного Капитана, собирающего ягоды или отдыхающего в самодельном гамаке. Похоже, он никогда не узнает, каким же действительно был Капитано раньше. Но, быть может, это и хорошо.

***

      Капитано обычно всегда встает рано, Аякс бы даже сказал «с первыми лучами солнца», но сегодня он беспричинно просыпается только ближе к одиннадцати. Дорога, что ли, так вымотала. И будит его отнюдь не будильник и никакой не петух, а «Чайф». Откуда он здесь? Ох, неужели он нашел..       Догадка оказывается верна: на кухне во всю играет магнитофон, повсюду разобраны кассеты — видимо, Чайльд где-то отрыл старый запас Капитана в одном из шкафов, о котором и сам Капитан давно забыл — и украшает стол прозрачный заварник. Внутри плавают листочки мяты и малины. О, он собрал ее. На стуле рядом стоит целое лукошко.       Да, не очень похоже на бутылку кефира и половину батона, о которых пел Владимир Шахрин.       — Доброе утро! А, кстати, я тут в сарае порылся немного, ты прости, зато я нашел велосипеды! Честно, не подумал бы, что и они тоже будут здесь. Надо, наверное, до магазина съездить, м?       Капитано, прислонившись к прохладной стене, молча наблюдает за тем, как задорно Чайльд под «Оранжевое настроение» съедает горстку малины и достает откуда-то ранее незамеченный бутерброд.       — Но ты вот скажи, — проглатывает кусок хлеба, — Ты слушаешь что-нибудь, кроме этого? — палец указывает на кучу кассет «Крематория», «Наутилуса», «Мельницы», «Пикника» и еще на какие-то другие. — Ну, тебе правда не становится скучно? Мне из такого только Кипелов Валера моментами нравится. А, и Илья Черт.       Мужчина подавляет желание ничуть не злобно усмехнуться.       — Нет, в твоем понимании нет, — он никогда не подумает спорить об этом. — И да, ты прав, нам действительно нужно за продуктами.       Тарталья одобрительно мычит, запивая бутерброд уже остывшим чаем, и машет рукой, мол, идем.       Езда не велосипеде — дело нехитрое, и тело-то все помнит. Только вот дорога будто стала хуже после стольких лет. Ну, оно и неудивительно.       Магазин находится недалеко: минут пятнадцать проходит — они уже здесь.       За прилавком их встречает добродушная женщина в годах:       — Доброе утро, — она чуть щурится. — Охо, Капитано, ты, что ли? Как я рада тебя видеть! — ее лицо украшает приятная улыбка, даже ямочки появляются.       — И Вам доброго, — Капитан сдержанно кивает, улыбнувшись.       — Вот никак не ожидала, удивил. А это что за рыжый лисенок тут?       Чайльд уже совсем не удивляется такому прозвищу, это даже забавно: считать, сколько раз и при каких условиях его так назовут.       — А я.. друг его! Приятель, вот, Аяксом зовут.       Продавщица радушно разводит руками.       — Как хорошо-то, наконец друзьями обзавелся.       Можно и товарищем побыть, делов-то.       Чайльд абсолютно довольно едет домой со свежими пирожками и добытой информацией о родителях Капитана, которая, в общем-то, ни о чем почти и не говорила. В деревне их безмерно уважали и уважают, но то и до этого ясно было — ничего ж не украли из такого дома. О самом Капитано тоже ничего нет. Как так-то! Это просто безумие, будто и не существовало никогда их, только легенды всякие ходили. Вот если у какой-нибудь старушки в деревне Аякса спросить о том, какой он, так она обо всем и расскажет: и про детство, и про первых девочек, и про драки, и родителей его похвалит, и за братьев с сестренкой доброе словечко замолвит.

