Кошмар на жизнь

      

Великий убийственный бог динамит победил ВЗО. Рухнув на землю, поднимая руку в знак победы, полумертвым телом лежал на земле. Точно отключится. Кита была рядом с Метким стрелком и бывшим символом мира. Сама подтекала от ран в животе, где через бинты просачивалась кровь. Как только ее любимый друг победно свалился, она резко двинулась к нему, скрипя зубами от боли и выкрикивая слова: — Сука! Бакуго! Если ты сдохнешь, я тебя с того света достану и убью ещё раз!... — продолжала, наблюдая увядаюший взгляд парня, что намеревался вот-вот потерять связь с внешним миром, — эй! Бакуго Кацуки, не смей закрывать глаза! — Я не сдохну от такого, — тихо прохрипел юноша. — Очень верится... Ну, знаешь ли, если быть откровенной, то мне слишком страшно смотреть на твой живой труп. Но все же живой, — глаза жгло от сухости, руки тряслись, но нужно было ему помочь хотя бы первой помощью, — я дорожу тобой. Нет, я всеми дорожу, но тобой... Не знаю, почему мне так повезло, но ты вызываешь больше эмоций, нежели другие люди, и если ты тут откинешь коньки, будет нехорошо... — взяла паузу Мураками, ведь отдышка не даст покоя, — особенно Деку, твоим родителям... И мне... — серьёзно вела монолог Кита, понимая, что он, возможно, и не вспомнит или не услышит, ведь отрубился после последних слов. Так даже лучше. Ничего не объяснять — ещё лучше. Это война еще не окончена, и пускать слезы и сантименты Ките не хочется. И так противно на душе. Его обмякшее обожженное тело ей еще долго будет снится в кошмарах. Она уверена. Этот увядавший взгляд, полный желания побеждать, был самым болезненным из тех, что когда-либо пришлось видеть. Самую колкую боль всего момента придавали ее чувства к нему. Неравнодушные. Предательские, для нее самой. Она по жизни любит больных мудаков, может даже, что это вторая причуда, которую не вписали в медкнижку. ... Если вдуматься, то взаимоотношения Бакуго и Мураками были дружескими. Конечно же не с самого начала, но ближе к концу первого года обучения в Юэй уже веяло некими теплотой и беспокойством, что свойственно близким друзьям, которые борются за жизнь. И ей это было по душе. Ложь. Она себе навязала, что от этого ей вдруг таки будет "по душе". Приглушила, заткнула, растоптала ебучие влюблённые чувства. Жалкие гормоны. Лишь эмоции, которые не были ей чужды, вызывали трепетание в животе, оказашееся ножами-бабочками. Не простит себя за это. Лишь корает. Знала же, что ему некогда будет до чего-то такого. Такого романтичного, любовного отношения к кому-то, даже не ей. ... Зачем ему вообще об этом говорить? Каков смысл? Что он вдруг ей скажет: "Я тоже тебя люблю, Кита". Или может быть, если Мураками Кита разольется своими чувствами перед полуживым куском отбивной максимальной прожарки со сладким нитроглицерином, то обманит свой разум, который и так страдает дереализацией? Даже записав слова на mp3 файл, будет сопровождать чувство собственной жалкости, бесполезности и ненужности. И так хотелось, чтобы это грустное душевное признание было замечено.