***

      Поездка на озеро стоит в планах на тот же вечер. Велосипеды стремительно пересекают небольшой лес. Здесь и какие-то небольшие прудики, и даже болота. Растения все красивые, аккуратные, неиспорченные, и птицы сочиняют новые песни.       Капитан утверждал, что до него совсем немного, и они еще успеют вернуться обратно до наступления ночи. Но Аякс начинает невольно сомневаться в истинном положении дел, потому что едут они уже больше половины часа. Безусловно, для города расстояние совершенно небольшое, но в масштабах деревни, где до продуктового в центре от самого края ехать буквально пятнадцать минут, это уже как-то многовато. Ну, хотя бы вид завлекает.       Слышится шум воды. Кажется, уже почти все.       И не только кажется: на горизонте виднеется само озеро. Чайльд победоносно ликует, развивая бо́льшую скорость. Ждите его, теплые воды!       Пейзаж вновь поражает: прозрачная гладь беспрерывно покоится, греясь под еще оставшимися лучами солнца, в ней отражается цветистая синева, могучие кроны деревьев бросают тени на берег, состоящий из смеси песка и гравия, где-то вдалеке можно разглядеть тростник. Свежесть так и бьет в нос.       Тарталья быстро соскакивает с велосипеда, стягивает футболку и бежит в воду. Она уже остыла, но не до дрожи.       — Друг мой сердечный, прыгай ко мне! Здесь так хорошо, — плеск воды ничуть не заглушает его слов.       Водоем не такой глубокий, каким кажется на первый взгляд. Ноги все равно не достают до дна.       Капитано по-прежнему стоит на побережье. Изначально он просто собирался посмотреть на развлекающегося Аякса, однако слегка помочить ноги тоже будет неплохо.       — Ну нет, так не пойдет, — Тарталья плывет обратно к мелководью у берега, встает, и мокрые кудри забавно ложатся на лицо. Он внезапно хватает Капитана за руку, утаскивая за собой. Мужчина поддается этому внезапному порыву, плюхаясь в воду. В одежде.       Чайльд смеется и подплывает совсем близко, чтобы стянуть с мужчины ненужную футболку и кинуть ее обратно на сушу.       Капитано слегка приглаживает волосы.       Все шрамы, все небольшие царапины Аякс знает наизусть, и душу то приятно греет. Он нескрываемо любуется открывшимся видом, лицо расплывается в улыбке. Его нежно притягивают к себе и целуют в уголок губ.

***

      Слышится «Сектор газа», и Капитан точно уверен, что это у них, отпуская тяжелый и совсем беззлобный вздох. Он привык к такому хаосу, к его внезапным желаниям и к совершенно неописуемому вкусу в музыке. Они абсолютно разные во всем, и Капитано не находит ни одну причину, почему Аякс рядом с ним.       И почему магнитофон можно услышать с такого дальнего расстояния. А откуда вообще здесь Юра Хой со своим колхозным панком? Капитан никогда такого не слушал. Где тогда Тарталья достал кассету?       Вопросов меньше не становится и с прибытием домой. Теперь он не может никак увидеть хоть где-либо рыжую макушку. Если он внутри, то зачем делать так громко, а если нет, то где он.       Ответ приходит сам собой, когда ветерок до ушей доносит подпевание Юре с другой стороны сада.       Трава под ногами шелестит, но это все равно не услышать в общем шуме. Капитан со всей осторожностью и навыками, накопленными за годы службы, тихо шагает на зов в надежде лицезреть полную картину.       Наверное, правда не стоит думать о спокойно проведенном времени, когда рядом есть он.       — Эй, залетка, выходи послушать рок, я специально для тебя магнитолу приволок! Ну а коль не выйдешь ты, то учти, ядрена медь, на весь хутор под гитару песни матом буду пе-е-еть, — Чайльд в преподнятом настроении сидит на яблоне — ствол у нее разветвленный, — собирая плоды в завернутый край футболки. Снизу валяются, похоже, неудачные попытки снять их.       Если спросить Капитано, что он может ожидать от Аякса, то он ничего не ответит, потому что просто невозможно предугадать его действия.       — А, ты пришел! Не хочешь яблочка?       Он, подойдя вплотную к Чайльду, берет одно из воображаемой корзинки и откусывает. Уже спелые совсем, румяные, сочные.       — Вкусно, да? — Аякс всегда знает, что на его вопросы не последуют прямые ответы: Капитан делает, а не говорит.       Магнитофон затих.       Он запрокидывает голову к небу, любуется цветом уходящего солнца. Тут все кажется необычным, новым: щебетание птиц, дома, люди, запахи. И Чайльд не может представить себе день краше этого.       — Ты похож на это место, — Капитано вопросительно смотрит на него. — Такой же необычный, выбивающийся из моей привычной жизни, внезапный.. волшебный. Мне нравится.       Никто из них двоих не знает, какую мысль он вложил в последнее предложение. Он и не договорит его никогда. Но они точно понимают, что это правда.